Я слушал Лизу внимательно во время чтения её книги, вслушиваясь в каждое её слово. Да, я понимал с самого начала, что с ней мне не будет легко, что отношения потребуют терпения и осторожности. Но всё равно я осознавал одно: никогда прежде я не желал быть с кем-то так, как хотел быть с Лизой.

Я взял её лицо в свои ладони.

— Послушай меня, пожалуйста… — начал я, стараясь наполнить голос теплом. — Я понимаю, что та встреча с сестрой твоего мужа выбила тебя из колеи, но я хочу, чтобы ты знала: несмотря ни на что, я готов ждать. Сколько угодно. Пока ты сама будешь готова. Я хочу, чтобы ты знала: я уважаю твои чувства, я не собираюсь стирать твоё прошлое, не пытаюсь быть лучше твоего мужа… Но я постараюсь сделать всё, чтобы ты была со мной счастлива. Я знаю, что у нас есть чувства друг к другу! Даже если мы сейчас не вместе… Я понимаю тебя и отношусь с уважением к твоим переживаниям. Но знай одно — ты для меня не случайный человек. Не мимолётное чувство, которое пройдёт. Ты — та, с кем я впервые за долгое время почувствовал, что моё сердце снова живо. И даже если сейчас всё кажется тебе слишком запутанным… я не уйду. Я тихо посижу в сторонке, дожидаясь твоего ответа…

Её взгляд был растерянным.

— Максим… — едва слышно произнесла она.

И в тот момент мои губы мягко коснулись её, даря самый бережный поцелуй. Потом я убрал руки с её лица и сказал:

— До встречи!

Я вышел из книжного магазина. Было тяжело, больно, но я понимал: насильно мил не будешь. Я решил дать Лизе время, надеясь, что она поймёт, что нам суждено быть вместе.

Тем временем Лиза стояла возле выхода из книжного магазина — потерянная и растерянная после моих слов и робкого поцелуя. Она уже хотела побежать за мной, но её остановил голос Аллы Альбертовны.

— Лиза! — воскликнула она, распахнув объятия. — Спасибо тебе за твоё творчество, за тепло, которое ты дарила всем нам! На её лице мелькнула улыбка, глаза слегка подмигнули. — Если вдруг ты напишешь ещё что-нибудь… надеюсь, я буду первой, кому ты дашь прочитать!

* * * * * * *

Я улыбнулась и, открыв приложение такси, вызвала машину. Внутри меня всё смешалось: радость и гордость переплетались с тихой печалью и тягучей тоской.

— Спасибо вам! — сказала я. — Я была рада провести эти вечера вместе с вами и читателями, делясь своей историей.

Попрощавшись, я вышла из книжного. В душе поселилась лёгкая пустота, словно я лишилась чего-то очень важного. В голове мелькнула мысль:

— Если бы не то гневное видео, записанное Максимом… ничего бы этого не было.

Сначала я была зла на него, а теперь… теперь могла лишь сказать спасибо — за встречи с читателями, за ту встречу с ним, за всё.

Дождавшись такси, я поехала домой. Дома меня ожидала мама, как всегда занятая на кухне. Я прошла в комнату и села за стол. Мама, повернувшись ко мне, сразу уловила напряжение:

— Лиза, всё хорошо?

Я кивнула.

— Мама, я ненадолго уезжаю в столицу…

Мама медленно присела на стул рядом, головой оперлась на руку, взгляд пронзительно пытался читать меня. Я не дожидаясь вопросов, начала говорить:

— Аркадий Иванович открывает филиал своей фирмы в столице и попросил меня побыть его переводчиком.

Она внимательно выслушала.

— Ненадолго… это на сколько?

Я пожала плечами.

— Пока не знаю… — задумчиво ответила, но с лёгкой радостью добавила: — А вдруг мне там понравится и я останусь дольше, а может, и насовсем…

Мама молча вышла из-за стола, взяла тарелку со сушилки и начала её вытирать, не сводя взгляда с меня. В комнате повисло напряжение, и я сразу пожалела о слове «насовсем».

Наконец, досушив посуду, она подняла на меня взгляд. Он был спокойным, но в этом спокойствии ощущалось напряжение.

— Лиза… — тихо начала мама. — Ты говоришь так, будто уезжаешь не в командировку, а убегаешь от собственной жизни.

Я вздрогнула. Мама попала в точку.

— Я не убегаю… — прошептала я, хотя сама не была в этом уверена.

А мама медленно покачала головой:

— А я думаю — убегаешь. И знаешь от кого… и от чего.

Я отвернулась, будто слова давили на меня, но мама продолжила мягко, но прямо:

— Столица, другая страна, другая планета — неважно. Куда бы ты ни убежала, ты не сможешь убежать от своих чувств.

Моё сердце болезненно дернулось. Мама присела рядом и тихо добавила:

— Ты не должна уезжать только потому, что боишься остаться здесь, где всё напоминает тебе о прошлом, которое мешает построить будущее.

Я подняла глаза. Мама смотрела на меня с жалостью, но без упрёка.

— Максим? — спросила она спокойно. — От него бежишь?

Я замерла, крепко прикусив губу. Мама всё поняла. Она взяла мою дрожащую ладонь в свои тёплые руки.

— Не оставляй всё. Не исчезай. Не ломай жизнь только потому, что страшно. Дом здесь. И то, что тебе нужно прожить — тоже здесь. А если ищешь повод сбежать от Максима, может, это повод задуматься, чего ты хочешь на самом деле.

Её слова будто разрезали воздух — мягко, но неотвратимо. Я сидела за столом, не в силах произнести ни слова. Внутри что-то дрожало — не от страха, а от того, что мама вслух сказала то, чего я сама боялась признать.

И тут телефон на тумбочке резко завибрировал. Экран засветился, и сердце мгновенно забилось сильнее. Уходя, мама внимательно посмотрела на меня, но вышла, не сказав ничего. Я глубоко вдохнула и ответила на звонок.

— Алло…

— Лиза? — прозвучал хрипловатый, немного усталый голос Максима. — С тобой всё хорошо? Я видел, как ты вышла из книжного, растерянная. Позвонил, потому что переживаю за тебя…

Я закрыла глаза и тихо ответила:

— Максим… я в порядке. Просто… много всего произошло.

Наступила тишина, напряженная и наполненная чувствами. Не знаю, почему, но я решила сказать ему правду.

— Максим… мне предложили работу в столице. И я через пару дней уеду…

Я замерла, ожидая его реакции. На том конце было слышно лишь тяжелое дыхание — такое, будто он пытался подавить эмоции глубоко внутри себя.

— Надолго? — наконец тихо спросил он.

— Не знаю… — повторила я почти шёпотом.

Максим молчал. В этом молчании я почувствовала страх, разочарование и боль.

— Лиза… ты уезжаешь потому, что так надо по работе, или чтобы… сбежать от меня? Скажи честно!

Моё сердце болезненно сжалось.

— Я не убегаю от тебя… — прошептала я и глубоко вдохнула, не находя слов.

Он тихо усмехнулся.

— Лиза, прошу тебя, не прячься от себя. Ты мне не безразлична. Надеюсь, что ты сказала мне правду.

В этот момент я почувствовала, как тот, кто знает меня ещё совсем немного, понимает меня лучше, чем я сама.

— Максим… я… — мой голос сорвался, и прежде чем я успела что-то сказать, звонок оборвался.

Я выронила телефон на стол и рухнула, горько заплакала. Слёзы лились рекой, переполненные горечью и болью в груди. Сердце сжалось в кулак, дыхание стало трудным.

Спустя мгновение я услышала звук воды. Мама вернулась на кухню, налила стакан воды и протянула мне его.

— Надеюсь, ты не сказала Максиму того, о чём можешь пожалеть? — спросила она мягко.

Я подняла голову и тихо ответила:

— Я сказала, что уеду…

Мама обошла меня, встала сзади, обняла и поцеловала в темя.

— Дорогая моя… Иногда сердце знает, как поступить, лучше, чем разум. Я понимаю, что ты согласилась на предложение Аркадия Ивановича, и, конечно, будет неправильно его подвести. Но не забывай, кто стал тебе дорог здесь, даже пока ты будешь в командировке.

Поцеловав меня в щеку, мама вышла из кухни. Я тоже не стала задерживаться и направилась в свою комнату.

Всю ночь меня мучила неопределённость. Казалось, я знаю, как хочу жить и с кем хочу строить будущее. Но стоило вспомнить прошлое — слова сестры умершего мужа всплывали в голове, и всё рушилось, стоило лишь позволить сомнениям приблизиться.

Я смотрела в потолок и пыталась убедить себя, что эта поездка — всего лишь работа. Временная. Ничего не значащая для чувств. Но почему тогда внутри всё сжималось так, будто я собираюсь не в командировку, а куда-то гораздо дальше?

В эту же ночь не спал и Максим.