Из-за позднего ледохода во второе полярное плавание «Якутск» отправился лишь 1 августа 1736 года. При попутном ветре за два дня преодолели двести сорок километров и достигли устья большой реки Анаборы.

Вскоре берег полуострова Таймыр резко повернул на север. Этого командир со штурманом никак не ожидали. На всех известных им чертежах и картах Таймыр лишь слегка вклинивался в море.

— Курс — на Полярную звезду! — приказал Прончищев.

Свинцовые тучи снова заволокли небо. Резко похолодало. Ветер погнал навстречу «Якутску» большие волны. Полосы чистой воды чередовались с плавучими льдами, между которыми шли «через великую нужду и опасность». Лавируя между айсбергами, Челюскин успевал наносить на карту неведомую ещё никому береговую линию, неизвестные острова.

19 августа ветер стих, и на море опустился густой туман. Берег вовсе потерялся из виду. Измерили глубину. Лот — верёвка с грузом не достигла дна. Исчезли и чайки, до того неотступно следовавшие за кораблём. По всему выходило, что «Якутск» находился далеко в открытом море. А узкая полоска воды между необозримыми неподвижными полями льдов снова вела на север.

— Снова манит нас Полярная звезда, — сказал Челюскин. — Доверимся ей?

— Придётся. Другого пути к Енисею нет.

Прончищеву трудно было говорить. Распухшие и почерневшие от цинги губы едва шевелились. Лишь глаза полыхали лихорадочным синим огнём.

Полдня шли на вёслах по узкому проходу между ледовыми полями. Порой едва не чиркали вёслами по отвесной ледовой стене. Постепенно туман рассеялся, но выхода из расщелины по-прежнему не видели даже в подзорную трубу. К четырём часам дня ударил мороз. Вода стала смерзаться, шуга — ледяное «сало» — налипала на вёсла. Прежний курс вёл к верной гибели. Это стало ясно всем.

— Поворачивай! — махнул рукой Прончищев и с помощью Татьяны спустился в свою каюту. До этого держался он лишь огромным усилием воли, и неудача окончательно сломила его.

Теперь Челюскин один стоял вахту. Десять суток, пока возвращались на прежнее зимовье, спал он лишь урывками.

Корабль и команду удалось спасти. А лейтенант Прончищев умер в море, за сутки до прибытия в селение Оленек.

Хоронили его на высоком берегу, откуда открывался необъятный морской простор, который он так любил при жизни. Матросы надели парадную форму — голубые кафтаны с красными обшлагами. Прозвучали три ружейных залпа — прощальный салют одному из первых русских полярных героев.

— Клянёмся, — сказал на могиле друга Челюскин, — что и мы до конца исполним свой долг так же, как лейтенант Прончищев!

— Клянёмся! — повторили матросы.

Татьяна Прончищева тоже болела цингой и пережила мужа всего на две недели. Похоронили её рядом с лейтенантом. И отдали такие же воинские почести. Она была первой в мире женщиной, которая участвовала в двух труднейших полярных плаваниях.

В ту долгую полярную зиму Челюскин не выходил смотреть северное сияние. Без Василия и Татьяны словно бы померкло оно для него…

⠀⠀