В середине апреля 1736 года в Оленёкское зимовье прибыл посыльный из соседнего отряда.

— Беда! — объявил он с порога. — От цинги, почитай, вся команда «Иркутска» вымерла. Из пятидесяти человек лишь восемь живы!

Спасательный отряд возглавил Челюскин. Гнали оленьи упряжки во всю мочь четверо суток. И на месте увидели страшную картину. Толстая наледь покрывала стены и потолок избы-казармы. Ещё в начале зимы развалились печи, сложенные из сланца. На нарах вперемешку лежали живые и мёртвые. Чудом выжившие матросы, еле шевеля запёкшимися губами, рассказали, что отряд плохо подготовился к зимовке. Одна изба оказалась слишком тесной для всех. Питались в основном солониной, а не свежим мясом и рыбой, мало двигались. От страшной северной болезни — цинги, не уберёгся никто…

Почти полтора месяца выхаживали больных, в которых едва теплилась жизнь. Долбили ломами мёрзлую землю, чтобы похоронить мёртвых. Строили новую избу-казарму. Скалывали лёд со снастей и бортов «Иркутска», чтобы сохранить корабль. Вернулись к своим лишь к середине июня. Признак цинги Челюскин заметил и у своего командира. У него кровоточили дёсны, шатались и выпадали зубы, лицо опухло и пожелтело.

— Возвращайтесь с Таней в Якутск, — сказал Челюскин. — Я сам поведу корабль к Енисею.

— Пока держусь на ногах, — ответил лейтенант, — корабль не покину. И Таня останется со мной до конца.

⠀⠀