Мореходному делу учили в недавно открытой Школе математических и навигацких наук. Помещалась та в приметной отовсюду Сухаревой башне. Возвысилась она над всеми московскими храмами. И учителей собрала лучших по тем временам. Сам Магницкий, составитель первого русского учебника математики, преподавал там.

— А ежели, — повторяли за ним новички слова присяги, — от службы когда отлынем, наказаны будем вечной каторгой в Сибирь.

Магницкий был суров только с виду. Школяров он любил, не жалел времени на объяснения. Разве забыть ночные бдения с ним на чердаке Сухаревки, откуда в ночезрительную трубу изучали путеводные звёзды и созвездия?

— Отчего, отроки, — вопрошал Леонтий Филиппович, — Полярная звезда так притягивает наши взоры? Не оттого ли, что в полунощных странах и ледовитых морях заключена великая тайна? Разгадать её пытались многие. Англичане и голландцы, учителя наши в морском деле — тоже. Но токмо не вышло у них. Далее Груманта, то бишь Новой Земли, не прошли. А иные и смерть мученическую приняли. Но чаю, окажутся вскорости русские мореплаватели счастливее.

Крепко запали те слова Магницкого в Сёмкнну душу, но воплотились в дело лишь много лет спустя.

Летом питомцы навигаторской школы практиковались на Балтике. Учились драить палубу до блеска, грести, ставить паруса. Набивали на ладонях мозоли, прежде чем овладевали матросскими навыками. А без того офицерские звания не присваивали. Согласно морскому уставу, составленному самим Петром I.

В школе учиться было не проще. Полагалось будущим навигаторам скудное солдатское жалованье: три рубля в месяц. Исхитрись-ка на них обуться, одеться, поесть да ещё купить бумаги, чернил, перьев. Те, кому, как Сёмке, харчей из дома не присылали, сидели впроголодь. Хоть и копейки стоили хлеб, лук да квас, на другую провизию денег уже не хватало. Летом и осенью, правда, близлежащие монастырские сады и огороды выручали. Таскали оттуда и репу, и капусту, и яблоки. Только ежели ловили сторожа, больно драли уши. А в школе вдобавок пороли «кошками»: два-три дня после наказания плетью-пятихвосткой не сядешь.

Учились в школе основательно, восемь лет. Чин при выпуске давали малый, но звучало красиво: гардемарин.

⠀⠀