К последнему сухопутному походу готовились особенно долго и тщательно — целый год. Отобрали самых сильных лаек, запаслись продовольствием, разведали кратчайшие пути из Туруханска на Енисее, где зимовали на этот раз, до непройденного ещё Таймырского побережья.

Решили двумя партиями выйти к побережью так, чтобы затем двигаться навстречу друг другу. Челюскин с четвёркой матросов вызвался идти самым длинным и трудным путём.

— Мы клятву давали, — объяснил он, — над могилой лейтенанта Прончищева пробиться к устью Енисея!

5 декабря 1741 года на пяти собачьих упряжках отправились в долгий путь. Предстояло пройти почти четыре тысячи километров. Таких расстояний здесь ещё никто и никогда не преодолевал, даже местные жители, якуты и эвенки. С Челюскиным ехали матросы Андрей Прахов и Антон Фофанов, Григорий Сотников и Константин Хорошев — все люди закалённые, с первого дня бывшие в экспедиции.

В середине января отважная пятёрка едва не погибла в жесточайшей пурге. Меньше чем за минуту небо будто задёрнулось чёрным покрывалом. Бесконечное белое поле исчезло в круговерти крупных снежных хлопьев.

— Распрягай собак! — перекричал Челюскин свирепые завывания ветра. — Ставь сани стоймя!

Шалаш из пяти саней спас им жизнь. За сутки снега намело выше человеческого роста.

— Семён Иванович, — спросил после того, как откопались из-под снега, Андрей Прахов, — а не напрасно ли стараемся? Сможет ли ещё кто-то, кроме нас, пробиться сюда?

— Первым, Андрей, — всегда труднее. За нами идти будет куда легче!

Лишь через пять с половиной месяцев достигли морского побережья. Двинулись вдоль него уже втроём. Сотников заболел цингой, и его пришлось оставить в Хатангском зимовье, а матроса Хорошева Челюскин отправил с частью продуктов к встречному отряду Лаптева.

В начале мая вышли к мысу Фаддея — крайней точке плавания 1736 года. Метели и туманы задержали здесь почти на неделю.

6 мая 1742 года впервые за много дней выглянуло солнце, и Челюскин установил по нему их точное местонахождение. Теперь неизвестную береговую линию удалось нанести на карту гораздо точнее. Вот только держать карандаш в обмороженных пальцах было пыткой…

До встречи с партией Лаптева оставались считанные дни, но они оказались едва ли не самыми трудными. Снова замела пурга. А когда прояснилось, вдруг увидели… корабли, плывущие по льдам. Как по команде, все трое бросились к ним. Уже на бегу Челюскин вспомнил, что ему рассказывали о подобном всеобщем обмане зрения, о миражах. Пришлось силой останавливать спутников. В погоне за призраками они могли погибнуть среди льдов и снегов.

В полночь с 8 на 9 мая берег резко повернул к югу. Это была крайняя северо-восточная точка полуострова Таймыр.

«Здесь, — записал в дневнике Челюскин, — поставили маяк — одно бревно, которое везли с собой, а по всему взморью леса не встречали».

Как много заключено в этих скупых словах. Люди много дней отказывали себе в горячей пище, чтобы сберечь это единственное бревно и обозначить им крайнюю северную точку Азии.

Лишь много лет спустя её назовут именем первооткрывателя — мыс Челюскина. А тогда штурман и не подозревал, что вместе со своими людьми совершил подвиг, равного которому ещё не было и долго не будет в истории полярных исследований.

⠀⠀