– Сатрап, дорогая моя! – с глубочайшим, предельно галантным поклоном произнес сэр Эломас, когда герольды закончили объявлять титулы наших благородных гостей. – Добро пожаловать в Калагах! Ваш визит – большая честь для нас. – Он выпрямился и снова натянул на голову свою соломенную шляпу. – Это в самом деле большая честь, что вы нашли время, чтобы взглянуть на нашу маленькую яму в земле.

Долгожданное джаддианское посольство наконец прибыло.

Женщина, к которой обращался Эломас, – леди Калима Алирала Удри ди Сайиф, сатрап Убара и посланник самого князя, – была почти семи футов ростом, ее блестящая медная кожа и темные глаза олицетворяли генетическую безупречность джаддианцев. Разумеется, она принадлежала к eali al’aqran, чисторожденным, в большей степени палатинам, чем сами палатины. Это чувствовалось уже по тому, как ее ноги в мягких туфлях отталкивались при ходьбе от земли, по тому, как она едва заметно вздернула нос во время приветствия Эломаса, по напряженной линии плеч под шелковой шалью. Она была одета в парчовое янтарно-золотистое платье, золотые цепочки обвивали ее шею и лоб, висели на ушах. Ее черные, соболиные волосы заплели в тугую косу, перевитую золотыми нитями и украшенную сияющими, словно звезды, маленькими подвесками.

За ней следовали в колонну по два джаддианские мамлюки, их доспехи сверкали, подобно зеркалам, под полосатыми сине-шафрановыми кафтанами, глубокие капюшоны скрывали лица. Они двигались бесшумно, идеально слаженно. Позади них я заметил Анаис Матаро, которую окружали ликторы в золотисто-зеленых цветах ее дома. Она улыбнулась мне, и я кивнул в ответ. После происшествия в тоннеле – после реакции Валки на него – я не был способен улыбаться.

Приветствуя Эломаса, сатрап ограничилась тем, что приподняла одну бровь.

– Надеюсь, у вас здесь нечто более значительное, чем просто яма, иначе это будет напрасная трата времени.

Вместо сатрапа ответил облаченный в черное призрак, стоявший рядом с ней. Лицо мастера меча оставалось невозмутимым, улыбались только глаза – черные на черном. Рука в перчатке постукивала по пряжке пояса, который стягивал парадную мандию членов его ордена. Одежда закрывала весь его левый бок, свободно спадая с плеча до самых лодыжек и пряча руку в складках материи цвета ночной крови.

– Так вы и есть сэр Эломас Редгрейв?

– Да, это я, сэр?..

– Олорин, – ответил мечник, – Олорин Милта.

Его несвоевременные реплики удивили меня. Пусть он и был мастером меча, одним из маэсколов, но все же не имел права вступать в разговор раньше своей повелительницы. Однако она не упрекнула его, а лишь сказала:

– Простите моего слугу. Олорин… не привык к тишине.

Улыбка мелькнула на лице мастера меча, и он приподнял бровь, подражая хозяйке.

– Мы будем рады взглянуть на эти пещеры, – продолжала она. – Граф назвал их одним из чудес своего мира.

Тон сатрапа подсказал, как мало это для нее означало. Я не мог винить ее. Вероятно, она не видела здесь ничего, кроме Боросево. Не самое яркое впечатление для одной из знаменитых своим сибаритством эали. Воняющие дохлой рыбой и гниющими водорослями каналы не могли сравниться с башнями и хрустальными террасами Джадда, садами удовольствий князя Альдии ди Отранто и известняковыми бастионами Школы Огня.

– Пустяки, пустяки, – махнул рукой Эломас. – Здесь не за что извиняться. Идемте, друзья мои, идемте! Уверен, вам нужно освежиться. Мы не богаты, но у нас есть немного вина из поместья моей племянницы в восточных землях. Вы должны выпить по стаканчику! У меня припасена бутылка золотого, сладкого, как поцелуй, – вот увидите.

Он зашагал легкой походкой рядом с сатрапом, показывая дорогу и вынуждая всех остальных направиться следом.

– Боюсь, сэр, что мы не сможем задержаться у вас, – сказала эали, отбрасывая тяжелую косу и звеня цепочками на лбу и на шее. – У нас в распоряжении всего три часа. Не могли бы мы отправиться прямо к развалинам? Мне бы хотелось взглянуть на чудо, о котором рассказывал лорд Балиан.

По потускневшему голосу Эломаса я догадался, как разочарованно вытянулось его лицо.

– Э-э, ну что ж… Да, конечно. Прошу вас!

Неожиданно я очутился плечом к плечу с Анаис, та продела свою руку в мою и сказала:

– Рада видеть вас, лорд Марло.

Я ответил на ее любезность, и она продолжила:

– Насколько я понимаю, мы скоро поженимся.

О боже, она говорила так громко!

– И я слышал то же самое… хотя это случится только через несколько лет. Вам еще нужно пройти свою эфебию.

Я мечтал лишь о том, чтобы просочиться сквозь землю и стечь в море.

«Должно быть, что-то подобное ощущала Кира», – подумал я, понимая, что мне некуда бежать.

Анаис крепче сжала мой локоть:

– Вы ведь скоро вернетесь в Боросево? Лигейя не посмеет отомстить вам за Гиллиама. Я знаю, что не посмеет.

Она наклонилась так близко, что ее дыхание обожгло мне щеку, и прошептала:

– Я убью ее, если она это сделает.

Затылком я почувствовал взгляд Валки, но пошел дальше, не оборачиваясь.

Не желая спорить и обращать внимание на противоречия в ее словах, я слабо улыбнулся, как может улыбаться попавший в западню.

– Уверен, что скоро вернусь, как только ваш отец решит, что уже можно.

Служба безопасности сатрапа со сканерами и станнерами рассыпалась по поросшим мхом базальтовым скалам, прочесывая местность. Я почти физически ощущал энергетические защитные завесы леди Камиллы и телохранителя-маэскола. Мандия мастера меча колыхалась на ветру, придавая ему вид героя какой-нибудь драматической оперы. Его одежда была свободного покроя, как и предписывали традиции ордена; шелковый шнурок, завязанный под правой рукой, не позволял накидке сползти. Широкий и прямой рукав был пустым, левая рука свисала, словно плеть, а подол из красного шелка чуть ли не волочился по камням. По контрасту правая рука – и все остальное – была туго обтянута отполированной до блеска черной кожей, словно шпага в ножнах.

– Вам нравится маэскол? – спросил я Анаис. – Вы с него глаз не сводите.

– Как и вы тоже, – заметила она, уклоняясь от ответа.

Зачем я это спросил, будь оно все проклято? Ревность? Боги, неужели это была ревность? Но Анаис меня нисколько не интересовала. Почему я должен был ревновать ее?

– Ну да, – сказал я, ухватившись за подходящий ответ, – это ведь маэскол.

Один из знаменитых мастеров меча, величайших бойцов в освоенной человеком Вселенной. Кандидатов в Школу Огня подбирали в юном возрасте исключительно из чисторожденных эали и обучали в течение почти ста стандартных лет. Нет нужды развлекать вас рассказами об их доблести. Хвалу им распевают громко и непрерывно повсюду, где дышит человек. Говорят, что маэскол способен сразиться с сотней легионеров и уцелеть в этой схватке, а движения его так быстры, что сотрясают воздух. Много позже я видел, как один из них одолел троих императорских марсианских гвардейцев, даже не обнажив оружия. Они обладают неким шармом, выходящим за пределы личного обаяния.

– Да, конечно, – согласилась Анаис, в то время как мы спускались в ущелье по грохочущей металлической лестнице по двое в ряд. – Я хочу, чтобы вы улетели вместе с нами.

– Вы же знаете, что я не могу, – ответил я, глядя вниз, где маэскол сопровождал сатрапа и сэра Эломаса в окружении джаддианских охранников.

Это все, что я мог сделать, чтобы не заскрежетать зубами. Мне не хотелось возвращаться. Хотя у меня не было выбора, я не желал смириться со своей судьбой. Граф собирался использовать меня почти как племенное животное. Я невольно вздрогнул.

– Хорошо, что джаддианский флот прибыл вовремя. Я так понимаю, что Орбитальные силы ожидают новой атаки. Как долго джаддианцы пробудут здесь?

Анаис не ответила сразу, и я искоса посмотрел на нее, пока мы спускались по пластиковому переходу, который мы провели от лестницы к колоннам Калагаха. К моему удивлению, юная леди казалась печальной, замкнутой, ее стройная фигура в шелковом платье непривычно ссутулилась. Вопреки здравому смыслу, я положил руку ей на плечо.

– С вами все в порядке?

Дочь графа – будущая графиня – потерлась щекой о мою руку:

– Я думала, что война будет идти… где-то далеко, понимаете. Она не казалась реальной.

Несмотря на пустоту в моей груди, в том месте, где должны быть чувства, я не мог оставаться настолько равнодушным, чтобы отдернуть руку. Что можно было ответить девушке? Я оглянулся на базальтовые стены ущелья, на колонны из черного камня, богохульно раздирающие небо. Неожиданно они напомнили мне башни моей родины, и я ощутил часть того холода, который, должно быть, чувствовала Анаис.

– Dolá Deu di Fotí!

Услышав джаддианское религиозное проклятие, я переключил внимание с Анаис на остальных наших спутников. Один из мамлюков смотрел на меня из-под низко надвинутого синего капюшона. Его забрало представляло собой нечто вроде хромированной маски, повторяющей черты человеческого лица, и я увидел в нем свое искаженное отражение. В этом мамлюке было что-то, внушающее глубокое беспокойство, так что я вздрогнул, но попытался скрыть эту слабость, одернув свой короткий камзол.

– Какой чудесный вид! – сказала леди Калима.

Ее телохранитель молча стоял рядом, положив ладонь на рукоять одного из трех – трех! – мечей из высшей материи, что висели у него на поясе.

Доктор Ондерра начала привычный рассказ об истории этого места, осмотрительно умалчивая о его сходстве с внепланетными объектами. Я слушал, как она отмечает тонкие детали архитектуры иной расы. Ее глаза скользнули по мне и поймали мой взгляд. Уголки ее губ дернулись, и я почувствовал, что краснею. Мне пришлось отвернуться и от нее, и от Анаис.

– Интересно, что за существа построили эти сооружения? – спросила сатрап, и ее гортанный голос эхом отразился от блестящих колонн и шипов столбчатого базальта. – Ваши ксенобиты?

– Умандхи? – Тор Ада покачала головой. – Они…

– Мы не вполне уверены в происхождении этого объекта, ваша светлость, – вмешался Эломас, поднимаясь по пологим ступеням ко входу в черный лабиринт. – По этому вопросу было много споров. Результаты исследований позволяют предположить, что до умандхов на Эмеше обитала другая разумная раса. Но идемте же, спрячемся от ветра!

Я перехватил сконфуженный взгляд схоласта и сочувственно улыбнулся.

– Это возможно?

– Некоторые миры на каких-то этапах своей истории находились на грани вымирания, ваша светлость, – с осторожностью и без большого энтузиазма подхватила разговор Тор Ада. – Говорят, что до возвышения человечества на Земле царствовали драконы.

Я не слышал прежде ничего подобного, но, возможно, так все и было, потому что сатрап кивнула, прозвенев цепочками, и повела всю компанию внутрь, чем вызвала смятение у двоих мамлюков. Они рванулись мимо нее, чтобы проверить, не затаились ли убийцы среди леса наклонных колонн. Я понаблюдал за их поисками и понял, что беспокоило меня в облике этих солдат. Их руки и ноги были слишком тонкими, слишком длинными, и потому они напоминали скорее худощавых сьельсинов, чем обычных смертных. Я слышал, что джаддианцы клонируют своих солдат, но всегда считал их людьми, а не гомункулами.

Наконец мы углубились в развалины, миновали разветвляющийся проход и спустились по пологому склону в темноту главного тоннеля, смягченную светящимися лентами, а затем в зал, который Ада и Эломас именовали усыпальницей, хотя никаких доказательств его использования в тех или иных целях у нас не было.

В отличие от узких тоннелей с их низкими потолками, просторная усыпальница была унизана изящными колоннами, тянувшимися вверх от пола и стен, словно бронхи в легких. Они уходили в полную темноту, куда не могли долететь наши светосферы.

– Аборигены немногим отличаются от сорок, друзья мои, – объяснял Эломас. – Вы видели их лачуги? Большая часть из них – просто груды мусора.

– Я рада, – восхищенно оглядываясь, сказала сатрап, – что мы нашли время, чтобы взглянуть на все это.

Это была не обычная любезность. Несмотря на ее сильный отрывистый акцент, чувствовалось, что увиденное впечатлило ее.

Валка вышла на освещенный участок, подчеркнуто – и дерзко – глядя не на высокую гостью, а на сооружение в дальнем углу зала.

– Полезно вспомнить, что мы лишь малая часть Вселенной, а не центр ее, – улыбнулась она кровожадной улыбкой, ожидая возражений.

Кто-то из окружения инопланетного сатрапа – возможно, сама Анаис – предупредил леди Калиму о добром докторе, поскольку ее ничуть не оскорбили слова Валки. Хотя влияние Капеллы в разных княжествах было неодинаковым, доктрина о превосходстве человека – о нашем предначертании – нигде не подвергалась сомнению. Джаддианцы некогда были имперцами и остались ими в своей убежденности в том, что звезды безраздельно принадлежат нам. Валка, далекая от почтения к главенствующей роли человека во Вселенной, не раз заявляла, что мы не более значительны, чем умандхи или сьельсины. И даже не более значительны, чем рыбы и птицы, чем орнитоны и конгриды в морях Эмеша. «Животные среди других животных». Я, когда-то уничтоживший звезду, не нахожу это утверждение истинным. На самом деле стремление Валки принизить роль человека порождено скорее мизантропией, чем смирением. Мы занимаем свое место во Вселенной, даже если нам пришлось расчистить его для себя.

Вместо того чтобы ответить или осудить откровенно еретическое направление мыслей Валки, сатрап заметила:

– Это похоже на внутренний вид корабля сьельсинов. Не правда ли, Олорин?

Она обернулась к своему спутнику. Взгляд ее все еще блуждал в геометрической путанице у нас над головами, но внимание постепенно смещалось к алтарю и нависшему над ним огромному шипу, с трещиной на том месте, где глянцевый камень раскололся за долгие геологические эпохи под тяжестью магматических пород, давящих на свод усыпальницы. Помещение имело форму замочной скважины, а в центре его стояло сооружение, которое Валка и Ада назвали алтарем, – каменная плита, высотой по пояс человеку и шириной, достаточной, чтобы на ней могли улечься двое людей, прямо под пальцем из того же черного материала, свисавшим с потолка, словно язык спящего великана.

Вопрос леди Калимы отвлек мое внимание от этой каменной глыбы, и я тоже спросил:

– Вы были на их корабле?

Сэр Олорин, будучи рыцарем, бросил взгляд сначала на меня, потом на Эломаса:

– Кто это такой?

Я поклонился и сказал по-джаддиански:

– С вашего позволения, маэскол, меня зовут Адриан.

– Мастер меча, миледи, это молодой лорд Марло, – объявил Эломас, отбросив назад растрепанную седую гриву и улыбнувшись во все зубы.

– Ух ты! – Мастер меча хлопнул себя по закрытому доспехом бедру в знак то ли узнавания, то ли одобрения. – Дуэлянт! А я-то гадал, что они с вами сделали.

Он шагнул ближе, словно хотел лучше рассмотреть меня, а затем ответил на вопрос своей повелительницы:

– И мне кажется, что похоже.

Валка громко зацокала языком, ничуть не впечатленная высокими гостями, и мне пришлось напомнить себе, что она и сама – тоже почетный гость.

– Исключено. Этим развалинам почти миллион лет. Цивилизация сьельсинов достигла стадии космических полетов поздней, чем мы.

Не обращая внимания на ее слова, я нахмурился, бросил взгляд в темноту похожего на склеп зала и пожалел, что мы не взяли больше светильников.

– Так вы говорите, что это похоже на корабли сьельсинов?

– На первый взгляд, хотя, возможно, это просто природная пещера.

Сатрап продолжала вертеть головой, восхищаясь развалинами.

Мастер меча досадливо вздохнул:

– А они не очень-то ценили свет.

– Может быть, строители были слепыми? – предположила Валка. – Умандхи как раз слепые.

– Мне показалось, вы говорили, что строителями были не умандхи, – возразил сэр Олорин, проверяя правой рукой, удобно ли лежит рукоять его меча.

Его энергетический барьер мерцал в тусклом свете сфер.

«Странно, что он один из всех солдат носит пояс-щит», – подумал я, наблюдая за мамлюками, чьи яркие оранжево-синие халаты блестели в полумраке. Я представил себе, что они не дышат, и вздрогнул.

– У нас нет никаких археологических свидетельств о том, как выглядели строители, – просто ответила Валка. – Я только предположила, что они могли быть похожи на умандхов. В конце концов, – она остановилась, словно собираясь с силами, перед тем как солгать, – они появились из одного и того же генетического потенциала здесь, на Эмеше.

Доктор махнула рукой, словно пытаясь охватить жестом весь мир.

– Могу я спросить, badonna? – обратился я к сатрапу, подобающим образом потупив взор. – Вы сказали, что это место напоминает вам корабль сьельсинов. Когда вы его захватили?

– Несколько лет назад, – ответила леди Калима, не взглянув на меня, как и следовало ожидать от одной из джаддианских эали, в большей степени палатинов, чем сами палатины; я был для нее всего лишь мошкой. – Мы захватили их разведчика возле Обаталы. Он… Они изнутри похожи на пещеры. Там очень темно. Совсем как здесь.

Обатала. Эта планета была в маршруте полета Деметри с Делоса на Тевкр, так или нет? Я отвлекся и едва не упустил возможность ответить. После всего, что произошло со мной, я совсем забыл об исчезновении джаддианского торговца и его команды, похоронив эти воспоминания под годами нищенства и сражений в бойцовских ямах Боросево. Если сьельсины побывали у Обаталы, то, возможно, они были и во Тьме, окружавшей ее.

Я задвинул давние тревоги туда, где им и полагалось быть, и спросил:

– Значит, вы летите через Вуаль, в пространство Наугольника?

Вместо сатрапа ответил сэр Олорин:

– Мы направляемся на фронт, за Маринус, к самой границе Вуали. Здесь у нас последняя остановка перед заключительным переходом.

Убар. Обатала. Эмеш. Маринус. Я попытался мысленно расположить эти миры в темноте пещеры, словно на звездном небе. Джаддианцы описали огромную дугу, пролетев из своего отдаленного уголка Галактики, и направились по спирали через старую Империю к норманскому фронтиру, возле самого ядра.

– Насколько я понял, – продолжал Олорин, – вашему миру крайне повезло, и вы недавно отразили нападение.

Прошло всего два месяца с тех пор, как мы получили сообщение о неудавшемся рейде сьельсинов к границам нашей системы.

– Но вы, конечно, прилетели сюда не из-за нападения? – спросила Анаис. – Слишком быстро для этого, не так ли?

– Точно. – Маэскол скрестил на груди руки, просунув левую под ту половину одеяния, что прикрывала боевые черные доспехи, очевидно давая понять, что разговор закончен. – Прошу прощения, но это место, оно… У нас, в нашем уголке Галактики, ничего подобного нет. Вам поистине посчастливилось, леди Анаис, сэр Эломас, жить в мире, где есть такое чудо.

Он посмотрел вверх, на огромный потрескавшийся каменный язык, нависший над плоским алтарем в центре зала, и покачал головой.

Леди Калима шагнула вперед:

– Поистине так, но мы должны возвратиться в столицу. Это маленькое приключение было… чрезвычайно приятным. Спасибо вам.

– Должны возвратиться? – Голос Эломаса прозвучал разочарованно, но мое внимание было целиком сосредоточено на гнетущей темноте над нами и вокруг нас. – Вы уверены, что мое вино не заинтересует вас?

В темноте никто не заметил, что я задержался в усыпальнице, как раскаявшийся грешник еще долго стоит в храме после отпущения грехов. Джаддианцы были третьими внепланетными гостями, которые посетили Калагах со времени нашего прибытия, но самыми важными из всех. Как бы сильно я ни интересовался ксенобитами, но, безусловно, был не одинок в этом. Младший директор компании «Идзумо» вместе со своей семьей побывал у нас с однодневным визитом незадолго до вторжения сьельсинов в нашу планетную систему. Вслед за ним прибыла группа норманских исследователей, оказавшихся на поверку обычными расхитителями гробниц. Я устал от любезностей и надеялся, спрятавшись в пещерном зале, пропустить прощание. Хотя я и беседовал какое-то время с мастером меча, но сомневался, что он меня хватится. Кроме того, мне редко удавалось побыть одному в этих развалинах. Вдруг мне почудилось, что на меня кто-то смотрит из глубины черного камня. Вспомнив свои недавние видения, я вздрогнул. Не нужно было рассказывать обо всем Валке. Она уже несколько недель почти не разговаривала со мной, а если и обращалась ко мне, то с натянутой вежливостью и холодной официальностью, вызванными в равной степени неловкостью и презрением. «Потому что вы невежественный дикарь из отсталого мира, который все еще верит в сказки».

– Потому что я идиот, – пробормотал я, – не понимающий, когда нужно держать язык за зубами.

Растопырив пальцы, я попытался обхватить каменную стойку толщиной в руку, что уходила по дуге к потолку и там раздваивалась, соединяясь с похожей на ветку дерева наклонной балкой, поддерживающей свод. И не почувствовал ничего необычного, как уже не раз со времени моего видения. Никакого холода, просто камень.

Я нахмурился.

– А я уже решила, что вы потерялись, – прервал мою задумчивость женский голос, и я с улыбкой обернулся.

– Нет, я просто…

Это оказалась не Валка.

– Привет!

Анаис Матаро стояла у входа в зал стройным темным силуэтом в полумраке, вьющиеся шелковые волосы, словно облако над ее головой, спадали на плечи.

– Ваш друг-рыцарь повис на ушах у джаддианцев, а я решила разыскать вас.

Ее туфли на твердой подошве громко цокали по каменному полу, юбка тихо прошуршала, когда Анаис подходила ко мне.

– Вы точно не можете улететь с нами сегодня?

– И джаддианцы согласятся подождать, пока я соберу вещи? – Это был щит из бумаги. – Я не хочу зависеть от их милости.

Девушка улыбнулась, сверкнув в тусклом свете зубами молочного, почти голубого цвета.

– Нет, думаю, что не согласятся. И все же мне хотелось бы, чтобы вы вернулись.

Я улыбнулся в ответ и кивнул. Она ожидала, что я соглашусь с ней, скажу, что хотел бы вернуться в Боросево, но я не стал лгать ей.

– По правде говоря, Боросево не кажется мне сейчас безопасным местом, то есть не будет безопасным, если на нас нападут сьельсины.

– Думаете, они могут напасть?

– Кажется, наши джаддианские друзья тоже так считают. – Я оглянулся на черную массу, нависшую над алтарем. – А вы можете, после той первой атаки, искренне сказать, что не верите в это?

Боги, как холодно стало в этом тоннеле, в этом зале, в темноте под миром! Тяжесть всей каменной толщи над головой сжала мою душу в крохотный комочек. Казалось, флот сьельсинов уже подошел близко, зловещий, как изогнутые колонны построенного чужаками лабиринта. Тени разума.

Девушка подошла ко мне сзади и обняла тонкими руками. Она ничего не сказала, просто обняла. Анаис была выше меня, так что ее подбородок прижимался к моей макушке. Приятно, когда тебя обнимают… и я так долго был лишен этого. И я не сопротивлялся поначалу. Пока в темноте не мелькнуло побледневшее от болезни смуглое лицо Кэт. Я сбросил с себя руки Анаис. Это была та самая девушка, которой меня продали.

– Анаис, отпустите меня.

Дочь графа вздрогнула, но не отстранилась. Хотя дистанцию между нами можно было измерять световыми годами, парсеками.

– Отец рассказал мне о своих планах… – призналась она.

Я сжал губы, не зная, что делать. Теперь я точно понимал, что чувствовала когда-то Кира.

– …О том, то вы должны стать моим консортом.

– Вашим племенным самцом, вы хотите сказать.

– И больше вы ничего в этом не видите?..

Я почувствовал тепло ее дыхания на своем затылке.

– Так не должно быть, неужели вы не понимаете? Мы можем стать… полезными. Для Эмеша, для наших детей.

– Наших детей?..

Мысль об этом не укладывалась в моей голове. Дети. Что я должен был ответить ей? Генетические образцы можно получить и без моего согласия. Я мог доживать свой век в заточении или в летнем дворце, как моя мать. Но у меня не было власти, не было выбора. Мои мускулы под кожей обратились в мрамор, я стоял неподвижно, словно эти безобразные колонны, что поддерживали темноту.

– Анаис, я не хочу даже говорить об этом. Мой отец отказался от меня. Ваш отец охотится… за моими генами, словно я породистый жеребец.

Она по-прежнему молчала, лишь еще крепче прижималась ко мне. Дрожала? Боялась? Или боялся только я? Не говоря ни слова, она прикоснулась рукой к моей щеке и развернула меня к себе. Мое тело словно налилось свинцом, я посмотрел на ее лицо в полутьме и открыл рот, собираясь сказать еще что-нибудь, но не находя нужных слов.

И тут Анаис поцеловала меня.

Я замер.

Здесь, в этой холодной пещере, она была теплой и доступной… но я не хотел ее.

– Все совсем не так, – прошептала она.

Я вытянул руки перед собой, удерживая ее на расстоянии.

– Нет, все именно так.

– Но вы же станете властелином Эмеша вместе со мной. Можете себе представить?

Я мог представить и сказал ей об этом. Но власть подобна магниту, она действует в двух направлениях – отталкивает точно так же, как и притягивает. Мои мать с отцом были узниками своего положения и своей крови. Им не позволили сделать собственный выбор. Таким же был и я – бессильным и зависимым от благосклонного внимания Анаис. Мне вспомнилась та безлунная ночь в Боросево, когда меня со смехом вытаскивали из моего убежища. Я закрыл глаза, отгоняя видение.

«Я не хочу этого», – собирался ответить я, но вместо этого услышал неотличимый от моего голос:

– Какой чудесный это будет день!

А что еще я мог ей сказать? Как солдат перед легатом, как простой корабельщик перед капитаном или как когда-то Кира передо мной, я был беспомощен перед этой девушкой и государственной машиной, которую она представляла. Она получит меня, и что бы я ни сделал, это ничего не изменит.

– Но боюсь, ваш двор не примет меня, после того как Гиллиам…

Она прижалась ко мне, уткнувшись лицом в яремную ямку. Мое тело предательски отозвалось. Меня едва не стошнило.

– Не хочу говорить о Гиллиаме. Мы заставим их принять вас. Это мой двор, моя планета. Моя родовая планета. Мы покажем им, вы и я.

Я остолбенел на какое-то мгновение и не успел пошевелиться, как ее губы впились в мои. У них был вкус пепла.

– Адриан, я… ох!

Услышав этот голос, я оттолкнул Анаис от себя, чувствуя, как кровь приливает к моему помрачневшему лицу. Анаис, возбужденно дыша, со смешком обернулась, а мое сердце превратилось в стекло, как немного раньше мускулы превратились в мрамор, и разбилось на осколки, упав на землю.

Валка стояла у входа в усыпальницу, там же, где недавно стояла Анаис. Даже теперь я могу только гадать, нахмурилось ли ее остроскулое лицо или же на нем появилась изумленная усмешка.

– Доктор, я… Анаис пошла искать меня.

– Это я вижу, – насмешливо ответила Валка. – Джаддианцы ждут молодую леди. Пора.

Я кивнул с тяжестью на душе:

– Это не то, что… Мы не…

– Меня это не интересует, – заявила Валка.

Хотелось бы думать, что она произнесла это слишком резко, слишком поспешно. Но затем она рассмеялась:

– Идите же скорей.