– Объяснитесь! – воскликнул я, хватая за грудки похожего на лисицу легата.

Земля и император, а я был силен! Старший офицер приподнялся над креслом, его пустой взгляд был устремлен куда-то мимо меня.

Он молчал, и я встряхнул его, не обращая внимания на звание и статус:

– Вы были нужны нам. Вы были нужны вашим солдатам!

Серые глаза Бартоша с каждым мигом уплывали все дальше в сторону.

– Тит мертв, – раздался отстраненный ответ. – Он мертв. Корабли погибли. Мы все погибли. Враг у ворот. Надежды нет.

Кресло легата пошатнулось и с треском ударилось о пол, когда я прижал Бартоша к стене.

– У ворот, но не внутри. Надежда есть.

– Вы видите, что они творят? – сказал Бартош, и его глаза на миг встретились с моими. – Посмотрите на эту армаду! Мы и не представляли… представить не могли такое!

– Наш флот на подходе, – ответил я. – Хауптманн вызвал корабли со всего сектора.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю фатализм Леонида, то убийственное отчаяние, которое он испытывал, ибо оно не чуждо никому. Ближе к концу я и сам его чувствовал, и даже острее.

– Этого недостаточно, – едва не усмехнулся офицер. – У них полторы тысячи кораблей!

– И почти все из них – малые штурмовые суда, не оснащенные щитами.

– Какая разница? Мы все здесь умрем.

– Мы живы, – прошипел я, напрягая мускулы и отрывая Леонида от пола вопреки довольно сильной гравитации Береники.

– Это ненадолго. Тит умер.

Пустые серые глаза наконец посмотрели на меня. Я с отвращением отпустил офицера и повернулся к выходу, не желая больше ничего говорить. Но легат не хотел, чтобы я просто ушел.

– Идите, – язвительно протянул он. – Идите и умирайте, как вам угодно. А я умру здесь, умру человеком, а не крысой.

– Крысой? – Я повернулся, борясь с желанием лично зарезать негодяя. Yukajjimn. «Паразиты». – Пускай. Лучше быть крысой, чем потерять надежду.

– Надежду? – воскликнул Леонид. – Нет никакой надежды!

Он сполз на пол по гладкой стене конференц-зала и тихо добавил:

– Марло, говорят, что вы пророк, но вы слепы, если не видите, что это конец.

«Конец». Это слово задело во мне одинокую струну. В нем слышался отзвук слов Бахудде: «Ваше время истекло». Я же видел эти концы, верно? Бесчисленные варианты в бескрайнем полотне времени? И я знал, что ничто не решено, ничто не предопределено. Ничто не закончено.

– Ничто не закончено, – произнес я, вспоминая видение конца времен и яйцо, символ нового начала. – Ничто не кончается.

– Дурак вы, – бросил Леонид, поджимая губы и качая головой. – И дураком помрете.

– Я умру человеком!

Мой голос эхом разнесся по пустому залу, едва не заставив задребезжать стекла, выходящие на космодром, заполоненный сьельсинскими кораблями. Даже Смерть не означала конец. Не для меня. И не для Леонида – по крайней мере, не в тот день. Смерть ждала его на другом поле битвы, у другой звезды.

Я отпустил кинжал:

– А вот о вас такого не скажешь.

Выйдя в коридор, я остановил центуриона Красного отряда и еще двоих солдат:

– Легат собирается смыть с себя позор, совершив самоубийство. Не позволяйте ему.

– Но сэр! – воскликнул младший офицер легиона, непосредственно подчинявшийся Бартошу.

– Его следует поместить в фугу для его же блага. Если станет приказывать иное – не слушайтесь, иначе, клянусь Землей и императором, вы первыми отправитесь к воротам. Одни. Ясно? – Я сурово посмотрел на солдата.

– Да, милорд, – смирился он. – Будет исполнено.

Дверь командного центра закрылась за спиной, и меня встретили усталые глаза.

– Лорд Марло! – Аристид отвлекся от приборов и жестом приказал младшему офицеру прервать доклад.

– Как идет оборона? – спросил я, входя в полукруг тактической консоли. Упоминать про легата я не стал.

– Враг пытается зачистить несколько тоннелей со стороны города, но массированного штурма не предпринимает. Они как будто чего-то ждут. – Лориан указал на стену с мониторами, на которых отображались системы защиты Ураганной стены, город и космодром.

Я подошел к нему, переводя взгляд со стены на стол и обратно. На топографической карте на мониторе Лориана были отмечены жизненно важные системы города и стены, а также точки размещения солдат.

– Ждут чего?

– Я знаю не больше вашего. – Интус смахнул с худого лица прядь белых волос. – Щиты могут держаться хоть вечно. Они питаются прямо из планетарного ядра. Мы в безопасности, пока выдерживает бетон.

Он отметил несколько точек на карте, обозначавших обрушенные тоннели и главные ворота.

– Вы же говорили, что обстреливать с орбиты нас не будут? – раздался из угла знакомый голос.

Там сидел принц Александр и старался не мешать. Он подпирал голову рукой, напоминая монарха, со скукой выслушивающего просителей. Я удивился его спокойствию. Мне казалось, что он поддастся панике, как легат.

– Это хорошо, – кивнул я и снова обратился к Лориану: – Им нужно взять нас живьем. Мы для них – ценный ресурс.

– Они начнут копать, – сказала Валка.

Она сняла шлем и эластичный капюшон. Ее волосы были мокрыми от пота. Прежде я не видел ее настолько усталой, бледной и помятой.

– У них наверняка есть эхолокаторы или гравиметры, – продолжила она. – Они должны были обнаружить тоннели и понять, куда подевались люди.

– Они наверняка голодны, – заметил принц, скрестив руки.

Высказанная прямо оценка нашего положения заставила всех, включая младших офицеров и адъютантов, замереть. В командном центре повисла тишина.

– Корво и остальные корабли ушли? – нарушил я молчание, принявшись стучать здоровой рукой по панели.

Аристид сел в кресло и помассировал больное колено. Нащупав трость – скорее машинально, чем по необходимости, – он ответил:

– Да. Все улетели.

На мониторах я видел среди грозовых облаков догорающие в верхних слоях атмосферы останки станции «Онду» и доблестной флотилии Хауптманна.

– Нужно продержаться до их возвращения, – добавил Лориан. – Три дня.

– Если корабли вылетели сразу же после того, как вы дали команду, – заметил Александр.

– Так и было, – ответил Лориан.

Я оставил их препираться, а сам оттеснил троицу молодых офицеров от низкого широкого окна. Командный центр располагался высоко в Ураганной стене. Голографические панели на противоположной стене показывали вид на Дейру и Долину Нырков, а настоящие окна выходили на космопорт. Там, вдали, виднелись разбросанные как попало веретенообразные силуэты сьельсинских осадных башен, не меньше сотни. Вокруг торопливо сновали ксенобиты, занимаясь какими-то своими делами. По их спешке я предположил, что они узнали о приближении бури.

– Будет буря, – сказал я. – Возможно, уже вечером. Если они решатся на штурм, то со стороны города, если только не смогут прокопаться через пусковые шахты. – Я указал на кратеры за окном и вернулся на место.

Интус кивал, потирая подбородок рукой в ортопедической шине.

– Шахты рассчитаны на пуск ракет. Более укрепленную структуру сложно представить.

Он рассуждал логично. Я и сам должен был сообразить.

– Но им никто не мешает попробовать, – добавил Лориан, словно заметив мое смущение.

– На подземных вокзалах остались люди, – вставил принц, ерзая в кресле.

– И в служебных тоннелях, – добавил один младший офицер.

Лориан махнул рукой. Блеснуло серебро. Я подумал, что поразительная небрежность, с которой от него отмахнулись, рассердит принца, но Александр не возмущался.

– И у каждой группы в распоряжении есть плазменные гаубицы, нацеленные на переборки, за которыми находятся ведущие к шахтам тоннели. Нет, господа и дамы. Нет. Если Бледные не подкопаются прямо к тоннелям, атака последует со стороны города. Нужно продумать все варианты ответа.

Кто-то обязательно должен был возразить, и никого не удивило, что возмутилась капитан легиона, оставшаяся с Бартошем болезненного вида женщина с кислым лицом. Я не знал, как ее звали.

– И с каких пор ты тут главный, мутант?

Бледные водянистые глаза Лориана метнулись ко мне. Я слабо кивнул, давая добро отвечать, и на лице молодого офицера заиграла хищная волчья ухмылка.

– Спросите легата.

– В данный момент лорд Бартош под арестом, – выступил я вперед, чувствуя, что пришло время.

– Под арестом?! – воскликнула капитан, и ее рука метнулась к плазмомету. – Это что, бунт?!

Ее подчиненные напряглись.

– Спокойно, солдат! – Я встал между ней и Лорианом. – Легат замышлял самоубийство. Гибель флотилии и лорда Хауптманна стала для него тяжелым ударом.

До меня вдруг дошло, что корабль этой женщины, вероятно, был среди тех, что погибли на орбите. Она потеряла свою команду.

– Ради его собственной безопасности он будет временно помещен в крионическую суспензию, – объяснил я тише, спокойнее. – Теперь командую я. Вам следует выполнять распоряжения коммандера Аристида. Ясно?

Она не ответила, и я решил обратиться сразу ко всем офицерам, техникам и адъютантам.

– Вам ясно? – шагнул я вперед, тенью нависнув над патрицианкой.

– Да, милорд, – с поклоном ответила она.

– Отлично, – сказал я и резко развернулся, тут же забыв об этом недоразумении.

На полдесятка ударов пульса в зале воцарилась тишина. Нарушил ее Лориан, постучав тростью по металлическому полу.

– Ворота хорошо укреплены, – сказал он, указывая на расположенные под острым углом подходы к воротам Ураганной стены.

Над ними нависали выбеленные железобетонные башни с узкими окнами, бойницами и серебристыми тарелками-проекторами статических полей, способные деактивировать щиты Ройса и все, что только попадется. Каждую башню венчала громадная плазменная пушка – скорее, даже огнемет, способный залить все клиновидное пространство перед собой раскаленной, как солнце Береники, материей.

– Вон там, за Белой улицей, – указал Лориан, – они пытались взять штурмом ворота, но мы их хорошенько поджарили. Может быть, поэтому они выжидают. Ну и бурю списывать со счетов нельзя.

Я буквально видел, как работает мозг интуса, как просчитывает данные за данными. С таким мозгом-компьютером, полным воображаемых проводов и переключателей, Аристиду следовало бы быть схоластом.

– Если захотят, они найдут, как к нам подобраться, – сказала Валка, садясь в незанятое кресло у матовой стены.

– Думаете, они ждут чего-то еще? – По голосу Александра было слышно, как он хмурится. Он обвел нас взглядом. – Не подкреплений! Они должны знать…

Включая солдат Хауптманна и Бартоша и остатки Красного отряда, нас было меньше восьмидесяти тысяч. Восемьдесят тысяч против бессчетных миллионов Бледных. У нас была превосходная система защиты, более продвинутые технологии, но численность? Даже если бы мы могли вооружить всех взрослых мужчин и женщин, прятавшихся в бункерах, силы все равно остались бы неравны. В лучшем случае сто к одному. Вдобавок посылать непроверенных и необученных рабочих и крестьян в когти Бледных могло грозить дополнительной обузой. Лишние хаос и паника нам были ни к чему.

– А если разбомбить город?

Я уже не помню, кто это предложил, но точно не я. Может, лихорадочные размышления Аристида привели к такому выводу, а может, типичная пренебрежительность Александра. Может быть, это пришло в голову кому-то из капитанов или даже Валке. Но это точно был не я и не комендант Бэнкрофт, которая только-только вернулась с инспекции оборонительных сооружений стены.

«А если разбомбить город?»

Бэнкрофт замерла как вкопанная, кровь отхлынула от ее лица.

– На совете вы сами это предлагали, – заметил я, пытаясь соблюдать спокойный, миротворческий тон.

Бэнкрофт молча помотала головой.

– Простите, – сказал я.

– Милорд, это наш дом, – ответила она, смахивая слезы. – Никогда бы не подумала, что дойдет до такого.

Она не стала умолять меня передумать, просто констатировала данность.

– Оглянитесь. – к моему удивлению, ответила ей Валка. – У вас больше нет дома.

Победив или погибнув, жители Береники все равно не могли остаться на своей планете. На Беренике был всего один город, потерявший всю инфраструктуру. Его жителям предстояло стать беженцами, переселиться или лечь в морозильные камеры хранения до лучших дней. Без электростанции не могли существовать фермы, система водоснабжения была разрушена, внешняя торговля неминуемо должна была прекратиться, ведь мало кто рискнул бы отправиться на планету, однажды уже ставшую мишенью сьельсинов. Случаи, когда за одним итани приходили другие, были редки, но известны. Даже если переселение было бы добровольным, тысячи людей сами пошли бы в кабалу или даже рабство, чтобы только переехать на какую-нибудь планету-сад во Внешнем Персее.

В каком-то смысле Бахудде сказало правду. Время этой планеты истекло. Мы забрались слишком далеко, приблизились к границам бесконечности.

Бесконечность оттолкнула нас обратно.

– У нас еще остались лихтеры. – Лориан положил трость на колени, до белизны сжав на ней пальцы. – Но «Пустельги» не подойдут, слишком легкие.

Бэнкрофт, недолго поразмышляв, словно собираясь с духом перед неизбежностью, сказала:

– На базе СОО в Изелии есть старые «Соколы-два».

– Что еще за Изелия? – удивленно спросила Валка.

– Прибрежная деревня в ста милях к югу, – ответила Бэнкрофт. – Там, где Мерго впадает в море.

– Ее не разрушили? – нахмурился Александр.

Бэнкрофт щелкнула пальцами, и пара радистов отправилась узнавать ответ на вопрос принца.

– «Соколы-два»? – Аристид нахмурился не меньше. – Не думал, что они еще летают.

– Нам достается списанная техника легионов, – развела руками комендант. – Со своей задачей она справляется.

– Плазма или химические бомбы? – ухмыльнулся своей демонической улыбкой интус.

– Плазма, – ответила Бэнкрофт.

– Штаб Изелии на месте, – передал радист.

Все уставились на меня, а я, в свою очередь, обратился к бравому коммандеру, который, несмотря на болтающиеся ножки, развалился в кресле так, словно это был Соларианский трон.

– Выполняйте! – недолго думая, распорядился Лориан Аристид, приподнявшись и отчасти копируя манеру Отавии Корво.

Они прилетели с юга, принеся с собой огонь. Голубое пламя их дюз сверкало как молнии, делая их неотличимыми от грозовых туч. «Соколы» показались низко над долиной, фалангой, от побережья к тем участкам Ураганной стены, что были менее мили высотой.

Сьельсины ответили ракетами неизвестной конструкции. С помощью еще работающих приборов Лориана мы видели, как бледные воины прячутся под уступами и террасами, ищут укрытия под куполами, на узких улочках и под осадными башнями. К моему изумлению, навстречу бомбам поднялись рои нахуте, и множество плазменных снарядов разорвалось в воздухе, украсив небо над Дейрой фиолетовыми цветами, похожими на ярмарочные фейерверки.

Все молчали, лишь младшие офицеры координировали бомбардировку с аквилариями «Соколов». Ни у меня, ни у Валки, ни у Александра не находилось слов – мы могли лишь смотреть, как пылает город и как падают горящие «Соколы» на руины его прежнего величия.

Помню, как неподвижно, скорчившись и непривычно тихо сидел Аристид, озаренный красным сиянием консоли. Его можно было принять за статую, за бдительную глазастую горгулью, что украшали Обитель Дьявола и соборы старой Европы. Он не шевелился, не моргал, лишь опустил подбородок на колено, вжавшись в слишком большое и высокое кресло. Изредка отдавал команды и отвечал на новости.

Когда осела пыль и ветер разогнал дым, от Дейры остались одни развалины. Груды оплавленного камня и металла гнилыми зубами огрызались из Долины Нырков. Тут и там тлели искореженные осадные башни. Ничто не шевелилось.

С противоположной стороны Ураганной стены на космодроме остальные Бледные попрятались по своим кораблям, словно лес кинжалов усеявшим полосу, и выжидали. Мы нанесли им серьезный удар, но наша победа была эфемерна. Грозовые тучи подошли, и ветры, громы и молнии обрушились на нас. Ливень ударил в узкие окна Ураганной стены, и даже сквозь сталь и бетон этой громадной твердыни было слышно, как воет буря.

Главная битва была еще впереди.