Удакс опустил меня в толпу солдат. Человеческие руки подхватили меня, но их внезапная близость и адреналин, еще гулявший в крови, заставили меня запаниковать и сорвать с лица маску. Только избавившись от шлема, я узнал зеленую звезду медиков и отмахнулся от них.

– Я невредим! – воскликнул я, после чего добавил настойчивее: – Я цел! Вы что, слепые? Отойдите!

– Что это, черт возьми, было? – спросила Валка, опустившаяся неподалеку.

– Оно приближается, – ответил Удакс.

Я поднялся на ноги.

– Это… – ответил я, вытирая пот с лица, – это… одна из химер, построенных МИНОСом для Дораяики.

– Но она настолько… настолько больше остальных!

– Это один из шестерых, – пробормотал я себе под нос, повторяя слова Иубалу.

– Что?

– Адр, ты в порядке? – перебил Паллино, озабоченно склонив голову, спрятанную за красно-черным визором хилиарха.

Я оттолкнул медиков.

– Да в порядке я, черт побери! Это их командир. Как тот, которого мы убили тогда на корабле, – указал я на Удакса.

Ирчтани перескакивал с лапы на лапу.

– Этот не такой, – сказал он. – Этого так не убить.

– Возможно, – произнес я.

Ирчтани отнесли нас на командный пост на внутренней стене, где мы смогли немного передохнуть. Неподалеку возвышалась черная гряда ракетных установок, кругом были сложены бронированные ящики с оружием и взрывчаткой. Солдаты Хауптманна, легионеры и космические техники, действовали слаженно, делая все, что было в их силах, чтобы сдерживать врага вокруг и внизу.

– Кто здесь главный? – спросил я, но вдруг меня осенило. – Подождите! Аристид!

– На связи, – ответил интус.

– Где лихтеры? Нам нужна поддержка с воздуха. Здесь на площади, у подножия стены… нечто. Гигантская сьельсинская химера, футов тридцать ростом!

– А еще там по-прежнему наши солдаты, – нерешительно заметил Аристид.

– Так отзовите их! – приказал я, подбегая к парапету, чтобы посмотреть вниз.

Бегемот по-прежнему стоял там, наблюдая из-под арки, как его лейтенанты и пехотинцы сражаются на площади с нашими солдатами.

– Огонь по гибридам! – скомандовал я старшему артиллеристу. – Живо!

Солдаты внизу бросили сражаться и разбежались согласно приказу Аристида, отступили в город, где могли оторваться от преследующих сьельсинов, пока машины были сосредоточены на стене. Но меня все равно неизбывно терзало ощущение, что поражение неизбежно. Ругаясь, я повернулся к гоплитам, выстроившимся на краю парапета с гранатометами. Каждого придерживали один-два соратника. Они осыпали врагов гранатами, но без успеха.

Одна химера добралась до вершины стены, пронзила рукой-лопатой шею гренадера и отшвырнула тело на соседа. С такого близкого расстояния мы уже не могли стрелять по врагу ракетами.

Воздух содрогнулся от рева турбин, и три «Пустельги» выскочили из-за туч, расстреливая стену под нами из пулеметов. Но пока они пролетали вдоль откоса, еще три железных чудовища забрались на парапет. Одна ракетная установка взорвалась и вспыхнула алым пламенем. Оставалось радоваться лишь тому, что после падения лестницы основным силам сьельсинов нужно было теперь пройти почти целую милю, чтобы добраться до следующей. Но сьельсины уже проникли и в верхний район, где схлестнулись с пехотинцами Хауптманна.

– Город не спасти, – раздался голос Валки из заушного динамика; она говорила по нашему личному каналу.

Повернувшись, я увидел, что она оказалась неожиданно далеко от меня. Без шлема о радиосвязи можно было забыть.

– Еще посмотрим, – ответил я с грустной улыбкой.

Валка покачала головой.

Мимо снова просвистели «Пустельги». Я отошел от края парапета и вновь активировал шлем. Сквозь дым проявилось неестественное изображение, спертый стерильный воздух внутри костюма не пах кровью, пеплом и горелой плотью. Внизу на площади распускались красные и белые огненные цветы. Когда я перепрыгнул короткую лестницу, ведущую от башни к стене, воздух содрогнулся. Еще одна химера взобралась на парапет, одной когтистой лапой зацепившись за декоративный мерлон, а другой схватив за голову уже мертвого солдата. Увидев это, я выругался.

– Ti-saem gi! – крикнул я, направляя на химеру меч. – Я здесь! Здесь!

Химера повернула голову. Ее лицо до челюстей было закрыто гладкой металлической пластиной, как у Иубалу. Но эта тварь была меньше и вооружена только одним мечом. Заметив меня и определив по форме и светящемуся мечу, что я был офицером, не меньше, химера встала на четвереньки и по-обезьяньи бросилась вперед. Ее меч был длиннее, чем самый длинный клеймор, побывавший когда-либо в человеческих руках. Существо как-то презрительно, мимоходом рубануло двух подвернувшихся под руку солдат. Керамический клинок лишь слегка зацепил их доспехи, но сила удара была такова, что оба перелетели через парапет и, с криком пролетев пятьсот футов, разбились о площадь.

– Лорд Марло… – обратился ко мне Аристид, но я не ответил. – Их корабли прекращают атаку на орбите, направляются к планете. Готовьтесь к атаке с воздуха.

Я проигнорировал его. Мое положение можно было сравнить с тем, в котором оказывались наши древние предки, оставшись один на один с рассерженной коброй. Я прекрасно знал, насколько быстры эти химеры. На миг – короткий миг – картинка перед глазами мигнула, и я увидел параллельные реальности, в которых находились мы с оппонентом, стоявшие на парапете, увидел микроскопические отличия в движениях и силе. Разные варианты исхода. Мне удалось сосредоточиться, очистить разум до состояния воды в горном ручье.

Ксенобит махнул мечом…

…и упал, разрубленный надвое.

Я предвидел угол его атаки и пригнулся под мечом, направил свой клинок прямо в тонкий как волосок зазор в адамантовой броне и движением снизу вверх рассек химеру. Увидев, как половина чудовища падает с парапета, я настолько удивился, что мое тайное зрение снова изменило мне.

Я справился с химерой одним ударом.

Защитники стены приветствовали меня громкими радостными возгласами, и я едва не засмеялся. Предчувствие близкой угрозы позволило моему разуму настроиться на нужный лад, и тайное зрение вернулось.

Воодушевленные этим маленьким чудом, солдаты бросились в бой с новой силой… точнее, бросились бы, если бы их ликование не сменилось ужасом. Не успели останки моего противника коснуться земли, как небеса вспыхнули и наполнились дымом.

Сверху спускалась настоящая армада. Десятки осадных башен, шаттлов и легких истребителей испустили дружный мстительный крик. Их было очень много, гораздо больше, чем показывало наше изначальное сканирование. Прибыла вторая флотилия. А за ней? За ней серые небеса побелели от взрывов, заставив поблекнуть даже само солнце.

Тотальное уничтожение.

На миг и люди, и сьельсины застыли. В Дейре не шевелилось ничего, кроме пламени.

Затем раздался леденящий кровь нечеловеческий вопль, и низкий, густой, как воды Воргоссоса, голос произнес на языке людей:

– Ваши корабли уничтожены.

Посмотрев вниз с парапета, я увидел тридцатифутового монстра с пухлой головой, сверкающими глазами осматривающего парапет, и понял, что голос принадлежал ему.

– Доложите обстановку, – не поддаваясь на провокации врага, передал я в командный центр.

Мне ответил не Аристид, а сам Леонид Бартош.

– Они появились из ниоткуда, – мрачно произнес он. – Сьельсинам удалось… провести один корабль за защитную батарею станции «Онду». Они взорвали собственный реактор.

– А наш флот? – сердце словно пронзила ледяная игла.

– Разбросало. Бо́льшая часть кораблей уничтожена.

– Хауптманн выбрал слишком плотное построение, – сказал Лориан. – Произошла цепная реакция.

– Что с «Тамерланом»?..

Я едва мог подобрать слова. Корво, Дюран, Бандит, Айлекс, Элара, Окойо… они не могли погибнуть. Я решил, что знаю теперь, как чувствовал себя Араната Отиоло, когда весь его мир горел.

– От Корво что-нибудь слышно?

– Узнаем, когда рассеется радиация. Пока сообщения не проходят, – ответил интус.

Значит, не слышно. На стене воцарилось неестественное спокойствие. Я задержал дыхание, зажмурился, пытаясь собрать волю в кулак. Все это было слишком ужасно. Кажется, я прослезился? Стиснув зубы, я поклялся отомстить, как Араната, поклялся голыми руками свергнуть с неба все вражеские корабли, если понадобится.

Небо!

Корабли сьельсинов покинули пространство над космодромом, подготовив его к самоубийственной атаке. После их прибытия на Беренику в небе остались черные дымящиеся полосы. Тормозные ракеты сверкали бело-голубым, замедляя их спуск, а с шумом не мог тягаться даже гром. Наши «Пустельги» метнулись на перехват; огонь их орудий и пущенные со стены ракеты превратили множество вражеских кораблей в решета и металлическую шрапнель. Надвигалась гроза, сверкали молнии. Вдали я увидел, как на парапет влезли еще два демона Эринии и накинулись на солдат.

Не знаю, ждет ли ад грешников после жизни, но точно знаю, что и в самой жизни можно попасть в ад.

– Velenammaa totajun! – прогремел снизу бас. – Хватайте их! Хватайте их всех!

Я увидел, что гигант выбрался из-под арки. Как и меньшие химеры, он по-обезьяньи скакал через площадь, гулко, как молотками, ударяя по брусчатке кулаками и коленями.

– Paqqaa omandiun ija ba-totajun!

– Сообщение от Корво! – воскликнул Лориан. – Она жива!

Несмотря на приближение омерзительного гиганта, я почувствовал облегчение.

– Выведите ее на связь! – почти крикнул я.

Страх и гнев во мне боролись с желанием лично убедиться, что капитан жива.

– Адриан, – секундой спустя раздался в наушнике ее ровный, непривычно пустой голос. Просто «Адриан», никаких титулов, никакого «Марло».

– Что случилось?

«Пустельги» описали очередной круг, поливая гиганта огнем. Огромная осадная башня пробила парапет в миле к югу от наших позиций, и из нее почти мгновенно высыпали скахари. В один миг башня взорвалась, забрав с собой все ракетные установки в радиусе тысячи футов.

– Их вторая флотилия просто взяла… и появилась. Видимо, из варпа с другой стороны планеты, иначе мы бы засекли их раньше. Спутниковая сеть разрушена. – В голосе Корво было напряжение, шок, связанный с постепенным осознанием поражения. – Их первая армада рассредоточилась, открыла проход. Фрегат прорвался через кордон Хауптманна, и они пожертвовали им, взорвали внутри щитов станции.

Я выругался. На станции «Онду» хранились огромные резервуары антиводорода для заправки варп-двигателей, и взрыв сработал поступательно, минуя щит за щитом, пока в зоне поражения не осталось ни одного корабля. То, что «Тамерлан» и Корво уцелели, было чистой случайностью.

– Нам повезло, но на первый взгляд нас осталось не больше десятка, – заключила она. – Что делать?

– Сколько до возвращения остальных кораблей? – спросил я.

– Три дня, – ответил Лориан. – Быстрее нельзя, иначе сьельсины обнаружат их и поймут, что они никуда не улетали.

Три дня.

– Три дня мы не продержимся, – сказал я; даже три часа. – Против двух армад – не продержимся.

– Они ударили сразу с двух фронтов, – доложила Корво. – Порвали защиту в клочья. У них не меньше тысячи кораблей, может, полторы.

– А корабль-мир?

– Не видно.

Я стиснул зубы. Если бы корабль-мир прибыл, можно было бы попытаться разбомбить его оставшимися кораблями, заставить сьельсинов запаниковать. Но в отличие от Улурани, Аранаты и других известных мне вождей, Дораяика прятало свой, держало в тылу.

С такой флотилией оно вполне могло себе это позволить.

Сьельсины взяли нас в клещи. Мы были заперты на Беренике, их армия штурмовала город, помощи ждать было неоткуда. У гиганта и его войска было достаточно времени, чтобы разбить Ураганную стену, как яйцо, и высосать из нее всю жизнь. Когда прибудет остальной сьельсинский флот – а я опасался, что у них в резерве оставались еще корабли, – нас пересчитают, упакуют в их осадные башни и отвезут в инопланетную Тьму. А хуже всего было то, что сьельсины уже добились своей главной цели.

Тит Хауптманн был мертв.

Офицер-ретроград держал фронт больше ста лет, и если нападение на Маринус было частью расставленной на старого охотника западни, то план сьельсинов увенчался успехом. Мы потеряли главный козырь в Вуали и Пространстве Наугольника. К тому же мы не знали, как быстро может передвигаться флотилия Дораяики. Она была невероятной, в десятки раз больше, чем ранее встреченные нами флотилии Бледных.

– Черная планета… – вздрогнув, выругался я, вспоминая видения об удивительных царствах и империях у далеких звезд, об этих неизмеримых пространствах.

Но необходимость принимать срочные меры вернула меня с далеких берегов.

– Марло, отводите людей в тоннели, – нарушил мои мрачные мысли голос Бартоша.

– И бросить город?

В желудке образовалась пустота.

– Город обречен, – ответил Бартош как будто с расстояния в тысячи световых лет. – Немедленно покиньте стену!

– Сэр, мы не можем, – ответил я. – Это значит, что нам придется оставить «Джавелины» врагу!

Но на линии уже воцарилась тишина.

– Аристид? – позвал я. – Марло вызывает Аристида.

– Слушаю.

– Что случилось?

Лориан ответил не сразу, и я представил, как он перегибается через пульт командного центра, чтобы посмотреть. Я почти почувствовал, как движется его внимательный взгляд.

– Сэр, легат покинул пост.

– Что значит «покинул пост»? – Я двинулся по лестнице к опорному пункту, оттеснив Паллино и Валку. – Куда он ушел?

– Он… просто ушел, милорд, – непривычно формально ответил Лориан.

Я выругался.

– Значит, вы теперь за главного.

Стену тряхнуло, меня швырнуло на ящик с энергокопьями. Гигантская железная рука схватилась за ближайший ко мне мерлон, круша пальцами камень, и из-за парапета выглянул огромный красный глаз.

Паллино выстрелил прямо в него.

Замерцал щит, и великан подтянулся, пока вся его голова не оказалась надо мной. Его похожее на луну лицо было размером с пассажирский шаттл. Зрачок в глазу сузился и сфокусировался на мне.

– Ты! – Его голос бурлил, как море в шторм. – Tuka okun-se belu wo.

Могу с гордостью заявить, что не дрогнул, а встретился с тварью взглядом. Между нами было около пятидесяти футов.

Валка и Паллино оставались за мной. Никто больше не стрелял, никто даже не шевелился. К своему собственному удивлению, я шагнул вперед.

– Marossa okun-kih! – крикнул я.

«Назови себя!»

Гигант рассмеялся:

– Это ты освободил бедного Иубалу? Ты такой маленький.

Его кулак, превосходивший меня размером, сжался и раздавил фрагмент парапета, подняв клубы пыли.

– Ты знаешь, кто я? – спросил я на языке пришельцев.

Меня насторожило слово «освободил». Я убил Иубалу с помощью Удакса и Сиран – однако, быть может, для Бледных смерть была избавлением.

– Твое лицо известно.

– Tuka okun-se belu ba-Iedyr Yemani ne? – спросил я.

Металлические глаза великана на мягком белом лице прищурились. Он разжал кулак, во всей красе демонстрируя гигантскую копию сьельсинской кисти, созданную инженерами МИНОСа.

– Один из шестерых, – сказал он.

– Шестерых, – повторил я, косясь по сторонам. – Шестерых, шестерых. – Я поднял руку. – Теперь уже пятерых.

Тварь зашипела, но не атаковала.

– Я Бахудде. Vayadan ba-Shiomu.

Как я и думал.

– Сдавайся, – предложил гигант. – Вам не победить. Tuka uelacyr ba-vakun-kih celaj’jyr.

Я не сразу понял, что он сказал. Грамматика была нескладной, путаной, а произношение – совсем чуждым, с гораздо большим количеством ударений, чем я привык. Но в конце концов я разобрался.

«Ваше время истекло».

– Наше время? – переспросил я, посылая свой разум к яркой нити повествования, которая протянулась сквозь полотно бесконечных возможностей. Слово «время», «уэласир», обрело дополнительный смысл, наполнилось почти религиозной силой. – Не тебе это решать.

Я включил аварийный маячок на наручном терминале, как когда-то давно в переулках Мейдуа. Сигнал должен был поступить в командный центр в Ураганной стене.

Лориану Аристиду.

– Он сотрет вас, – произнес вайядан. – Сотрет с лица всех планет, которые вы заразили. Переломает кости и выпьет мозг.

Тварь говорила на галстани через усилители, спрятанные на спине. Звук был настолько громким, что слышали все вокруг. Рядом приземлялись все новые осадные машины, черные башни в клубах дыма и пыли вырастали среди руин города.

– Пусть попробует, – ответил я, глядя мимо чудовища на восток, на точки над дальним, заросшим кустарником краем долины.

Бахудде заметило это.

– Ищешь солнце, yukajji? Оно заходит. Это закат вашего народа.

Отчасти чудовище было право. Солнце действительно успело скрыться за могучим щитом Ураганной стены, небо затянулось серыми тенями, которые казались еще серее от вездесущего дыма.

– Говорят, что в нашей Империи солнце никогда не заходит, – парировал я, глядя в его страшное мягкое лицо. – Где-нибудь всегда есть свет.

Я активировал меч. Высшая материя заструилась, как вода, голубым цветком распустившись во мраке. Отважно – безумно – я бросился вперед.

Бегемот издал протяжный заунывный стон и занес руки для удара.

Взрыв шарахнул его прямо в лицо, заставив пошатнуться. Основной удар принял на себя щит, и великан успел ухватиться за парапет одной рукой, гигантскими ногами уперевшись в камень.

Лориан дал залп вовремя. Корабль с высокими мачтами с металлическим скрежетом пронесся у нас над головой, зашел на второй круг и выстрелил снова. Взрывной волной меня отбросило на ящик с тяжелыми боеприпасами.

Меня подхватили. Валка. Паллино.

– Пора сматываться! – сквозь грохот и звон в ушах услышал я голос хилиарха.

У нас не было корницена, чтобы протрубить отступление, и эта задача легла на плечи Лориана Аристида. По-палатински сухо и спокойно он приказал всем оставшимся в Дейре легионерам отходить в тоннели. После того как была уничтожена ближайшая лестница, нам пришлось полмили бежать по стене над шахтами лифтов и станциями инженерного обеспечения города.

На бегу мы отстреливались. Я замечал ракеты, пущенные поспешно и не слишком точно. Лориан расстреливал последние боеприпасы, чтобы не отдать их в лапы врага. Осадные башни вспыхивали, целые косяки нахуте гибли, защищая их. С неба падали горящие сьельсинские корабли и наши «Пустельги». Стена была усыпана телами людей и ирчтани.

Бахудде осталось позади, но я был уверен, что истребители не уничтожили его. Победа над Иубалу далась нам дорогой ценой, а Иубалу было чуть больше обычного сьельсина.

Наконец мы добрались до лестницы и начали спуск. Вскоре я очутился во главе группы, прорубая путь мечом.

– Сьельсины собираются окопаться в городе, – передал Аристид. – Вызвать корабли для бомбардировки?

Я и забыл, что у нас остались корабли. Переведя дух в тени двухэтажного домика, я отправил колонну солдат во главе с Паллино и Ренной к арке, отмечающей вход в тоннель, что вел к старым шахтам.

– Сколько у нас осталось? – спросил я.

– Мало. Тринадцать кораблей.

Но среди них был «Тамерлан» с Корво на борту. Уже что-то.

– Что с Бассандером Лином?

– Живехонек, – ответил Аристид.

Почти все солдаты миновали меня. Я собирался замыкать группу, перешагнуть порог последним, убедившись, что не оставил никого на погибель. Валка отправилась с Паллино. Позади я уже слышал грубые боевые кличи Бледных. Воздух наполнился жужжанием нахуте, и я побежал, нагоняя замешкавшихся солдат. Они двигались в колонне по одному, друг за другом, не обгоняя.

Бежать было недалеко.

– Отправьте их подальше отсюда, – быстро ответил я, то ли на эмоциях, то ли по наитию. Время покажет.

Время.

– Адриан, ты уверен? – Коммандер сменил официальный тон на фамильярный с нотками беспокойства.

– Лориан, черт побери! – Я старался не отставать от хвоста группы. – Пускай идут навстречу силам поддержки. Я не стану рисковать «Тамерланом», Лином и кем бы то ни было еще. Против такой армады они долго не продержатся. Мы здесь протянем дольше.

– Почему ты так уверен? – ответил славный коммандер.

– Потому что Бледные хотят нас сожрать. Им пришлось отказаться от обеда на Маринусе. Второй раз этого не случится.

Мои рассуждения были верны, и Лориан это понимал. Быть может, маленького человечка возмущала необходимость признать поражение, а может, он просто злился на Хауптманна и Бартоша. Первый допустил критическую ошибку, выстроив корабли слишком близко друг к другу. Щиты не гарантировали защиты от реакций материи с антиматерией – это было известно даже неопытным офицерам. Не знаю, почему Хауптманн этого не учел, но он не учел. Это стоило ему всего, а нам теперь приходилось платить по его долгам. А Бартош…

С Бартошем мне предстояло поговорить по душам.

Каменная арка над входом в тоннель разлетелась на осколки прямо передо мной. Сзади появилось существо в белой броне, родич того, что я убил на парапете. Его сопровождали четверо скахари в белых масках с символом Белой руки с черным контуром. Одного я убил прежде, чем химера сообразила, что я атакую. Другого штыками закололи мои телохранители – стрельба против окруженного энергощитом врага была бесполезна.

Металлическая тварь махнула огромным мечом. Я уклонился, услышав четкий «дзынь», когда циркониевый клинок стукнулся о железный фонарный столб. В этой схватке мне не так повезло; ударив мечом по бронированной ноге, я понял, что та из устойчивого к высшей материи адаманта. От адреналина в ушах стучала кровь, и двойное зрение никак не хотело включаться. Тараща под маской глаза, я ударил снова. Циркониевый меч нацелился в меня, но я разрубил его надвое. Солдаты поливали шкуру существа плазмой. Химера огрызнулась и пнула одного когтистой лапой. Керамический доспех треснул, и солдат ударился о каменный фасад здания, мгновенно погибнув от тупой травмы.

Улучив возможность, я атаковал открытый коленный сустав, проведя клинок под пластины доспеха, чтобы добраться до простого металла. Тварь взвыла, твердые, как сталь, и длинные, как змеи, пальцы схватили меня за голову. Я почувствовал, как гнутся у суставов бронированные пластины. Энтоптический визор пошел помехами, заискрился, и я решил, что шлем вот-вот треснет и Адриану Марло придет конец. Попытки отбиться мечом от металлической руки были тщетны. Химера приподняла меня над землей и сжала еще сильнее. Я уже слышал ее медленное, глубокое и ровное, регулируемое механизмом дыхание.

Вдруг она меня отпустила. Я упал на колени, едва не напоровшись на свой же меч, и, подняв голову, опешил от неожиданности. Громадная химера пошатывалась, словно пьяная, подворачивая раненую ногу, и наконец упала, разбив окно портняжной мастерской. Растянувшись на земле, она еще брыкалась, но движения были замедленными, неловкими. И тут случилось невероятное.

Лицевая пластина, прятавшая черные глаза, ноздри и швы, которыми плоть соединялась с металлом, открылась, как веко огромного белого глаза, подставив лицо и мозг моему клинку.

Ахнув от удивления, я не стал терять времени и нанес удар.

Тварь упала замертво. Оглянувшись, я без удивления, но с облегчением увидел Валку, стоящую с вытянутой рукой. Ей удалось заколдовать сделанные руками человека микросхемы чудовища.

– Теперь ты дважды передо мной в долгу! – сказала она.

Впереди за дымовой завесой маячил вход в тоннель, и я, к своему удивлению, увидел, что подступы по-прежнему охраняла группа солдат. Выжившие поспешили внутрь. Я поймал декуриона, оставленного Паллино для защиты входа, за руку.

– Дайте мне детонатор! – потребовал я.

Перед началом сражения мы заминировали внешний рукав тоннеля.

«Это не поражение, – сказал я себе. – Все по плану».

Я толкнул декуриона вперед и остался последним в тоннеле. Снаружи на дороге еще сражались солдаты. Я слышал их крики и кашляющие выстрелы плазмометов. Выйдя на уровень внутренних ворот, я крепко зажал детонатор, герметичный цилиндр размером с перьевую ручку, в левой руке. Затем повернулся и скомандовал арьергарду отступать.

Они послушались, уходя шаркающим шагом, типичным для военных, вынужденных отстреливаться.

Сьельсины надвигались, и в тоннель уже проникли их тени.

– Oyumn saryr suja wo! – крикнул я, приказывая им остановиться.

Бледные замерли и расхохотались.

– Прячься, крысеныш! – рявкнуло одно. – Беги! Мы переловим вас всех, вытащим из нор и обглодаем до костей!

Я приказал декуриону задраить переборки.

– Гораба, может, поиграем с ними? – пихнул локтем главаря один ксенобит. – Yukajjimn вкуснее, когда сопротивляются.

– Молчи, червяк! – огрызнулся главарь, отталкивая подчиненного. – Убьем их и отнесем вайядану.

– В другой раз! – крикнул я, услышав, как повернулся ключ и вспыхнули аварийные огни. – Sim udantha!

Переборка – три фута прочной стали – начала закрываться. Завыла сирена, зазвучали предупреждения, призывая весь персонал покинуть тоннель. Гигантское зубчатое колесо встало на место. Сьельсины бросились вперед, но слишком поздно.

Я нажал на детонатор. Взрыв прозвучал как раскат далекого грома.