В черных доспехах, с филактерией Валки, надежно закрепленной на цепочке рядом со скорлупой Тихого, я смотрел из-под арки на небо. За мной возвышался тоннель высотой в три человеческих роста. Паллино с Оро, Дораном и остальными солдатами Первой когорты стояли неподалеку. Бойцы в доспехах и масках заполнили вестибюль тоннельной сети, как муравьи муравейник.

– Что видишь? – спросил звонкий, горячо любимый голос.

Валка подошла ко мне. Непривычно было видеть ее в алой керамической броне и черной офицерской тунике. Ни знаков отличия, ни плаща. Хоть когда-то она и служила в армии, обмундирование делало ее совершенно непохожей на себя.

– Пока ничего.

– Доктор, мы услышим их прежде, чем увидим! – воскликнул Паллино, опираясь на копье. – Они все небо разорвут.

Вдалеке прогремел гром, пугая очередной грозой. Я немного сомневался, не стоило ли послушаться совета Корво и остаться в командном штабе с Леонидом Бартошем и юным Аристидом. Но полководец из меня был так себе; не Пирр и не Веллингтон и уж точно не Ганнибал.

Я нашел для себя самое подходящее место и жалел лишь о том, что был слеп.

– Аристид, доложите обстановку, – произнес я в микрофон.

Сразу за гелиопаузой из варпа появился одинокий корабль ксенобитов. Мы засекли выброс радиации, когда схлопнулся его варпенный пузырь, но корабль скрылся до того, как Хауптманн успел поднять истребители или запустить ракеты в межпланетную пустошь.

Но он все равно пробыл там несколько часов. Достаточно, чтобы просканировать систему, установить нашу численность, мощь и понять дислокацию. В космосе темно, но спрятаться негде.

– Никаких признаков врага, – ответил интус. – Хауптманн привел флот в повышенную готовность. Щиты включены. Он готовится держать их на орбите, сколько сможет.

– Не получится, – ответил я, пробегая взглядом по Валке и солдатам в тоннеле. – Они ударят быстро и мощно. Если я прав и основные силы врага затаились в засаде…

– …то первая волна послужит для отвлечения нашего внимания, – закончил за меня Лориан.

– Они хотят, чтобы мы запаниковали. Ударят не по стене, а по городу. Им важно его разграбить.

– Посмотрим, получится ли у них нас запугать, – мрачно сказала Валка, сверкая глазами.

Повернувшись, я увидел шеренги безликих людей, уходящие далеко во тьму. В этом тоннеле, должно быть, была пара сотен солдат, а остальные таким же образом разместились в других тоннелях и на террасах с примыкающей к стене стороны Дейры. Я подозвал Оро, Дорана и еще одного центуриона:

– Возвращайтесь к своим отрядам. Ждать осталось недолго.

Они покинули пещеру под приветственные раскаты грома. Я последовал за ними, невооруженным глазом вглядываясь в тучи. Чистого неба было не разглядеть, бледное солнце Береники пряталось за Ураганной стеной.

– Держите меня в курсе событий, – сказал я по рации.

– Разумеется, – ответил Лориан с такой интонацией, как будто привычно лениво отдавал честь.

Посмотрев вниз, я увидел мосты, башни и кружащих среди них птиц. Птицы гнездились на деревьях, покрывавших долину до самой полноводной торфянистой реки, бегущей на юг к морю.

– Лорд Марло?

Я прошел больше десятка шагов от тоннеля и дошел почти до перил, ограничивающих площадку над нижними ярусами. К моему удивлению, там оказался солдат – женщина, судя по голосу и комплекции. Я знаю, что это прозвучит странно, – возможно, это просто шутка, которую со мной сыграла память, – но сперва я принял женщину за Каракса с Арамиса.

– Слушаю, – ответил я.

– Милорд, это случится сегодня? – спросила она, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– Что случится? – переспросил я, не понимая.

– Говорят, вы Избранный. Вернувшийся Сын Земной, – сказала она, кладя на землю копье и преклоняя передо мной колено. – Говорят, что вы предстанете в истинном облике во время битвы и повергнете Бича обратно во Тьму.

Перед глазами вновь возникла картина, где я сидел на троне рядом с Селеной. Арка за спиной девушки-солдата вдруг превратилась в арку Тита, и я услышал в голове голос Селены: «Первые шаги».

Я не шевелился. Подошли другие солдаты, закрыв от меня Паллино и Валку в красных офицерских доспехах. Я понял, что они слышали диалог по рации, почувствовал на себе множество взглядов.

Что я мог сказать? Отвергнуть ее домыслы означало лишить ее надежды и веры в меня в тот час, когда это было необходимо. Я оглянулся на Валку, но не нашел у нее ответа, а уж у Паллино – тем более.

– Сними маску, – невольно вырвались у меня слова Тихого.

Где-то вдалеке закричала птица.

Девушка отсалютовала, прижав кулак к груди, и деактивировала шлем. Тот раскрылся, как бумажная фигурка, открыв простое, неприметное лицо, однако не похожее на обветренную статую, как часто бывало с представителями касты плебеев. Ее голубые, как у палатина, глаза блестели из-под прорезиненного подшлемника. Она откинула и его, демонстрируя короткие золотистые волосы.

– Как тебя зовут, солдат?

– Ренна, милорд.

– Ренна. Хорошее имя.

Я посмотрел ей в глаза, после чего перевел взгляд на других. Меня словно загнали в западню.

– Я не претендую на трон! – заявил я, сам толком не зная, записывают ли мою речь камеры, или собравшиеся мужчины и женщины являются моими единственными слушателями. – Мне не нужна власть. Только мир!

Солдаты переминались с ноги на ногу, опираясь на копья и облокачиваясь на стены тоннеля. Я пожалел, что рядом нет всего моего отряда, но и несколько центурий были достаточно большой аудиторией.

– Я вижу, что вы боитесь! Не бойтесь. В пещерах за вашими спинами собрались мужчины, женщины и дети, жители этой планеты. Им страшно. Соберитесь с духом! Идите в бой смело ради них! – Я взял паузу и отдышался, чтобы не заговориться. Я не был религиозен, но момент требовал некоей набожности. – Вы хотите знать, когда вернется Земля и ее избранник? Я не знаю! Но точно знаю, что не сегодня! Еще не время! – Я едва не добавил: «Это не я!», но благоразумие и взгляд ясных глаз Ренны остановили меня.

Она верила – и шла в бой, потому что верила.

– Это наш час! – воскликнул я. – Наш бой. Ради них! – Я указал на пещеры за их головами. – Вы слышали обо мне легенды. Некоторые из вас были рядом со мной и знают, что они правдивы! Я не отрицаю. Но это не мой час! Наш! Мы и все легионеры должны стоять плечом к плечу и вместе встретить то, что нас ждет! Ты со мной, Ренна? – спросил я склонившуюся у моих ног девушку. – Ты готова сражаться не за пророчество, а за народ этой планеты?

– Готова, милорд, – поклонилась солдат.

– Девочка, они тебя не слышат! – воскликнул я. – Ты со мной?!

– Да, милорд! – крикнула она.

– Вы все со мной?! – крикнул я, вскинув правую руку.

– Да! – грянули солдаты, отвечая грому небесному.

И не только грому. В этот миг тучи вспыхнули красным и белым, отражая вспышки огней из пустоты за орбитой этой далекой планеты.

– Контакт! – с треском раздался из динамика звонкий голос Аристида, прерывающийся из-за помех, создаваемых космической радиацией, пришедшей с нашими гостями. – Армада сьельсинов появилась из варпа на высокой орбите. Приближаются к нашей флотилии.

– Корабль-мир? – спросил я, жалея, что не вижу сам.

– Нет, милорд. Примерно… двадцать… двадцать два корабля. Больше десятка средних штурмовых крейсеров. Класс три, возможно, четыре. Остальные корабли больше, приблизительно класс восемь. Начинают атаку!

Я слишком хорошо знал корабли, описанные Лорианом. Сьельсинские звездолеты, по крайней мере самые крупные, не строились на верфях. Не сходили с конвейеров, не создавались по техническим стандартам. Все они были уникальны и классифицировались не по модели, а по массе. Я представил, как они появляются из-за лимна Береники, атакуют наш флот и орбитальную платформу, укрытую, как занавесом, полем Ройса. Шишковатые, бесформенные объекты, похожие то ли на костяшки, то ли на пальцы руки скелета.

– Воздух! – воскликнул Лориан. – Класс восемь движется в нашем направлении. Сбрасывает осадные орудия!

Я рванулся мимо Ренны. Нужно было отвести солдат обратно в тоннель перед грядущей бомбардировкой. Но девушка схватила меня за руку.

Я посмотрел на нее, готовый выругаться и послать ее на пост. Она схватилась сильнее, и я даже испугался, нет ли у нее в руке отравленной иглы. Но она не была убийцей.

– Вы Избранный?

Ее настойчивость поражала.

– Мы все для чего-нибудь избраны, – ответил я, не подумав, и положил руку ей на плечо. Затем, опомнившись, скомандовал: – Ренна, поднимайся! Все в тоннель! Отходим!

Не успел я договорить, как небеса вспыхнули белым светом и раздался адский визг входящих в атмосферу кораблей. Задержавшись на входе, я оглянулся на небо. Утренний небосвод расчертили огненные столпы. Воздух дрожал, облака как будто превратились в гигантские неизмеримые барабаны. В ответ заскрежетал металл, и я увидел, как звено «Пустельг» подняло крылья-паруса и отправилось на перехват. Искрами вспыхнули разрывы ракет.

Один огненный столп взорвался, за ним другой. В местах попадания наших ракет повалил дым. Но орда не останавливалась. Одна «Пустельга» потеряла крыло и ударилась оземь.

Сьельсинская орда градом сыпалась на землю. Корабли напоминали стофутовые темные башни. Вспыхнуло синее пламя тормозных ракет, и они замедлились. Замедлились… но не остановились. Бронированное основание ближайшей к нам осадной башни пробило белую арку и стены нескольких двухэтажных домиков. Земля вновь и вновь вздрагивала, как под ударами могучего молота. Под звук ударов вся Долина Нырков заходила ходуном. С моего поста было хорошо видно, как менялся городской ландшафт. Тут и там в клубах пыли и дыма появлялись все новые черные башни.

Сирены нападавших запоздало принялись дьявольски выть. Высокий, пронзительный, непрекращающийся гул отражался эхом от башен, террас и бледных городских стен.

– Огонь по башням! – скомандовал я и поспешил за солдатами в тоннель, чтобы приготовиться к огненной буре.

– Стойкость, благослови нас клинком твоей отваги… – дожидаясь ответа Лориана, услышал я позади шепот одного из солдат.

– Цели опознаны, – ответил офицер-тактик.

В тоннеле я был в относительной безопасности и мог, как с лучших мест в театре, наблюдать за бойней. «Джавелины» Лориана огненным градом, не уступающим тому огню, с которым падали башни, посыпались со стены. Пламя охватило ближайшую к нам осадную башню, ту, что разрушила арку и дома, и она взорвалась с такой силой, что я на расстоянии в полмили почувствовал взрывную волну и жар. Хорошо, что доспех глушил внешние звуки.

Другие башни выдержали, но я не скоро осознал, почему артиллерия Лориана не смогла уничтожить не защищенные щитами десантные суда.

Башни были окутаны слабой пеленой, бесцветной и маслянистой. Не мерцающей, как энергетическая завеса щита. С моего поста казалось, что эта пелена переливается и извивается вокруг сьельсинских башен. Она была похожа то ли на железные пружины, завитые с помощью магнитного эффекта, то ли на скопление угрей. Или змей.

– Змеи! – раздалось по рации.

– Нахуте, – произнесла Валка, выглядывая из-за моего плеча. Ее глаза могли менять масштаб изображения, позволяя видеть удаленные предметы, неразличимые для обычного человека. – Тысячи.

Змееподобные дроны появились из отверстий в десантных башнях и принялись кружить вокруг них, слившись в плотную сетку, предохраняющую от ракетных атак.

– Никогда не видел, чтобы они так делали, – сказал Паллино.

– Они лишь оттягивают неизбежное, – перебил высокий, жесткий голос Лориана.

Сверху раздался очередной залп, и ракеты по дуге понеслись к целям. Но дьявольских дронов были сотни, тысячи, и я готов был поспорить, что каждую ракету блокировало гораздо больше, чем два или три.

В небе «Пустельги» заходили на второй круг, паля из всех орудий.

Хорошо, что мы эвакуировали город. Я был рад этому вдвойне, увидев разлетевшиеся из башен дроны, зловеще следующие вдоль улиц, вращая пастями-дрелями в поисках мяса. Они набрасывались на любой источник тепла, реагировали на любое движение и прогрызали себе путь внутрь жертвы. Мне стало жалко местных бродячих собак, птиц и других оставшихся в Дейре живых существ. Я знал, что нахуте оставят после себя кровавый след.

– Стойкость, благослови нас клинком твоей отваги…

– Никогда не видел, чтобы они так делали, – повторил Паллино, словно для пущей убедительности.

В вышине по-прежнему выли сирены, их вопли заполонили все пространство от реки до террас, от земли до облаков. Стремительные лихтеры стреляли по новым, метеорами падающим с небес башням. Дымящиеся обломки сьельсинских десантных машин и сбитых истребителей обрушивались на бледные городские башни и разместившиеся на узких уступах и крышах сады и скверы, поджигая деревья.

На Беренике разверзся настоящий ад. Адское пламя обрушивалось со звезд, воспламеняя город. К счастью, основные помещения космодрома и часть древнего города располагались под землей. Древние архитекторы, желая защититься от геострафических штормов, ненароком спасли несколько миллионов человек.

По крайней мере, до тех пор, пока мы держим ворота.

– Движение на башнях! – раздался голос кого-то из центурионов.

Мой энтоптический визор определил его местоположение – двумя уровнями ниже, на три мили к югу. Наша пехота рассредоточилась; пять тысяч солдат распределились в группы не больше сотни человек каждая и разошлись по опустевшему двадцатимильному городу.

– На Восемьдесят седьмой улице сбрасывают трапы!

– Люки открываются!

– Контакт, контакт!

Общий канал связи наполнился приглушенным звуком стрельбы, который тем не менее был громче и отчетливее эфемерного воя штурмовых сирен. Мне не нужно было сверяться с энтоптическими показаниями других, чтобы понять, что сьельсины вышли из темных башен под гудение роя своих дьявольских машин.

С моего поста были видны фиолетовые вспышки плазмометов наверху и внизу.

– Прибейте уже эту чертову сирену! – прогремел из динамиков скафандра голос Паллино.

Мне хотелось кричать от досады. Какой толк был от меня здесь, где я мог лишь дожидаться прибытия нахуте или их бледных хозяев? Мое место было снаружи, рядом с ирчтани и фузилерами Хауптманна или на улицах, плечом к плечу с бойцами моего Красного отряда.

На фоне сирен поднялось устрашающее жужжание, одновременно пронзительное и низкое, со скрежетом, и на моих глазах туча нахуте – несомненно, по приказу какого-то сьельсинского полевого командира, руководившего операцией из защищенной башни, – поднялась вверх, туда, где на стене, отделяющей промышленный район от нижних кварталов, размещалась наша артиллерия. Я напомнил себе, что нахуте не были просто машинами для убийства. Они были разведчиками. Сьельсины собирали данные о городском ландшафте точно так же, как мы составляли карты их кораблей, когда брали их на абордаж.

– Я заметил, – сухо ответил Лориан, когда я сообщил ему об этом.

– Можно их остановить?

– Можно, если ты не против взорвать ядерную бомбу где-нибудь в верхних слоях атмосферы.

Я был против.

– Тогда придется их отстреливать, – сказал я.

Лориан промолчал.

Должно быть, над городом возвышалось уже полсотни осадных башен, окруженных непроницаемыми вихрями нахуте.

– Нужно закрыть ворота. – Голос Валки был едва слышен из-за сирены. – Если дроны проникнут в гипогей, кровопролития не избежать.

– Внутренние двери задраены, – ответил я. – А ворота могут понадобиться нам самим, если придется отступать.

Сверху, с уступа, на камни шмякнулось тело.

Тело сьельсина. Я узнал знакомый органический рельеф доспеха, похожий на резину материал, повторяющий контуры костей и пресса. В бледную косичку сьельсина были вплетены черные ленты. Вокруг тела расползалось пятно чернильно-черной крови, и я не сомневался, что сьельсин мертв. Его белая керамическая маска была повернута ко мне. Она была такого же цвета, как и сломанный меч, бледнее, чем открытая серебристо-белая челюсть сьельсина. Тонкие губы и прозрачные зубы были в черной крови. Маска подчеркивала изгиб рогов, придавая лицу ксенобита более острые и угловатые черты.

Между щелочками глаз был выгравирован черный символ руки. Когтистой, шестипалой, хищной.

Включив щит, я под ругань Паллино сделал несколько осторожных шагов вперед, на ходу активируя меч. Это был первый труп, что я увидел в тот день, но далеко не последний.

– Дораяика… – произнес я, отпуская безжизненную голову существа.

Один из моих телохранителей дважды пальнул из плазмомета. Два нахуте упали на землю в пяти шагах от меня. Их дымящиеся обломки судорожно подергались на брусчатке и затихли. Я приготовился к появлению новых дьявольских машин, но ни одной не увидел.

– Yujajjimn! Uiddaa! Uiddaa!

Я знал, что ксенобиты рядом, но ясный как день звук их голосов все равно привел меня в тихий ужас. Существам ночи не было места под солнцем. Но они были здесь, еще более ужасные при свете дня, чем во мраке. Их было чуть больше двух десятков; все – в одинаковой, органического вида броне из черной резины и керамики под короткими, еще более черными плащами, расписанными витиеватыми письменами Ударитану, теми же символами, что покрывали монументы Тихого. Своего рода богохульное присвоение. Бледными были их рогатые маски, еще белее – настоящие рога, нависающие надо лбами подобно дьявольским коронам.

Все это уложилось в моей голове за мгновение. Мигом спустя между нами взвился рой из двух десятков нахуте. В ответ закашляли плазмометы. Я выступил вперед с мечом, чувствуя рядом двух других солдат – Паллино и, кажется, Ренну. Чисто разрубив одного нахуте, я двинулся на врага… и остановился, помня о таящейся за моей спиной силе, скрытой от сьельсинов за изгибом улицы и тоннеля. Несмотря на вспышки плазмы и оружия ксенобитов, я улыбнулся и отступил.

Сьельсины бросились в атаку; под защищающими глаза масками я видел, как в подобии улыбки скалятся их зубы. Моя бесстрастная человеческая маска не ответила им, не дала ни намека на то, что их заманивают в ловушку. Скрытый от взглядов ксенобитов, я позволил себе довольно ухмыльнуться, стиснул зубы и приготовился.

– Разворачиваемся и бежим по моей команде! – воскликнул я.

– Чего? – возмутился Паллино.

– Только до входа в тоннель, – ответил я, слегка вздрогнув от удара нахуте в щит.

– А-а-а, – понимающе протянул хилиарх, когда до него дошло.

Приглушенный звук услышали все, кто был подключен к общему каналу связи, но не сьельсины.

– Почему бы и нет? – Он передал приказ своим солдатам в тоннеле. – Готовы.

– Бежим!

Я повернулся и помчался по улице, подгоняя Валку. Мы миновали круглый арочный вход тоннеля и железные ворота, не пускавшие жителей в гипогей в мирное время. Ухая и вереща, сьельсины последовали за нами. Тени их бледных клинков преследовали нас по камням. Проскочив ворота, мы развернулись. Я разрубил мечом еще одного нахуте. Обломки отлетели в сторону, один кусок упал вниз, на террасы. Пятерка солдат, покинувших тоннель вместе со мной, чтобы осмотреть труп сьельсина, тоже развернулась и начала стрелять, но почти все выстрелы ушли в молоко. Один задел ксенобита, отличавшегося от остальных восьмифутовым ростом и керамической брошью в форме белой руки скелета, которой был застегнут плащ, – вероятно, командира отряда.

Плазменный заряд прошел по касательной, заставив командира ухмыльнуться. Я успел заметить слабый всполох энергетической завесы и повернулся к существу.

Наши солдаты открыли огонь.

Из жерла тоннеля хлынула плазма, затрещали электромагнитные заряды, превращая не защищенных щитами скахари в бесформенные дымящиеся груды мяса в доспехах. Но щит был не только у командира. Еще пятеро ксенобитов смеялись нам в лицо. Увидев, что мы намного превосходим их числом, они поняли, что погибнут, но собирались сделать это с честью и забрать на тот свет как можно больше противников.

– Svassa! – крикнул я.

«Сдавайтесь!»

Командир оскалился в ответ. Давным-давно на Эмеше ичакта Уванари сдалось, потому что его дух был сломлен. Оно было окружено, его свита – ранена, корабль разрушен. Оно летело не с военной, а с исследовательской миссией. Сьельсины не ожидали встретить на Тамникано – на Эмеше – людей. Битву при Эмеше нельзя было так называть, ведь сьельсины, с которыми мы тогда столкнулись, не были солдатами.

А эти были.

Не переставая ухмыляться, командир раскрутил своего нахуте и метнул в меня.

Я рассек змею на лету и за пять шагов домчался до командира, на ходу замахиваясь мечом по диагонали. Сьельсин, видимо, не знал о высшей материи и поднял для защиты меч. Мой клинок прошел сквозь цирконий, сквозь доспех, резину и плоть. Черная кровь хлынула на камни у моих ног, и существо распалось надвое. Паллино, Валка и Ренна встали рядом со мной плечом к плечу, готовые схватиться с остальными.

Битва за Беренику наконец началась.