В ночи Перонский дворец сиял в свете звезд и столь же далеких фонарей. Над садами и открытыми колоннадами на тысячи миль в кажущееся бескрайним небо поднимались огромные скопления облаков. Я пробежал вдоль портика, освещенного теплым ровным светом, и выскочил во влажную ночь. С одной стороны по железному забору тянулся серебристый плющ, с другой стояли красно-белые марсианские стражники с острыми, мерцающими фиолетовым копьями.

Где-то в сумерках перебирал струны арфы менестрель, и тихие музыкальные переливы заполняли все пространство среди колонн и протянувшиеся за ними сады. Оттуда слышались смех и тихое перешептывание.

– Адриан! – окликнул меня высокий голос.

Как я и предполагал, маленький интус сидел под аркой среди десятка легионеров в черно-серебристой форме. В руках он торжественно, словно скипетр, держал бутылку вина. Ума не приложу, как ему удалось уговорить слуг расстаться с целой бутылкой из коллекции самого императора. Надеюсь, он ее не украл?

– Друзья! Вы наверняка знаете сэра Адриана, лорда Марло! – Он откинул со лба прядь белесых волос. – Викторианский рыцарь, кавалер ордена «За заслуги», Травяного венка и прочая, прочая… – Одной рукой он начертил в воздухе какой-то знак. – Адриан, мы с достопочтенными джентльменами обсуждали, какой классический полководец лучше всего справился бы с ведением войны в наше время – разумеется, при условии, что они будут прекрасно знать, как что устроено, и иметь под рукой обученный персонал. Ты же классицист? Или классик? Классицист. Как думаешь? – Он вскинул бутылку с вызовом, словно меч.

Я удивленно моргнул. Чего-чего, а такого вопроса я не ожидал.

– Думаю, что недостаточно хорошо разбираюсь в военной стратегии, чтобы дать обоснованный ответ. Мне кажется, любой древний полководец будет в невыгодном положении. Космические сражения – совсем не то, что морские или наземные. Большинство древних в них не преуспеют.

Аристид отмахнулся от меня, как от назойливой мухи.

– То же самое толкует лорд Ганнон, и лорд Каррико с ним согласен. Но они и задачки мои решать не хотят, и более вразумительных тем для беседы предложить не могут. Ну их! – Он указал на пару молчаливых нобилей, одного седовласого, другого лысого и усатого. – Зато мой друг коммодор Масса выдвинул кандидатуру лорда Веллингтона[87] – самого первого, – а господин Камбиас настаивает, что лучше всех подойдет Густав Адольф[88], известный тем, что охотно брал на вооружение любые новинки. В наше время он бы чувствовал себя в своей тарелке!

– Лориан, это все хорошо, но…

– Вот именно, «но»! Мы совсем забыли про абордаж! Любое сражение между кораблями, которое не выиграно с помощью скрытности, непременно окончится абордажем! Кто тогда? Можно выбрать какого-нибудь пирата. Например, Дрейка![89] Кто-то упоминал Регула[90] – вы, господин Райнхарт?

– Я называл Дона Хуана![91] – ответил тощий мужчина в черной форме разведчика. – Они с Дрейком разные люди.

– Вы забываете Харрингтон![92] – заявила единственная женщина в группе, пожилой офицер с волосами, напоминающими витую проволоку.

Аристид снова взмахнул бутылкой.

– Харрингтон – вымышленный персонаж, госпожа Федер, и вы это прекрасно знаете! Да и Веллингтон тоже! Это всем известно!

По правде говоря, я был уверен, что насчет Веллингтона Аристид ошибается, но решил промолчать и дождаться, пока увлеченный коммандер закончит свою пьяную лекцию.

– Если дойдет до длинных ножей, пригодится хороший пехотный командир! Кто-то, кто знает своих людей! Кто-то вроде лорда Марло! Вы знаете, что он собственноручно убил Бледного демониака? У меня даже запись есть! Обязательно посмотрите!

– Лориан, запись секретна.

Интус тут же поник, и я, чтобы подловить его, пока он собирается с мыслями, и положить конец этой пространной дискуссии, спросил:

– А кто твой кандидат?

– Пирр![93] – не задумываясь ответил коммандер.

Лорд Ганнон с коммодором Массой простонали.

– Да этого Пирра куском черепицы убило! – воскликнул то ли Райнхарт, то ли Камбиас.

– Пирр на много веков вперед установил золотой стандарт планирования военного лагеря – об этом говорил сам Ганнибал! – а в сражениях корабль-на-корабль подготовка имеет ключевое значение. Дайте Пирру флотилию и умелых пилотов, и равных ему не будет. – Аристид ткнул бутылкой в направлении лиц собеседников. – Манн, и даже не думайте снова заводить разговор про вашего Макклеллана![94] Макклеллан не мог одержать победу, даже имея на коленках полный план вражеских действий. Он не ровня Пирру, и все вы это понимаете. Мне плевать, насколько организованны были его учения. Вы мне ничего не докажете.

– Лориан! – Я почти перешел на крик, чтобы осадить разбушевавшегося коммандера.

В другой ситуации я бы с увлечением порассуждал о том, сколько исторических подробностей о военном деле сохранилось до наших дней, хотя в масштабе истории должно было потеряться. Столько фактов увязло в трясине истории, столько событий превратилось в легенды и мифы, но некоторые имена и даты не растворились в бульоне времени.

Но мне было некогда над этим думать. У меня была другая цель.

– Ты видел Валку? – спросил я.

Аристиду понадобилось некоторое время, чтобы спуститься с небес на землю.

– А кто меня, по-твоему, вином снабдил? – сказал он с ленивой улыбкой, и я едва не ответил тем же. Одной загадкой стало меньше.

– Где она?

– Гуляет где-то там, – указал он через плечо в направлении садов.

– Спасибо. Господа, – поклонился я и поспешил по тропинке, не обращая внимания на несущиеся вслед оклики Лориана.

Облака цеплялись за стены и шпили, словно флаги, отбрасывая длинные тени на залитую лунным светом траву. У Форума было больше ста спутников, каждый чуть крупнее блуждающей звезды и вдвое ярче. Ночь была озарена их сиянием. Нежные звуки арфы плыли за мной по пятам, пока я лавировал среди цветов и живых изгородей. Где-то в сумерках журчал серебряный фонтан.

Наконец я нашел ее. Она сидела на краю этого фонтана с бутылкой вина в руке. Поиски оказались нетрудными. Тропинка вела прямо сквозь лабиринт изгородей к белой лестнице, по которой можно было попасть к входу во дворец и древу Галат. Небо патрулировал одинокий дрон, и мне показалось, что на балконе стояла пара часовых из Марсианской стражи.

– Бандит сказал, что ты ушла, – начал я. – Не скучаешь здесь одна?

– Тут безопасно, – хмуро ответила она. – Не стоит обо мне беспокоиться.

– Какая муха тебя укусила? – спросил я, присаживаясь рядом.

Ночь была прохладной, но не настолько, чтобы замерзнуть. Над стенами замка хорошо были видны громоздящиеся друг на друга облака, этаж за этажом, шпиль за шпилем. Вдали небо прочертила извилистая молния, а еще дальше во тьме виднелся оранжевый след дюз звездолета.

Валка не ответила, лишь опрокинула бутылку и сделала глоток, щелкнув ногтями по зеленому стеклу.

– Прости за принцессу, – сказал я, чувствуя, что должен сразу прояснить эту туманную историю.

– Да сдалась мне эта принцесса! – ответила Валка достаточно едко, чтобы понять, что она лжет. – Меня тошнит от этого места.

Из-под красно-черной челки выглянул золотистый глаз и уставился на меня.

– Мне не по нутру то, что оно делает с тобой.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил я и заерзал, поворачиваясь так, чтобы лучше ее видеть. Такого я не ожидал.

– Ты не такой, каким был, – ответила она, опуская бутылку на колено.

– А разве это плохо? – попытался улыбнуться я. – Помню времена, когда ты не слишком меня жаловала.

Валка хмыкнула и сделала еще глоток.

– Все дело в этом месте, – повторила она и так грубо выругалась на пантайском, что у меня глаза на лоб полезли. – Все улыбаются, держа нож за пазухой, и ты улыбаешься вместе с ними. Ты был другим.

– Каким я был, Валка?

Мне не хотелось вести этот разговор в Облачных садах Перонского дворца, но приходилось выбирать: рисковать быть подслушанным или оставить Валку в плохом настроении. Я решил рискнуть.

– Du var pen anaryan, – сказала она. «Ты был варваром». – Ты ненавидел Эмеш не меньше моего. Этих Матаро, эту старую ведьму… Гиллиама Васа и других. Ты не был таким, как они.

– Был.

Я осторожно, без давления положил руку ей на колено.

Разве Валка сама этого не говорила? Разве натянутость наших отношений в начале знакомства не была спровоцирована именно этим? Тем, что я был палатином Соларианской империи, лордом, пусть и в изгнании, а она – тавросианской демархисткой?

– Тогда бы ты так не сказал, – ответила она, и была права. – Что изменилось?

– Ты знаешь, что изменилось, – произнес я, и мне самому показалось, что мои слова исходят откуда-то издалека, со дна неизмеримо глубокого колодца.

Я почувствовал, как ревет в моей голове тьма, вновь увидел, как на галечном берегу у зеркального озера перед громадной фигурой Аранаты Отиоло шатается мое обезглавленное тело. Увидел оторванную руку Райне Смайт, поднятую над пирующими сьельсинами, вырванную глотку сэра Вильгельма Кроссфлейна, услышал крики умирающих солдат. Сьельсины не были ангелами, пришествия которых я ждал, а человечество, по крайней мере, оказалось хорошо знакомым мне дьяволом.

Мы сидели молча. Наконец я потянулся за вином, но Валка выхватила бутылку, глядя на меня с укоризной.

– Мне бы хотелось… – Она сбилась и посмотрела в горлышко бутылки. – Мне бы хотелось, чтобы все было иначе.

– В такие времена всем этого хочется, – сказал я. – Но мы не выбираем, какой вызов принесет нам новый день. Только то, как мы на него отреагируем.

Снова молчание. Ветер в листве и аромат цветов. Тихие звуки далекого веселья. Плеск фонтана за спиной. Арфист прекратил играть. Мир вокруг не умолк, не остановился, но мне показалось, что на всем Форуме не осталось ни одной живой души, кроме нас с Валкой. Империя казалась далекой, хоть мы и сидели в самом ее сердце.

– Зря ты не взял меня с собой. В битву.

Валка заметно напряглась, стала как натянутая тетива старинного лука.

«Вот в чем дело», – догадался я. Вот что ее беспокоило.

– Я попросил за это прощения, – ответил я. – Признал ошибку.

Мы уже спорили об этом и на Немаванде, и на «Тамерлане», прежде чем лечь в фугу на обратном пути.

– Эти солдаты могли бы остаться в живых, – сказала она, пристально глядя на меня. – Если бы я была там. Ты должен мне доверять.

Я вдруг почувствовал, будто падаю, словно бросился с крепостной стены в бескрайнее небо.

– Я тебе доверяю, – возразил я, отчаянно ища точку опоры. – Просто не хочу тебя потерять.

– А я не хочу потерять тебя, – парировала она. – Но ты всегда бросаешься в бой сломя голову.

Мне вспомнились недавние слова Аристида.

– Если дойдет до длинных ножей… – прошептал я, покручивая на пальце кольцо Аранаты.

– Что?

– Валка, у меня нет другого выхода. Я должен быть с солдатами. Должен вести их… – Я запнулся, вдруг вспомнив о вездесущих камерах и соглядатаях за ними.

Где-то в кустах запел соловей. Ощущение падения прошло, теперь мне казалось, что я плыву по невидимому течению. То, что в мире знали как Адриана Марло, было вроде доспеха, самоходного колосса, в котором я ездил. А иногда он двигался без меня.

– Кем бы я был, если бы приказывал солдатам идти на смерть, не рискуя сам? – Я нащупал руки Валки и сжал. – Мне бы хотелось сбежать отсюда с тобой прямо сейчас. Отправиться к аркам Панормо… увидеть Шагающие башни. Но ты и сама знаешь, что это невозможно.

Больше я не мог ничего сказать, потому что во дворце и у стен были уши, а наш диалог вот-вот затронул бы Тихих, знание о которых было запретным. Рассуждать о том, чтобы покинуть Форум с Валкой, тоже было опасно, особенно если танец с принцессой Селеной значил больше, чем танец, если мои догадки о том, кто и с какой целью направлял ее, были верны.

Я был инструментом, верным рыцарем, безвольной пешкой в чужой игре. А пешки ходят только вперед.

«Только вперед».

– Ты все равно не должен был оставлять меня на «Тамерлане», – сказала Валка, возвращаясь к тому, с чего мы начали, как будто все мои слова были впустую. – Марло, я не хрустальная. Я тоже в прошлом солдат.

Валка командовала кораблем планетарной охраны. Врукопашную она не сражалась, войска в бой не вела. В этом была разница. Но я не собирался на это указывать. Она была права. Она бы справилась с механизмами сьельсинов лучше Кейда. Но в другом она ошибалась. Она была хрустальной. Иначе как объяснить, что я уже не впервые об нее порезался?

Я убрал руку с ее колена.

– Простите, доктор, – отстранился я в ответ на ее холодность.

Мне хотелось рассказать ей о Селене, о том, какие схемы были пущены в ход и что это означало для нас. Но из всех тем, которые нельзя было обсуждать здесь, в саду, эта была главной. Тем не менее беспокойство продолжало давить на меня.

– Я не хочу тебя потерять, – повторил я.

Это была чистая правда, и добавить мне было нечего.

Мы долго сидели неподвижно и оба старались – по крайней мере, я точно старался – держать дистанцию. Между нами образовалась нейтральная зона, как между армиями. Поместиться здесь мог разве что ребенок. Опустив глаза, я осознал, что крепко сжимаю левую руку. Даже в сумерках было заметно, как побелели костяшки, но искусственные кости и карбоновые сухожилия не болели от напряжения. Я не чувствовал ничего, словно рука была чужой. Я посмотрел на свои ладони. Левую, что дал мне Кхарн, и правую, что забрал Араната. Ту, что восстановили Тихие. Под более свежими отметинами виднелось созвездие старых шрамов от корректирующей шины, что я носил в детстве. Левая же была гладкой. Я взял ее правой рукой, провел большим пальцем по ладони. Попробовал похрустеть пальцами, но с искусственными костями такой фокус не прошел.

Я потерял часть себя и боялся потерять больше.

Другую руку, голову – опять – и сердце, которое принадлежало Валке.

Уже не в первый раз я подумал, что Лориан может быть прав. Вдруг я – копия, подменыш, созданный Кхарном Сагарой? Я ведь очнулся на «Демиурге». Но я помнил, как моя правая рука лежала на камнях у озера, помню, как подносил ту же самую руку к глазам, сгибал пальцы. Помнил, как князь Араната гонялся с мечом за Валкой по холмам сада на борту черного корабля Кхарна. С моим мечом.

В какой-то момент мечей было два. Рук – тоже две.

Порой я задумывался, не умеет ли Валка волшебным образом читать мысли, или ее ясновидение – лишь следствие того, что мы уже очень долго вместе. Без слов она подвинула мне бутылку. Я взял ее и выпил. Кандаренское красное, сухое и пряное, похожее на то, что сэр Эломас давным-давно привозил из Боросево в Калагах. Похожее на то, что мы распили на берегу, когда с небес рухнули сьельсины и началась война – моя война. Пробуя это вино, я словно заглядывал назад сквозь годы и световые годы и видел прежнего, юного Адриана, как мимолетное движение в уголке зеркала.

Я надеялся, что он не видит меня.

– Может, ты и права. – Я передал бутылку обратно. – Может, я и правда изменился.

– Уж поверь мне, anaryan, – вскинула брови Валка. – Я в этом деле специалист. – С этими словами она придвинулась ко мне на мраморной скамейке, пока тепло ее бедра не согрело мое. – Мне холодно.

– Пойдем внутрь?

– Не хочу.

Я без слов потянулся под мышку и развязал петлю, с помощью которой держался мой плащ. Прекрасно понимая, на что намекает Валка, я стянул с себя тяжелую жаккардовую накидку и, стараясь не замочить в фонтане, набросил на ее узкие плечи, как когда-то, в подземельях Вечного, свою старую шинель.

– По-моему, тебе белый тоже не идет.

– Это очевидно, – сказала она, но все равно подтянула накидку татуированной рукой.

Она была такой прекрасной и загадочной, как перерожденная колдунья Айша[95], и такой строгой, что даже в моем плаще выглядела величественно, как королева.

– Я люблю тебя, – сказал я с кривой улыбкой.

– И я тебе верю, – улыбнулась она в ответ.

Я встал, прислушиваясь к пению ночного ветра. Небо над головой затянуло пеленой облаков, они словно обвивались друг вокруг друга в лунном сумраке. Скопление облаков скатилось со стены, окутав дворец розоватой дымкой.

– Не все так плохо, – нарушила тишину Валка.

– С чем?

– С тобой. – Она тоже поднялась.

– Ага, – усмехнулся я, когда она подошла. – И это все?

Она приоткрыла рот и поцеловала меня. Схватила за ремень и притянула к себе. Я почувствовал на губах вкус вина. Кандаренского красного. Перец, пряности и аромат эмешской ночи. Воспоминания о Калагахе и юноше, которым я был.

– Мне понравилось, что ты сказал принцу, – заявила Валка, отстранившись. – На Гододине.

– Об Айлекс и Аристиде? – уточнил я. – Я всегда так считал.

Она прищурилась, как будто не веря мне.

– Других принцев я бы придушила.

У меня по спине прокатился ледяной холод, и я схватил Валку за плечи:

– Не говори так.

Я покосился в сторону, словно ожидая увидеть марсиан, уже спешащих к нам, чтобы арестовать.

– Ты ведь слышал, как они обо мне выражались! – Она крепко вцепилась в мой ремень. – Меня так бесит, что некоторые люди могут просто… ляпнуть такое и не понести ответственности. – Валка прищурила золотистые глаза. – Вот что в тебе изменилось. Раньше ты готов был вызвать человека на дуэль за то, что тот назвал меня ведьмой. А тут ты просто стоял и слушал.

– Тебе хотелось, чтобы я с ними подрался?! – опешил я.

Мне всегда казалось, что в глубине души Валка так и не простила меня за вызов, брошенный Гиллиаму Васу в защиту ее чести.

– Валка, они имперские принцы. Что я мог сделать?

– Сказать что-нибудь! – воскликнула она, отпуская меня. – Ты развесил уши, как покорный вассал, и позволял им называть меня шлюхой.

– Валка, я не могу бросить вызов принцу! – воскликнул я. – Ты смерти моей хочешь?!

– А с избалованным молокососом Александром, значит, спорить можно?

– Александр – избалованный молокосос, – согласился я. – И высокомерный болван. Но он мой сквайр. Я выполняю свой долг. Мне не больше твоего нравится его присутствие. Думаешь, я хочу, чтобы он постоянно ошивался рядом?

На лестнице за моей спиной кто-то изумленно вдохнул, и, повернувшись, я успел заметить копну рыжих волос, удаляющуюся в направлении дворца. Мое сердце ушло не то что в пятки, а рухнуло до самого ядра планеты, на которой мы находились.

Я понял, что произошло, раньше, чем Валка сказала:

– Это был Александр.

Она шагнула мимо меня и посмотрела на лестницу, ведущую к бальной зале и растительному лабиринту:

– Похоже, он подслушивал.

Угли, разгоравшиеся во мне еще мгновением ранее, вдруг остыли и осклизли. Я зажмурился. Внутренний голос громко требовал броситься за ним, но я понимал, что так я лишь предстану жалким лизоблюдом и ничего не добьюсь.

Что сделано, то сделано.

Должно быть, мой ужас отразился на лице, потому что Валка сразу сменила гнев на милость и, кажется, поняла меня. Она закивала и залпом допила остатки вина.

– Теперь моя очередь просить прощения, – сказала она. – Иногда я забываю, какие здесь нравы.

Валка повернулась и поставила бутылку на край фонтана, посмотрела на пьедестал с бронзовым серафимом, широко раскинувшим все шесть крыльев и с вызовом сжимающим огненный меч.

– Пойдем домой, – сказала она.