Посреди рева гитары и звона тарелок появился его величество. Император Вильгельм Двадцать Третий вошел через высокий сводчатый дверной проем в дальнем конце зала в сопровождении зеркальных экскувиторов и слуг всех мастей. Гости мигом умолкли; лишь триумфальный гимн продолжал греметь, горделиво и необычно, совсем не так, как музыка, которая звучала в мою честь на площади Рафаэля. По залу как будто прокатилась волна; начиная с тех, кто был ближе всего к императору, все преклонили колени. Мне пришлось потащить Валку с собой, но она послушалась и припала на одно колено.

Раздался голос глашатая, высокий и чистый, как хрусталь люстр над головой:

– Его императорское величество Соларианский император Вильгельм из дома Авентов, Двадцать Третий наследник этого имени, Первородный сын Земли; Защитник Солнечной системы; Король Авалона; Властелин Королевства Виндзоров в изгнании; князь-император рукавов Ориона, Стрельца, Персея и Центавра; Магнарх Ориона; Завоеватель Наугольника; Великий стратиг Солнечных легионов; Верховный правитель городов Форума; Путеводная звезда констелляций палатинской крови; Защитник детей человеческих и Слуга слуг Земли. Его супруга императрица-консорт Мария Агриппина из дома Авентов, принцесса Авалона, эрцгерцогиня Шекспира, Матерь Света!

Перечисление закончилось вместе с музыкой как раз в тот момент, когда его величество подошел к белой балюстраде и посмотрел на нас сверху. Тихо, почти шепотом, полагаясь не на микрофоны, а лишь на хитроумную акустику бальной залы, наш кесарь произнес:

– Приветствую вас.

В ответ грянули аплодисменты. Лорды и леди один за другим поднимались с колен. Аплодировать императору казалось мне странным. Он стоял рука об руку с Марией Агриппиной, и я вдруг понял, что почти никогда не наблюдал их вместе, – впрочем, они наверняка редко виделись. Как похожи они были: кожа цвета слоновой кости, волосы насыщенного рыжего цвета, белые одежды с золотом, рубинами и гранатами.

– Как брат и сестра, – заметила Валка.

– Как древние фараоны, – холодно произнес я, смущенный не меньше ее. – Или джаддианцы.

В доме Авентов, по крайней мере по королевской линии, браки вот уже больше десяти тысяч лет заключались только между родственниками. Отсутствие мутаций обеспечивали служители Высокой коллегии. В них текла кровь Бога-Императора, и ходило верование, что в результате кровосмешения он однажды родится вновь и его второе пришествие ознаменует возрождение Старой Земли; пустыни вновь зацветут, а океаны наполнятся рыбой, и акулам больше не придется голодать. Ради этого императорский род уже тысячи лет сохранял свою чистоту, в результате чего все отпрыски дома Авентов были похожи, как клоны, как Филипп и Рикард.

Позади царственной четы собралась целая компания таких клонов. Кронпринц Аврелиан, их первенец, и принцесса Ирена, вторая по старшинству. И другие: Фаустин и Матиас, Элеонора и Элара – в честь которой назвали нашу Элару – и два десятка других детей. Из сотни с лишним императорских детей здесь были не все, не больше трети. Некоторые, как Александр, Филипп и Рикард, не входили в официальную свиту, но все равно присутствовали на балу. Остальные остались где-то в Перонском дворце или в Доме Калибурна на Авалоне, а кто-то спал в хрустальных капсулах на разбросанных по всей Империи тайных базах легиона, чтобы в случае катастрофы их богатый древний род не прервался.

Я вдруг вспомнил Кхарна Сагару. То, как правитель Воргоссоса спасался от смерти при помощи клонов, своих «детей», и механизмов, которым продал душу: Братству и меньшим деймонам, обитавшим в его собственной голове. Я вдруг осознал, чем вдохновлялся Вечный, и, несмотря на царившее в зале тепло, у меня побежали мурашки.

Поприветствовав собравшихся, император с императрицей развернулись и ушли тем же путем, что и явились, сквозь облако одетых в белое принцев и принцесс и радужную кавалькаду слуг, мимо выстроившихся на верхней площадке ровными рядами экскувиторов. Как я и говорил Валке, кесарь не собирался болтаться среди людей. Он ненадолго задержался, чтобы перекинуться парой слов с архиприором Капеллы и двумя схоластами-приматами в позолоченных зеленых робах, и сразу же скрылся вместе с императрицей – на этот раз сопровождаемый не торжественной музыкой, а лишь тихим перезвоном серебряных колокольчиков, как будто он был Обероном, исчезающим без следа, как сон в летнюю ночь, вместе с фантастической свитой фей и эльфов.

– И к чему все это было? – усмехнулась Валка.

Пока все были увлечены, ей где-то удалось раздобыть еще бокал вина. Блестящими глазами она смотрела на украшенную сердоликом эбеновую дверь, откуда появился и куда вновь исчез его величество.

– Им нужно показать, что они настоящие, – ответил я, не сразу сообразив, что пересказываю давным-давно услышанное от Гибсона. – Настоящие люди, а не абстрактные политические концепции.

Договорив, я осознал, что эти слова, этот урок вовсе не были уроком Гибсона.

Это говорил мой отец.

– В чем дело? – спросила Валка.

– Потом расскажу, – ответил я, качая головой.

Но в ушах так и звучали мои собственные слова: «Я один из них».

Валка ошиблась, пытаясь с этим спорить. Она тепло и успокаивающе сжала мою руку, а я в ответ – ее, и мы оба почувствовали чуждые кости внутри и весомость кольца князя Аранаты – мрачные напоминания, что я был и кое-чем иным. Воргоссос забрал частичку меня, а Араната… Араната забрало меня целиком, и все, что я сейчас имел, было благодаря чуду, необъяснимому волшебству. Светлый зал, полный теплых людей, вдруг стал холодным и далеким, как звезды, и я чувствовал себя так, словно бреду по пустыне под чужим, незнакомым мне небом.

Один.

Один, если не обращать внимания на теплую руку в моей руке и веселый голос.

– Ты только взгляни на Паллино, – указала Валка.

Старый вояка стоял на ступеньке у танцевальной площадки в окружении группы юных нобилей. Рядышком Элара прислонилась к перилам и посмеивалась над бешеной жестикуляцией моего хилиарха. Его руки мельтешили в воздухе. Мне даже показалось, что в шуме толпы и оркестра я слышу его голос:

– И тут подоспел я!

– Он здесь как рыба в воде, – заметила Валка.

Я отобрал у нее кубок и глотнул.

– Людям нравятся истории о войне, а Паллино – прекрасный рассказчик.

Выйдя из оцепенения, вызванного появлением императора, мужчины и женщины вернулись к танцам, торжественно вышагивая по плиточному полу. Другие продолжили пировать за столами, выпивать, беседовать и слушать музыку.

– Лорд Марло?

Обернувшись, я увидел дворцового евнуха в сопровождении двух марсианских стражников. Ничего не сказав, евнух протянул мне серебряный поднос с белым конвертом, запечатанным сургучом.

Я взял письмо, покрутил. Не было ни подписи, ни знака, если не считать золоченой имперской печати с солнцем.

– Что это?

Евнух молчал, его стража – тоже. С каких пор евнухам полагается эскорт? Или они для меня? Все продолжали хранить молчание, и я сломал печать и достал письмо. Пустой лист.

Формальность.

Приглашение?

– Что это? – повторил я, в недоумении переглядываясь с Валкой.

– Принцесса Селена просит оказать ей честь и потанцевать с ней, – объяснил евнух.

Я почувствовал, что краснею, и снова повернулся к Валке. Доктор скрыла изумление на лице под рукой в перчатке. Я едва не замахнулся и не дал гонцу по шее. Оглянулся в поисках принцессы, но той нигде не было.

Евнух не дожидался ответа – с чего бы? Отказать я не мог.

– Они вас обыщут, – подозвал он своих спутников.

– Меня уже обыскивали.

Марсиане все равно приблизились и принялись хлопать по моим сапогам, брюкам и рукавам.

– Оружие есть? – спросил один.

– Есть, – ответил я, вспомнив одну старую байку Паллино. – Кажется, это меч. – Я побряцал саблей для убедительности.

Марсианин шутку не понял, а если и понял, то увидеть улыбку под белой маской все равно было невозможно.

– Он чист.

– Извини, – беспомощно посмотрел я на Валку.

Она приблизилась, сунула руку под мою накидку и приобняла меня:

– У меня есть вино. Возвращайся, как только закончишь танцевать.

Я наклонился, чтобы ее поцеловать, но она подняла палец и, отвернувшись, подставила щеку.

Жабоподобный коротышка отвел меня по мраморной лестнице к балкону, с которого собравшихся приветствовал император. Лорды и леди из его свиты остались там, потягивая вино из ребристого хрусталя и разглядывая менее знатных господ. Мой белый костюм, выделявшийся внизу, словно одинокая звезда во тьме, сразу слился с белым морем принцев и принцесс, и мне захотелось сменить это дарованное императором одеяние на привычную черную одежду дома Марло.

– Вы пришли! – окликнул меня певучий голосок, и из толпы братьев и сестер появилась принцесса.

Она очень хорошо спряталась среди почти одинаковых императорских отпрысков, поэтому я ее и не заметил.

Я вдруг сообразил, что не видел ее пятьдесят лет. Она ничуть не изменилась. Была все так же невероятно красива, как ее мать-императрица, и высока, как любой лорд; ее рыжие волосы были не медными, а огненными. Ее белую кожу мог бы воспеть Петрарка, а еще глаза были зелены, как леса Луина. В фарфор ее тела было вложено все мастерство Высокой коллегии, а во взгляде царило величие тысячи поколений.

Она улыбнулась мне, и я поклонился:

– Ваше высочество звали. Как я мог не прийти?

Кланяясь, я скрыл улыбку и старался не поднимать глаз, изучая подол ее платья, усыпанный бледными кристаллами и лепестками белых цветов.

Перед глазами возникла рука – ее рука. Сегодня на ней было кольцо, тонкая полоска золота с камнем. Я поцеловал его, борясь с вновь нахлынувшими на меня видениями с ее участием.

– Я надеялась, что вы не откажете.

Выпрямившись, я увидел, что она прикрывает половину лица шелковым веером. Несколько человек, включая братьев и сестер принцессы, собрались поглазеть на нас.

– А он ниже, чем я ожидала, – сказала одна дама.

– П-ш-ш, Синтия! – шикнула Селена из-за веера. – Даже не думай насмехаться над нашим кузеном.

Я почувствовал себя лабораторным образцом под микроскопом. Слизью или грибком под пытливым взглядом мага. Да, я приходился родственником императорской семье, но самым дальним, самой тусклой звездой в кровном созвездии Виктории, отпрыском дома, который до сих пор считался великим только из-за своей древности, – и вдобавок изгнанным отпрыском.

Селена сложила веер и сунула за пояс, подобранный в тон волосам.

– Сэр Адриан, я видела вас на триумфе. В доспехах… и Травяном венке вы выглядели таким галантным. Почему вы сейчас его не надели?

Она посмотрела по сторонам, оглядывая зал и собравшиеся в нем тысячи человек.

На Эмеше я часто, на свою беду, забывал уроки дипломатии и красноречия, в которых прошло все мое детство, но здесь вспомнил о них.

– Ваше высочество, я получил свою минуту славы. Я не настолько тщеславен, чтобы искусственно растягивать ее.

Ответ, кажется, удовлетворил зевак. Среди них, несомненно, были те, кто считал меня врагом. Тишина развеялась, мужчины и женщины вернулись к беседам, которыми были увлечены до моего появления.

– Какая скромность! – воскликнула принцесса с лучезарной улыбкой. – Сэр Адриан, вы действительно сама сдержанность!

– Я верный рыцарь и слуга Империи, – ответил я с поклоном.

– И мой слуга? – спросила она.

– И ваш, ваше высочество, – ответил я, не поднимая головы и положив руку на рукоять церемониальной сабли.

– Превосходно! – хлопнула она в ладоши. – В таком случае ваша госпожа требует потанцевать с ней.

Она потащила меня прочь от высокородных соглядатаев. Мы спустились по той же лестнице, по которой я поднимался.

– Я вам весьма признательна, – шепнула она мне на ухо, и меня одурманил запах ее надушенных волос.

– За что? – спросил я, стараясь держаться отстраненно, как из соображений политической безопасности, так и из уважения к Валке.

– За то, что взяли с собой Александра, – ответила Селена. – Мы с ним всегда были близки. Он вами восхищен. К тому же служба у вас дала ему шанс стать рыцарем.

Я не стал рассказывать, что старался держать Александра как можно дальше от боевых действий и что, пока я рубился со сьельсинами, он сидел запертым в каюте на «Тамерлане».

– А ведь это Александр предложил отправить новый конвой к Немаванду, чтобы выманить Бледных, – сказал я вместо этого.

– Неужели?

Она остановилась и посмотрела мне в глаза. И я предположил, что она, возможно, провела все то время, что я отсутствовал, в заморозке – слишком уж юной она выглядела. Удивленная наивная девочка, но никак не женщина.

Селена пихнула меня локтем:

– В самом деле?

– Чистая правда! – коротко кивнул я, стараясь держаться прямо и так, чтобы мои руки были на виду. – Это он предложил поставить капкан на охотников.

Она с улыбкой продолжила спуск, осторожно ступая остроносыми туфлями на каблуке.

– Очень рада это слышать. Возьмете его с собой? Когда покинете нас в следующий раз.

Я ответил, что не знаю и что наши с принцем Александром судьбы в руках его величества. Она приняла этот ответ и согласилась с ним. Мы добрались до танцплощадки, и она повернулась ко мне. Благодаря своим генам и каблукам она смотрела на меня чуть свысока.

– Все-таки жаль, что вы не надели венок, – сказала она, потянувшись к моим волосам над ухом, но, должно быть, вспомнила о своем положении и опустила руку.

– Ваше высочество, некоторые придворные могли бы счесть это неуместным.

– И кто же? – спросила она. – Сэр Адриан, вы великий герой. Настоящий защитник отечества.

К чему было все это? Неужели принцесса пригласила меня на танец из праздного любопытства? В порыве страсти? Нет, нет. Мы были на Форуме. Ею двигал некий тайный механизм – или она сама двигала его. В моей голове вновь возник образ Анаис Матаро вперемешку с видениями, по воле Тихих посланными мне Братством.

Селена из дома Авентов.

И Адриан Марло.

Это было… ухаживание? Мысль весьма взволновала и рассердила меня. Ведь императрица расспрашивала меня о моих любовных делах в день, когда я прибыл за Александром. Я как наяву услышал насмешливый голос Аристида:

«Женись на принце».

Или на принцессе.

Значит, в этом участвовала императрица? Я стиснул зубы.

– Сэр Адриан? – окликнула Селена. – Почему ношение венка сочли бы неуместным?

Я как будто увидел за ее спиной знамена. Махидон. Гогенцоллерн. Бурбон. Другие, мне неизвестные.

– Не сомневаюсь, что некоторые великие дома были против таких почестей, – ответил я.

Приглашая принцессу, я приблизился, беря ее правой рукой за левую, а свою левую положив на спину, и продолжил шепотом:

– Особенно если эти почести заслужил кто-то низкородный вроде меня.

– Но вы не низкородный! – возразила она. – Мы с вами родственники, пусть и очень, очень дальние. – Она почти положила подбородок мне на плечо, и в нос мне ударил животно-травяной аромат. – Мы с вами две звезды одного созвездия. Перечить вам означает перечить мне.

Я повел ее высочество в танце, шаг за шагом. Ее платье разворачивалось и складывалось с каждым движением. Мы кружились, углубляясь в толпу танцующих, словно притянутые звездой кометы.

– Не сомневаюсь, что история известна ее высочеству, – сказал я.

– Ее высочеству ничего не известно, – ответила она колко.

– Я пария, – сказал я, пользуясь старинным термином, чтобы придать словам дополнительную весомость. – Мой отец отрекся от меня, лишил наследства. Лишь благодаря вашему отцу я имею титулы и звания.

Она замолчала, но не отстранилась, не сбилась с шага и не перестала улыбаться. Пальцами с искусственными костями я чувствовал тепло ее руки, тепло ее плоти. И несмотря на нежелание быть здесь, я также не желал и того, чтобы она ушла, ведь это означало бы, что она отвергает все, чем я являюсь.

– Что вы натворили? – спросила Селена едва слышным шепотом.

– Что я натворил? – переспросил я, меняя положение руки. – Ослушался отца. Сбежал из дома.

Мимо протанцовывали другие лорды и леди в ярких платьях и спокойных костюмах, резко контрастируя с нашими белыми.

– Я ведь не всегда был рыцарем. Даже не хотел им быть. Но жизнь неоднократно принимала незапланированные обороты.

До этого дня я давно уже не танцевал. В детстве в Обители Дьявола меня прекрасно обучили танцам, но с тех пор минула целая вечность. Тот Адриан умер – умер, чтобы жил Полусмертный. Мне пришлось глубоко копнуть, чтобы вспомнить те готические шпили, те черные стены с бойницами, блестящие в серебристых лучах солнца, островерхие кипарисы и могучий волнорез под акрополем, многие века не позволявший воде подступать к берегу. Но я танцевал, не останавливаясь и не сбиваясь, и если Селена и считала меня плохим партнером, то виду не подавала.

– А кем вы хотели быть? – спросила она.

Я решил, что готов пооткровенничать.

– Волшебником.

Она не засмеялась, но я от стыда все равно уточнил:

– Или схоластом.

– Правда? – Она отстранилась и взяла паузу, чтобы внимательно меня оглядеть. – Схоластом? Почему?

Ее реакция не должна была застать меня врасплох, но застала. Я уже так давно оставил эти мечты, что забыл, какой стигмой отмечена эта профессия, забыл о призраке машины, витавшем над всем, чем занимались схоласты.

Но я лишь пожал плечами и улыбнулся принцессе:

– Мне хотелось посмотреть Вселенную. Поступить в Экспедиционный корпус.

– Как Симеон Красный?

Она широко улыбнулась и едва сдержала смех, но я не понял, насмехалась ли она надо мной или просто была удивлена.

– Вроде того, – ответил я, подходя, чтобы продолжить танец. – Мне всегда нравилась эта легенда.

– А мне больше нравилась про Касию Сулье, – ответила Селена, позволяя вновь повести ее. – И принц Кир. И Кхарн Сагара.

Невольно сжав левую руку, я ущипнул девушку за бок.

– Ай! Сэр, не распускайте руки.

– Простите, – ответил я. – Старые раны. Моя левая рука…

– Нет, это вы простите меня. Я не знала. Она еще болит?

– Иногда, – ответил я. – Ничего страшного, ваше высочество. Прошу прощения, что разволновал вас. Вам не больно?

– Ничуть, – помотала головой принцесса.

Мы продолжили танцевать молча, глядя друг другу через плечо. Оркестр играл легкомысленную мелодию.

– Сэр, вашим компаньонам нравится бал? – нарушила неловкое молчание принцесса.

– Тем, кого пустили, – нравится, ваше высочество.

– Что вы хотите этим сказать?

Пришел мой черед мотать головой. Это было не время и не место для такой дискуссии. Слишком много глаз смотрело на меня, слишком тяжелая ноша была на моих плечах и слишком прочные путы связывали меня по рукам и ногам.

– Это не важно, – ответил я, жалея, что вообще заикнулся об этом. – Мои офицеры и низкородные кутильеры весьма благодарны за приглашение. Как и я.

– Рада слышать, – ответила она. – Я была бы не прочь с ними познакомиться.

– Кое-кто должен быть рядом.

Я окинул взглядом толпу в поисках знакомых лиц, но не нашел Паллино с Эларой на прежнем месте у лестницы и не заметил ни Сиран, ни Корво, ни Дюрана. Аристида тоже было не видать, но я не сомневался, что интус уединился с бутылкой вина где-нибудь на укромном балкончике либо присоединился к беседе рыцарей и пожилых джентльменов, обменивавшихся байками о службе, сражениях и давно покойных командирах. А вот Айлекс с Бандитом танцевали неподалеку. Зеленокожую дриаду с волосами цвета темной, почти черной коры трудно было не заметить. Я мысленно отметил их местоположение.

Вскоре музыка смолкла, и я осторожно отступил от своей царственной партнерши. Оставаться слишком близко было неразумно по многим причинам. Я поклоном поблагодарил ее за танец.

– Кажется, я вижу пару своих компаньонов, – сказал я. – Если вашему высочеству угодно, следуйте за мной.

Взяв Селену за руку, я повел ее мимо танцующих лордов и леди туда, где обнимались Айлекс с Бандитом. Они не танцевали торжественный танец, как высокие лорды, а просто покачивались, обвив друг друга руками, он – в своем лучшем черном костюме, она – в коричневом платье с золотом и с цветами в волосах.

– Прошу прощения, что прерываю вас, – произнес я, постучав Бандита по плечу. – Принцесса изъявила желание познакомиться с моими компаньонами.

Они разошлись и поклонились. У Айлекс поклон вышел неуклюжим; в ее родных краях такое не практиковали. По протоколу было положено преклонить колени, но Селена, казалось, не обратила на это внимания.

– Ваше высочество, это лейтенант-коммандер Карим Гароне, начальник службы безопасности моего отряда, и Айлекс, главный инженер. – Я открытой ладонью указал в сторону каждого из них. – А это принцесса Селена из дома Авентов.

Принцесса не протянула чужеземцу и гомункулу руки для поцелуя, лишь учтиво улыбнулась:

– Рада знакомству с вами.

Она оценивающе осмотрела Айлекс, и я почувствовал, как Бандит напрягся, но ничего не сказал. В конце концов, перед нами, насколько это могло иметь значение в таком огромном и странном семействе, была сестра Александра.

– Вы очень красивая, – сказала Селена, тронув Айлекс за рукав. – И платье ваше мне нравится.

– Благодарю вас, ваше величество.

– Высочество, – поправила Селена.

– Ваше высочество, – повторила Айлекс. – Вы очень любезны.

Бандит расправил плечи и придержал Айлекс за спину.

– Госпожа, она прекрасный офицер.

Принцесса Селена с императорской неспешностью кивнула:

– Не сомневаюсь. Для меня честь встретиться с достопочтенными спутниками сэра Адриана.

Она ни на миг не забывала о вежливости, пусть я и ощущал в ней некую пустоту и хрупкость, как будто Бандит и Айлекс не оправдали ее ожиданий, как будто ее романтизированное представление о бойцах прославленного Красного отряда Полусмертного получило пробоину при встрече с реальностью.

– Вы не видели Валку? – спросил я.

Мне хотелось снять напряжение и разыскать ее, пусть даже только для того, чтобы отгородиться от принцессы и политической подоплеки, которую кто-то хотел вплести в наши отношения.

– Не видела, – ответила дриада, приглаживая волосы.

– Давно уже не видел, – добавил Бандит. – Она разговаривала с кем-то из консорциума, а потом, возможно, вышла. Может, устала от шума?

«Вышла».

– Это ваша возлюбленная? – спросила Селена, беря меня за руку.

– Да, – повернулся я к принцессе с самой вежливой улыбкой, на какую был способен.

Нельзя было отрицать, что принцесса Селена была красива, властна и являла собой продукт многолетних инноваций генной инженерии. Совершенная, как скульптура, прекрасная, как Венера и Артемида, вместе взятые, воплощенные руками и глазами тысяч художников.

Но она не была Валкой.

Анаис Матаро поджала бы губы, но если Селена Авент и была уязвлена упоминанием о Валке, то виду не подала.

– Прошу прощения, – сказала она, обращаясь к Айлекс и Бандиту. – Мне было приятно познакомиться с вами. Извините, что прервали ваш танец.

Она за руку отвела меня в сторону. Мы оказались у широкой лестницы в конце зала, противоположном балкону, где еще развлекались высокие лорды и откуда к нам обращался император. Там она отстранилась и взяла мою левую руку своими.

– Сэр, благодарю вас за танец, – поклонилась она.

– Это была великая честь, ваше высочество, – ответил я, опустившись на колено и поцеловав кольцо на ее руке.

– Сэр Адриан, прошу вас, встаньте. Хотя бы сегодня не преклоняйте колен.

Я встал. Она отпустила мою руку и, потупив взгляд, смущенно добавила:

– Надеюсь, мы с вами еще увидимся.

В этот миг с нее спала вся имперская броня, и я разглядел перед собой девушку, которой было еще далеко до того, чтобы стать женщиной. Я почувствовал, каких усилий ей стоило выдавить эти слова. Она чего-то боялась? Волновалась? Или эти слова были выражением воли кого-то другого?

Я не знал.

Поклонившись, я поднялся по лестнице, как бы занимая высоту для получения преимущества.

– Как будет угодно моей госпоже.

Но она не была моей госпожой. Моя госпожа, если верить Бандиту, покинула зал.

И я собирался ее разыскать.