Воцарилась тишина.

Никто не двигался. Ни шокированные и потерявшие дар речи люди, ни сьельсины, по-прежнему в страхе закрывшиеся от света. Ни СОПы, разом рухнувшие на землю. Даже я, хотя мой мозг работал быстрее, чем когда-либо прежде, не мог отвести глаз от дымящейся развалины, которая только что была человеком-машиной. Три секунды. Пять.

Лишь когда огонь небесный угас, мир и время вновь сдвинулись с места – точнее, снова оказались в центре внимания. Князь Араната медленно поднялся на ноги, скрежеща прозрачными зубами.

– Dein… – сказало существо. – Что произошло?

Никто не ответил, хотя семена осознания уже проросли и стали расцветать. Мне и самому хотелось знать ответ, поэтому я двинулся на Бассандера, желая вытрясти из него правду.

– С детьми что-то не так! – остановил меня голос Тора Варро, и я обернулся.

Он был прав. Тело Кхарна еще дымилось – тлели спутанные волосы. На краю ковровой дорожки содрогалось в конвульсиях маленькое тельце Рена, а у дерева тряслась Сузуха. Схоласт склонился над ней, пытаясь удержать ее брыкающиеся ноги.

Райне Смайт нашла силы подняться. Трость она потеряла, когда ее схватил Кхарн, и искать не собиралась.

– Капитан Лин, что вы наделали?

Он повернулся, перешагнул через тело Кхарна и приблизился к рыцарю-трибуну:

– Флотилия под командованием Первого стратига Хауптманна прибыла, чтобы положить конец этому фарсу.

– Что?! – в один голос воскликнули мы с Валкой. – Как вы посмели?!

Позади раздался леденящий душу вопль, высокий и пронзительный. Он ужалил меня, словно ледяной шип, и, обернувшись, я увидел князя Аранату, на шатких ногах выходящего из павильона. Ксенобит снова закричал; его губы закатились, обнажив ряды стеклянных, похожих на разбитые окна зубов и черные как смоль десны.

– Что вы натворили?!

Проследив за его взглядом, я увидел развалины «Бахали имнал Акура». Корабль напоминал развороченную луну, он вращался во тьме, пылая в нескольких местах. Позади я увидел свет других кораблей – сияние дюз и огненные полосы от орудий.

Я почувствовал безмерную жалость к этому существу, только что потерявшему свой мир.

– Yuramyu o-koarin, – сказал я.

«Я ни при чем».

Я обвел рукой Смайт, Валку, Джинан и Тора Варро, склонившегося над буйной Сузухой. Князь Араната заметил меня и подошел.

– Это не мы, – сказал я. – За нами следили.

– Следили? – повторил аэта. – Следили?!

– Лорд Марло, отойдите, – раздался сзади безжалостный голос.

Бассандер. Я повернулся к нему. Он держался надменнее обычного, гордо расправив плечи, в сияющей черной броне легионера, нацелив на меня красное дуло фазового дисраптора. В его глазах отражались ядерные вспышки с небес.

– Отойдите.

Поворачиваясь, я включил щит и распахнул шинель, чтобы иметь возможность выхватить меч, не зная, придется ли пускать его в ход.

– Капитан Лин, бросьте оружие! – скомандовала Смайт.

Он даже глазом не моргнул:

– Не могу, мэм. Приказ Хауптманна.

У меня не было плана, не было слов, даже мыслей о том, что делать. Я тупо стоял между капитаном и вождем, как будто мог этим предотвратить любые действия, остановить время и найти способ повернуть его вспять, возвратить всех нас назад, туда, где еще царил мир.

– Мы были так близки! – воскликнул я, на миллиметр разведя большой и указательный пальцы. – Так близки, Бассандер! А вы все испортили!

– Я попросил вас отойти, – ответил мандарийский капитан. – С дороги, или, клянусь Землей, в официальном рапорте будет отмечено, что вы погибли, пытаясь оказать сопротивление.

Он что-то переключил на оружии, и оно засветилось ярче. Я и глазом не повел. Меня защищал щит. Он знал это. Я знал это. Я мог спокойно принять выстрел из дисраптора, закрыть собой вождя.

Вождь.

За спиной раздался рев и вой, похожий на завывание злого ветра. Меня схватили холодные руки, подняли над землей.

– Адриан! – вскрикнула Валка.

В бок и загривок впились когти. Я почувствовал, как потекла кровь, и не сомневался, что когти вцепятся еще сильнее. Я забыл про меч, забыл многолетние тренировки и борьбу.

Бассандер не забыл.

Фазовый дисраптор выплюнул молнию, и князь застонал. Получив легкий удар током, я рухнул на вытоптанную траву.

Валка подбежала ко мне:

– Вы целы?

Сьельсины устроены иначе, и князь выстоял, лишь отпустил меня от шока. Ксенобит отскочил, схватив с пояса какой-то черный кнут. Князь с ревом махнул им в сторону Бассандера, и кнут полетел на молодого капитана, как крылатый змей, распространенный на Эмеше орнитон. Я сразу понял, что́ это, пусть и не знал точного названия. Это был сьельсинский нахуте, стальной змей, клыки которого, похожие на маленькие дрели, вгрызались во врагов, как паразиты, и убивали изнутри. На огромной скорости он ударился в щит Бассандера, помешав тому выхватить меч.

Сьельсинские солдаты поднимались на холм, разворачивая змей и завывая так, словно прибыла сама смерть на коне бледном.

– Вы целы? – повторила Валка, ощупывая мое лицо и раненую шею.

Я сжал ее запястье:

– Нужно уходить. – Кряхтя, я поднялся на ноги с помощью доктора. – Рыцарь-трибун! Нам нужно уходить!

Свет заслонила тень, и я увидел Аранату Отиоло, занесшего надо мной белый клинок.

– Вы уничтожили мой народ! – прокричал ксенобит, замахиваясь.

Мой меч как будто сам прыгнул ко мне в руку. Высшая материя пробудилась, сверкнув между пальцами, подобно лунному серпу. Удивительное вещество встретилось с инопланетной керамикой, и керамика не выдержала. Меч Аранаты распался надвое. Здесь я мог со всем покончить, убить князя демонов и не допустить того, что случилось потом.

Но мне не хватило смелости.

Обрывки сна горели вокруг меня вместе с миром моего врага.

Отряд сьельсинов был уже совсем близко, и я поспешил вниз с холма, подталкивая Валку.

Вдруг погас свет. Освещение корабля. «Демиурга». Люди закричали – в большей степени встревоженно, нежели испуганно. Ликующие крики сьельсинов разбивались, как лед о камень моей души. Меня вдруг осенила жуткая мысль, а вместе с ней – надежда, несмотря на то что я уже представлял, как нас, словно крыс, загоняют в черные лабиринты зловещего корабля. Я вспомнил слова Братства: «Защити детей».

Дети.

– Варро! – заорал я, прикрываясь от ядерных вспышек над головой. – Варро, хватай девочку! Где Рен? Мальчик! Сын Сагары!

– Здесь! – крикнула Джинан, и я увидел, как она несет маленького Рена на руках вниз по холму, навстречу нашим солдатам.

– Они с девочкой нужны нам! Где Смайт? – кричал я, в хаосе потеряв ее из виду. – Где Кроссфлейн?

Стиснув зубы, я искал пропавших офицеров. Без них командование перейдет к Бассандеру Лину, а эту змею я не подпустил бы к себе на расстояние вытянутой руки. Как бы то ни было, Бассандер и сам куда-то подевался – то ли сбежал вниз, то ли поднялся наверх, преследуемый дроном Аранаты.

– Не знаю! – помотала головой Валка.

– Noyn jitat! – выругался я, вновь вспомнив джаддианский.

Я искал глазами любой намек. Брезентовый павильон по-прежнему трепыхался на ветру под скрипучими ветками, даже в полутьме хорошо видный благодаря кровавому сиянию разрушенного корабля-мира и редким убийственным вспышкам огня.

– Пойду искать их и Тора Варро! Идите за Джинан!

Если Валка и возразила, я не услышал, потому что сразу же полез на холм, не выпуская из руки меча.

– Смайт! Варро! Кроссфлейн!

– Сюда! – нашелся Тор Варро.

Халцентерит был так занят пациенткой, что не сразу услышал меня. Сузуха по-прежнему бессознательно тряслась, колотя, будто одержимая, по корням дерева.

– Не знаю, что с ней не так, – сказал схоласт. – Как только началась атака, она принялась кричать и лишилась чувств.

– Ее брат тоже… вы видели? – Ответа я не ждал. – Можете ее поднять? Времени в обрез!

– Марло!

Что-то тяжелое и твердое ударило меня в бок. Я охнул и согнулся. Выругавшись, я обернулся, стараясь держаться между Варро и тем, кто на меня напал.

Это было Оаликомн, татуированный герольд, с посохом в руках. Оно что-то говорило на непонятном языке, держа оружие так, словно это было копье.

– Все, как я думало, – произнесло оно. – Tukanyu yukajjimn susulatari.

«Сусулатари». «Чудовища».

Дьяволы.

Еще какие!

Разъяренный, смущенный, испуганный, я выпрямился:

– Схоласт, бегите!

– Но…

– Хватайте девочку и спасайтесь! – приказал я, беря меч обеими руками.

Варро поднялся, и со стороны его зеленый силуэт напомнил мне Гибсона.

Он положил руку мне на плечо и что-то сказал, но услышал я голос Гибсона.

«Только вперед, – сказал он. – Только вниз».

– Не сворачивая ни налево, ни направо, – прошептал я.

Время как будто остановилось на мгновение, и незамутненным взглядом я увидел рядом с высоким герольдом в белом одеянии другой силуэт. Мне как будто указала на него невидимая рука.

Нобута.

Маленький, никчемный по меркам своего народа, оставленный почти один, ребенок аэты сжимался от страха за спиной слуги. Увидев, что люди бегут, они, должно быть, остались позади павильона. Куда подевалось Араната? Погналось за Бассандером? Или за Смайт и Кроссфлейном, где бы они ни были? А может, вождь повел сьельсинов в атаку на людей? Я не знал.

– Вы заплатите за предательство! – прорычало Оаликомн с вызовом, нагибая рога.

Я не ответил.

Оно бросилось.

Лезвие клинка из высшей материи настолько же тонкое, как карбоновая мононить. Оно способно разрезать что угодно. Плоть. Кость. Металл. Камень. Ему не подвластны только адамант, из которого делают звездолеты, и сама высшая материя. Из какого бы чужеродного материала не был сделан посох герольда, он был не ровней моему клинку. Я с легкостью отразил удар, и тяжелый набалдашник отлетел в сторону, ударившись о стол переговоров за моей спиной. Не мешкая я шагнул вперед и взмахнул мечом. Герольд не успел даже понять, что произошло. Не узнал, что его настигло.

Я рубанул.

Две половины Оаликомна рухнули на землю.

Кровь. Черная кровь мгновенно пропитала бело-синюю робу. Я ждал, что юное Нобута закричит, но оно лишь отползло в сторону. Я думал, ребенок заплачет, но тот лишь дрожал. На мгновение мы, дьявол и принц демонов, оказались одни посреди хаоса, всеми забытые.

Варро унес Сузуху прочь; за павильоном разгорелась полноценная битва. Я припал перед Нобутой на колено и отключил меч. Клинок исчез, как дымка. Я протянул ребенку руку.

– Tukayu jelcu, – сказал я, неосознанно повторив слова ангелов из древнейшей легенды человечества.

«Не бойся».

Ребенок пытался уползти, отталкивался руками.

Я схватил его за запястье:

– Нобута, здесь небезопасно. Пойдем со мной.

– Yelnuri ne? – переспросило оно.

«С тобой?»

– Я не дам тебя в обиду, – сказал я, еще не зная, что обману. – Когда бой закончится, я верну тебя отцу.

До сих пор не знаю, действительно ли я хотел защищать этого ребенка или держать его заложником и была ли между этим разница.

– Пожалуйста, – сказал я.

Нобута отрицательно склонило голову и попробовало вырваться. Я не стал хвататься крепче, не хотел его напугать.

– Послушай. Ubba! Я ведь вернул вам Танарана? – «Где, кстати, Танаран?» – Вернул его целым и невредимым. Танаран мне доверяет. Ты же доверяешь Танарану?

Ребенок не ответил, и я дернул его за руку, чтобы встряхнуть:

– Так?

Взгляд у Нобуты был рассеянный, как у напуганного жеребенка. Темные глаза бездумно катались в глазницах. Где-то вдали заорал человек, и я сразу понял, что это сьельсинский змей прогрызся в плоть сквозь броню.

– Imemneuyu o-Tanaran ne? – спросил я.

«Ты веришь Танарану?»

– Ты убил Оаликомна!

Бледные пальцы сжались у меня на руке.

– Оно само напало на меня, – ответил я и добавил, рассчитывая сыграть на фрагментарном понимании сьельсинской культуры. – К тому же оно было просто слугой. Мне нужно тебя защитить.

– Зачем?

– Если вернуть тебя отцу, можно остановить бойню, – ответил я.

Я не сказал, что сьельсины все равно были обречены, не стал объяснять, что ксенобиты лишились дома и им некуда возвращаться, что они оказались в ловушке на этом корабле и им оставалось лишь мстить. Я наобум искал шахматные фигуры, чтобы взять под контроль максимально большой участок доски.

Сразу за павильоном сьельсин набросился на двух имперских легионеров, отрубив одному голову керамическим мечом и прижав к земле второго. За ними мерцали фиолетовые вспышки наших плазменных копий, прорежая сьельсинскую орду.

– К воротам! – услышал я усиленный встроенными в доспех динамиками голос сэра Вильгельма Кроссфлейна. – Все назад! К воротам!

– Идем! – подгонял я Нобуту. – Здесь небезопасно.

Я поднял ребенка на ноги, довольно грубо подтолкнул вперед. Придерживая руку у него на плече, я вывел его из павильона. Оставалось передать его солдатам, чтобы снять с себя ответственность.

В темноте я обо что-то запнулся и сразу понял, что это труп. Опустив взгляд, я узнал рабыню. Она лежала в траве лицом вниз. Пыталась спастись. В шее зияла дыра, но в полумраке я не смог определить, была ли она прострелена нашим оружием или сьельсинским. Глядя на ее изувеченные руки и ноги, на мерцание серебряной цепи и бледные шрамы, я понял, что переговорам конец. Возможно, не стоило их и начинать. Я задержался совсем немного, но надолго запомнил эти истерзанные руки. Я забывал куда более важные вещи, а их – никогда. Во мне пробудилась черная ярость, и меня чуть не вырвало.

Я поспешил вниз, подталкивая перед собой Нобуту.

Мы миновали группу сражающихся. Наши легионеры держались по трое, отбиваясь от окружающих Бледных. Я не остановился, чтобы им помочь. Нобуту пугал мой меч, а мне нужно было добиться его содействия до тех пор, пока не получится передать его солдатам.

– Где мой отец? – спросило Нобута, спотыкаясь на неровностях.

– Не знаю, – ответил я. – Но мы его найдем.

– Марло! – раздался рядом резкий, усиленный динамиками голос.

Передо мной была женщина в белой броне с лейтенантскими знаками отличия на визоре шлема. От неожиданности я не сразу вспомнил ее имя.

– Гринло!

Это была непоколебимый лейтенант Бассандера Лина.

– Где Смайт? Где Лин? – спросил я.

– Ушли к воротам. – Гринло мотнула головой в сторону деревьев на краю лужайки, маскировавших стену. – А это что? – указала она на Нобуту.

– А что с Варро и Джинан… лейтенантом Азхар? Они в безопасности?

– В безопасности, и ведьма с ними! – ответила Гринло.

Валка. Земля и император, я так увлекся насущными проблемами, что совсем забыл о Валке. Я стыдливо решил не упоминать об этом никому и ни при каких обстоятельствах.

– Что это? – снова спросила лейтенант.

– Сын князя Аранаты! – ответил я и поспешил мимо нее и солдат.

Впереди было чисто, и я то подталкивал, то тащил Нобуту по дороге, с большим трудом удерживаясь, чтобы не уклоняться от выстрелов плазмометов. Мне дважды пришлось прикрывать собой ребенка от особо рьяных солдат.

Наконец мы добрались до подлеска. Вокруг, не подавая признаков жизни, лежали СОПы Сагары. Лишившись хозяина, они разом стали тихими и бесполезными. Возможно, даже умерли, если вдруг не могли дышать без команды Кхарна. Но в этом я сомневался. Их руки и ноги беспорядочно перепутались, но под кожей еще виднелось золотисто-кровавое и зеленоватое сияние. Пока мы пробирались мимо них, Нобута тряслось от страха; мне тоже было не по себе. Я вспоминал трагическую стычку с Крашеным в кафе на Рустаме. Впереди я заметил подрагивающие лучи фонарей и решил, что люди-машины ожили. Но это были лишь две триады имперских солдат, а с ними – женщина.

– Вон он! – воскликнула Валка.

Она вернулась за мной.

– Я же сказал вам уходить! – к собственному удивлению, выпалил я.

– И бросить вас? – ответила она так, словно собиралась меня ударить. Тут она заметила моего спутника и прищурила золотистые глаза. – А это как получилось?

– Потом, – отмахнулся я, вспомнив гибель Оаликомна. – Нужно отвести его в безопасное место! Лучше на «Скьявону». Может, тогда удастся успокоить Аранату.

– Держать заложника? – помрачнела Валка; в ее тоне чувствовалось явное неодобрение.

– Да! – настойчиво ответил я. – Заложника. Валка, здесь, на корабле, больше пяти сотен сьельсинов. Нам пригодится любое подспорье!

Я прошел мимо нее, жестом скомандовав солдатам двигаться вперед.

– Эти люди отведут тебя на корабль, хорошо? Понятно? – сказал я Нобуте.

Ребенок не ответил. Он их сторонился. Я так и не мог определить, сколько ему лет.

Солдаты схватили Нобуту под руки, сделав все мои увещевания бесполезными. Ребенок отбивался, и один из триастров, чей визор был наполовину закрашен красным, поднял копье, чтобы пырнуть Бледного.

Я схватил легионера за руку:

– Не смейте его ранить! Вперед!

– А вы, сэр? – приглушенно ответил солдат.

– Где Смайт?