Мы нашли их в тени ворот, за которыми открывался коридор, ведущий к «Скьявоне». Смайт, Кроссфлейн и Бассандер Лин держали оборону.

– Вот и вы! – крикнула Смайт, когда солдаты провели мимо нее Нобуту. – Где пропадали?

За спиной грянул взрыв, солдаты закричали, затрещало падающее дерево. У сьельсинов с собой было кое-что помощнее взрывчатки. Я толкнул Валку, и сам инстинктивно бросился в укрытие.

– Всех эвакуировали? – спросил я, игнорируя вопрос рыцаря-трибуна.

– Всех, кроме Гринло и арьергарда.

– А Джинан? – спросил я. – Тор Варро, дети?

– Какие еще дети? – недоуменно переспросил Бассандер.

– Рен и Сузуха, – ответила Валка, но понятнее капитану Лину не стало. – Дети Сагары.

Все тупо уставились на меня, и на мгновение воцарилась тишина, лишь вдали слышались звуки битвы и всполохи огня мерцали на черных стенах.

– Да, милорд, – ответил легионер, стоявший в тени колонны, украшенной резными лицами, – я видел, как схоласт прошел. Нес девочку на спине. Ух и брыкалась же она!

– С ней все хорошо? – спросил я, подскакивая к нему, совсем еще мальчику.

– Нет, милорд, – ответил тот. – У нее был припадок. А вот джаддианку я не видел.

Хоть какие-то новости. Не знаю почему, но интуиция подсказывала мне, что здесь все не так просто. Я вспомнил мерцающий имплантат за ухом Кхарна, который заметил, приблизившись к его трону, вспомнил, как дух Вечного прятался в глазах Найи.

Я не сомневался, что он жив.

– В чем дело? – спросила Валка.

Я встряхнулся. На размышления не было времени.

– Ничего, просто…

Меня перебил звук, похожий на шипение целого клубка гадюк, и я обернулся. Мы все обернулись.

Они были среди деревьев, высокие бледные фигуры, ужасные, как сама смерть, одетые в черное и темно-синее, увенчанные рогатыми коронами и пронзительно глядящие на нас. Они были слишком высоки, чтобы сойти за людей, и слишком тощи. Лишь тогда я осознал всю глубину наступившей тишины. Не было слышно ни звука, кроме медленного потрескивания горящих ветвей. На миг наши с Бассандером глаза встретились, и мы без слов поняли, что Гринло и арьергарда больше нет.

– Пора уходить, – прошептала Валка на родном нордейском, сжав пальцы на моей руке. Я и без подсказок это понимал.

Князя Аранату было не видать, но один, прежде неизвестный мне сьельсин в темно-синем плаще, удивительно широкоплечий, вскинул руку и прокричал:

– Uiddaa!

«Бросай!»

Среди деревьев было приблизительно две сотни сьельсинов, и каждый из них бросил по нахуте. Я услышал, как они свистят, подобно стрелам в лесах у Азенкура[74] двадцать тысяч лет назад.

– Отступаем! – Голос Смайт, усиленный до нечеловеческого динамиками, прогремел, как глас божий.

Она выхватила меч – высшая материя сверкнула во мраке – и дала отмашку:

– На «Скьявону»! Живо! Живо!

Позади меня солдатская масса, человек пятьдесят–сто, пришла в движение. Непривычному наблюдателю их перемещение могло показаться беспорядочным, но я видел, как четко шагали вместе триады, плечом к плечу, закинув копья за спины и держа наготове плазмометы.

Я был одним из последних, покинувших прикрытие ворот, одним из последних, оглянувшихся на шеренгу защищенных энергощитами и вооруженных дисрапторами гоплитов, сомкнувших ряды под аркой. Многие нахуте, сбитые с толку теплом, накинулись на лежащих без сознания СОПов. Я решил, что для последних это благо. Однако остальные устремились за нами. Дисрапторы гоплитов сбивали их, электрические заряды поджаривали чувствительные микросхемы дронов.

– Марло! – крикнул кто-то. Кроссфлейн?

Но я не мог отвернуться, когда первая волна дронов ударила в бронированных гоплитов. Меч был у меня в руке.

– Uiddaa! – Сьельсинский командир вновь выкрикнул похожее на проклятие слово. Вторая волна нахуте проснулась и зашипела.

– Адриан! – прокричал еще кто-то. Валка?

Я никогда не забуду отвагу этих солдат, этих гоплитов, перегородивших врата сада. Как они стояли плечом к плечу, буквально вросли в землю, ожидая, когда сьельсины, подобно волкам, бросятся на них из пылающей тьмы.

Как рыси.

Как львы.

Если бы я знал их лично, если бы знал хотя бы их имена, чтобы воздвигнуть им памятник и назвать всех поименно, как они того заслуживали! Юноша, ответивший мне, что Тор Варро и Сузуха живы, тоже был среди них. Он пал вместе с собратьями. Отдал жизнь, чтобы позволить нам бежать, но я не могу даже записать для потомков его имя. Война сплошь состоит из таких забытых подвигов. Народ слагает песни про Адриана Полусмертного, про Феникса Перфугиума, про других героев, но, скажу откровенно, мы – никто, ничто по сравнению с этими простыми солдатами, которых несправедливо считают расходным материалом.

Я ошибался. Ошибался, когда давным-давно на Эмеше утверждал сэру Олорину и Бассандеру, что войны выигрывают не солдаты. Думаю, именно тогда Бассандер и невзлюбил меня – и справедливо. Сказать такое означало обесчестить этих людей и подобные моменты: когда два десятка гоплитов без жалоб, без возмущений встали и умерли.

Меня грубо схватили и потащили, подталкивая. Это была не Валка. Она успела уйти далеко за Смайт, Кроссфлейном и солдатами, что вели Нобуту.

Это был Бассандер.

– Шевелитесь, бестолочь вы нобильская!

Я повиновался. Мы бежали по коридору почти последними. Позади шум битвы заглушало гудение нахуте. Слышались шаги и звуки борьбы. Крики. Вопли. Я прибавил скорости, не выпуская из руки неактивированный меч. Вокруг меня оставался невидимый щит. Мимо проносились черные колонны, гротескные человеческие лица и тела. Было так темно, что я как будто вернулся в тоннели Калагаха, – лишь аварийные лампы, тлеющими угольками светившие с потолка, подсказывали, что это не так.

Шаги за спиной. Шаги и отзвуки грубого смеха, холодного, высокого и пронзительного.

Впереди Смайт выкрикнула команду, и солдаты развернулись. Триады, даже целые декады заняли позиции в колонном зале, готовя засаду. Мне казалось, что мы пробежали через весь этот вычурный и жуткий корабль. В зале, где мы остановились, в ряд могли встать десять человек. Потолок поддерживали черные арки и еще более черные скульптуры женщин. За несколькими воротами и переборками находился ангар, где дожидалась «Скьявона».

Могли ли мы сбежать? Можно ли было улететь с «Демиурга» в его нынешнем состоянии? Без Кхарна Сагары?

Наша группа рассредоточилась, заполнив просторный зал. Я поспешил вперед, в груди саднило.

Сзади раздались выстрелы, понеслись фиолетовые всполохи плазмы. Сьельсины взвыли, и я понял, что солдаты Смайт причинили им существенный урон.

– Скорее! – кричал сэр Вильгельм. – Скорее, собаки!

Несмотря на призывы, мы теряли темп. Мы нагнали первую группу, в которой были Джинан с Реном на руках и Тор Варро с Сузухой, тащить которую ему теперь помогал высокий декурион. Нобута вырывался, и, несмотря на его юность, удержать крупного сьельсина солдаты могли лишь вчетвером.

И тут раздался нарастающий крик. Не леденящий душу вопль надвигающихся сьельсинов, не предсмертные крики умирающих солдат. Нет, он раздался впереди. Крик ужаса и отчаяния. Секунду спустя я увидел, в чем дело, и едва не остановился.

Двери были закрыты наглухо.

Возможно, на разгоревшуюся снаружи битву среагировал защитный протокол. Возможно, дело было в смерти Кхарна. Причины были не важны. Проход в шлюз оказался отрезан.

– С дороги! С дороги! – командовала Райне Смайт, властно держа над головой меч.

Солдаты в костяного цвета доспехах расступились, готовясь отразить грядущую волну атакующих. Я остался стоять, наблюдая, как Смайт погрузила клинок в прочный металл. Тот вошел в дверь без звука, без дыма и пара. Синий металл, разрезанный, как бумага, посерел. Я услышал топот приближающихся ног и понял, что в любой миг из темноты выскочат рогатые, зубастые и когтистые сьельсины, а с ними – гудящий рой их нахуте.

– Толкайте! – крикнула Смайт.

Чуть больше десятка солдат по команде врезались плечами в дверь.

– Раз-два, навались!

Ничего.

Даже разрубленная, дверь не подавалась.

– Толкайте, черт побери! – кричала Смайт, но проку не было.

Может, дверь была слишком тяжелой, а может, она была толще, чем хватало длины клинка. Я этого так и не выяснил. В суматохе кто-то заметил запасной выход, узкий, как бутылочное горлышко, проход, ведущий в недра жуткого корабля.

Выбора не было. Лучше заблудиться в «Демиурге», чем стоять спиной к стене и биться насмерть. В драке один на один сьельсины превосходили соларианских легионеров. Даже бойцы самого низшего ранга были крупнее и обладали нечеловеческой силой. Выросшие в межзвездном пространстве, они были укреплены эликсирами и снадобьями, замедлявшими атрофию мышечной ткани в условиях нулевой гравитации. Позднее мне довелось увидеть, как скахари одной рукой поднял человека, вырвал руки из суставов и пальцами раздавил череп. Как мы могли сражаться против их отряда в узком коридоре, прижатые к стене? Да, мы были вооружены, но нахуте были молниеносны… у моих ног уже лежали окровавленные тела.

– Вперед! Вперед! Вперед! – призвал центурион, вталкивая Тора Варро с успокоившейся и неподвижной Сузухой в проем. – Рыцарь-трибун!

Смайт отмахнулась:

– Берите заложников и вперед! Лин, вы за главного!

Я подумал, что Бассандер примется спорить, но тот лишь кивнул и поспешил в проход.

– Марло, вы тоже идите! – приказала Смайт.

– Я могу помочь!

– Поможете, если доставите этого вашего принца в безопасное место, где мы сможем спокойно поторговаться. Кончайте спорить и идите!

– Но…

– Мальчик, у нас тут не планерка! – толкнула она меня.

Я шагнул в проем.

* * *

Нехоженые коридоры этого корабля темны и запутанны. Лица людей, демонов, ангелов и фурий ухмылялись нам со стен, колонн и даже балконных перил. Путь освещали лишь белые лучи встроенных в доспехи фонарей; они подпрыгивали и раскачивались на ходу, позволяя видеть окружающий мир как бы сквозь сотни замочных скважин. Хуже всего было, что никто не знал, куда мы идем. Коридоры уходили в стороны, закручивались по оси тяжести. Лестницы были установлены под странными углами, ведя то к потолку, то опускаясь к боковым проходам, и я дважды успел увидеть под потолком хвост нашей группы.

– Черт! – ругалась Валка каждые десять шагов. – Куда мы идем?

Она устала. Мы все устали. И заблудились – тут Валка была права.

– Сюда! – крикнул Бассандер, ведущий слепцов слепец.

Если бы не предметы искусства и безумная геометрия, мы так и сгинули бы в залах дворца Кхарна. Я увидел, как Бассандер нырнул под островерхую арку; луч фонаря высветил его силуэт и ухмыляющуюся горгулью, которую он держал за лапу.

Задержавшись на миг, чтобы не создавать толкучку, я взял Валку за руку:

– Вы… вы можете что-нибудь сделать с кораблем? С освещением?

Тяжело дыша, она повернулась ко мне, тараща глаза.

– Кхарн уже не может помешать, – сказал я.

В темноте позади я заметил блеск меча Смайт и понял, что замыкающая группа нас догнала.

– Может быть, – ответила доктор. – Но я уже попробовала справиться с той дверью. Ничего не вышло, и я не стала об этом упоминать.

Раздался крик. Я решил, что напали на Смайт и ее группу, но ошибся. Синий контур ее клинка по-прежнему окружали лишь белые лучи фонарей.

– Назад! – раздался голос Бассандера Лина. – Назад!

Нас загоняли с двух направлений. Страх прикоснулся ко мне холодными железными пальцами, и я зажмурился. «Вперед, – снова услышал я голос. – Только вперед». От страха и утомления я уже едва мог дышать, в голове стучало, мешая думать.

«Страх убивает разум», – сказал я себе.

Разум.

– Сюда! – крикнул я, протискиваясь мимо двух легионеров.

Бассандер хотел свернуть, но наш коридор шел прямо, пронизывая «Демиург» насквозь, насколько я мог судить. Снаружи корабль казался даже больше «Загадки часов», а в ту могла спокойно поместиться дюжина моих родных городов.

Я двинулся строго вперед, таща за собой Валку. Вот Джинан! А за ней Кроссфлейн, руководящий конвоирами Нобуты. А где Тор Варро?

– А как же Лин? – спросила Валка.

Я замедлился, позволяя солдатам обогнать меня. Она была права. Я неохотно развернулся:

– Идите вперед!

– Еще чего! – помрачнела Валка.

Я увидел, что она достала плазмомет, свечение которого отразилось в ее горящих глазах.

– Даже не думайте, – сказала она.

Я не отважился с ней спорить. Развернулся туда, где должен был находиться Бассандер, и не слишком решительно двинулся вперед.

Бассандер.

Человек, который все испортил. Человек, который продал нашу со Смайт мечту о мире ради возможности повоевать. Этот фанатик, этот недоделанный тамплиер. Вместо сердца у него были канцелярские счеты, а весы правосудия всегда перевешивали в сторону виновности. Будь моя воля, я отрубил бы ему обе руки. Оторвал бы.

Но я пошел за ним в этот низкий боковой проход, мимо отступающих солдат.

Возможно, меня направляла судьба, а может, я просто хотел избежать осуждения Валки. Я не глядя понял, что темнота впереди тянется на много миль.

Фиолетовый сгусток плазмы, подобно молнии, осветил кровавую сцену. Я едва не споткнулся об истерзанное тело – непонятно даже было, человеческое или сьельсинское. Все кругом дымилось, придавая и без того непроницаемой темноте дополнительную глубину. Меня едва не задело выстрелом; я даже почувствовал горький запах озона. Я пожалел, что не надел доспех. Без фонаря путь мне освещал только наручный терминал.

И меч.

Высшая материя била в моей руке фонтаном, рассеивая тьму лазурным сиянием.

Шипя, на меня набросились Бледные.

Один прыгнул, вооруженный белым клинком – таким же, каким неудачно воспользовался Араната. Мной овладело то внутреннее «я», которое не тратило время на раздумья. Тренировки старого сэра Феликса и многочасовые занятия в Колоссо дали о себе знать, и я легко парировал выпад, несмотря на устрашающие размеры и чудовищную силу противника. Белая керамика ударилась в стену. Я рассек твари торс, разрубив ткань, броню и плоть, как салфетку.

В щит что-то ударилось, я отскочил, догадавшись, что это одна из змей нахуте. Развернувшись, я, не глядя, махнул мечом, но ощутил только воздух. Адские машины были запрограммированы атаковать непрерывно, пока не отыщут брешь в защите противника, в которую смогут проникнуть. Змея будет нападать и нападать, пока не найдет, как преодолеть поле Ройса.

Я не заметил ее приближения. Я лишь увидел, как вспыхнула фиолетовым плазма и сгусток превратил дрон в кучку блестящего металлолома. Валка издала какой-то странный звук. Не тратя времени, чтобы почивать на лаврах, она снова выстрелила, ранив в грудь сьельсина. Тогда это не пришло мне в голову, но сейчас я удивляюсь и поражаюсь ей. Валка, так демонстративно презиравшая насилие в разговорах со мной, сражалась со рвением не меньшим, чем мое собственное. Эту Валку я видел в саду, когда она встала плечом к плечу со мной против Калверта. Даже много веков спустя, когда я пишу эти строки, я так и не могу сказать, знал ли и понимал ли я ее полностью.

– Все назад! – закричал я. – Назад, назад!

Я рванул вперед, размахивая мечом для привлечения внимания, не задумываясь об опасности. Куда подевался Бассандер? Пол под ногами пошатнулся, и я замер, поспешно оценивая полученную мозгом новую информацию. Мы были на какой-то платформе, где уже не нашлось места мрачной барочной роскоши «Демиурга». Перила и пол были из простой стали.

За спиной сверкали вспышки плазмометов, с громовыми ударами пробивая тьму. Фиолетовое сияние отражалось наверху, являя глазу живописную картину, достойную жутких фресок, украшавших бесконечные коридоры «Демиурга». Люди и сьельсины бились насмерть; оружие нацелено, руки подняты, белые клинки и остроконечные энергетические копья скрещены.

И не только.

Во тьме я увидел великанов.

Мне стало понятно, что мы в огромном трюме, размером не меньше центрального отсека «Загадки часов». Вместо внешних ангаров и «Скьявоны» мы очутились в самом чреве корабля, и оно не пустовало. Во мраке виднелись черные силуэты, безымянные монстры. Механизмы, облик которых навсегда застрял в моей памяти, свисающие с массивного скелета «Демиурга», как плоды чудовищной лианы. Как дети-клоны Кхарна в инкубаторах. Я увидел их лишь на миг, но сразу понял, кто они. Понял, что оказался на нижнем уровне арсенала. В крепости. В горниле. У источника могущества Кхарна.

Это были орудия мерикани.

Я мог лишь гадать о полном масштабе их разрушительной мощи, не зная на тот момент о природе этих страшных титанов и бессловесном разуме, заставлявшем их подчиняться прихотям хозяина.

Теперь знаю.

В голове вновь прозвучали слова Сузухи: «Даже отец не понимает, как некоторые из них работают». Всего там было семьдесят два смертоносных механизма. Некоторые – меньше «Мистраля», другие – огромные, как горы. Жуткие левиафаны и бегемоты, перед которыми меркли даже гигантские боевые машины Империи. Этих странных, менее понятных, чем темное Братство Воргоссоса, созданий построили чуждые нам умы, существа, чей интеллект превосходил человеческий, которые воспринимали мироздание с помощью чувств, находящихся за пределами моего понимания. У всех этих чудовищ были имена, пусть тогда меня это и не интересовало. Кенотикон. Блетейра. Кримаинекка.

Астрофаг.

Астрофаг, их повелитель.

– Бассандер! – крикнул я, забыв об ужасных механизмах, когда нахуте просвистел рядом с ухом. – Назад! Возвращайтесь в коридор!

Капитан со свитой стоял на платформе впереди, с мечом наготове ожидая приближающейся волны сьельсинов.

– Они наверняка пришли с корабля, – заметила Валка, подходя. – Сьельсины вызвали подкрепление.

– Бассандер! Возвращайтесь! – кричал я.

Мандарийский капитан разрубил мечом сразу двух сьельсинов; те перевалились через перила. Я услышал, как командир ксенобитов призывает своих воинов к осторожности, приказывает остановиться.

– Nahute! – прогремел его леденящий душу голос. – Uiddaa! Uiddaa!

Наконец капитан меня услышал. Я на мгновение увидел белки его глаз, освещенные фиолетовым сиянием плазмы. Он отдал команду, и солдаты начали отступать с платформы в нашу сторону. Шаги гремели по мосткам, металл трясся под ногами. Бассандер Лин бежал последним, Бледные гнались за ним по пятам. Валка начала стрелять, вернувшиеся солдаты – за ней. Фиолетовое пламя охватило двух Бледных, и они упали. Тихое шипение летучих змей превратилось в свист, и трое наших с криками перевалились через перила в бездонный мрак. Я до сих пор помню, как они кричали и содрогались в конвульсиях.

Бассандер проскочил мимо нас, успев мимоходом хлопнуть меня по плечу. Он ничего не сказал – для разговоров не было времени. Я сделал шаг навстречу врагу. Свет моего клинка отразился в глазах ксенобита, на его стеклянистых зубах, похожих на зубы глубоководной рыбы. Я занес клинок, как палач, и – как палач – опустил.

Платформа пошатнулась, и я отскочил назад, на устойчивый карниз.

Сьельсин не был так удачлив. Один брус прогнулся, как ветка дерева под первыми зимними заморозками, и треснул.

– Где Смайт? – спросил Бассандер, перерубив надвое нахуте.

– Ушла вперед, – ответил я. – Дальше по коридору.

– Нужно спешить! – поторопила Валка. – Они найдут другой путь.

* * *

Наконец мы оказались на знакомой территории. По обе стороны горели синие свечи, впереди стоял пустой трон, на котором Кхарн встречал нас.

– До корабля недалеко! – воскликнул сэр Вильгельм. – Это все?

Он огляделся. Нас оставалось около сотни. Может, человек сто двадцать. Мы потеряли не меньше двух десятков из-за того, что Бассандер не туда свернул.

– Мы должны быть справа от выхода, – добавила Джинан, на руках которой по-прежнему вздрагивал Рен.

– Мэм, до ангара тут рукой подать, – сказал невероятно широкоплечий центурион голосом, которым можно было дробить камни. – Пара поворотов, но никаких развилок.

– Спасибо, Мозгус, – бросила ему Смайт, спеша к открытым дверям на дальнем конце зала. – Вы с Кроссфлейном пойдете со мной.

Центурион отсалютовал и отправился за трибуном. Та подозвала группу солдат:

– А вы проверьте, можно ли закрыть эти двери. Долго они все равно не простоят, но выиграть время помогут. Лин, Марло, берите заложников и бегом на корабль. Живо!

– Abassa-do! – захныкало Нобута, сопротивляясь конвоирам.

«Отец!»

Оно произнесло еще что-то, приглушенно, захлебываясь. Конвоиры с трудом его удерживали. Ксенобит был юн, но силен. Освободив руку, Нобута ударило легионера. Тот охнул и пнул Нобуту в живот.

– Прекратите! – крикнул я, но было поздно.

Солдат успел выхватить станнер и выстрелить, прежде чем я до него добрался. Хитрое устройство нервной системы ксенобита не позволило Нобуте потерять сознание, но оно обмякло, как бескостная рыба. Четверка легионеров забросила его на плечи, как носильщики – гроб с мертвецом. Разношерстная же у нас собралась команда: Тор Варро с Сузухой на закорках, Джинан с Реном, солдаты с пленным ксенобитом и мы с Бассандером во главе. Смайт с Кроссфлейном и здоровяком Мозгусом руководили отступлением арьергарда. Впереди коридор резко поворачивал вдоль оси тяготения, но я уже привык к таким искривлениям, пока находился здесь, и не сбавил шаг.

Позади раздался протяжный грохот – церемониальные двери в приемную Кхарна были взорваны, а оборонявшие их солдаты – мертвы. Я мысленно представил, как князь Араната переступает через растерзанные тела легионеров, словно сама смерть со своей свитой.

Удача! Ворота ангара были открыты, и я уже видел золотистые фонари по обе стороны рампы, где стояла «Скьявона». Часовые бросились к нам:

– Капитан Лин! Лорд Марло! Что происходит? Мы пытались связаться с вами с тех пор, как на корабле отключили электричество, но сигнал не проходил!

– Нет времени! – отрезал Бассандер.

Да и что он мог ответить? Что предал рыцаря-трибуна Смайт? Что флотилия Тита Хауптманна атаковала сьельсинов в космосе? Вместо этого он принялся командовать:

– Отнесите детей в медику, а Бледного – в карцер! Пускай один из вас сбегает на мостик и скажет коммандеру Скиарре включить щиты! Бледные сейчас явятся!

Он развернулся, собираясь снова вступить в бой.

– Что, во имя Земли, вы делаете? – прогремела Смайт.

Мозгус с Кроссфлейном выставили кордон в узком проходе.

– Лин, тащите свою задницу на «Скьявону», садитесь на нее и не вставайте! – приказала она.

– Мэм, я помогу, – возразил он.

– Вы уже достаточно помогли! – выпалила она. – Идите!

Проход в ангар был узким, круглым, встроенным в раскрытый рот гигантской скульптуры. В него могли пройти не больше трех человек в ряд.

– Отведите заложников на борт! – скомандовала Смайт мне. – Лин прав – нужно выиграть время, пока включаются защитные системы корабля.

Я кивнул. Центурион с гоплитами выстроились для обороны ворот. И зачем только Бассандер убил Сагару? Мне хотелось кричать от негодования. Разумеется, я знал ответ. Если бы Кхарн остался жив, то обратил бы всю мощь «Демиурга» против Хауптманна. Но теперь мы застряли на мертвом корабле, неспособные даже закрыть переборки.

– А вы? – спросил я.

Смайт была уже на пути к солдатам:

– Идите, мы удержим ворота!

Бум!

Тела полетели в стороны, словно гравий. Металл, куски камня. Губы статуи-ворот рассыпались. Я увидел, как Мозгуса – точнее, то, что от него осталось, – размазало по этим губам, превратило в кровавое месиво в доспехах.

– Вильгельм! – закричала Смайт, и я ринулся за ней.

Не знаю, как Райне Смайт услышала мои шаги после такого оглушительного взрыва, но она повернулась и направила на меня меч:

– Быстро на борт, лорд Марло!

Я мешкал. Развернулся, сделал три шага к трапу.

Эти три шага спасли меня.

Бум!

Ангар содрогнулся от нового взрыва; меня подбросило взрывной волной и закинуло на трап. Я почувствовал запах горелой шерсти и быстро скинул шинель. Я только успел найти свой меч, когда меня кто-то подхватил под руки. Подняв голову, я увидел Валку – откуда здесь взялась Валка? – и безликого легионера. Они втащили меня на борт. Оглянувшись, я пытался понять, что стало с солдатами, с Вильгельмом Кроссфлейном, с дамой Райне Смайт.

Я не увидел никого, только пламя.