— Павел Игнатьевич, ты ещё не передумал написать портреты себя и твоих близких? — поинтересовался когда мы уже сидели у в рабочем кабинете купца.

— А ты уже готов оговорить этот вопрос? — хмыкнул он.

— Ну, косого твоими стараниями я достал, и теперь получаюсь уже я должен тебе.

— Век живи, век учись и всё одно дураком помрёшь, Роман Тимофеевич. Нет у тебя передо мной долга, запомни это. Косой лишь в качестве извинения, а уж тебе решать принимать их или нет. За обиду должно спрашивать по уму, но строго.

— Есть такая поговорка: «Если у тебя получилось обмануть человека, это не значит, что он дурак, — это значит, что тебе доверяли больше, чем ты этого заслуживаешь». Я не хочу обманывать тебя, Павел Игнатьевич, но и сказать всего не могу. А потому, просто поверь, что ты не просто оказал мне большую услугу. Так что, я готов написать портреты и без платы.

— Э-э-э не-е-ет. Так дело не пойдёт, Роман Тимофеевич. Коли считаешь, что должен мне услугу, бог с ним. Сам назвался груздем. А за портреты я заплачу честную цену, назначенную тобой. Не хватало мне только, чтобы про меня говорили, что я хитростью и кознями выкружил их.

— Услуга, так услуга. За язык меня никто не тянул. Н-но… О чём ты?

— Так ить купцы из Винёва, коим ты портреты написал. Как я им рты позатыкаю, если не честной деньгой побью, — возмутился он.

Вот оно как. Прав, значит, оказался Зинятов старший, когда предположил, что Трёпов с кем-то закусился. Ну что же, значит тут возьму деньгами, тем более, что в настоящий момент они для меня куда важнее. А услуга… Будет время, будет пища. Нужно решать проблемы по мере их поступления.

— Ну что же, тогда говори какие портреты ты хотел бы видеть, и показывай тех, кого следует написать.

— Меня, супругу мою, двух сыновей и дочь. Где и как, сам решай. Ты мастер, не мне тебя учить. Знаю, что халтурить не станешь, потому как нравится тебе это дело, пусть и деньгу за это берёшь. Да и не сотворить такое без любви.

— Тогда давай оговорим день когда я могу прийти к вам в гости и пообщаться с тобой и домашними запросто. А там и подберу подходящие моменты.

— С домочадцами согласен, так и пиши. Только младшенькая лишь на рождественские каникулы приедет. Она у меня в Москве в гимназии учится.

— В гимназии? — вздёрнул я бровь.

— Одарил Господь, Любаву. Волхва она у меня и не слабосилка какая. На лекаря учиться пойдёт.

— Однодворка, стало быть.

— Будущая. Для того нужно ещё и службу отслужить. А как имение своё получит, я уж расстараюсь, чтобы разом поднялась в крупнопоместные помещицы.

Согласно российских законов владеть землёй и крепостными могут только помещики. Дворянин не может выкупить крепостного, не будучи землевладельцем, о других сословиях и говорить нечего. Так что, никаких сомнений, Трёпов в лепёшку расшибётся, а обеспечит свою дочурку по высшему разряду. И партию постарается подобрать подходящую.

Правда, с последним не всё так просто. Даже владей его дочь несколькими тысячами десятин земли и тысячей крестьян, она по сути своей для всех останется дворянкой однодворкой. Ибо это не показатель финансовой состоятельности, а статус. Даже находящиеся на дне дворяне из старых родов хорошенько подумают, прежде чем жениться на такой партии. Ибо это непременно скажется на детях. Быть может уже внуков и примут в общество, хотя и тут никаких гарантий.

Впрочем, это проблемы Трёпова, никак не мои. Вот пусть у него штаны и преют. Меня же куда больше интересует как выполнить заказ.

— Видишь ли, Павел Игнатьевич, я конечно в Туле проживаю один, но не без родительского глаза, а потому на рождественские каникулы меня и самого в имение увезут. Такие дела. Значит и с дочкой твоей нужно решать загодя.

— Поездом в Москву? — предположил он.

— Утренним, — кивнув, согласился я, и пояснил, — у меня справка доктором ещё и на завтра выписана. Так что прокачусь в столицу, покружусь, с дочерью твоей встречусь, познакомимся, а вечерним обратно вернусь. Ты только выдели мне человека, который меня представит.

— А ведь дело говоришь. Только, Любаве ничего не рассказывай. Коли можешь так написать портрет, хочу подарок сделать. От домочадцев-то уже не скрою, шумно получилось, но дочку удивить получится.

Вот уж не ожидал увидеть столько любви и нежности в этом бывалом и грубом мужике. Говорит о ней, а сам словно воск плавится. Представляю как она из него верёвки вьёт. И нет, её дар тут вообще ни при чём. Я это точно знаю. Потому что сам такой. Мною доча вообще вертела как хотела, в определённых рамках, ясное дело, но это уже детали.

— Договорились, — закрыл этот вопрос я, и спросил, — Ну, а тебя-то как писать, Павел Игнатьевич?

— А вот как видишь, так и пиши, — откинувшись назад и опершись руками о столешницу, решительно рубанул он.

— Не боишься, что картинка может получиться неприятной.

— Ты пиши, Роман Тимофеевич. А коли увижу, что для потомков я не в том свете получаюсь, то закажу ещё один портрет. Чего глядишь?

— Может мне ещё и твоим домашним художником стать? Хозяюшка, дай воды напиться, а то так есть хочется, что аж переночевать негде, — хмыкнув, тряхнул я головой.

— Как-как? Хозяюшка, дай воды напиться… Я запомню. Славно сказано. Ох как славно. Нет, погоди, лучше запишу, а то не ровён час забуду.

Он и впрямь взялся за перо, в смысле ручку со стальным пером. Гусиными тут, слава богу, уже не пользуются, хотя и не так давно отказались. И должен сказать, судя по сноровке и каллиграфическому почерку, писать ему приходится много. Наверняка вся бухгалтерия висит на нём, во всяком случае, именно такой вывод напрашивается, глядя на его кабинет.

— Домашний художник мне без надобности, — отложив перо, вновь заговорил он. — А коли мне не понравится, то второй портрет пойдёт за услугу. Но не бесплатно.

— Деньги ничто, имидж всё, — улыбнулся я.

— Чего?

— Я говорю, сохранить лицо куда важнее потерянных денег.

— Так и есть, — без тени иронии подтвердил он.

— Значит на том и порешим, протянул я ему руку, для закрепления сделки.

— Странный ты всё же мальчонка, Роман Тимофеевич. Вроде и годочков тебе немного, а мнится, будто со зрелым мужем беседу веду, — пожимая мне руку, произнёс купец.

— Ты сам-то, Павел Игнатьевич, во сколько свою первую тысячу заработал?

— В пятнадцать, — кивнул он.

— А до того, мальчонкой толкался среди взрослых дядек, распихивая их локтями, чтобы втиснуться в купеческое общество.

— Было такое, — признал он.

— А в двадцать уже получил грамоту купца первой гильдии. Так?

— Так.

— Тебе ли тогда глядеть на мой возраст?

— Уел, ваше благородие. Как есть уел, — усмехнувшись, тряхнул Трёпов головой.

— Кстати, Павел Игнатьевич, я тут подумал, что мы ведь так и не выяснили один был тот поганый или нет. Всё же окрестности Тулы, как бы беды не вышло.

— Эк-ка спохватился. О том не переживай, — огладил он свою бороду. — Я уж сообщил в канцелярию губернатора, что, мол, мои людишки случайно приметили поганого издалека. И место обрисовал. Так что, разъезд туда уже отправили, они всё и выяснят. Далее уже не наша головная боль.

— Спасибо.

— Было бы за что. Покой в округе и моим делам на пользу. Ты вот что, Роман Тимофеевич, позволь совет тебе дам.

— Дельные советы я только приветствую.

— Ты бы подписывал свои работы. Это как знак…

— Я в курсе.

— А раз в курсе, так чего не делаешь. Оно и тебе имя, и владельцу повод для гордости. Это ведь пока о тебе никто не ведает, и ты такой талантливый один. А со временем всё может и поменяться. Однако твоя подпись, как клеймо именитого мастера будет.

— Хм. Спасибо за совет. Я как-то в эту сторону и не подумал.

— И как станешь подписываться.

— АРТ. Агапов Роман Тимофеевич.

— АРТ. АРТ, — словно пробуя на вкус дважды произнёс купец. — Как-то оно звучит не очень.

— Зато с содержанием полный порядок.

— Это да. С этим не поспоришь.

Мы пожали руки и я направился на выход. Поначалу-то я Трёпова принял в штыки. И вообще хотел порвать как тузик грелку. Но после слов Зинятова-старшего немного разузнал о Павле Игнатовиче, и пришёл к выводу, что такой партнёр мне совсем не помешает.

Не в том плане, что я намерен вести с ним совместный бизнес. Вовсе нет. А вот заказать через него необходимые мне станки и оборудование, очень даже. Ну кто станет иметь дело с мальчишкой? Можно заказать изготовление карабина у частного оружейника, вот только они всё знают и умеют и не потерпят чтобы у них над душой стоял какой-то малец, да ещё и указывал как и что делать. Поэтому я решил поставить свою оружейную мастерскую, которую предстояло оборудовать по последнему слову…

Когда вышел из кабинета купца, обнаружил в соседней комнате Дмитрия, с аппетитом поедающего наисвежайшие ватрушки с душистым чаем. Увидев меня, он разом запихнув в рот оставшийся кусок, запил большим глотком и поспешно поднялся.

— Дим, ты чего давишься? За нами же никто не гонится.

— Домой пора, — тряхнул он головой.

Трёпов выделил нам свою коляску, чтобы довезти четыре ящика со слитками стали и железа поганых. Спасибо ему, сразу разделил на две равные доли. Сначала завезём мою, а там и к Зинятовым покатим, с его долей. А уж куда использовать свой металл, пусть сам думает. Ну и мне нужно поговорить с Борисом Александровичем, потому как не вижу причин откладывать беседу.

— С возвращением, Роман Тимофеевич. Как раз к обеду поспели, — встретила меня с улыбкой Фрося. — Ой! Здравия, барич, — приметила она пыхтящего следом за мной Зинятова.

Ящики со слитками мы занесли в кладовку, пристроив под лежанкой дворовой. Незачем такую тяжесть поднимать на полки. После чего я оставил Дмитрия в заботливых руках Ефросиньи, а сам поспешил умываться и переодеваться. Оно бы, душ принять, но не хотел заставлять друга ждать слишком долго. Так что, наскоро ополоснулся, переоделся и вышел в гостиную.

Мда. Картина маслом. А Димка-то похоже сильно в себя поверил. Каков наглец, заигрывать с моей крепостной. С одной стороны, оно как бы вольному воля. Но, во-первых, она не свободна, вот покинет окончательно мою постель, тогда совсем другое дело. Правда, тут есть и во-вторых, как я уже говорил, служанку я менять не спешу, а этот ухарь вполне может её отправить за однодворцем.

— Дима, ещё раз увижу, что ты клинья подбиваешь к моей дворовой, руки обломаю, — когда мы сели в коляску, предупредил я.

— Ревнуешь?

— Сдурел?

— Тогда к чему это?

— К тому, что можешь шалить на стороне, но не в доме своего друга. Некрасиво это.

— Понял, не дурак, — примирительно выставил он руки.

— Кстати, Дима, я спросить хотел. А отчего тех же косых не отлавливают, чтобы дать им подрасти в рангах и заполучить карбункул? — когда мы уже тронулись, спросил я.

— Потому что в неволе они не развиваются. Замирают на месте и никакого прогресса.

— А отчего не устроить им заповедник?

— Думаешь ты один такой умный? Устраивали, но без толку. Есть предположение, что обратившиеся развиваются только при смене места обитания. Поэтому они всё время кочуют не задерживаясь подолгу на месте. Вполне могло статься так, что протяни мы хоть день, и тот косой ушёл бы, а мы пошли бы по его следу.

— Но ведь лошади или те же собаки, тоже обращаются.

— Домашние животные никогда не поднимаются выше шестого ранга. В рост идут только дикие или одичавшие. Отчего так, никто не знает, учёные бьются над этой загадкой уже не первый век. Ведь разгадка таит в себе огромные перспективы.

— А как же люди и поганые? — усомнился я.

— Мы другие и у нас всё иначе, — неопределённо ответил он.

— Как-то притянуто за уши. Хочешь сказать, что развитие напрямую связано с разумом?

— Возможно всё именно так, — кивнул друг.

Хм. А ведь в этом есть резон. Мой реципиент не отличался никакими талантами, в то время как я сразу же заявил о себе новом, стоило только матрице моего сознания попасть в его башку.

В усадьбе Зинятовых нас встретили… Да как обычно встретили. Словно и не случилось ничего. Впрочем, для домашних всё обстоит именно так. Никто ведь не в курсе произошедшего. Я по обыкновению оставил дворецкому котелок и перчатки, после мы с Дмитрием перетащили в арсенал ящики с его металлом и разоружились. Разряжать оружие и чистить его будет уже слуга.

Вообще-то жлобство, и мои стволы ожидают моих рук. К слову, матушка и отец тоже никогда не доверяли оружие дворовым. И как по мне, это правильно. Железо должен содержать в порядке пользователь, а не прислуга. А как иначе быть уверенным в том, что оно тебя не подведёт в самый решительный момент. Закон подлости ведь никто не отменял. Как и раз в год стреляющие вилы… или грабли… или палку. Да без разницы, в общем-то.

— А вот и наши мальчишки вернулись. Ну, рассказывайте как прошла охота? — встретил нас Борис Александрович, когда мы после арсенала прошли в его кабинет.

Дмитрий не стал переодеваться, чтобы не заставлять отца ждать. Решил по-быстренькому отстреляться, а там уже оставить нас наедине обсуждать мои вопросы. А родитель-то переживал за сыночка. Вон как обежал взглядом на предмет повреждений тушки. И явно расслабился, не обнаружив оных. Позволять-то в этом мире детям позволяют многое и не трясутся над ними как над тепличными цветочками. Вот только чада свои они всё одно любят и переживают за них ничуть не меньше.

— Мы не мальчишки, — вскинулся Дмитрий.

— Простите, вьюноши бледные, со взором горящим. Ну, рассказывайте как прошла охота, — примирительно улыбнулся Зинятов-старший.

— Лучше не бывает, — ответил я. — Даже, можно сказать, буднично. Дмитрий с лесничим и собаками выгнали косого прямиком на меня, а уж я расстрелял его буквально в упор, после чего добил кинжалом. Вся схватка не заняла и минуты. Правда, было весьма необычно сражаться с зайцами, пока их поводырь приходил в себя от ранения.

— Вот так просто? — в недоверии вздёрнул бровь хозяин кабинета.

— Удача любит подготовленных. А я хорошо подготовился, Борис Александрович. Для начала у меня девятиствольный английский карабин и пара четырёхствольных пистолетов. Кроме того, из вашего арсенала мы прихватили с собой три четырёхствольных ружья и шесть таких же пистолей. И зарядили их не круглыми пулями, а стреловидными.

— Какими пулями?

— Стреловидными.

— Никогда не слышал. Знаю овальные. Недавно появились пули капитана Беннета, но эти для штуцеров.

— Если коротко, то это пуля в виде стрелы, при выстреле имеет примерно вдвое большую скорость и практически втрое превосходит по могуществу круглую пулю, а по точности в разы лучше штуцера. Таким образом этого вполне хватило, чтобы сточить защиту косого и ранить его. Дальше оставалось только добить кинжалом с «Упырём».

— Занятная пуля.

— Скоро появится в продаже. Отец отправил уже всё необходимые бумаги для получения привилегии. А там будет предлагать оружейникам технологию изготовления.

— Будет интересно попробовать новинку.

У Бориса Александровича аж в глазах огонёк сверкнул. Оружие способное бросить вызов рунам по определению не может не заинтересовать.

— У Димы в подсумке есть двенадцать штук, и тридцать шесть остались заряженными в ружья и пистолеты. Так что, сможете опробовать новинку.

— Непременно. Трофеи-то взяли? — кивая, мол, понятно, спросил он.

— Это шкуру-то? Нет, её предпочёл оставить лесничему, ему нужнее. Зато хозяйка великолепно приготовила зайчатину, чуть пальцы не проглотили, — ответил я.

— Шкура шестирангового косого стоит порядка тридцати рублей. Не слишком ли легко разбрасываетесь деньгами, мальчики? — хмыкнул он.

— Ничуть. У меня большие виды на Харитона. Хочу постичь охотничью науку, а он в этом деле дока. А с Димой ещё посчитаемся.

— Ну что же, в этом есть свой резон. Рад, что всё получилось как надо.

— Зато на обратном пути с нами случилось куда более значимое приключение, — глянув на Дмитрия, начал я.

— Интересно послушать, — откинувшись на спинку кресла благодушно произнёс Борис Александрович.

— На нас напал поганый.

— В смысле поганый? — тут же подобрался хозяин дома.

Не рассказать ему о случившемся я не мог. Мне ведь в любом случае иметь с ним дело, и он уже сделал на меня ставку, как на потенциального друга сына. Так что, возможный максимум откровения, и никак иначе.

— В самом прямом. Шестиранговый воин атаковал нас из засады, когда мы проезжали мимо на коляске. Я успел его приметить и среагировал до того, как нас накрыла «Ловчая сеть»

— А я не успел, и нас с кучером спеленало, — вздохнул Дмитрий.

— Судя по тому, что вы сейчас передо мной, вас кто-то выручил. Княжеский патруль? — стараясь унять охватившее его волнение, спросил Зинятов-старший.

— Нет, их рядом не случилось. Поэтому пришлось разбираться с этой напастью самостоятельно.

— Но как вам это удалось? — переводя взгляд с меня на Дмитрия и обратно, спросил он.

Я мельком переглянулся с Дмитрием, и выдал свою версию, которую ему надлежало поддержать.

— Опять спасибо ружьям и стреловидным пулям. Я сумел пробиться сквозь защиту поганого и ранить его. Он потерял управление над плетениями и Дима высвободившись добавил ему ещё четыре гостинца, а там мы его просто добили. Далее добрались до города, вызвали Трёпова и он всё уладил тишком, к нашей обоюдной выгоде.

— Что значит тишком? О какой обоюдной выгоде речь? И вообще, о случившемся нужно сообщить в канцелярию губернатора.

— Павел Игнатьевич уже обо всём позаботился. Касаемо же случившегося, мне не хотелось бы огласки. Иначе меня запрут в дортуаре гимназии, чего мне хотелось бы избежать. Жить вольной птицей в городе, куда приятней. Трёпов взялся реализовать наши трофеи, с последующей выплатой доли каждого. Как я и сказал, к обоюдной выгоде.

— Я, быть может сумел бы пристроить трофеи куда выгоднее, — не согласился он.

— Меня устроит именно этот вариант, — покачав головой, возразил я.

— Ну, знаешь ли, Рома, ты ещё молод…

— Отец, Ромка скромничает. Фактически он спас мне жизнь. Я вообще не хотел никакой доли, но он настоял. И если он не хочет придавать это дело огласке, я просил бы уважать его пожелание.

— Если всякий раз станешь терять на ровном месте, то эдак и по миру пойдёшь, — неодобрительно покачал головой Зинятов-старший, но по всему видать, условия принял.

— Кстати, Борис Александрович, нам тут достался комплект перстней поганого. Трёпов хотел и на них руку наложить, но я решил для начала узнать их истинную ценность, — достал я из внутреннего кармана сюртука тяжёлый тряпичный свёрток, глухо брякнувший металлом.

— Не золото, не платина, достаточно прочный, довольно легко поддаётся обработке, — развернув тряпицу, начал пояснять отец Дмитрия. — Металл не обладает никакими особыми свойствами, кроме того, что не поддаётся коррозии. Но является статусным и ценится дороже золота. Хватает у нас любителей прихвастнуть поганым сплавом. Как амулеты интереса не представляют, ввиду своих больших габаритов. Наши куда компактней, а эффективность та же. Люди в своё время скопировали рунные плетения, что не составило особого труда. Хотите чтобы я изготовил из них вам амулеты?

— Раз такое дело, то давайте взвесим и мы разделим металл с Димой поровну. Со своей пусть делает что пожелает, а мою я готов уступить вам за назначенную вами цену. Амулеты мне хотелось бы из золота.

Вот нет у меня желания загонять под кожу непонятный иномирный сплав. Кто знает из чего он. Окажется ещё какая-нибудь радиоактивная хрень, или как та же ртуть, ядовитой до безобразия. Иди потом выживай. Не вижу ни единой причины создавать себе трудности, а после героически их преодолевать.

— То есть, ты хочешь заказать у меня амулеты? — хмыкнул хозяин кабинета.

— Имею такую наглость, Борис Александрович.

— Отец, он мне жизнь спас и позволил убить поганого, — вновь влез Дима.

— Сынок, не стоит вмешиваться в деловой разговор. И вообще, ступай приведи себя в порядок.

— Отец…

— Он в равной степени спасал и свою жизнь. Иди, у меня тут работа.

Димке ничего не оставалось, как понурив голову покинуть кабинет оставив нас наедине. Я же лишь улыбнулся готовясь к серьёзному разговору. У меня никаких сомнений в том, что у Бориса Александровича, нет недостатка в заказах, ещё и очередь наверняка расписана на пару-тройку месяцев вперёд. Он ведь не простой рунный мастер, а умелец подгонять плетения под заданные параметры.

— И отчего такая щедрость по отношении Димы? — спросил он меня, когда мы остались одни.

— Я надеюсь, что мы станем друзьями. А между друзьями всё должно быть честно. Дима без лишних разговоров взялся помочь мне добыть косого, я обездвижил поганого, и заставил Диму добить его. На выходе он получил не так чтобы и много, но это смотря как оценивать. Я приобрёл значительно больше. Его доверие. Так что, в этом отношении вы мне ничего не должны.

— Тогда отчего ты желаешь заказать работу именно мне?

Я без лишних разговоров приподнял правую штанину и снял туфлю после чего активировал «Каменный кулак». Как результат, мою стопу охватило характерное голубоватое сияние.

— Хм. Никогда не встречал, чтобы кто-то использовал рунные плетения на ногах, — покачал головой Зинятов.

— А между тем я изучал восточный стиль, и неплохо машу ими. Диск с плетением вживил под кожу. У меня уже составлен список амулетов, которые я хотел бы получить в виде всё тех же дисков.

— И большой список?

— Большой.

— А потока Силы хватит на поддержание такого количества плетений?

— На что-то хватит, что-то окажется в резерве, на случай если понадобится. К примеру, я желаю вживить шесть пар «Каменных кулаков», по паре на ногах и руках. Второго, четвёртого и шестого рангов.

— Четвёртого, допускаю. Но шестой-то тебе зачем понадобился?

— Во-первых, я имею ваше расположение. Во-вторых, вы не станете распространяться по этому поводу, желая обеспечить какое-никакое преимущество как себе, так и вашим близким, а иной выгоды вам это не принесёт. Ну и в-третьих, у меня сейчас есть деньги и возможность заработать. Так отчего бы не воспользоваться случаем, ведь может случиться и так, что завтра всё изменится.

— Весьма практичный подход, — хмыкнул рунный мастер и слегка разведя руками произнёс. — Ну-с, давай твой список, Рома, поглядим, что можно сделать.