Ну что сказать, ночевать на месте боя мне не пришлось. Едва я закончил разбираться с трофеями, как на дороге появилась лёгкая коляска с одним из местных помещиков, спешившего домой в опускающейся темноте. Разумеется он согласился мне помочь и сообщить о происшествии в имение князя, как и о том, что самого его задержали в столице дела. Причём отправился лично. Отчего бы не воспользоваться возможностью засвидетельствовать своё почтение если не князю, то княгине.

А пока суд да дело я решил разобраться с оставшимся для меня непонятным обстоятельством. Из головы никак не шла скорострельность, выдаваемая убийцей из двустволки. Ружьё при ближайшем рассмотрении оказалось весьма занятным, так как его стволы выполнены из поганой оружейной стали. Во всяком случае, мне показалось именно так. А значит и прочность их в разы выше известных мне образцов.

Лично я, для перезарядки своего огнестрела использую зарядцы, то есть берестяные пеналы, в которые помещаю пороховой заряд и пулю в поддоне. Роль пыжа выполняет войлочный хвостовик с бумажной прокладкой, диаметр которого чуть больше ствола, что обеспечивает в том числе и хорошую обтюрацию.

Не суть. Главное заключается в том, что боеприпасы находятся в патронной сумке, так банально удобней, чтобы не возиться с россыпью. Но это для девятистволки заряжаемой с дула, где о скорой перезарядке в принципе говорить сложно. А вот эти хорьки, в смысле покойные волхвы, подошли к данному вопросу с выдумкой. Я конечно же видел такие двустволки и прежде, как и рунные патроны к ним. Но они меня не заинтересовали из-за низкой скорострельности.

Но покойник доказал мне обратное, и заставил задуматься, на тем, как ему это вообще удалось. И отчего никто из отряда убийц не отдал предпочтение многоствольным системам. В конце концов девятистволка обошлась бы не дороже такой вертикалки вместе с боекомплектом к ней. Про стволы из поганой оружейной стали скромно умолчу.

Я раз за разом прокручивал пред внутренним взором картину того, как раненый волхв стрелял в меня прикрывшись трупом и никак не мог сообразить в чём секрет скорострельности. Знал я в моем мире одного бойца, ходившего с вертикалкой Он умудрялся выдавать по двадцать выстрелов в минуту, при подаче гильз инжектором с последующем выниманием рукой. При их выбросе из патронника, отстреливал и все тридцать. Но у волхва явно получалось быстрее. Минимум сорок прицельных выстрелов.

— Хм. А что если всё дело в пространственном кармане, — выдал я вслух посетившую меня мысль.

Извлёк из «Котомки» ружьё того самого волхва и сдвинув рычаг переломил стволы. Следом достал два патрона, удерживая пальцы так, словно готов вогнать их в патронники. Получилось. Они возникли практически напротив стволов. Чуть практики, и буду попадать не глядя, останется только втолкнуть их и поднять приклад.

Теперь опять отжать рычаг. Переломить стволы. И что дальше? Хм. Указательный и средний палец коснулись донца гильз и через мгновение патроны переместились в пространственный карман. Сменить положение пальцев, и в них материализовалась другая пара патронов, которые осталось воткнуть в стволы. Вот и весь секрет. Просто как мычание. Но до чего же эффективно!

Это конечно не автоматический карабин, или девятистволка с их возможностью стрельбы очередями. И даже не наличие в «Котомке» нескольких заряженных и готовых к стрельбе ружей. Но мне это оружие и метод его применения однозначно нравится.

А ещё стволы у ружья длиннее чем у девятистволки на десять дюймов, в смысле двадцать пять сантиметров. А значит и скорость пули возрастёт. К тому же поганая сталь куда прочнее и, полагаю, способна выдержать увеличенную навеску пороха.

Отдача конечно тоже возрастёт, но я уже прибавил как в силе, так и в массе. К тому же, руны вполне работают, а потому, то что не уронит меня на задницу, сделает только сильнее. А уж падать я не собираюсь. Опять же, сейчас ведь я не падаю от дуплета, так что не думаю, что увеличившаяся навеска пороха сильно что-то изменит. К тому же о двойном заряде речь не идёт.

Ладно, это дела будущего, а мне следует подумать о том, что случится в ближайшее время. Для начала мне не хотелось бы размахивать своими возможностями как транспарантом. А значит придётся кое-что предпринять. В частности, я расстелил окровавленную попону убитой лошади и вывалил на неё все трофеи за исключением денег и амулетов. Последние светить не собираюсь ни при каких раскладах. В конце концов, нападающие ведь были волхвами.

Все лишние рунные перстни долой, надел только второго ранга. Затем извлёк из «Котомки» свой оружейный пояс с двумя шлеями. Пара пистолетов, патронные сумки, подсумки под гранаты, нож, та самая дуэльная сабля второго ранга. Ну и пока суд да дело, занялся перезарядкой своих девятистволок, одну из которых оставил в руках. Правда эту, в отличии от остальных зарядил дымарём, благо в нём сейчас недостатка нет…

Не прошло и часа как появилась помощь. Да ещё какая! Не меньше сотни дружинников во главе с сотником. И ещё какой-то довольно крепкий старик. Во всяком случае, в седле он держался вполне бодро и в подпорках не нуждался.

Одет просто, в ношеный, но всё ещё приличный сюртук, штаны с кожаной вставкой на заднице. Оружия не видно, но это вообще не показатель, «Котомка» рулит, а с рангами у него однозначно всё в порядке. Возможно княжеский волхв-лекарь, который по определению обладает минимум восьмым рангом. Спешившись он тут же поспешил к побитым дружинникам, только в его помощи уже нет никакой нужды.

— Сотник дружины князя Глинского, Развозов, Илья Константинович, — представился мне их командир.

За сорок, крепок, широк в плечах, атлетически сложён, как и положено состоящему на службе в княжеской дружине. Мужчина в самом расцвете сил, на пальце перстень с восьмым рангом. А такие вещи не могут не внушать уважение, ибо одной лишь медитацией подобных результатов в таком возрасте не получить. Так что, эти крепкие руки отправили к праотцам ни одного одарённого. В смысле, не один десяток одарённых. Так оно будет точнее.

— Дворянин тульской губернии Агапов Роман Тимофеевич. Художник, прибыл по приглашению его светлости.

— И можете это подтвердить?

— В кармане Ломакина должно быть письмо от его светлости с распоряжениями по моему поводу.

— Коротко, что тут произошло? — продолжил допрос сотник.

— На нас напали пятеро волхвов. Четверо умерли, последний сбежал. Вон там за холмом их ждали лошади. Под беглецом был пегас, — указал я рукой нужное направление.

— Уверены?

— Я их в живую прежде не видел, но трудно, знаете ли, спутать такого коня с обычным.

— Ляшко, — окликнул Развозов.

— Понял, Илья Константинович. Полусотня! За мной! — и половина всадников устремилась за своим командиром.

— Я так понимаю, вы знаете о ком речь? — спросил я Развозова.

— Слухи о том, что шляхтич Чесляк пробавляется заказами на убийство ходят давно. Но за руку его никто не ловил. А те, кто пытался бросить ему голословные обвинения, уже никого и никогда не обвинят.

— Он их убил?

— В честном поединке, — кивнул сотник, и уточнил. — Я удовлетворил ваше любопытство, сударь?

— Вне всяких сомнений.

— В таком случае, если позволите, мне хотелось бы услышать подробности, — попросил он.

Не вижу причин отказывать ему. Поэтому рассказал всё как было. Разве только с незначительными поправками. Время, чтобы всё обдумать, у меня имелось, поэтому версия звучала довольно правдоподобно. Тем более, что львиная доля была истинной правдой.

— То есть, ты, с-сопляк, стоял и смотрел пока моих людей резали как баранов? — хмуро бросил не представившийся полусотник.

Во время рассказа он стоял рядом с Развозовым чёрной тучей. На вид чуть старше сотника, но в остальном не уступит ему, а по моим ощущениям где-то даже превзойдёт. И держится достаточно независимо, словно Илья Константинович ему и не командир вовсе. Впрочем, если личный эскорт считать ближним кругом или как там ещё их называют, то он является отдельным подразделением, и тогда всё понятно. Полусотник скорее всего стоит вровень с воеводой, командиром дружины.

— А по вашему я должен был героически сдохнуть? — смерил я взглядом не представившегося офицера.

— Ты сейчас сдохнешь, — надвинулся он на меня.

— Остынь, Вадим. Брось он гранаты раньше, и «Панцири» легко отразили бы осколки. А взрывом достать, нужно, чтобы рвануло на теле. Как оно и случилось после. Так что, парень всё верно сделал. И это-то и удивительно. Сколько вам, сударь?

— Пятнадцать. И сразу отвечу, на границе взрослеют быстро.

— Не верю я ему. А с чего бы тогда Чесляку убегать? У него восьмой ранг, и гранатой его поди было не достать, — возразил полусотник.

— Вы бы представились для начала, сударь, — попросил я.

— Ты на вопрос отвечай, — вызверился он.

— На вас есть «Панцирь»? — вместо ответа в свою очередь спросил я.

— И?

— Восьмого ранга?

— Дальше.

А дальше я говорить не стал. Отступил на шаг и вскинув девятистволку выстрелил в полусотника, тут же скрывшегося за молочно-белым облаком дыма. Разве только целил не в грудь, а в ногу. Не приведи господь, соврал этот умник, и я его на тот свет ненароком спроважу. Не ожидавшие ничего подобного дружинники поначалу замерли, а потом бросились было на меня.

— Стоять! — взревел Развозов. И уже спокойно к полусотнику. — Вадим?

— Продолжаем прибирать парней, братцы, — приказал тот, буравя меня злым взглядом.

Подчинённые без лишних разговоров выполнили приказ. Вот и славно. Не хватало мне ещё по мордасам получить. Вообще, я конечно отчебучил номер. Зато наглядно, чётко и по делу. Меньше пяти минут его вижу, а уже задрал, придурок.

— Объяснять ещё что-то нужно или вам и так всё понятно? — спросил я его.

— А вот мне бы не помешало объяснить, — заметил сотник.

— Девять единиц как с куста, — ответил полусотник.

Палил я из центрального ствола. Но надеюсь, что они не обратят на это внимание. Как и на то, что с увеличением расстояния стреловидная пуля теряет скорость куда быстрее круглой. Впрочем, привилегию на новый боеприпас отец получил недавно и тот пока не получил особой популярности. Поэтому о таких деталях пока никому ещё неизвестно.

— Впечатляет. Только нужно ведь ещё и попасть, — заметил Развозов.

— На сотню шагов я гарантировано попаду в голову.

— Гранаты. Мощные пули. Точная стрельба. Это всё объясняет. Остаётся только понять, как он вас не достал, пока вы палили по нему, — не унимался Развозов.

— Было дело я пять минут уворачивался от шестирангового поганого. А вообще хотелось бы узнать, с чего все эти вопросы? Да ещё и при столь враждебном отношении. Вы меня в чём-то подозреваете?

— Полегче, молодой человек, перед вами не сверстники, — попытался остудить меня сотник.

— Так и я не ваш подчинённый, и даже не вассал его светлости. Я ведь и обидеться могу, — и не подумал униматься я.

Не то, чтобы вдруг поверил в себя. Но я ведь тут по приглашению и меня чуть не грохнули. К тому же, недавно был на приёме у его величества, и кто знает, насколько теперь государь благоволит мне. Так что, защита от его светлости гарантирована. Во всяком случае, я так думаю.

— Серьёзно? — вздёрнул бровь сотник.

— И будет в своём праве, Илья Константинович. Он гость, а его мордой по дерму елозят, — подойдя к нам, пресёк перепалку старик.

Он передал полусотнику письмо, которое взял с трупа Ломакина. После чего посмотрел на меня и склонив голову на бок по-доброму улыбнулся. Вообще наблюдать происходящее было занятно. Вы смотрели чёрно-белые фильмы сороковых-пятидесятых годов? Картинка, при использовании «Кошачьего зрения» один в один.

— Вот только сдаётся мне, молодой человек, что вы не второго ранга, как пытаетесь показать. А ещё, допускаю, что у вас имеется амулет из карбункула, — продолжил старик.

— А вы с какой целью интересуетесь, дедушка? — спросил я.

Ничуть не боюсь обидеть его таким обращением, потому что оно вполне уважительное. Если сочтёт его неудобным, сделает замечание, и я переключусь. Но судя по теряющейся в бороде улыбке, ему это даже нравится.

— Просто любопытно, — слегка развёл он руками.

Отвечать я и не подумал. Однако для себя зарубочку по поводу того, что я идиот и не до конца ещё врос в местные реалии, конечно же сделал. Потрошить обратившихся зверей и поганых в поисках карбункула для меня уже в порядке вещей и делаю я это без лишних сомнений. А вот когда коснулось людей, даже не подумал в эту сторону. И только сейчас сообразил, что наблюдал краем глаза как старик обследовал трупы павших. Причём всех, и дружинников в том числе. И я без понятия нашёл ли он там что-нибудь.

— А мне тоже любопытно, дедушка, есть ли у разбойников карбункулы?

Он смерил меня взглядом, огладил окладистую бороду, и вновь добродушно улыбнулся с прищуром, прекрасно поняв, что я его эдак ненавязчиво послал. Офицеры это так же поняли и едва ли не в едином порыве дёрнулись было в мою сторону. Лекари они такие. За них любой глотку порвёт. Потому как никто не знает когда возникнет нужда в его помощи. И на этот случай лучше бы быть с ними в хороших отношениях. Но дедушка лишь отрицательно покачал головой, останавливая защитников.

— Увы, молодой человек, но карбункулов при них не было. А если я спрошу вас отчего ваш карабин столь мощно бьёт, вы так же уклонитесь от ответа?

— Никакого секрета. Стреловидная пуля, в поддоне обеспечивающем полную обтюрацию пороховых газов, разгоняется до очень высокой скорости. В результате, прицельная дальность больше, разброс меньше чем у штуцера, а могущество выстрела в несколько раз сильнее круглой пули. Мой отец получил привилегию полгода назад и их уже можно купить в оружейных лавках.

— Ага. Слышал о таких. Только они вроде бы очень капризные и порой летят настолько неточно, что круглая куда предпочтительней.

— Так и есть. Пуля капризная и если выделана дурно, то и результат такой, что не возрадуешься. Но свои я делаю самолично, а потому в каждой из них уверен.

— Покажете пулелейку?

— Там не пулелейка, а сложная оснастка. На коленке не получится. Это нужно в моей тульской мастерской показывать.

— И вы покажете?

— Если о цене сговоримся, то легко. Тут ведь ничего секретного нет. Я ещё и изготовить оснастку помогу, и человека обучу.

— Я не пойму, вы художник или оружейник? — вздёрнул он брови.

— А вы лекарь или воин?

— Я любознательный лекарь.

— Это заметно. Но если серьёзно, то у меня много талантов, дедушка. И коль скоро уродился младшим сыном, нужно теперь как-то в жизни устраиваться. Я и рисованием-то занимаюсь только чтобы заработать на своё дело. А для этого не мешало бы выжить, поэтому в первую голову смотрю на то, как можно увеличить свои шансы.

— Не лишнее ли. Разговоры о художнике Меченом и до наших глухих мест дошли. Как и о том, что цену вы за свою работу ломите изрядную.

— Пока есть такая возможность, ломлю. Но год другой и появятся другие художники, а для меня всё поменяется.

— Достойный взгляд на положение вещей. Не подскажете, молодой человек, где вы потеряли свою седину?

— Меня об этом уже не раз спрашивали.

— И?

— А нет у меня ответа. Жил себе без забот и хлопот, пока в ровно год назад нас с матушкой на дороге чуть не убили. Вот с тех пор на жизнь стал смотреть иначе.

— Понимаю. Но не одобряю. С высоты прожитых лет я вам со всей ответственностью заявляю — молодость бесценна и ею нужно пользоваться, пока есть такая возможность. Пролетит она настолько быстро, что вам останутся лишь сожаления об упущенных возможностях.

— Я предпочитаю иной постулат, который услышал от убелённого старца. «Молодость, это всего лишь средство, чтобы обеспечить себе старость».

— И такой взгляд тоже имеет право на жизнь. Выбор же остаётся за вами. Господа, я закончил.

— Илья Константинович, в карете обгоревшие останки моего дворового. Его бы до села довезти, — обратился я к сотнику.

— Нешто мы нехристи какие, молодой человек. По этому поводу не извольте беспокоиться, до церкви довезём всех без исключения. А там уж сами с настоятелем решайте.

— Благодарю вас.

До имения мы добрались довольно быстро. Княгиня уже отошла ко сну, детям меня не представляли. Похоже, я всё же не столько гость, сколько приглашённый специалист. Да и чёрт с ними. Зато выделили комнату и я наконец смог помыться, чтобы лечь в постель с белоснежными простынями. Наконец-то этот долгий день закончился.