Я прицелился и активировал «Огниво». Из верхнего ствола выметнулись дым и пламя, выплюнувшие поддон со стреловидной пулей. Деревянная катушка раскрылась выпуская из своих объятий оперённую смерть и распавшись упала на землю в десяти шагах от меня. Пуля же по относительно пологой траектории ударила по щиту с мишенью, пробив довольно толстые плахи насквозь. И это на дистанции в полторы сотни шагов. Обычные круглые неизменно вязли в такой преграде.

Мгновение, и выстрелил нижний ствол, отправив в цель очередную пулю. Эта впилась в центральный чёрный круг в четырёх дюймах от предыдущей. Вся же серия из четырёх выстрелов уместилась в пятидюймовый круг. Отличный результат, если не сказать больше. Признаться, я даже не предполагал, что мои доморощенные расчёты смогут привести к столь ощутимому результату.

Правда, об окончательном успехе говорить пока рано. Во-первых, это не бездымный порох, а обычный дымарь. Во-вторых, нужно время и большой настрел, чтобы вывести статистику и оптимальную навеску. Причём для разных типов порохов. Моих бездымного и шоколадного, которые я изготавливаю лично, подходя к процессу со всей основательностью и получая при этом достаточно однородный метательный состав. Ну и для среднего по больнице чёрного пороха, на случай, если специальные боеприпасы окажутся недоступны.

Но это сейчас не особо-то и важно. Главное, что идея в принципе работает именно так, как я себе и представлял. Скорость пули выше, баллистика лучше, энергия больше. Насколько? Без понятия. Пробитые насквозь плахи ни о чём не говорят, девятистволка прошивает их с не меньшей эффективностью.

Тут бы пострелять по кому-нибудь выставившему «Щит». А лучше самому встать в качестве мишени и глянуть результат на различных дистанциях. Но оповещать всех о своих успехах я не собираюсь, довериться же тут некому. Как не желаю и светить тот факт, что я уже давно не второго ранга.

Вообще-то, можно было без какого-либо риска объявить и о третьем. Это вполне укладывается в мою легенду жителя беспокойного приграничья. Но пусть знают, что я скрытничаю и рассматривают мои успехи в районе третьего ранга, а никак не реального пятого, при колоссальных возможностях…

Блин, где бы раздобыть такое количество амулетов? Расчёты проведённые на основе наблюдений в течении прошедших четырёх дней подвели меня к ошеломительным результатам. Помнится, я говорил, что являюсь натуральной имбой. Ничего подобного? Потому что имбой я стал сейчас, хотя и не представляю как реализовать свой потенциал. И всё дело в коэффициенте возросшем до двенадцати с лишним единиц.

Среднестатистический одарённый на моём месте восполнял бы объём вместилища в сто пятьдесят восемь единиц в течении двенадцати часов. Мне на это требуется пятьдесят четыре минуты, и как результат я имею приток в сто семьдесят пять единиц в час. Это позволяет поддерживать в активном состоянии двести девяносто одно плетение шестого ранга, что в сумме с вместилищем составляет запас в девять тысяч четыреста семьдесят единиц Силы. Объём за малым не дотягивающий до десятого ранга.

Вот только где набрать столько амулетов? А потом ведь ещё придётся загнать себе под кожу где-то полкило золота. Да ладно с весом, с этим я разберусь, но на них потребуется более семидесяти тысяч рублей из расчёта на самые дешёвые амулеты. Нет, такое мне точно не потянуть. Не в ближайшее годы. Нельзя же всё вгонять в себя любимого, без оглядки на будущие перспективы. Увы, но мой художественный талант не может служить гарантом финансовой стабильности…

— И как результаты? — спросил давешний полусотник, Рябинин.

Я приметил его, стоило тому появиться на стрельбище, но не подавал виду. Отношения у нас не задались с самого начала. Своих людей он подбирал лично, а покойный Ломакин и вовсе был его племянником. И тут вдруг… Дело в том, что десятника достали не «Ледяным копьём», его зарезал один из волхвов. И, как полагал Рябинин, именно с моего попустительства. Да он воин и понимает, что порой приходится кем-то жертвовать. Но в данном случае в качестве жертвы выступил тот, за кого он держал ответ перед сестрой.

— Привыкаю к новому ружью, — ответил я, глядя ему в глаза.

И не подумаю отводить взгляд, потому что никакой вины за собой не чувствую. Я был прав, пусть эта правота ему и серпом по причинному месту.

— Хочешь сказать, что выстрел из него мощнее чем из твоего карабина?

— Сомнительно. Но точность боя однозначно лучше, — и не подумал я откровенничать по поводу результатов испытания ружья с усиленной навеской пороха.

— Я заметил, кладёшь ты кучно. Только тебя ведёт при выстреле.

— Это не критично, а как прибавлю в весе с полпуда, так и вовсе сойдёт на нет. Зато перезарядка в разы быстрее, чем у девятистволки.

— Но у карабина девять выстрелов кряду, вместо двух.

— Увы, но получить всё и сразу не получится.

— Это да. Где-то теряешь. Где-то находишь. Поэтому настоящие воины и делают ставку на клинки. Кстати, не хочешь постучать железом?

— Вызываете на поединок, Вадим Петрович? — хмыкнул я.

— Драться с дерзким мальчишкой не ссущимся в штаны и умеющим стрелять? Нет, сынок, это не поединок, а урок. Предлагаю тебе учебный бой с простыми клинками. Надеюсь, твой «Панцирь» выдержит пару добрых ударов? Не думаю, что у тебя всего лишь второй ранг.

— Пару ударов простого клинка выдержит, — кивнув, подтвердил я.

— И как?

— Опасаюсь, что могу банально оступиться и повредить руку. Увы, но «Панцирь» не панацея.

— Я оплачу твоё лечение.

— Не боитесь, что дерзкий мальчишка сумеет вас удивить?

— Не попробую, не узнаю, — флегматично пожал плечами офицер.

— Когда?

— Да прямо сейчас, пока ты на полигоне. А то опять засядешь над своими картонками.

— Идёт.

На утро после боя, я отправился в Черкассы где прошёлся по магазинам. Как и предполагал, обновить гардероб не составило труда. Правда, пришлось потратить на это весь день, пока одежду подгоняли под меня. Зато получилось вполне себе прилично. Ну и конечно же посетил книжную лавку, где сразу сделал владельцу кассу.

Наконец меня представили членам семьи и я провёл в их обществе несколько часов. Сначала уяснял чего от меня хотят заказчики. Затем подбирал удачные ракурсы для осуществления задуманного. И наконец уединился в подготовленной для работы комнате, откуда появлялся лишь ненадолго, чтобы перевести дух и расслабиться. Увы, но хобби превратилось в работу. С одной стороны это конечно хорошо, но с другой, удовольствия от процесса я получал все меньше.

Сейчас у меня был как раз один из перерывов, который я решил использовать с пользой для дела, переснарядив несколько патронов, чтобы проверить свою затею. Раньше получить разрешение на посещение полигона не получалось. Вопрос этот в ведении воеводы, а у него ко мне так же сложилось предвзятое отношение. Обращаться же по этому поводу к княгине я не хотел. В конце концов, это не горит. Однако, сегодня мне сообщили, что я могу посетить стрельбище, буде у меня всё ещё имеется таковое желание…

Не успели мы сговориться насчёт учебной схватки, как нарисовались бойцы особой полусотни, вот как она называлась, с готовыми клинками.

— А могу я попросить вторую саблю? — спросил я.

— Владеешь обоеруким боем? — вздёрнул бровь Рябинин.

— Немного, — уклончиво ответил я.

— Стропилин.

— Слушаюсь, — подорвался один из дружинников, по виду самый молодой, ему наверное едва за тридцать перевалило.

И это, как я говорил уже не раз, показатель его успехов в воинском искусстве и развитии дара. А кольцо с шестым рангом яркое тому подтверждение.

Полусотник не стал вооружаться кинжалом, обойдясь одной лишь саблей. Как-то сомнительно, что он настолько пренебрегает мною. Скорее уверен в собственных силах. Я же решил использовать весь свой арсенал активировав шестиранговые плетения и вогнав себя в режим аватара.

Сразу бросаться в атаку не стал, желая для начала прощупать противника. Зато он решительно пошёл на сближение. Вот так взглянешь и напрашивается вывод о носороге ломящемся в лоб. Но моя попытка встретить его тут же обломалась, а я едва сумел избежать встречи с клинком, и две сабли мне не больно-то помогли. Контратака так же едва не окончилась пропущенным ударом, причём двойным, с обратным ходом. Сам не знаю как мне удалось вывернуться. И таки да, шаолинь отдыхает. Я не ожидал от себя подобных выкрутасов. Причём вышло это на одних рефлексах.

А потом он всё же подловил меня, и пинком в грудь отправил в кувырок через спину, а пока я катался по траве, Рябинин достал меня клинком. Качественно, без дураков. Так, что будь его сабля заряжена рунами и разрубил бы надвое. Мой шестиранговый «Панцирь» в одиночку тут не пляшет. Без вариантов.

Добившись успеха офицер крутнул саблей и отошёл на несколько шагов, предлагая мне подняться. Боли я не ощутил. Кувырок выполнил качественно, так что ничего себе не повредил, если не считать лёгкого жжения на плече, возможно стесал кожу. Плетение «Бранного лечения» и от дискомфорта не осталось и следа.

Вновь сошлись, и на этот раз я попытался действовать более агрессивно. Однако Рябинин сумел погасить мою атаку не отступив ни на шаг, хотя и сместился на один в сторону. Зато тут же перешёл в контратаку, пусть и не сумел меня достать, так как я не постеснялся отступить. Причём, куда стремительнее, чем атаковал.

После короткого отступления я и сам перешёл в контратаку, но опять неудачно. Согласованный сдвоенный удар ушёл в пустоту. Один клинок полусотник отвёл плоскостью своего, от второго увернулся с филигранной грацией хищника. Как бы это пафосно не звучало, но иначе я это писать просто не могу. А под занавес клинок пришёлся мне по шее и не будь на мне защиты, отсёк бы голову к Бениной маме.

Впрочем, мне всё одно досталось, потому что в довершение офицер отправил меня кувыркаться по траве. Причём проделал это настолько чётко, что я при всех своих талантах, не успел среагировать должным образом и слегка проехался по траве спиной. В результате ушёл в перекат, но опять немного содрал кожу.

— Примите мои поздравления, Роман Тимофеевич. Вы сумели-таки меня удивить. Полагаю, что не меньше чем с половиной моих парней вы сумели бы драться на равных, а кое-кого и достали бы насмерть. Выходит вы умеете не только стрелять и кидаться гранатами. Неожиданно.

Серьёзно! Это мне неожиданно слышать такие речи. Да ещё и это обращение на вы. Впрочем, куда важнее то, что до меня вдруг дошло, как вовремя решил слинять этот грёбаный Чесляк. Сойдись мы в ближнем бою и он нашинковал бы меня как добрая хозяйка капусту. Я конечно удивлял шестой ранг без использования рун, но восьмой это что-то с чем-то. Понятно, что к плетениям нужны ещё и соответствующие навыки фехтовальщика. Однако, полагаю, что убийца шляхтич управляться с клинком умеет, ведь он многих заставил прикусить язык именно в честных поединках.

— А так же, позвольте принести вам мои извинения, — тем временем продолжал вводить меня в шок Рябинин. — Я учу своих парней одному простому принципу — сам погибай, а товарища выручай. И в то же время, думать, получится ли спасти, если самому погибель. Грань тут не всегда очевидна и очень просто ошибиться, прослыв трусом. Вы поступили правильно, трезво оценив свои силы и возможности, использовав их так, чтобы покарать убийц. Жаль, что Чесляк ушёл. Но главное что мы знаем кто это был. А там уж посчитаемся.

Ну что сказать, к себе я возвращался под впечатлением. С одной стороны, меня слегка приземлили на грешную землю, чтобы много о себе не думал. С другой, я был удивлён поведением полусотника. Хотя-а-а… Возможно причина в том, что окончательно остыв и обдумав случившееся, он понял свою ошибку, как принял и то, что я посчитался-таки с убийцами. А учебный бой нужен был только чтобы донести эту простую мысль до подчинённых и разом пресечь дальнейшие кривотолки.

Только как бы теперь от князя не поступило предложение от которого будет невозможно отказаться. Он ведь может положить глаз на перспективного воина и пожелать заполучить его в свою дружину. Иди борись с оказанной великой честью. Отказать конечно можно, но лишь при наличии противовеса. А иначе схарчит меня его светлость и не подавится. Ибо я никто и звать меня никак, и за спиной у меня никого нет.

— Антон! — послышался сзади удивлённый голос Аксиньи, семнадцатилетней княжны.

Да что ты будешь делать! Опять этот Антон. Вот же привязались. Он что, дамский любимчик, что ли?

— Прошу прощения, Аксинья Богдановна, вы это меня звали? — обернувшись, спросил я.

А что прикажете делать, если в коридоре больше ни единой души? Изображать из себя болванчика?

— Ой. Простите, Роман Тимофеевич, я обозналась, — смутилась она, уже по обыкновению непроизвольно впившись взглядом в мой шрам.

— Ничего, страшного, ваша светлость. Если позволите, я пойду.

— Д-да, конечно.

Обозначил долженствующий поклон, и отправился в свою комнату. Пора привести себя в порядок и приступать к работе. Сегодня у меня не только хорошее настроение, из-за успехов с новым своим огнестрелом. Но ещё и кровушку получилось хорошенько разогнать по жилам. А когда настроение на высоте, то получается и кураж поймать, что положительно сказывается на работе.

* * *

— Разрешите, ваша светлость?

— Проходи, Никита, чего в дверях торчишь, — махнул рукой князь Глинский, опускаясь в своё рабочее кресло.

Суханов, старший княжеский дознатчик, прошёл в кабинет и притворил за собой дверь. Владения у князя большие, а потому без своей службы дознатчиков никуда. И пусть её штат вместе со старшим включал только четверых человек, они умудрились сплести хорошую паутину, распространившуюся далеко за пределы Черскасского княжества.

— Говори, — откинувшись на спинку, велел князь.

Он только что приехал, причём будучи в не лучшем расположении духа. Известие о неудачном покушении его застало ещё в Москве. И как только дела позволили, он поспешил вернуться домой, чтобы разобраться в ситуации и дать достойный ответ. Вот и велел, едва ступив на мостовую двора вызвать к себе Суханова.

— Это действительно был Чесляк, — начал доклад тот. — Приглашённый вами художник, Меченый, видел только его глаза, и сумел нарисовать их достаточно точно. И пусть тот скрыл лицо за повязкой, его сумели опознать достаточно уверенно. Плюс некоторые детали сбруи пегаса и сам конь, в котором опознали Урагана.

— Кто нанял?

— Тут особо гадать не пришлось. Магнат Сикора.

— Не может, значит, Зенон простить, что в прошлом году мы побили его шляхтичей отправившихся в набег, — недобро усмехнулся князь. — Чем ответим?

— Его старший сын служит на польской засечной черте.

— Обставишь под поганых?

— Полагаю, не стоит так уж стараться скрывать следы. Оно и нашим людям риск меньше, и магнат пусть знает, что всякое действие, рождает противодействие.

— Я предпочёл бы его самого упокоить.

— Волхва девятого ранга достать не так уж и просто. Да и компаньоны у него не из слабосилок.

— Но это возможно?

— Возможно. Но не скоро. А тут ответ нужно дать быстро, пока свежа память. И так, чтобы, пусть и без доказательств, но однозначно было понятно откуда дует ветер.

— Я отвечу тебе завтра утром.

— Слушаюсь.

— Что-то ещё?

— Художник этот, Меченый, нарисовав портрет Чесляка, он навёл меня на одну занятную мысль.

— Можешь без недомолвок? Пусть я и ехал поездом, но приятного в дороге всё же мало.

— Мне стало известно, что его уже трижды принимали за княжича Чернова Антона Сергеевича. Всякий раз со спины, и всегда это были девицы, неравнодушные к его обаянию. Не далее как четыре часа назад обозналась ваша дочь, княжна Аксинья.

— И?

— Вот, — он извлёк из папки лист картона с портретом и протянул князю. — Светлаков конечно не так хорош, как этот Агапов, но получилось вполне узнаваемо.

— Ну и зачем ты мне подсовываешь портрет княжича Чернова?

— Всё дело в том, что это не княжич, а Агапов. Просто ему подтёрли шрамы.

— Неожиданно. А может вы просто хотели получить определённый результат и подогнали рисунок?

— Шрамы можно убрать и вживую.

— Мне ли тебе объяснять, что при этом возможно и внешность подправить. В результате получится очень большая ошибка.

— Согласен. Это всего лишь моё предположение.

— Ты понимаешь, что может последовать даже за предположение в эту сторону?

— Да, ваша светлость.

— В таком случае выясни об этом мальчишке всю подноготную. Только аккуратно.

— Слушаюсь, ваша светлость.