Жреца мы вылечили. То есть, Алана, конечно вылечила. Не сказать, что в его возрасте лечение подарит долгие годы жизни, но десяток лет жрец теперь протянет. Счастливый дедуля Варутис был отправлен обратно в город. А мы стали ждать бандитов, наставив ловушек и распределив вокруг лагеря секреты с бойцами.

А ночью началась охота на воров. Не уверен, что удалось поймать всех желающих, но… Жителям города Танлавар в ближайшие десидоли должно было житься легче. Четыреста три человека были нами выловлены, связаны, а теперь сидели в центре лагеря, ожидая своей участи.

Я вообще-то более-менее ровно отношусь к воровству. Да и к прочим тёмным сторонам людской натуры. Но исключительно до того момента, как пытаются украсть мои деньги. В этом случае я разбойников и воров очень не люблю. Как и мои бойцы, к слову. Поэтому смерть воришкам не грозила. И это было общим решением всего отряда.

— Ну что, ворьё, готовы послужить на благо? — радостно оскалился Ситранис, взявший на себя переговоры с пленниками.

Ответы воришек не заставили себя ждать, и я почерпнул из них много нового. Не думал, что в Вечных Песках есть такое количество мест, куда можно направить человека, тебя расстроившего. А ещё не знал про некоторые виды извращений полового характера, которыми можно заняться с окружающим миром. И даже пара новых слов пополнила мой словарный запас. Хотя я всё-таки не благородная девица, а наёмник и бывший пьяница.

— До чего ж вы вежливые! — хохотнул Ситранис, когда воришки, наконец, выдохлись. — Слушайте, придурки! Вы пришли к нам ночью, пытались ограбить и думаете, что в худшем случае вас просто убьют, да? Так вот, у меня для вас очень плохая новость. Убьют вас в лучшем случае. Привилегию сдохнуть ещё заслужить надо.

— Слушай, регойчик, а ты ничего не попутал? — мрачно осведомился один из воров.

— А ты от лица всех говоришь, что ли? — с интересом спросил Ситранис.

— Ну, может, и да! — с вызовом ответил тот.

— А право-то у тебя такое есть? — ещё больше заинтересовался Ситранис.

— Ну есть, — ответил вор, усмехнувшись. — Есть у меня такое право, парни?

Он обратился к другим пленникам. Однако те предпочли промолчать. Умные, а может, просто опытные.

— Молчат — значит, согласны! — довольно подытожил самый наглый вор.

— И как же тебя зовут? — прищурившись, уточнил Ситранис.

— Я — Пруш, — гордо заявил тот.

В тот же момент Ситранис подскочил к нему и принялся спокойно, деловито избивать ногами. Бил до тех пор, пока бедный Пруш не свернулся калачиком и не начал скулить. Только тогда Ситранис прекратил его воспитывать. А затем отошёл на пару-тройку шагов и обвёл остальных взглядом, которым обычно кухарка в трактире оценивает подвезённое мясо.

— Запоминайте все, мне плевать на ваши имена и прозвища! — заверил он бандитов. — Вы просто тела, которые только чудом выжили. Вот ты, к примеру — тело первое, и так тебя и зовут. А теперь давай, тело первое, подымайся! Наш разговор только начался.

— Что вы от нас хотите⁈ — просипел Пруш, который и был назначен первым телом.

— Чтоб вы свой проступок отрабатывали! — улыбнулся Ситранис. — Долго и много! Лично я предлагал вас всех закабалить. Всё-таки в моём лице вы пытались ограбить аристократа из младшей семьи, но… Наш воевода добр!

Я просто не люблю рабство. Из прошлой жизни перенял эту нелюбовь. Даже самые мягкие виды рабства не по мне. Человека нельзя лишать свободы, иначе он превращается в животное. Дикое, обозлённое на весь мир. И рано или поздно эта злоба выплеснется, причём в самый неподходящий момент. Вместо того, чтобы постоянно ожидать удара в спину, лучше дать людям выход, который пусть будет хоть и сложно, но реально достичь.

— Все вы сегодня подпишете договор и поклянётесь перед девятью его соблюдать! — между тем, вещал Ситранис. — Ну или не сегодня, а когда вам надоест по рёбрам получать… Но! Так или иначе, вы все его подпишете и поклянётесь. И станете четырьмя сотнями тел на службе нашего отряда! Гордитесь этой ролью! Вам предстоят героические свершения! А, хорошо проявив себя, вы сможете заслужить расчёт и свободу! Ну как?

— Слушай, регойчик, а не пойти ли тебе знаешь куда? — прохрипел первое тело.

— Ясно… Жаль… — Ситранис изобразил на лице вселенскую грусть и махнул бойцам, стоявшим на подхвате. — Ребята! Хватайте первое тело и тащите подальше, чтобы его крики не мешали. А там вы знаете, что делать…

Есть много способов превратить жизнь человека в ад, не сделав его калекой. Впрочем, Алана согласилась подлечить придурков, если вдруг наши бойцы перегнут палку. Жаль, она сама не хотела участвовать в принуждении к исправительным работам. Всё-таки умелый лекарь знает, как сделать человеку очень больно, ничего не сломав. Но Алана была доброй женщиной, и я признавал за ней право не лезть в разборки с людьми.

Впрочем, и без неё любой наёмник примерно представляет, как быстро сделать собеседника сговорчивее. К сожалению, нам иногда приходится работать с бандитами и убийцами. Порой, чтобы выследить цель, необходимо пообщаться с пленниками по душам.

— Давайте, кто первый! Только сегодня! — Ситранис же обрабатывал остальных, пока что словами. — Бессрочный договор, который может расторгнуть только командир отряда! Никогда мы не делали таких предложений! Кто согласится сразу, обещаю, попадёт на лучшие условия! А первая сотня тел получит надбавку к оплате! Вы же так желали наших денег! Они сами идут к вам в руки!

Да, мы собирались их нанять и даже платить, но очень-очень мало. Из городских разбойников так себе бойцы получатся, понятное дело. Однако в лагере хватает работы, которую не слишком желают выполнять постоянные члены отряда. Уборка, стирка, готовка, таскание грузов и прочее. И ладно ещё для себя постараться, но ведь есть командиры, которым по статусу не положено портки лично стирать. Давно бы следовало нанять слуг, но где же их найдёшь-то в условиях войны и повального бегства?

А тут они сами пришли в руки. Могли ли нам что-то сделать местные власти? Ну да, если бы прислали стражу. Однако тут сразу бы возникла пара вопросов. Что стража делает вне городских стен? И почему она пришла именно в наш лагерь? Как всегда, во время подобных расследований и разбирательств, стража могла выйти сама на себя. А этого никому не хотелось, поэтому и стражу сегодня в нашем лагере можно было не ждать. Да и завтра. Да и послезавтра тоже.

Неудачников просто бросили на произвол судьбы. В данном случае, на наш произвол. И к концу дня в отряде появилось четыре сотни новобранцев. Да, с неясными перспективами будущей оплаты. Да, с неоднозначным положением в иерархии. Но всё-таки живых и практически здоровых.

А в следующие дни к нам прибыла ещё пара сотен представителей разбойного мира Танлавара. Особо отчаянных, не принявших во внимание опыт предшественников.

И всё-таки, как я уже говорил, первые три четверти в Междуречье выдались на редкость спокойными. Если не считать поездку к Царской Казне, встречу со жрецом и эту историю с попытками ограбления, мы отдыхали. И даже работы по наведению чистоты в лагере наконец-то удалось кому-то перепоручить.

А, между тем, жизнь не стояла на месте. Флот, речная стража, ну и, конечно, объединённое войско Приречья и Междуречья — все они боролись с демонами. И пусть война превратилась в затяжную, но сидеть без дела собранное войско не могло себе позволить. Любой командир знает, что воины, оказавшись предоставлены сами себе, начинают творить безобразия. В итоге, собранное воинство делало регулярные вылазки на правый берег Тихой.

Смысл был понятен: нужно тратить силы орды, пока ей негде эти силы пополнять. Каждый раз под вечер флот уходил к правому берегу и высаживал там подразделения, которые окапывались на берегу. Ночью воины старались убить как можно больше демонов, примчавшихся за поживой. Ну а затем, понеся незначительные потери, быстро отступить на корабли.

Пока это получалось лишь в половине случаев. Однако всё на свете приходит с опытом. И воины объединённого войска набирались этого опыта с каждым боем. Может, они пока и не дошли даже до уровня новичков в моём отряде, но при поддержке палубных орудий — справлялись.

Как я подозревал, что-то подобное происходило и на второй пограничной реке — Глубокой. Это всё-таки был довольно очевидный способ борьбы с ордами.

Я тоже своим бойцам без дела сидеть не позволял. Проводил учения в окрестностях лагеря, заставлял тренироваться в течение дня. Лишь бы не начали скучать и творить те самые безобразия. Один раз пришлось останавливать трёх молодых кочевников, решивших повеселиться с местными жительницами, что обрабатывали поле неподалёку. Успел вовремя. Не дал даже испугать девушек, перехватив несостоявшихся насильников по пути. Но, как говорили в моей прошлой жизни, это было близко.

Закончив с наказаниями, пришлось вести разговоры с подразделениями на предмет того, что можно делать, а что нельзя. Озабоченных я посылал в местные бордели, угрожая за попытки воспользоваться крестьянками лишить бойцов того, ради чего всё и было затеяно. Конечно, мужчины без этого самого теряют часть боевых качеств… Однако не настолько сильно, как многие думают.

Любителей выпить в местных харчевнях я предупреждал, что вытаскивать из ям не буду. Если набедокурят в портовом городке, сами и будут виноваты. Штрафы, наказания и прочие прелести карательного правосудия лягут на их плечи. А если всего этого не хочется, то милости просим выпивать в лагере, в специально отведённых шатрах, под приглядом трезвых сослуживцев.

Любителям денег и ценностей пришлось напоминать о том, что они даже по местным меркам получили немало. А значит, могут позволить себе тратить, а не думать, кого бы втихаря ограбить. Ну а если совсем зудит, то пусть займутся созидательным трудом, который я обещал оплатить отдельно. Дел в лагере по-прежнему хватало, несмотря на пополнение в виде бандитов-«новобранцев». Таскать грузы, обрабатывать шкуры и шерсть, готовить — и даже ездить за припасами.

Нам, конечно, по приказу Иритиса присылали провизию. Однако присланного, как и под Ферундом, всегда было чуть меньше, чем хотелось бы. Приходилось тратиться, чтобы пополнить выбор, да и размер блюд.

Зато двигались дела с торгами в Ас-Арахамане. Судя по письмам, которые приходили от имени Мариатидиса, привлечённые к торгам семьи споро взялись за дело, и уже в середине зимы мероприятие должно было состояться.

Все «наши», кто успел раньше переправиться в Междуречье и готов был вновь держаться нас, собирались в одном из лагерей беженцев под Эдель Арагом. Где-то там, к северо-востоку от города, располагались земли Мариатидиса и его жены, а также ещё несколько участков, которые готова была сдать в аренду семья Аравантис.

Не знаю уж, почему они так легко согласились на наши условия, но мне не пришлось даже отдельно ездить и договариваться. Впрочем, судя по описаниям, земля была настолько плохой, что моё предложение попробовать её сделать плодороднее было воспринято как лучшая арендная плата за последние две сотни лет.

Есть в Междуречье почти легендарное место. Называется оно Нагорье. Просто Нагорье. Хотя кто-то и называет его Каменистым Нагорьем. Его даже не обозначают на картах. Будто это позорное пятно на репутации самого Междуречья. Зато его очень легко найти на картах.

Потому что там ничего нет.

Пустое место между Рариотом, Саратой, Ас Ийсой, Гаратой, Иадалем, Сарамлагом и Идель Арагом. Ни оросительных каналов, ни поселений, ни дорог. Хотя, конечно, Нагорье пытались осваивать… И даже добились некоторых успехов. Самые окраины удалось заселить, вспахать, ну и выращивать какой-никакой урожай.

Однако сердце этих земель оставалось пустым. Слишком много песка, камней и слишком мало воды. Как за несколько тысяч лет люди не смогли освоить эти неплодородные земли? Да это просто никому здесь не требовалось. Пока земли в Междуречье хватало, Нагорье местных не интересовало. А когда земли стало не хватать, даже эти неплодородные земли стали настолько дороги, что покупка участков не окупила бы стараний.

Зато в Нагорье пасли скотину, потому что некультурных растений хватало, а переханы едят всё, что не слишком ядовито. Ну и да, по окраинам люди что-то выращивали. Но по большей части эти земли пустовали, используясь разве что для торга между семьями.

Нам же предстояла задача там обустроиться и начать что-то выращивать.

И это при том, что впереди ждала зима с холодными ночами и адским дневным пеклом. Времени, чтобы подготовиться, оставалось не так уж много. Хорошо ещё, у меня в отряде были люди с опытом земледелия, а ещё кочевники, способные найти воду даже за Разломом. И вскоре нам предстояло совместить их знания и навыки, чтобы добиться от Нагорья хоть чего-нибудь мало-мальски полезного.

Жаль, очень жаль, что, погрузившись в планы и хлопоты, я забыл в те дни, кажущиеся мирными, о главном. О том, о чём никогда нельзя забывать в Вечных Песках.

Я забыл о Диком Шёпоте.

Справедливости ради, и другие люди о нём успели позабыть. Вот только другие не знали о нём столько, сколько я знал. И даже эти знания не помогли мне держать ухо востро.

Представьте себе все знания людей, записанные на глиняных табличках, кожаных свитках, пергаменте и бумаге. Каким огромным было бы здание, где они одновременно хранились бы?

И это всё Дикий Шёпот.

Представьте себе всех мастеров Края Людей, что собрались в одном месте и готовы взяться за любое дело. Какая бы невероятная это была толпа, и сколько бы всего она умела?

И это всё тот же Дикий Шёпот.

Представьте себе самых могущественных шептунов Края Людей, изучивших всё, что можно и нельзя.

И всё это тоже Дикий Шёпот.

Хуже того. Он — нечто большее, чем всё перечисленное по отдельности.

Он — хранилище знаний, мастера и шептуны, собранные в одном месте, в одно время. И готовые сделать всё, что потребуется самому Дикому Шёпоту. Он — лучшее, что было создано древними за всю их долгую историю. И он же — худшее, что здешнее человечество умудрилось породить.

Думаю, Дикий Шёпот догадывался, что уходит если и не его последний шанс, то один из последних. А ведь ему нужно было всего лишь убить всех людей, ну а заодно обезопасить себя от появления новых шептунов.

Я не могу объяснить, чем конкретно он руководствовался. Дикий Шёпот непознаваем и непредсказуем. Его решения необъяснимы с точки зрения одного человека. И даже тысячи людей не смогут понять, почему он решил так, а не иначе. Потому что Дикий Шёпот — это тысячи людских разумов, объединённых набором команд, которым они не могут сопротивляться. И соединённых в одну сеть, внутри которой и принимаются общие решения.

Дикий Шёпот — идеальный психопат Вечных Песков. Гениальный, умелый и невероятный. И когда-то он задался целью уничтожить всё живое, не сумев перебороть заложенные людьми установки. Ну и, конечно же, нашёл выход из состояния равновесия.

Все мы не обратили внимания, что его голос стал иным. Все мы забыли, что любые изменения в Диком Шёпоте — предвестники беды.

Ладно. В первую очередь, я забыл. Я, человек, которому не просто поведали историю его появления, но и единственный, похоже, в Вечных Песках, кто был способен понять эти объяснения.

Я пропустил момент, когда Дикий Шёпот нашёл способ переломить ход событий. И да, я не особо виню себя за это. Да и никто не смог бы меня обвинить. Вся моя вина была только в том, что я долго не прислушивался к тому, что звучит на краю сознания. Слишком расслабился.

Но именно мне пришлось исправлять оплошность. Потому что понимал, будь я внимательнее, и случившегося можно было бы избежать. С другой стороны… Если бы меня и моих людей не было в тот день на берегу Тихой, всё могло пойти по другому сценарию.

А последующее решение исправить свою невнимательность и предопределило конец. Конец всего моего большого приключения.

Нет, история ещё не закончилась, конечно. Просто с того дня, когда был прерван отдых, мой и моего отряда, свернуть с выбранного пути уже не вышло бы. Только пройти его до конца. Ну или благополучно сдохнуть.