Мы с Ситранисом переглянулись и уселись за стол. Ждать пришлось недолго. Дверь открылась, и вошёл слуга с подносом. Кувшин разбавленного вина, две чаши, тарелка с нарезанным мясом, сыр, хлеб, свежие фрукты. Поставив всё на стол, слуга глубоко поклонился и вышел.

Я с подозрением поглядел на еду и напитки. Оставалось надеяться, что они не отравлены. Всё-таки свидетелей нашего явления с сундуками во дворе было достаточно. И тут отдельное спасибо старику-жрецу, вряд ли работники и посетители Царской Казны скоро нас забудут…

Не успел я высказать подозрения вслух, как Ситранис залпом отпил полчаши вина. А в ответ на мой взгляд пожал плечами и закинул в рот пару крупных жёлтых ягод.

— Да нет, не думай! Не будут они нас травить! И вообще, вот это я понимаю, обслуживание… — довольным голосом протянул он, не переставая работать челюстями. — Это тебе не окраины Края Людей, брат…

Усмехнувшись, я взял кусок мяса и тоже принялся жевать.

Старший казначей появился, когда мы успели и перекусить, и слегка отдохнуть. Создавалось ощущение, что для уважаемых гостей здесь время ожидания рассчитано до удара сердца. Дверь отворилась без стука, и внутрь вошёл мужчина в тёмно-синем халате с золотым шитьём на рукавах. Лицо сухое, с глубокими складками у рта. Двигался он неторопливо, с достоинством. Гораздо медленнее, чем его цепкие глаза, успевшие детально изучить нас от пяток до макушек.

И всё это как бы невзначай, ненавязчиво. Хорошая выучка, очень хорошая. Не будь я наёмником, который и сам так изучает каждого при первой встрече, может, и не заметил бы.

— Тени вам под палящим солнцем! — церемонно произнёс мужчина, останавливаясь у стола. — Я Брахан, старший казначей Царской Казны Танлавара. С кем имею честь?

— Воевода Ишер.

— Регой Ситранис из семьи Транаис.

Казначей кивнул и, подобрав полы халата, уселся за стол.

— Мне доложили, вы желаете передать на хранение в Царскую Казну значительную сумму… — приподняв бровь, он покосился на сундуки. — О какой примерно сумме идёт речь?

Я допил и отставил чашу на стол:

— Мы надеялись, ваши люди при нас пересчитают. До монеты не скажу, но… Точно больше ста тысяч водянок.

Брахан поперхнулся воздухом ещё на озвученной цифре. Закашлялся, потерял невозмутимый вид, прижал ладонь к груди. Но быстро взял себя в руки и, прочистив горло, хрипло сообщил:

— Простите. Прошу извинить… Полчаши ожидания…

Он взял со стола маленький колокольчик — я и не заметил его раньше — и позвонил. В дверь тут же заглянул слуга, причём уже другой, не тот, который приносил еду и напитки.

— Помощников! — распорядился казначей. — Человек десять, живо!..

Слуга вышколенно исчез. А Брахан повернулся к нам и улыбнулся. Теперь уже совсем по-другому. Даже без тени начальственного превосходства:

— Сделаем быстро и в лучшем виде! Надо подождать совсем чуть-чуть, уважаемые гости!

Вскоре в кабинет втянулись младшие казначеи: молодые, пожилые, средних лет. В одинаковых чёрных халатах, с какими-то значками на груди. Все они встали вдоль стены, церемонно ожидая дальнейших распоряжений. Брахан властным жестом указал им на сундуки. Крышки были тотчас откинуты. Золото засияло в ярком свете, проникавшем из окна. Младшие казначеи, словно трудолюбивые насекомые, засуетились, пересчитывая монеты.

Золотые водянки вынимали горстями и укладывали в стопки на столе. Пласты складывали отдельно. Серебряные сланцы — в другую сторону. Работали слаженно, молча. Слышался лишь звон монет и негромкие голоса. Суммы записывали на глиняные таблички. Сведения с табличек отправлялись к Брахану, а тот уже сводил всё воедино. Стопки росли, пересчитывались и снова укладывались, но теперь в отдельные сундучки поменьше.

Зрелище было завораживающим. Особенно с учётом того, что Ситранис успел мне объяснить: в Царской Казне не обманывают. Никогда не обманывают. А те, кто рискнул, ещё долго умоляют о смерти. Суровая работа, суровые нравы, куда уж нам, наёмникам…

Ситранис, развалившись на стуле, потягивал вино. Я сидел молча, всё-таки поглядывая на сундучки.

Наконец, подсчёт закончился. Брахан отложил таблички и объявил:

— Сто двадцать тысяч триста сорок семь водянок. Сумма зафиксирована. Хранение обойдётся вам в сто двадцать четыре водянки в год, — старший казначей задумался, а потом предложил: — Возможно, вы хотите получить обязательства?

Я покосился на Ситраниса, затем перевёл взгляд на Брахана, а тот изящным движением хлопнул себя по лбу.

— Я сейчас объясню! — заявил он и, схватившись за колокольчик, позвонил.

Как только в кабинет заглянул слуга, Брахан требовательно приказал:

— Принеси чистые обязательства!

Слуга исчез, а старший казначей пустился в объяснения.

— Золото хорошо всем, но у него есть один недостаток! — с важным видом заявил Брахан, а я сдержал улыбку, потому как из прошлой жизни знал гораздо больше недостатков золота: — Оно очень тяжёлое.

— О да, мы с этим сегодня столкнулись!.. — хохотнул Ситранис.

— И то верно, припоминаю… — покачав головой, согласился Брахан. — Хорошо, что теперь вы можете не носить с собой золото, а держать его в Казне. И, заметьте, при этом иметь возможность им воспользоваться. Мы придумали такой умный документ под названием «обязательство». Этим документом мы заверяем, что выдадим в золоте ровно ту сумму, которая на нём указана. Было бы удобно, конечно, если бы сумму вписывали самостоятельно наши клиенты. Но как быть с остатком? Однако…

Дверь открылась, в проёме возник слуга с большим сундуком в руках. Сундук, в итоге, встал рядом со столом, а под крышкой обнаружились стопки тканных квадратиков. Один такой Брахан и протянул мне с очень гордым видом:

— Вот, это и есть обязательство!

В моей прошлой жизни была подобная система. Да и здесь она, оказывается, успела возникнуть.

В моих руках лежал квадратик не просто ткани, а ткани с золотыми и серебряными нитями. Вплетено их вроде было немного, но в итоге получался сложный узор, который не так-то легко повторить. При этом, когда мои пальцы коснулись ткани, Дикий Шёпот в голове резко усилился. И я не без одобрения понял, что ткань ещё и нашёптана.

— Шёпот? — озвучил я вслух.

— Да, ткань с шёпотом! — с гордостью, будто сам лично её заговаривал, ответил Брахан. — Изготавливают ремесленники-наговорщики. Шёпот заставляет золотые и серебряные нити при проверке светиться. Саму ткань с узором подделать при большом желании ещё можно… А вот шёпот гораздо, гораздо сложнее!

— Ясно, — кивнул я прочитал на квадратике: — Обязательство Царской Казны по выплате указанной предъявителем сего суммы…

— Именно так! — так радостно воскликнул старший казначей, будто восхищался тем, что я умею читать.

Хотя, может, и восхищался… Я ведь в Танлаваре наверняка выглядел сущим деревенщиной. Каким, к слову, по местным меркам, и являлся.

— Восемь обязательств обойдутся вам недорого, всего в одну золотую водянку. И в каждое я могу вписать сумму, которую мы выдадим на руки предъявителю.

Я проглотил то, что рвалось с языка про «всего» и «золотую водянку». Услуги Царской Казны и впрямь стоили недёшево, очень недёшево. Однако Ситранис уверял меня, когда поглощал ягоды и вино, что они того действительно стоят.

Не ягоды, конечно, а услуги.

— А что будет, если у меня такое обязательство украдут? — я даже палец поднял, показывая, чтобы казначей не гнал перехана слишком быстро.

— Ничего, вообще ничего. Обязательство недействительно без вашей подписи, — пустился в детальные объяснения Брахан. — Подпись для обязательства делается с использованием крови. Для её сравнения с образцом нам понадобится ваша кровь. Её поместят в особый флакон, который мы отвезём в столицу. И тогда, если на обязательстве и вправду будет ваша подпись кровью, её признают все артефакты. Хотя, конечно, саму подпись и её начертание мы тоже сравним.

Я задумался. В реалиях прошлого мира я бы, наверно, оторвал казначею голову. Чисто на всякий случай. А здесь вопросов к схеме у меня, на удивление, не было. Что-то похожее было, кстати, и в прошлой жизни. Без крови, конечно, и без шептунских штучек, но всё же. Вопрос был в том, сколько обязательств я соглашусь взять с учётом их цены, сколько их надо с учётом наших расходов, и кто должен иметь право подписи. Речь ведь об отрядной казне. Кому из своих людей я безоговорочно доверяю?

— Да, конечно, это не совершенная защита! — заметил Брахан, истолковав мою задумчивость по-своему. — И кровь вашу можно найти, и подпись подделать. Но, согласитесь, срезать толстый кошелёк, или украсть сундук гораздо легче.

— Обязательства принимают во всём Великом Междуречье? — деловито уточнил я.

— Совершенно верно! — старший казначей расплылся в улыбке.

— И не только я могу получить право подписи? — спросил я.

— Если желаете, можем дать право подписи ещё кому-то, — подтвердил старший казначей. — Но хочу предупредить, что в этом случае, естественно, возрастают риски.

— Ясно… — кивнул я, возвращая ему квадратик ткани.

— Не будете брать? — кажется, даже расстроился Брахан.

— Нет, буду. Но пока не знаю, какие суммы мне понадобятся. Ну и кому ещё дать право подписи, — сказал я, переглянувшись с Ситранисом. — К сожалению, заранее меня о таких ваших возможностях не предупреждали. Надо теперь всё хорошо обдумать.

— Ну что ж, тогда проверьте опись! — пододвинул мне документ Брахан. — А как надумаете, заведёте обязательства в любом нашем отделении. Хотя, конечно, их, отделений то есть, и не так много, как хотелось бы… Наше, в Танлаваре, считается одним из самых лучших.

— Возможно, что с этим вопросом я и приду к вам, — кивнул я, принимая документы.

А затем внимательно пробежал глазами по записям. И, оценив результат, приложил к воску свою печать наёмника. То же сделал и Ситранис, предварительно достав из кошеля печатку с гербом семьи Транаис. Брахан скрепил оба документа казённой печатью и протянул каждому из нас по экземпляру.

— Благодарю за доверие, — сказал он, церемонно поклонившись. — Если понадобится что-то ещё, Царская Казна всегда к вашим услугам. Смею заметить, для столь крупных вкладов мы предоставляем особые условия долгосрочного размещения. Хотите выслушать?

— Да, спасибо, — не стал я возражать.

Подмывало спросить, можно ли ознакомиться с ними на страничке в сети. Но вы, наверно, не поймёте о чём я, да?

За следующие пару чаш я узнал, что… Обязательства могут стать дешевле, если на счету лежит больше пятидесяти тысяч золотых. Или если ты возьмёшь сразу много обязательств, сто штук и более. А ещё можно платить за хранение золота меньше, если не трогать своё золото год, два, три, пять и десять лет.

В моей прошлой жизни это называлось вкладом, и за него доплачивали. Но, к сожалению, у нас до такого нововведения пока не дошли.

А ещё я узнал об особых способах хранения ценностей… И о возможности взять ссуду, не превышающую сумму вклада, на разные сроки… И много чего ещё узнал бы… Если бы не начал выразительно позёвывать, честно перестав усваивать зазывные сведения.

Распрощавшись со старшим казначеем, мы с Ситранисом вышли из кабинета и спустились по лестнице. Большой зал внизу всё так же гудел голосами. Стража всё так же стояла неподвижно. За окошками в металлической стене всё так же мелькали тени чиновников. Ничего не изменилось, только наше золото теперь было в большей безопасности, чем раньше. И, честно говоря, от этого у меня как будто гора с плеч упала.

Мы вышли на крыльцо. Пересекли двор, обсуждая, где бы найти стоянку возков или хотя бы один пустой возок. И когда ворота, наконец, остались позади, мне в живот упёрлась чья-то рука, и дребезжащий голос воодушевлённо объявил:

— Я ждал тебя, Защитник!

Ситранис захохотал так, будто в Казне осталось на хранение не только золото, но и его совесть. А я сначала возвёл глаза к небу, а затем опустил их, мрачно уставившись на жреца:

— Скажи, пожалуйста: вот что ты ко мне прицепился, будто кровосос?

— Ты защитник! — уверенно заявил жрец на всю улицу.

— Да хоть засранцем называй. А тебе лично-то что от меня нужно? — терпеливо уточнил я.

— Твой доспех — дар богов! — громко объявил жрец, а вокруг вновь начала скапливаться толпа.

— Если и так, я подарки с чужими людьми не обсуждаю! — отрезал я, покосившись на эту массу посторонних. — Ещё что-то?

— Знаки у тебя на плечах! Это знаки великой божественной силы! — торжественно припечатал меня старик.

Ну то есть, думал, видимо, что припечатал. Я думал по-другому. Особенно с учётом количества любопытных лиц и ушей вокруг.

— Слушай, жрец… Я всего лишь наёмник и командир отряда, — устало произнёс я. — Мне нет дела до всей этой странной ерунды, о которой ты говоришь.

— Великая божественная сила! — торжественно повторил жрец, а затем добавил чуть тише, но шёпот всё равно вышел громким, свистящим: — Ий! Са! Начало и конец всего!..

Я присел на колено, оказавшись с низеньким жрецом почти на одном уровне. После чего улыбнулся и, положив руку ему на шею, слегка сжал пальцы. Очень мягко, практически бережно. Жрец побледнел и зашевелил губами. Кажется, я поймал его на выдохе.

— Это не то, что надо на улице обсуждать, — очень тихо заметил я.

— Верно… Верно… Ты прав, Защитник! — просипел тот.

— Где поговорить без лишних ушей, старче? — так же, едва слышно, спросил я, отпуская его.

— У меня… В храме… Тут недалеко! — потерев шею и тут же о ней забыв, махнул сухонькой рукой жрец.

— Веди, старик. И меня зовут Ишер, — представился я, особенно выделив имя.

— Да, Защитник! — обрадовался жрец.

— Ишер! — напомнил я строго.

— Да, Ишер! А я жрец Варутис! — закивал он.

— А я Ситранис, но вам, кажется, не до меня!.. — скромно улыбаясь во весь рот, вмешался регой.

— Идёмте! — жрец развернулся и засеменил прочь по улице.

Что удивительно, толпа расступалась перед ним. Надеюсь, я сейчас не пытался придушить местную знаменитость….

Храм, куда старый жрец привёл нас с Ситранисом, оказался далеко не простым. Нет, он не был самым величественным или даже самым большим. Но всё же такие храмы мне раньше видеть не доводилось.

Во-первых, он был помечен царским знаком — венцом. И этот венец опоясывал всё основание купола, опиравшегося на массивные колонны. Теперь стала понятна настойчивость жреца в попытках получить деньги в Царской Казне. Кому ещё такие храмы деньгами обеспечивать, верно?

Во-вторых, он не был посвящён какому-то определённому богу. Он был посвящён всем богам одновременно. Это становилось понятно в тот момент, когда входишь внутрь. Статуи девяти стояли вдоль стены на высоких постаментах. И если я всё верно понял, напротив каждой статуи была колонна снаружи.

— Осторожнее, ступенька! — предупредил жрец, и я еле успел поймать споткнувшегося на качающейся плитке Ситраниса, который шёл позади.

— Демоны! — удивился регой, восстановив равновесие.

— Нет, просто износ! — осуждающе покачал головой жрец. — Были бы у меня свои деньги, я бы сам и нанял мастеров укрепить плиту… Но жрецам всех богов не положено иметь денег. Нас всем необходимым обеспечивает царь.

— И много таких храмов в Междуречье? — уточнил я, оглядывая скромное убранство.

— Когда-то было больше. А нынче остались лишь те, что стоят в Первых Городах, да в столице, — старик грустно вздохнул и принялся обходить храм, зажигая лампады. — Мы растём вместе с царской властью, но с нею же и увядаем…

— Статуи богов? — осматриваясь, удивился Ситранис. — Необычно…

— В этом вся горечь, регой! — ответил жрец, зажигая очередную лампаду. — Эти храмы стоят с того дня, как были основаны города. Когда-то вокруг были целые обители, что привечали путников, наставляли их, рассказывали про Законы Песка и Воды… А теперь… Город вырос, а вот те самые обители давно заброшены и разрушились. А наш храм прячется за высокими зданиями, поэтому мало кому интересен.

— Никогда про вас не слышал! — тотчас заметил Ситранис.

— О чём я и говорю, — подтвердил жрец. — Храм стоит, и его вроде бы уважают, но как будто не видят. А ведь когда-то именно мы несли свет богов людям… Других-то храмов не было.

— Те времена давно прошли, — покачав головой, заметил я. — Всё меняется. Нечего об этом сожалеть.

— Тем удивительнее слышать это от тебя, Защитник! — глубоко вздохнул жрец. — Они ведь должны были говорить с тобой…

— Ага, и если я правильно понял, им вроде бы наплевать на детали, — ответил я. — И на форму храмов, и на то, кому из них храм посвящён… Соблюдайте Законы Песка и Воды, вот чего они больше всего хотят от людей.

— Вот как… — старик вздохнул и указал на лавочки в середине зала. — Давайте присядем… Я уже стар, ноги с трудом держат.

— Да как пожелаешь, — кивнул я.

Лавочки тоже были каменными. А перед ними стояла каменная кафедра. Сразу за ней возвышалась статуя Отца Песков.

Приглядевшись, я понял, что древний скульптор не просто изваял статую. Он в точности передал особенности и лица, и странного доспеха.

— Ты правильно смотришь, — кивнул старик. — Обрати внимание на плечи…

Я обратил внимание. И с трудом успел подхватить челюсть. Иначе бы застыл с открытым ртом.

На плечевых щитках были видны те же знаки, что и на моём доспехе.

Ещё пару мгновений я смотрел на них, а затем обернулся глянуть на другие статуи. И да, эти знаки были на всех тех, кто привёл людей в Междуречье. Не было их разве что на изваяниях Паламана и Вечного Дитя.

К слову, черты последней тоже были узнаваемы. Мне даже показалось, что статуя вот-вот подмигнёт, но, к счастью, обошлось.

— Это что же… Древний скульптор видел их вживую? — этот мысленный вопрос я озвучил.

Ситранис хохотнул, хлопнув меня по плечу. А жрец мягко, как-то очень светло улыбнулся.

— Ты и в самом деле Защитник… Тот, кого мы ждали тысячу лет… — проговорил он, а затем горько добавил: — Так долго ждали, что успели забыть…

— Ну забыли, и хорошо, — ответил я. — Зачем из этого трагедию делать?

— Ты не понимаешь… Во времена Последнего Царства, на пике его могущества, любой, увидев твой доспех, поспешил бы оказать тебе помочь! Любой!.. — горько воскликнул жрец. — А сейчас ты ходишь по городу, не скрываясь. А люди даже не узнают тебя…

— Старик, не расстраивайся. Какая разница, узнают ли люди во мне Защитника? — попытался я его ободрить, так как морщинистое лицо совсем уж поникло от грусти.

— Разве тебе не нужна помощь в твоей миссии? — всплеснул рукавами жрец, зато приободрился-таки. — Разве они не сказали тебе, что надо сделать?

— Сказали, — кивнул я.

— И что надо сделать? — вместе спросили жрец и Ситранис.

— Брат, мы уже всё сделали, — ответил я, повернувшись к регою. — Мы защитили Мерхан.

— Защитить Мерхан? — возмутился Ситранис так, словно я у него лично подвиг отобрал. — Это что, и была божественная миссия⁈

— Мы там двух вождей положили. Забыл? — улыбнулся я краем рта.

— Ну… Я думал, это совпадение!.. — слегка смутился регой.

— Ну да, я прям горел желанием сорвать заказ и спасти городишко на отшибе… — пробурчал я, слегка всё же слукавив. — Если бы за Мерхан не попросили, я бы пошёл в Губун и не колебался.

Жрец, между тем, горько засмеялся и уткнул морщинистое лицо в ладони.

— Ты чего, старик? — забеспокоился я.

— Миссия… Миссия в которой мы должны были помочь, выполнена… А мы даже не знали о ней!.. — выдохнул он, качая седой головой. — Как же так?

— Есть и другие важные задачи… Надо бы помочь людям от орды отбиться. Да и, кроме того, парочка других дел осталась… — заметил я, но, увидев на лице жреца фанатичное воодушевление, поспешно добавил: — Но там долгострой, старче, ты не волнуйся!

— Я положу жизнь, чтобы помочь! — воскликнул жрец, вскакивая на ноги, и заохал, схватившись за спину.

Ситранис аккуратно посадил его на место, а мне пришлось отвлечься: в моей голове снова кто-то заговорил.

— Пф-ф-ф! Скажи ему, что не успеет! Уж точно не за оставшиеся две десидоли! — звонкий голосок принадлежал Вечному Дитя.

— Вот она говорит, — постучав старика по плечу, я указал ему пальцем на самую маленькую статую, — что тебе пару десидолей осталось. Ты бы лучше о здоровье позаботился. Или хотя бы все важные дела доделал.

— Пара десидолей… — неверяще повторил жрец, и его руки задрожали. — Всего пара десидолей⁈

— Старче, ты не волнуйся, — попытался я его успокоить. — Будешь волноваться, и одной не протянешь. Волноваться, говорят, очень вредно.

Жрец уставился на меня круглыми глазами.

— А если позаботишься о себе, может, и куда дольше протянешь, — весомо добавил я.

— Правда? — спросил он.

— Нет! У него организм на пределе! — запротестовала Вечное Дитя.

— Правда, старче, — согласился я, отмахнувшись от ворчания девочки. — Ты бы это… К шептунам лучше обратился, чтоб подлечили.

— Нам нельзя, — тяжело вздохнул жрец, уставившись куда-то то ли в окно, то ли сразу в вечность. — Услуги шептунов стоят денег… А мы не можем иметь своих денег. Да и Царская Казна не одобрит такие растраты…

Горько улыбнувшись, он перевёл взгляд на статую Отца Песков.

— Ну… А ты давай, к нам в лагерь заходи, жрец! — радостно нашёл выход Ситранис. — У нас там шептунья воды есть, Алана! Я её попрошу, она тебя бесплатно подлечит! Ты, главное, не стесняйся!

— Вот поэтому мы вам будущее и не раскрываем… — с лёгкой, как мне показалось, обидой заметила Вечное Дитя.

— Слушай, старик, ты сказал, что эти знаки обозначают ИйСу, да? — спросил я, проигнорировав и жалобы божества, и её личные взгляды на смерть.

— Да, — закивал жрец. — Божественная сила! Наверно, она дана тебе!

— Да она всем дана, даже переханам… — буркнул я. — Не всем просто дар шептуна достался.

— Ты сравниваешь… Сравниваешь божественную силу с вульгарным даром шептуна⁈ — жрец снова округлил глаза, ярко сиявшие в сетке глубоких морщин.

— Я бы тебе много мог рассказать про ИйСу… — уклончиво заметил я, чтобы совсем уж старика не травмировать. — Но, знаешь ли, что было, то давно прошло. Просто поверь: её использовали, да и теперь используют, и шептуны, и Дикий Шёпот, и сами боги при жизни.

— Вот оно как… — жрец вздохнул. — Надо же, как обидно, пропустить Защитника… Никто до тебя, Ишер, мне не рассказывал такого!

— Это мне Повелитель Времени рассказал. А он раньше вроде ни с кем и не хотел общаться, — пожав плечами, ответил я.

— Какой позор… Какой позор… — качая головой, снова расстроился жрец. — И тебе что, совсем не нужна помощь?

— Мне? Нет, — уверенно ответил я. — Помощь, старче, людям нужна. Всем людям. Потому что они…

Я задумался, как бы объяснить свою мысль, и понял, что надо быть проще. Поэтому вполне уверенно закончил:

— Потому что они, прошу прощения, тупые иухи.

— А ты? — ехидно спросил Ситранис.

— И я, — не стал я спорить. — Просто я об этом знаю, а большинство людей — нет. Вот и мнят себя самыми умными. Так… Старче, у нас, если честно, планы были на вечер… К нам в лагерь собирался в гости местный разбойный люд. Мы, конечно, всё, что им интересно, уже на хранение сдали. Но и осталось прилично… В общем, нам с регоем надо бы встретить гостей. Ты как, с нами в лагерь поедешь? Тебя Алана сразу посмотрит, здоровье подправит. Я тоже могу. Но, боюсь, ты умрёшь от боли при моём лечении.

— Я… А поехали! — старик неожиданно бодро махнул кулачком. — Хоть посмотрю на лагерь Защитника. Умирать будет не так страшно! Один раз живём!

— Нет вообще-то… — буркнул я себе под нос, но этого никто не услышал.

И хорошо. Если человек не помнит прошлую жизнь, то и живёт как бы один раз. В следующей-то жизни он, выходит, уже другой человек.

Вот только я-то себя прошлого помнил.