Мы выехали из посёлка на рассвете. Холодный ветер трепал гривы переханов, заставляя нас ёжиться в тёплых плащах. Я ехал впереди, рядом — Ситранис, а чуть позади — Гвел, которому я поручил командовать охраной. С нами шла триосмия наёмников: двадцать четыре проверенных бойца из тех, кто прошёл от самого Илоса.

Я специально взял маленький отряд. Не хотелось выделяться, как и просил меня Ситранис. Но, если честно, то их и вовсе не было смысла с собой брать.

От врагов, от которых могла помочь триосмия или две, я мог отбиться и сам. Песчаные воины всегда при мне, даже если со стороны вдруг покажется, что я беззащитен. Зачем рисковать чужими жизнями, если можно обойтись своими силами? А если врагов будет столько, что не могу отбиться даже я, то и пары сотен опытных бойцов не хватит.

К тому же, чем больше отряд, тем больше вероятность потерь. А на дорогах неспокойно. Ну а я и без того трупов за спиной оставил немало. Зачем снова рисковать чужими жизнями?

Гвел, конечно, ворчал поначалу. Молодой сотник считал, что не дело это путешествовать с такой скромной охраной. Но я напомнил ему, что мы не на параде, а Ситранис добавил что-то про «скромность воина», и Гвел, заткнувшись, махнул на нас рукой.

Удивительное, кстати, дело. Чем дальше, тем больше Гвел становился похож на Виссарию. И пусть я недолго знал его мать, а он и вовсе воспитывался вдали от неё, но кровь не водица. Парень очевидно начинал походить на старейшину Гильдии. И в жестах, и в манерах, и даже в интонации ворчания. Разве что поспокойнее был в разы. Однако это, наверно, и к лучшему.

Дорога, по которой мы ехали, ещё осенью была едва заметной. Скорее, даже обычной тропой, петлявшей между межевыми камнями. А до того и вовсе было только направление. Теперь здесь пролегал настоящий просёлок. Утоптанный, размеченный, с колодцами и местами для стоянок через равные промежутки. Я смотрел на это и испытывал странное чувство, похожее на гордость.

Это сделали мы, а не кто-то другой. Выкопали колодцы, выровняли площадки, на которых путнику можно было отдохнуть. Везде оставили чрезвычайный запас топлива, погрузив его в закупоренные горшки и прикопав в землю. Ну и что, что большую часть дров бойцы набрали с окрестных участков, чтобы далеко не ходить? Кто докажет-то? Главное, на этом не поймали, а сухостоя у соседей ещё хватало — значит, мы никого не обделили.

Местность вокруг дышала зимней суровостью. Хвойные деревья не сбрасывали листву и зеленели, но казались припорошенными пылью. А вот трава постепенно умирала. Ночами её вымораживало до хруста, а днём жгло солнцем, и она сохла, желтела, ложилась на землю. Зима, она здесь такая: ночью зуб на зуб не попадает, а днём хочется из тени не вылезать. Перепады температуры свели бы с ума людей из моей прошлой жизни. А в этой к такому привыкли.

На первый привал мы встали у одного из новых колодцев. Вода была чистая, холодная, и я с удовольствием напился, прежде чем наполнить бурдюки. Рядом стоял грубый каменный столб с выбитым знаком капли. Ситранис, одобрительно похлопав по нему, хмыкнул:

— А ведь неплохо получилось, брат! Помнишь, как тут в первый раз ехали? Если бы не проводник, точно бы с концами заблудились. А теперь гляди, прямая дорога, ещё и с удобствами…

— Помню, — ответил я. — Тогда мы искали воду и не знали, как здесь люди выживут. А теперь у нас целое поселение.

— И хижины с кожаными крышами! — добавил Ситранис, и мы оба рассмеялись.

Гвел, сидевший у костра, не поддержал веселья. Он вообще был мрачен в последние дни — видимо, переживал из-за предстоящей поездки в столицу. Я его понимал. Раньше я на подобные ответственные задачи ставил других командиров. Однако Гвелу тоже пора было набираться опыта.

Я не мог назначать в своём отряде тысячников. Для такого требовалось аристократическое достоинство, которого у меня не было. Но некоторых сотников повысил до «старших» сотников. А это, можно сказать, уже тысячники. И одним из таких был Гвел. А он во всём привык полагаться на того же Деноса. Вот и пусть учится командовать в одиночку. Иначе как мне без опытных помощников управлять оравой в шестнадцать тысяч бойцов?

К вечеру первого дня мы добрались до второй стоянки. Переночевали под открытым небом, завернувшись в плащи и прижавшись к переханам. Костёр жгли всю ночь, не переставая, благо дров и кизяка взяли с запасом. Второй и третий день прошли так же: размеренная езда, короткие привалы, ночёвки у костра. На третий день ближе к вечеру на горизонте показались стены Эдель Арага.

Въехав в ворота, мы направились к гостевому дому Аравантис. Нам, собственно, изначально подсказали, что лучше будет именно там остановиться. Тем более, моих людей в этом месте знали. Обслуживали хорошо, да и кормили вкусно, как «своих».

Гостевой дом был четырёхэтажным зданием из обожжённого кирпича. С внутренним двором, стойлами и небольшой кухней, где готовили для постояльцев. Собственно, поесть можно было в харчевне на первом этаже. Нас встретили слуги, приняли переханов, проводили в комнаты. После трёх дней в седле горячая еда и мягкая постель казались почти сказкой.

Утром следующего дня мы с Ситранисом отправились на стоянку возков. Нужен был транспорт для поездки в столицу. Ехать верхом на переханах значило бы явиться в Ас-Арахаману пропылёнными провинциалами. Ситранис, как всегда, лучше меня разбирался в тонкостях.

— На важное мероприятие едем, — наставлял он. — Статус не позволяет в седле трястись. Надо арендовать хороший возок с возницами. Чтобы и выглядело прилично, и ехать было удобно.

Стоянка возков находилась на восточной окраине города и представляла собой обширный двор, заполненный фургонами всех мастей. Здесь были и крытые возки для дальних путешествий, и лёгкие повозки для поездок внутри города, и грузовые телеги. Пахло навозом, слышалось фырканье гнуров, суетились возницы. Вот к ним-то мы и направились, разыскивая того, кто сможет доставить нас в Ас-Арахаману.

Первым, к кому обратились, был пожилой мужчина с седой бородой. Он сидел на козлах и лениво жевал соломинку. Узнав, куда нам нужно, старик покачал головой:

— В Ас-Арахаману? Нет, не поеду. Дороги нынче опасные. Разбойники, звери, а тут ещё зима… За обычные деньги нет, не поеду.

— А за какие бы поехал? — терпеливо спросил Ситранис.

Старик назвал цену, и я мысленно присвистнул. Мы понятливо покивали, вежливо попрощались и пошли дальше.

Второй кандидат, наоборот, слишком рвался в дорогу. Он так активно расхваливал свои навыки, что я сразу заподозрил неладное. Парень явно что-то скрывал. Может, долги наделал в городе, а, может, проблемы с законом. Я поблагодарил его и отказался. Не хотелось бы остаться без возницы где-нибудь на полпути. Там, где окажется слишком внимательная стража.

Третий подход оказался удачным. Мы наткнулись на двух братьев, сидевших на козлах старого, но крепкого возка. Он был добротный, крытый, с кожаным верхом и мягкими сиденьями внутри. Даже печурка имелась на случай, если ночью ехать куда-то придётся.

Оба брата были коренастые, с обветренными лицами и мозолистыми руками. Старший, представившийся Таром, говорил мало и по делу. Младший, Рин, больше улыбался, но говорил ещё меньше, зато поддакивал брату и много кивал. Узнав, куда мы направляемся, они переглянулись.

— До Ас-Арахаманы дорога дальняя, — сказал Тар.

— Опасная, — добавил Рин.

— Сколько? — спросил я.

Тар назвал цену. Она была умеренной. Очень умеренной, я бы сказал. Ситранис тут же насторожился:

— А почему так дёшево? В чём подвох?

— Нет подвоха, — развёл руками Тар. — Заказов сейчас мало. Торговля встала. Путешественников нет. Все боятся разбойников. А мы покушать любим.

— Вкусно, — добавил Рин.

— Да и животных кормить надо, — кивнул Тар на гнуров. — Или продавать… А продавать не хочется. Ну и если за брата подкинете ещё столько же, так мы вдвоём поедем. Сможем даже ночью без остановок.

— Да… — кивнул Рин и с надеждой посмотрел на нас.

Я переглянулся с Ситранисом. Братья казались честными. По крайней мере, у них не было того бегающего взгляда, что у второго кандидата.

— Ночью ездить не будем. Однако берём обоих, — сказал я. — Выдвигаемся послезавтра на рассвете. Возок нужно проверить и подготовить.

Мы ударили по рукам. Возок братьев тут же отогнали в мастерскую, где его при нас осмотрели, подтянули оси, смазали колёса и укрепили борта. Внутрь добавили подушки. В общем, всего за день подготовили к дальнему путешествию.

Если уж нам предстояло играть роль приличных людей, следовало выглядеть соответственно. Тем более, что остальное — доспех, оружие, манеры — всё равно выдавало в нас наёмников. А хоть в чём-нибудь надо было соответствовать.

Вечером, накануне выезда, мы с Ситранисом расстелили на столе карту. От Эдель Арага в сторону столицы уходили два тракта. Первый, более оживлённый, шёл на юг к городу Этий, а оттуда тянулся на восток вдоль Царского Канала до самой Ас-Арахаманы.

Второй, менее популярный, уходил на восток через Сарамлаг и Веадрис и лишь потом сворачивал к столице. Я водил пальцем по карте, сравнивая расстояния и отметки гостевых домов.

— Пойдём через Этий, — сказал я, наконец. — Вдоль канала много постоялых дворов, которые обслуживают и сухопутные караваны, и корабли. Дорога накатанная, безопасная. Да и посмотрим заодно, как там люди живут.

— Согласен, — кивнул Ситранис. — О Сарамлаге я вообще ничего не слышал, кроме того, что там несколько лагерей беженцев за городскими стенами.

На том и порешили. Утром мы выехали из Эдель Арага. Я, Ситранис и Гвел сидели в возке, утопая в подушках. Братья-возницы, Тар и Рин, правили парой гнуров. Наши бойцы — двадцать четыре человека — ехали на переханах следом. Колонна получилась небольшая, но достаточно внушительная, чтобы отпугнуть случайных разбойников. Хотя, честно говоря, я, как и раньше, больше полагался на свой шёпот, чем на охрану.

Тракт, по которому мы ехали, был из тех, что строили ещё в эпоху Первого Царства. Широкая мощёная дорога, чуть приподнятая над землёй, чтобы вода не застаивалась. Каменные плиты, уложенные с тщательностью, отчего-то недоступной нынешним строителям. Кое-где они потрескались, но в целом держались крепко. Возок катился ровно, практически без тряски.

Тряска– это отдельная история. В моей прошлой жизни были приспособления, которые смягчали неровности дороги. А здесь, если уж не повезло с покрытием, в возке можно было отбить всё тело, пока до места назначения доедешь.

Я смотрел в окно, рассматривая местность. Поля в этой части Междуречья были крошечными: лоскутки земли, по-хозяйски огороженные каменными заборами. Такими же крошечными выглядели лесопосадки. Что-то подобное я уже наблюдал под Танлаваром. Кое-где между полями мелькали маленькие селения в три-четыре дома. Над крышами вился дымок. Реже попадались усадьбы. Двухэтажные, добротные, с огороженной территорией и хозяйственными постройками.

Видно было, что местные земли возделывают не первое поколение. И делят тоже не первую сотню лет, за каждый клочок земли цепляясь зубами. Правда, я сам такой скученности понять не мог. По мне, лучше попытаться в песках что-нибудь вырастить, чем за каждый квадратный скачок с соседом цапаться. Однако, видимо, мне просто повезло: и в прошлой жизни родился там, где земли на всех хватало, и эту начал на просторах северных пустошей.

Караваны в пути встречались постоянно. Я даже уточнил у возниц, мол, как так торговля умерла. Вон же едут. И большие, в два десятка телег, и маленькие, в две-три повозки. Торговцы везли зерно, шерсть, кожи, масло, вино, железные изделия. Но братья отвечали, что ещё пару лет назад караванов было втрое больше от нынешнего.

Ночевали мы на постоялых дворах. Я принципиально не хотел спать в поле, если можно найти крышу над головой. Всё-таки зима, и ночи стояли холодные. На первом постоялом дворе нам выделили отдельный флигель. Три маленькие комнаты для меня, Ситраниса и Гвела, и общую залу, где разместились бойцы. Хозяин, пожилой мужчина с лицом, обветренным, как старая кожа, был очень рад постояльцам.

На следующий день мы достигли Царского Канала. Я уже его видел, но и во второй раз восхитился: сорок скачков шириной, прямой, как струна, уходящий к горизонту, с каменными берегами. Чего только люди не сделают, если их крепкая власть заставляет.

По водной глади скользили корабли: трёхмачтовые и двухмачтовые, с прямоугольными парусами. Некоторые шли на вёслах. На палубах суетились матросы, и до наших ушей долетали обрывки команд. Тракт забирал на восток и шёл вдоль канала. На том берегу простирались поля, а на нашем берегу весь берег был застроен: то постоялыми дворами, то мелкими поселениями, которые занимались рыбацким промыслом.

Ещё день пути — и впереди показался Этий. Город был большим, окружённым высокими стенами. Над зубцами возвышались башни с черепичными крышами. Предместья раскинулись широко: добротные дома, рынки, склады, гостевые дворы для караванщиков. Всё говорило о том, что Этий богат и привычен к торговле. Но моё внимание привлекло другое. Неподалёку от города раскинулись два лагеря беженцев. Они были огорожены рвами и земляными валами, на которых стояли посты стражи. Внутри друг к другу теснились шатры и самодельные хижины, над ними поднимался дым от сотен очагов. От канала, от окрестных полей и от предместий города к этим лагерям стекались люди.

Они возвращались с дневных работ: мужчины с лопатами и мотыгами на плечах, женщины с корзинами, дети с вязанками хвороста. Все выглядели утомлёнными и истощёнными. Одежда на многих была ветхой, залатанной. Я смотрел на них и молчал. Мысли были невесёлые. Сколько ещё таких лагерей разбросано по Междуречью? И сколько людей переживёт эту зиму?

В город мы въезжать не стали. Делать нам там было нечего. А вот в пригородах можно было найти постоялый двор для ночёвки. Выбрали один, неподалёку от тракта. Это было четырёхэтажное здание с просторным внутренним двором. Хозяин, суетливый мужчина с жидкими волосами, забегал вокруг нас, предлагая лучшие комнаты. Я попросил три отдельные — для себя, Ситраниса и Гвела — и несколько общих для бойцов. Хозяин закивал и тут же отправил слуг всё подготовить.

Меня и Ситраниса поселили на самом верхнем этаже. Гвела и бойцов — на третьем. Мы с командирами договорились встретиться внизу, чтобы там поужинать. А бойцам сопровождения я распорядился принести еду, да получше и чтобы с мясом, сразу в комнаты.

Моя комната оказалась маленькой, но чистой. Узкая кровать с соломенным матрасом, стол, табурет, масляная лампа. Маленькое окно с крепкими ставнями. Я скинул плащ, кинул в угол вещевой мешок, осмотрелся.

Затем подошёл к окну и взглянул на улицу. Где-то скулили аусси. Где-то перекликались стражники. В посёлке неподалёку слышались голоса поздних прохожих. А в нашем и соседних постоялых дворах нарастал шум. Туда стягивались местные любители отдохнуть за кружечкой горячительного. Видно, своей харчевни в этом посёлке не было.

Вместе с Ситранисом и Гвелом мы спустились на первый этаж. Общий зал гудел разговорами, слышалось звяканье посуды. Людей набилось много: торговцы в добротных, но запылённых плащах, возницы, охранники караванов, не снявшие доспех даже за ужином. Были и местные — ремесленники, приказчики, пара чиновников в серых халатах. Здесь они, наплевав на разницу в положении и доходах, собирались вместе, чтобы выпить и закусить.

Мы втроём — я, Ситранис и Гвел — заняли стол в углу. Разносчица, молодая девушка с уставшим лицом, приняла заказ и вскоре принесла глиняные миски с горячей похлёбкой, хлеб и жареное мясо. Еда была простая, но сытная. Я ел молча, поглядывая по сторонам.

Зал жил своей жизнью. За соседним столом спорили о ценах на зерно. Два возницы, не наших, чужих, громко обсуждали дорогу, поминая разбойников недобрым словом. Компания торговцев в дальнем углу, порядком набравшись, горланила песню. Всё это было привычно и даже успокаивало. Обычная жизнь, без демонов, без шёпота, без крови рекой.

Правда, смущали споры о крупной банде, что орудовала в окрестностях города. Никто из местных толком не знал, кто в ней состоит, откуда пришли и сколько в банде людей. Однако караван на сорок повозок эти бандиты недавно ограбили.

Ну и, само собой, чем больше люди выпивали, тем ожесточённей спорили.

Первую драку даже я заметил не сразу. В какой-то момент гул голосов прорезал звон разбитой посуды, и двое возниц сцепились друг с другом. Они молотили друг друга кулаками и что-то кричали. Правда, за гулом расслышать суть спора не вышло. Охрана постоялого двора подоспела быстро. Дерущихся растащили и, выяснив, что оба драчуна постояльцы, развели по комнатам отсыпаться. Зал проводил их улюлюканьем и вернулся к выпивошным делам.

Вторую драку затеял какой-то местный ремесленник. Он то ли перебрал вина, то ли просто был зол на весь мир. Придрался к кому-то, нагрубил, слово за слово… Охрана сработала так же быстро, ремесленнику даже лицо расквасить не успели. Охранники вывели его из харчевни и отправили домой. Второй участник драки, заказав ещё вина, с кувшином поплёлся наверх. Видимо, в свою комнату.

— Весело тут! — заметил Ситранис, отхлёбывая из кружки.

— Что-то подобное я и предполагал. Поэтому бойцам приказал еды принести наверх. Ну а мы… Мы, пожалуй, останемся скучными и неинтересными людьми, — решительно сказал я, поднимаясь из-за стола. — Пойдёмте по койкам. Завтра вставать рано.

Мы поднялись в свои комнаты. Стянув доспех, я потрогал рукой дымоход, идущий с первого этажа и протянутый через мою комнату. Тот был тёплый, но я всё равно решил закрыть окно поплотнее. После чего помылся, используя воду из тазика, надел свежую одежду и с наслаждением улёгся в кровать.

Надеялся хорошенько выспаться, но, видно, в эту ночь было не суждено…