Когда появились в печати первые сообщения о лошадях-математиках, многие указывали на то, что собаку — животное несомненно более смышленое, нежели лошадь — до сих пор не удавалось обучить считать дальше пяти. Полная безуспешность обучения собак являлась в глазах многих ученых лучшим доказательством вздорности сообщений о пишущих и считающих лошадях.
Но не прошло и года со времени появления знаменитой книги Кралля, как в серьезных научных журналах появились поразительные сообщения ограмотной собаке Рольфе.
Факты, сообщаемые об этой собаке, до такой степени невероятны, что мысль о шутке, мистификации все время не покидает читателя. И если бы не ряд имен почтенных ученых, ручающихся за достоверность фактов, то, конечно, никому и в голову не пришло бы серьезно обсуждать подобную тему.
Вот история грамотного Рольфа. Излагаем ее пока без всяких комментариев, придерживаясь только фактической стороны.
Трехгодовалый шотландский терьер Рольф принадлежит семье маннгеймского адвоката Мекеля. Собака в большой дружбе с детьми Мекель, неизменно присутствует на уроках, участвует в играх детей; это — избалованный любимец всей семьи, четвероногий друг хозяев и гостей. Поразительные способности Рольфа открыты были совершенно случайно.
Однажды, занимаясь с младшей дочерью, г-жа Мекель никак не могла добиться от рассеянной ученицы ответа на простой вопрос: сколько будет 122 + 2? Укоряя ребенка, мать шутя обратилась к присутствующему здесь же Рольфу со словами: «Я уверена, что даже Рольф знает, сколько будет 2 + 2». К крайнему изумлению г-жи Мекель, собака подняла левую лапку и четыре раза царапнула руку хозяйки. На вопрос, сколько будет 5 + 5, собака таким же образом дала правильный ответ. С этого момента г-жа Мекель принялась систематически обучать свою собаку.
Надо заметить, что Рольф нашел в лице своей хозяйки удивительно терпеливую, любящую и искусную учительницу; прикованная к креслу болезнью ног, г-жа Мекель уделяла весь свой невольный досуг занятиям со смышленой собакой.
«Грамотная собака» Рольф
Собака, в свою очередь, находила удовольствие в этих занятиях; внимательно слушая объяснения учительницы, она нередко сама явно выражала интерес к различным маленьким событиям, происходившим вокруг нее: теребя лапками свою госпожу, давала понять, что желает выслушать объяснения по поводу того или иного факта или вещи. Довольно легко было научить собаку обозначать «да» двумя, а «нет» — тремя ударами лапки.
С тех пор разговоры стали оживленнее; затем условный язык собаки обогатился еще тремя словами: «постель», «улица» и «устал» — каждое из них обозначалось определенным числом ударов лапкой.
Однажды г-жа Мекель читала вслух газету со статьей о грамотных лошадях Кралля. Рольф, присутствовавший тут же, слушал с видимым вниманием. Заметив живой интерес своего четвероногого друга, г-жа Мекель обратилась к нему с вопросом — не умеет ли и он, подобно эльберфельдским лошадям, извлекать из чисел квадратные и кубические корни? Собака ответила утвердительно. Тотчас же задан был ей ряд несложных задач, и Рольф успешно решал их, довольно уверенно и быстро давая правильные ответы. Дальнейшим шагом в образовании Рольфа было усвоение условной азбуки. И любопытно, что это произошло по добровольному желанию самого Рольфа.
На вопрос, не желает ли он учиться говорить, собака ответила: «да». — «Устроим для тебя алфавит, да?» В ответ последовало энергичное «да!».
Затем произошло нечто поистине небывалое: собаке называли буквы, и она сама выбирала числа для их условного обозначения. Чем руководилась собака, выбирая числовые обозначения — неизвестно: никакой закономерности здесь нет. Так, дляa Рольф выбрал обозначение 4, дляb– 7, дляc– 24, дляd– 9, дляe– 10, и т.п. Это был огромный шаг вперед в деле обучения собаки, потому что с этого момента умственное развитие Рольфа пошло ускоренным темпом. Теперь собака не только отвечает на отдельные вопросы, но и сама задает их окружающим и даже диктует письма.
Способ письменного обозначения слов у Рольфа во многом напоминает своеобразную орфографию грамотных лошадей: собака пишет sn вместо essen, imr вместо immer и т.п.
В мае прошлого года Рольфа «экзаменовала» комиссия из трех зоологов — профессора Кремера, профессора Циглера и Поля Саразина.
Вот некоторые вопросы и ответы (цитирую по статье профессора Кремера): «Циглер показывает открытку, на которой изображены дети, — и собака тотчас же стучит 4 раза. 'Что это значит? Четверо детей?» — «Да». — «Сколько среди них девочек?» — «Три»(верно). — «Сколько мальчиков?» — «Один».
Саразин спрашивает: «Корень квадратный из 361?» Ответ: «19» (верно).
Циглер, большой мастер рисовать животных, набрасывает карандашом на бумаге изображение мыши. «Можешь ли сказать, что это?» — «Да». — «Ну?» — «Мышь» (собака обозначает это слово с помощью числовой азбуки: 8–4–18–16 = maus). Далее Циглер рисует маленького слона и спрашивает Рольфа, знает ли он, что это. «Да». — «Что же это?» Ответ: 14–8–4–14–3–4–5–7–3–9–1. То есть: kma– kral– brdo = Kama, Kral, Berto!
Заметьте: собака ответила не «слон», как все ожидали. Она давно слышала от своей госпожи, что Кралль обучает слона по имени Кама; собаке показывали и рисунок, изображающий этого слона.
Набросок Циглера вызвал у Рольфа воспоминания о слоне Каме, о Кралле и, наконец, о слепой лошади Берто, о которой г-жа Мекель не раз говорила собаке. Все мы считали сначала ответ «kma» бессмысленным, пока не появилось вслед за ним слово «Кралль». — Я предлагаю собаке — рассказывает далее профессор Кремер — самой составить какую-нибудь фразу. В течение нескольких секунд мы оставляем Рольфа в покое. «Готово?» — «Да». И Рольф продиктовал такую фразу: 4–3–8–8–3–9–13–8–9–2–9 a r m m r d i r d o d т.е. «arme Meertiere tot»(«бедные морские животные мертвы»).
В пояснение замечу, что Поль Саразин, стойкий борец за охранение памятников природы, несколько недель до того был уже в Маннгейме и показывал г-же Мекель среди прочих картин рисунок, изображающий массовое избиение морских животных — котиков. Очевидно, об этой картине и вспомнил Рольф, и это воспоминание было вызвано вторым посещением Саразина. «Кто же из этих господ писал о морских животных?» — задали собаке вопрос: «Которым он стоит здесь в ряду?» Ответ: «3» — и действительно, Саразин стоял третьим'.
Эти опыты с собакой производились при такой обстановке: г-жа Мекель сидела в кресле, возле нее помещался Рольф на привязной цепочке; в правой руке г-жа Мекель держала картон, по которому собака левой лапкой «выстукивала» свои ответы. Такая обстановка, естественно, далеко не исключает возможности сознательного или невольного влияния на собаку. Поэтому очень ценны контрольные опыты приват-доцента Мюнхенского университета К. Грубера[85], при которых никто, кроме самого Рольфа, задач не видел и, следовательно, не мог влиять на его поведение.
Грубер принес с собой пакет с картинками; не глядя в пакет, он вынимает наугад одну картинку и показывает ее собаке (сам не видя ее). И Рольф диктует: «птица, ветка, синий хвост, красная грудь, голова» — правильное, хотя и своеобразное описание картинки. Далее таким же образом извлекается из общей кучи и предлагается Рольфу карточка с числом 66, причем одна шестерка красная, другая — синяя. И Рольф диктует: «66 rod blau» (т.е. «66 красно-синий»).
Г-жа Меккель занимается с Рольфом
Зоолог д-р Маккензи, тщательно изучавший Рольфа, так характеризует его: 'Веселый, иногда даже иронически настроенный, добрый, искренний, чуткий к проявлениям привязанности и сам в свою очередь отвечающий тем же, крайне чувствительный к упрекам и похвалам; обладает железною памятью, тонко развитыми зрительными и слуховыми способностями, слабо развитым обонянием. В области математики Рольф недалеко ушел вперед от эльберфельдских лошадей. В настоящее время он решает довольно сложные задачи с кубическими корнями. Из документально зарегистрированных случаев беру следующий пример. Рольф решил задачу:
Это подтверждено протоколом публичного сеанса, устроенного г-жой Мекель прошлым летом на даче с благотворительною целью'.
Если верить г-же Мекель, то четвероногий математик помогает ее детям решать заданные им задачи, являясь таким образом в роли репетитора: ей случилось однажды застать своих девочек «в момент преступления», когда собака диктовала им решение задачи. Доктор Маккензи рассказывает о следующем любопытном случае с Рольфом. При первом же знакомстве с этим зоологом грамотная собака озадачила своего экзаменатора следующим вопросом:
То-есть: «Wer du»? — «Кто ты?» 'Должен сознаться, — говорит Маккензи, — что эти слова смутили меня. Я не готовился к вопросу; к тому же мне никогда не приходилось объяснять мое общественное положение собаке.
Оправившись, однако, от удивления, я объяснил Рольфу, что я прибыл издалека, что люблю животных и много слышал о нем. Рольф кажется удовлетворенным и выстукивает сам, без приглашения: «Lieb had Lol dirr» — «Лоль любит тебя» («Лоль» — ласкательное название Рольфа). Замечательно здесь неправильное построение фразы и неправильное склонение (dirr вместо dich)'.
Вообще, надо заметить, что Рольф в своих ответах, вопросах и «письмах» усвоил себе довольно своеобразный язык, которого придерживается всегда, независимо от того, кто с ним занимается: весьма важное обстоятельство, говорящее против теории невольного внушения. Кстати, привожу любопытный, единственный в мире образчик настоящего собачьего письма.
Рольф и его подруга Иела за решением задач
Немецкий журналист-популяризатор д-р Граденвиц адресовал Рольфу письмо, которое г-жа Мекель прочла собаке вслух.
Рольф на воле
Письмо было составлено в следующих выражениях: «Милый Рольф! Ты еще не знаком со мной, но я слыхал о тебе уже давно. Я видел твой портрет и много о тебе слышал от матери (т.е. г-жи Мекель) и от моего друга Маккензи. Мне очень хотелось бы повидать тебя лично. Приезжай же ко мне в Берлин; тут так весело теперь: много снегу и такого глубокого, что в нем тонешь. Вот раздолье для мальчиков, девочек и собак! Я мог бы и сам к тебе приехать, но путь так далек, и приходится оставаться дома. А пока шлю тебе несколько картин: на них — собаки, кошки, птицы и люди. Отвечай мне поскорее и кланяйся от меня матери, Иеле и Дези. Твой доктор Граденвиц». (Поясню, что Иела — это собака, подруга Рольфа; Дези — кошка семьи Мекель; оба животных в настоящее время также с успехом обучаются счету и письму по той же системе, что и Рольф.)
Вот какой ответ получил ученый от своего четвероногого корреспондента (передаю в несколько вольном переводе: соблюсти особенности немецкого стиля Рольфа невозможно по-русски):
«Дорогой! Ты много удовольствия доставил бедному Лолю [Рольфу]. Лоль видел все картинки, очень хороши. Дези будет учить, что они, и Иела. Не много снегу в Маннгейме, но вода тверда от холода, Лоль и мать были в лесу, и бабушка, также дети. Злой человек бросил дерево в Лоль, не попал. Тогда Лоль был глуп, поплыл в Рейн. Собака лаяла на доме. В воде было холодно, Лоль дрожал, мать бранила, прикрыла его. Привет. Твой Лоль». Замечательное происшествие, о котором рассказывает собака, действительно случилось незадолго до того: во время прогулки Рольфа в городском парке с «матерью» (т.е. г-жой Мекель) рабочий пригрозил собаке толстой дубиной; Рольф бросился бежать, провожаемый громким лаем другой собаки, взобравшейся на крышу конуры. Со страху бедный грамотей кинулся в холодные воды Рейна. Что сказать обо всех этих фактах? Строить догадки, выдвигать теории — еще рано[86]. Но и отвергать огульно факты, подтвержденные рядом видных специалистов, конечно, было бы опрометчиво. Самое лучшее, что можно сделать, — постараться повторить эти опыты с другими животными. 'В высшей степени важно, — пишет профессор Г. А. Кожевников, — чтобы лица, имеющие умных комнатных собак и находящиеся с ними в постоянном общении, попробовали бы вступить с ними в те особые отношения, которые создались между г-жою Мекель и Рольфом и которые основаны на выстукивании им букв с помощью условных знаков.
Профессор Циглер совершенно справедливо говорит, что открытие фон Остеном у животных способности выстукивать буквы есть одно из величайших открытий нашего времени.
Мы не понимаем животных потому, что не умеем с ними объясняться. Теперь способ объясняться найден. И настоятельно необходимым является поскорее выяснить, в какой мере другие собаки и лошади способны пользоваться этим способом, какими особыми качествами должны они обладать, всякий ли человек может вступить в общение с животными по этому способу и как этого можно достигнуть'. На этом мы и закончим пока наши беседы о мыслящих животных.
Не будем спешить с заключениями. Дальнейшее изучение покажет, что в этих сообщениях безусловно достоверно и что должно быть отвергнуто[87]. И само собою разумеется, что в свое время мы охотно поделимся с читателями результатами этих исследований.