Знаменитые «грамотные лошади» немецкого ювелира Карла Кралля в Эльберфельде по-прежнему продолжают живейшим образом привлекать к себе внимание ученого мира. Число сторонников разумности этих лошадей все возрастает, а огульное пренебрежение, с каким встречены были многими учеными сообщения об их удивительных способностях, постепенно уступает место более осторожному и спокойному отношению. В прошлом году в журнале «Природа и люди» уделено было много места описанию опытов с «грамотными лошадьми», и здесь мы только вкратце напомним читателям историю вопроса.

Богатый ювелир города Эльберфельда, Кралль, ведя со своими молодыми лошадьми систематические занятия, обучил их понимать немецкую речь — устную иписьменную (т.е. научил ихчитать); далее, посредством особой условной азбуки он научил ихдиктовать ответы на вопросы; наконец, лошади Кралля обучены производить довольно сложные вычисления, между прочим — извлекать корни высших степеней из многозначных чисел. Короче говоря: лошади обучены грамоте и счету!

Кралль пишет задачу на спине слепой лошади Берто

Они отстукивают числа копытом по доске и точно таким же образом отстукивают цифры, соответствующие той или иной букве. Владелец лошадей подробно описал весь ход обучения в своей книге «Мыслящие животные» — и появление этого сочинения в Германии в марте 1912 г. произвело настоящую сенсацию в ученом мире.

Большинство ученых склонны были видеть здесь сознательный обман, или — в лучшем случае — бессознательный самообман со стороны дрессировщика.

Но целый ряд весьма видных специалистов в области зоологии или зоопсихологии, непосредственно наблюдавших «грамотных лошадей», пришел к убеждению, что говорить об обмане не приходится: перед нами одна из величайших загадок, когда-либо стоявших перед наукой. Вот, для примера, один урок с эльберфельдскими лошадьми, происходивший в присутствии профессора Эдуарда Клапареда. Магомету предлагают задачу: «Сложи тридцать четыре и двадцать один». Ответ: 56 (неверно). Сколько надо отнять, чтобы получилось верно? Ответ: 1 (верно) Следовательно? Ответ: 55 (верно). «Задача: (1024 — 49) × (81 — 36)» Ответ: 85 (неверно). Затем: 75 (верно). «Напиши фамилию 'Клапаред»«. Ответ: Klapard. Нельзя обозначать буквой d звук ed. Значит, чего недостает? Ответ: e. Магомету показывают фотографию, на которой изображены две лошади. На доске пишут: 'Сколько животных?» Ответ: Zwei (два).

Лошадь-математик Магомет

Этот разговор дает представление о способностях «грамотных лошадей» и о том, каким образом ведутся с ними занятия.

Профессор Московского университета Г. Кожевников[82], известный зоолог, ездивший в Эльберфельд со специальною целью изучать удивительных лошадей, высказался решительно против возможности здесь какого-либо обмана. «Как бы то ни было, — пишет он — можно считать несомненно доказанным, что лошади Кралля действительно решают некоторые задачи и выстукивают ответы на вопросы, а иногда говорят и собственные мысли».

Лошадь-математик Магомет во время занятий

Не менее решительно высказался в этом смысле другой русский зоолог, профессор Н. К. Кольцов[83] в своей статье «Мыслящие лошади»: «Рискуя самому оказаться смешным и одураченным, я должен признать, что среди других возможных объяснений гипотеза грандиозной мистификации мне представляется наименее правдоподобной».

Обстоятельно разобрав все предложенные до сих пор попытки решить загадку «грамотных» лошадей, профессор Н. К. Кольцов распределяет их на три группы. Рассмотрим их.

Одни утверждают, что мнимая «ученость» лошадей — ловкий обман, основанный на искусной дрессировке. Лошади сами ничего не соображают, а дают ответы совершенно машинально, слушаясь сигналов, которые хитроумным образом подают им Кралль и его помощники.

Грамотная лошадь Цариф

Профессор Н. К. Кольцов вполне справедливо указывает на полную несостоятельность такого предположения. Ученые, «экзаменовавшие» лошадей, были подготовлены к возможности обмана; некоторые приезжали со специальною целью разоблачить мистификации — и должны были отказаться от этого предубеждения. Пора оставить взгляд, будто все ученые — «рассеянные профессора» из юмористических журналов и водевилей, наивные простаки, которых может провести любой фокусник. Опыты с лошадьми обставлялись так, что исключалась всякая возможность обмана, — не только сознательного, но и бессознательного. Профессор Буттель-Реепен и профессор Г. Циглер явились к Краллю ранее условленного часа и сами, экспромтом, так сказать, проэкзаменовали одну из лошадей: ответы давались вполне осмысленные и правильные, хотя ни владельца лошадей, ни помощников его при этом не было. Тот же профессор Циглер прокрадывался в конюшню ночью и, не будя конюхов, приступал к неожиданному экзамену. Целый ряд других фактов также говорит против возможности сознательного обмана.

Но возможен, говорят другие, обман бессознательный: тот, кто задает лошади вопрос, сам каким-нибудь образом невольно подает лошади сигнал, который она и исполняет. Задачу решает, значит, не лошадь, а экзаменатор, — лошадь же только рабски подчиняется невольному сигналу и бессмысленно отстукивает ногой потребное число раз.

Карл Кралль (в середине) и его «грамотные» лошади Магомет, Цариф, пони Гансик и Берто

Профессор Н. К. Кольцов удачно сравнивает этот процесс с тем, что наблюдается на спиритических сеансах. «Сама обстановка опытов Кралля — пишет он — с цифровой азбукой и выстукиваниями удивительно напоминает таинственную обстановку спиритического сеанса. Ведь и спиритический стол выстукивает более или менее правильно ответы на поставленные вопросы; и верующие спириты, толкуя эти ответы, с таким же правом заключают из них о существовании духов, с каким из ответов краллевских лошадей можно выводить о существовании разума и математических способностей у животных». Но против такого предположения говорит целый ряд фактов. Во-первых, лошади дают ответы на вопросы даже и тогда, когда им завязывают глаза и они, следовательно, не могут видеть своего экзаменатора. Одна из лошадей Кралля слепая — но это не мешает ей правильно решать несложные арифметические задачи. Лошади отвечают на вопросы, заданные по телефону: к уху лошади приставляют трубку телефона, и четвероногий грамотей отстукивает копытом ответ на вопрос, заданный, быть может, с другого конца города. Далее, лошади дают правильный ответ на задачу раньше, чем спрашивающий сам успевает решить ее (быстрота, с какою лошади «вычисляют в уме» — поразительна). Наконец, опыты обставлялись так, что лошади давали ответ, оставаясь одни в комнате, а экзаменаторы незаметно следили через маленькое стеклянное окошечко. Кто же мог «бессознательно подсказывать» лошадям во всех этих случаях?

Остается третье предположение, которое представляется с первого взгляда самым невероятным: именно, чтолошади размышляют вполне сознательно. Нам кажется нелепой мысль, что животное может быть грамотно, что оно мыслит отвлеченными понятиями, что оно извлекает в уме корни пятой степени быстрее не только любого школьника, но, пожалуй, и профессора математики.

Но разве удивительные счетчики, попадающиеся иногда среди совершенно необразованных людей и даже среди детей первобытных племен — не такое же невероятное чудо? И разве писательница Елена Келлер[84], родившаяся слепой, глухой и немой и тем не менее сдавшая экзамены за полный курс университета — не настоящее чудо?

Если оказалось возможным развить до такой степени сознание жалкого существа, для которого не существует мира форм, красок и звуков, — то мысль о воспитании животного уже не кажется столь нелепой. «Рассматривая различные гипотезы — говорит профессор Кольцов, — мы убеждаемся, что те из них, которые переносят логику удачных ответов с лошади на человека, с первого взгляда представляются удобоприемлемыми, но при ближайшем рассмотрении приводят к логическим несообразностям; а с другой стороны, гипотеза, согласно которой лошади действительно мыслят, вызывает в нас инстинктивный протест, который лишь с трудом удается сколько-нибудь ослабить. Произвести теперь же окончательный выбор между этими тремя гипотезами или придумывать какую-либо самостоятельную комбинацию их вряд ли было бы научным. Надо ждать более полного выяснения вопроса». Весьма любопытно отметить, что почти все без исключения зоологи, лично наблюдавшие эльберфельдских лошадей, высказываются против возможности обмана или самообмана. И наоборот, в противоположном лагере весьма мало ученых, которые непосредственно изучили бы предмет спора. Это придает мнению сторонников разумности лошадей больше веса и, конечно, ослабляет позицию «отрицателей».

Вот, между прочим, перечень наиболее известных ученых, имевших смелость решительно стать на сторону Кралля:

Эрнст Геккель– один из величайших зоологов нашего времени (недавно ученый мир праздновал 80-летие со дня его рождения); Г. Циглер– профессор Политехникума в Штутгарте, специалист по зоопсихологии, автор известного труда «Понятие инстинкта прежде и теперь»; Поль Саразин– швейцарский ученый, известный своими работами по эмбриологии животных; К. Шнейдер– профессор биологии Венского университета, автор солидного труда по зоопсихологии; Э. Клапаред– профессор Женевского университета; Л. Плате– профессор зоологии в Иенском университете, преемник Геккеля; Л. Эдингер– профессор и заведующий Неврологическим институтом во Франкфурте, специалист по анатомии и физиологии головного мозга человека и животных; Г. Буттель-Реепен– профессор, известный зоолог и зоопсихолог; A. Безредка– профессор, главный сотрудник Мечникова по Пастеровскому институту; B. Маккензи– профессор университета в Генуе; Р. Ассаджоли– профессор университета во Флоренции; Г. Кремер– профессор в Штуттгарте; Вильгельм Оствальд– выдающийся ученый нашего времени, основатель физикохимии.

Из русских ученых изучали грамотных лошадей в Эльберфельде и высказались против возможности здесь обмана или самообмана два зоолога: Н. К. Кольцов– доктор зоологии, лектор университета Шанявского в Москве; Г. А. Кожевников– профессор зоологии Московского университета. В противоположном духе высказались известный зоолог профессор Н. А. Холодковский, и особенно решительно — зоопсихолог профессор Владимир Вагнер, — сами, впрочем, не наблюдавшие эльберфельдских лошадей. В настоящее время Кралль издает журнал Tierseele («Душа животных», журнал сравнительного изучения душевной жизни), в котором участвует целый ряд авторитетных ученых.

С другой стороны, основалось специальное общество для изучения психологии животных. Никогда еще не было такого оживления в области зоопсихологии. «Началось что-то новое, крупное, удивительное, — пишет профессор Г. Кожевников. — Нечто, около чего мы ходили веками, не подозревая о его существовании и лишь смутно догадываясь, — способность животных понимать и мыслить явилась перед нами, подтверждаемая неоспоримыми фактами; и трудно даже предвидеть, в каком новом свете мы будем рассматривать психику животных в близком будущем».