10 августа 1464 A. D., Анкона, Папская область

Фуста подошла к небольшому порту ночью, но даже при свете факелов было видно, что кораблей в гавани не то, чтобы очень много, а следовательно всё было пока так, как и в реальной истории — Крестовый поход Пия II, провалился, не успев начаться.

Мы пришвартовались, и я передал капитану кошелёк с золотом.

— Как договорились, вы возвращаетесь в Венецию, — напомнил я ему, — мы остаёмся здесь, и будем ждать начало Крестового похода.

— Хорошо, синьор Иньиго, — поклонился мне капитан, — фусту сразу передам мастерам Арсенала, для осмотра.

— Благодарю вас, — улыбнулся я ему, и он отошёл, заниматься своими делами, поскольку на берег сходили только я, Сергио и Лоренцо с Радомиром. Все остальные свидетели нашей замены, после пополнения припасов и отдыха, отправятся обратно в Венецию, увозя новости о том, что мы все остались в Анконе.

Посмотрев на спящий город, я повернулся к Лоренцо с Радомиру.

— Что же, — я передал дворянину кошель с золотом, а Лоренцо вексель, — вы сходите первыми и ищите караван до Константинополя. Мы всё проговорили, свои задачи вы знаете, не вижу смысла повторять это дважды.

— Удачи вам с Сергио, — кивнул мне Лоренцо, а боснийский дворянин так и вообще промолчал, просто взяв у меня деньги.

— И вам, — перекрестил их я, когда оба сошли на пристань и растворились в ночи.

— Последний шанс для тебя передумать, Иньиго, — когда они ушли, ко мне вышел Сергио, с волнением посмотрев на меня. Он переоделся в копию той одежды в какой я был в Рагузе, с моими кольцами на пальцах и оружием на поясе, я даже ему кольцо францисканцев отдал, не оставив себе ничего, почему меня можно было опознать. Ему ещё и доспех, заказанный мной в Венеции, доставят на Родос, тоже весьма впечатляющий по стоимости и качеству. Всё, чтобы новый маркиз де Мендоса блистал при командовании рейда на Османскую империю, отвлекая внимание всех от настоящего.

— Держи, — я протянул ему кошель с золотом, — найди Родриго, пусть подпишет у папы и нотариусов, договор с Катариной Косача, затем найми корабль, чтобы довёз тебя обратно до Рагузы, где отдашь экземпляр королевы и всё, дальше твой путь только на Родос.

— Я почитал начало твоих наставлений, — он покачал головой, — никто не ведёт так пиратские рейды.

— Ты будешь первым, мой дорогой друг, — улыбнулся я, и подойдя ближе, обнял его, — удачи и тебе, не посрами моё имя.

— Ты безумец, — он покачал головой, тоже обнял меня и затем сразу отстранившись, взял кошель с деньгами и тоже исчез в ночи.

Я подождал полчаса, затем подхватив небольшой мешок, попрощался с капитаном и спустился на пристань, уходя вглубь ночного порта, чтобы переодеться.

В тени неизвестного мне корабля, я полностью разделся, сняв с себя даже дорогое шёлковое исподнее и вытащив из мешка свою новую одежду, переоделся, надев старую дорожную одежду хорошего сукна, какую мог позволить себе любой небогатый идальго, на ноги натянул шерстяные шоссы, подвязав их завязками к дублету, на голову надел небольшой тёмный шаперон без украшений, на талии застегнул потёртый кожаный пояс, кошель, с серебряными монетами, кинжал и простой меч в потёртых ножнах.

Теперь я выглядел как один из сотен кастильских идальго, которых можно встретить на любой дороге Италии. Человек благородного происхождения, но без состояния, без слуг и без причин привлекать к себе лишнее внимание.

Всё, что я снял с себя, я положил в мешок и закинув туда побольше камней, завязал и скинул в море. С глухим «бульк» жизнь маркиза Иньиго де Мендосы утонула в водах Адриатического моря, и теперь на берегу стоял просто Иньиго Кастилец.

Проводив взглядом свою прошлую жизнь, я отправился в противоположном направлении оттого, куда пошли Лоренцо с Радомир. За то, что я встречусь с Сергио я не волновался, он направился не в портовые таверны, а во дворец, который занимал папа, ему по титулу это было можно.

Несмотря на ночь, во многих местах горели факелы, в многочисленные таверны входили и выходили люди, где-то гремела сталь, но главное, на меня никто не обращал внимания, видя оружие на поясе, обходили стороной и на этом всё.

Найдя взглядом постоялый двор поприличнее с виду, я направился к нему, зайдя внутрь и по привычке направившись к лучшему столу, подальше от двери, который стоял пустым. Хозяин сразу заметил, как я направился к лучшему столу, и поспешил ко мне.

— Господин, этот стол для… — начал он говорить, но я поднял на него спокойный взгляд, он тут же осёкся, мгновенно сменив тон.

— Синьор, что будете заказывать? — залебезил он тут же передо мной.

«Блин, — тяжело вздохнул я, — надо поработать над привычками».

— Я не синьор, — я поднялся из-за стола и поинтересовался у него, — куда я могу сесть хозяин?

— Вот, рядом, прошу, — он показал мне рукой на другой стол, и я пересел туда. Хозяин, заметив, что даже за этим столом я выбрал место спиной к стене, понимающе улыбнулся.

— Немного еды, и комнату на три дня, — сказал я, добавив, — сколько будет стоить?

— Для вас, синьор, всего двенадцать сольдо, и свободная комната есть только на крыше, поскольку город из-за присутствия папы полон рыцарями и паломниками. Устроит она вас?

— Я же сказал, что не синьор, — покачал я головой, — мне чем дешевле, тем лучше, так что устроит.

Хозяин виновато улыбнулся.

— Только деньги вперёд, господин, время неспокойное.

Я опустил руку в кошель, чтобы хозяин не видел, сколько у меня денег, отсчитал пальцами двенадцать серебряных монет и вытащив их, положил перед ним.

— Несите только горячим, пожалуйста.

Деньги тут же были сметены его рукой со стола, он улыбнулся мне и заверил.

— Конечно господин, сейчас раздуем печь.

Через десять минут мне принесли подогретой еды, которую готовили вечером и я поел.

— Завтракать и обедать будете также у нас, господин? — хозяин, видя, что я поел, пришёл убрать посуду.

— Поем на улице, — вздохнул я, — если не найду сегодня корабль.

— А куда вы держите путь, господин? — тут же заинтересовался он.

— Один из покровителей моего синьора дружен с греческими монахами, которые живут в Салониках. Меня отправили доставить письма и пожертвования для них, — спокойно ответил я, понимая, что лучшей легенды мне не найти, кроме как вести письма от кардинала Виссариона Никейского, поскольку по-другому, что делать католику на османской территории было непонятно. Фраза же с письмами от тайного покровителя играла идеально, поскольку можно было легко назвать и имя самого кардинала, его знали многие.

— А-а, понятно, — кивнул спокойно хозяин, — если хотите, я могу поспрашивать для вас среди знакомых моряков, вдруг кто-то идёт в ту сторону.

— Смотря сколько будет стоить ваша помощь, господин, — улыбнулся я ему.

— Закажите у меня ещё завтраки на дни проживания и будем в расчёте, — склонил он голову, тоже улыбнувшись.

— Договорились, сколько с меня тогда?

— Ещё четыре монеты, — быстро ответил он и я их ему отсчитал.

— Вечером будет информация, господин, — кивнул он мне, забирая посуду и крикнул сына, сказав ему провести меня в комнату.

Вихрастый паренёк лет двенадцати появился почти сразу. Судя по заспанному лицу, его только что подняли с постели и для верности ускорили хорошим подзатыльником.

— Прошу за мной, синьор.

— Я не синьор, — ответил я в пустоту и пошёл за парнем, который показал мне на приставную лестницу и мне пришлось карабкаться по ней наверх попадая не в комнату, а небольшой курятник, в котором была только одна кровать и имелось только одно окно, вот и все удобства.

Тяжело вздохнув, я лёг на голые доски, поскольку за бельё видимо нужно было доплачивать отдельно и стал думать, что возможно моя идея не была столь хороша, как я об этом думал вначале. Окунуться в жизнь обычных людей после того, как с младенчества жил в роскоши, оказалось совсем не просто, но что-то менять было уже поздно.

* * *

Я настолько устал физически и морально за эти дни, что проспал до самого вечера и проснулся только оттого, что у меня всё тело болело от лежания на голых досках.

Ворочаясь, пытаясь разогнать кровь, я протёр глаза и чуть было не позвал Марту, но неокрашенные деревянные стены и унылый вид вокруг напомнили мне, где я и кто я.

— А идея сначала казалась такой привлекательной, — вздохнул я, опуская ноги на пол и делая небольшую разминку, чтобы лучше себя чувствовать.

— Господин? Вы проснулись? — снизу послышался голос сына хозяина, — будете ужинать?

— Спускаюсь, — крикнул я и поддерживая меч, подошёл к люку и стал спускаться по лестнице вниз.

— Отец нашёл вам галеру, которая идёт до острова Корфу, и выходит она через неделю, так что идеально вам подойдёт, — затараторил он, — капитан сказал, что в Корфу много судов идёт дальше до города Салоники, так что вы быстро найдете себе корабль.

Я опустил руку в кошель и вытащил один сольдо, кинув его мальчишке, который расширив глаза, поймал монету и тут же засунул её в рот, под щёку.

— Отцу только не говорите, а то заберёт, — шёпотом попросил он у меня.

Я лишь с улыбкой кивнул.

Внизу было уже многолюдно, так что мне пришлось подойти к столу, за котором уже сидели люди.

— Могу я сесть с вами? — поинтересовался я у них на латыни.

— Конечно, синьор, — один из торговцев показал мне на место с края стола, но я молча обошел и занял более безопасное место, чтобы я видел зал и двери.

— Благодарю вас, — склонил я голову в сторону того, кто меня пригласил. Поправлять то, что я не синьор, я уже устал.

Вскоре появился хозяин, принеся мне горячей еды и пересказал то, что мне поведал паренёк, назвав имя капитана галеры, а также где она стоит. Разумеется, о стоимости перевозки мне нужно было договариваться самому.

— Идите сразу как поедите, они как раз ещё разгружаются, господин, — напутствовал он меня словами, и я, поблагодарив его, приступил к еде.

После ужина, я последовал его совету и ещё раз поблагодарив людей, которые разрешили сесть к ним за стол, отправился в порт, ища нужный мне корабль, который мне тут же указали, стоило только спросить. Небольшая, двадцативесельная старенькая галера, стояла и правда под разгрузкой, и матросы с какими-то тяжёлыми мешками выныривали из трюма и грузили их на подводу, которая стояла на пристани.

Я подошёл ближе и обратился к тому, кто скинул с плеч мешок.

— Как я могу поговорить с капитаном?

Он сначала явно хотел ответить что-то грубое, видя перед собой недорослика, но затем наткнулся на мой взгляд, спокойно лежащую правую руку на рукояти кинжала и передумал.

— Там господин, — буркнул он, показа на нос корабля рукой.

Я поблагодарил его и стараясь не столкнуться на трапе с матросами, взошёл на борт.

Человек, вооружённый мечом и в хорошей одежде и правда стоял на носу, о чём-то оживлённо разговаривая с тремя купцами, судя по их одежде.

Я прошёл ближе, но остановился так, чтобы не слышать их разговора и не мешать им.

Матросы, которые не были заняты разгрузкой, а делами по кораблю, косились на меня, видя, что я просто молча стою, но не подходили, наконец меня заметил и капитан, закончивший жаркие торги с купцами. Они, недовольно качая головами пошли в порт, а он повернулся ко мне и подошёл, нависнув надо мной.

— Что вам угодно, господин? — вежливо поинтересовался он, — что вы уже полчаса стоите на моём корабле, словно статуя?

— Хозяин постоялого двора, где я остановился, господин, — я спокойно посмотрел на него снизу вверх, — сказал, что вы идёте на Корфу, я хотел бы договориться о цене.

Капитан кивнул, подтверждая это и затем задумчиво осмотрел меня.

— Один путешествуете? — неожиданно поинтересовался он.

— С мечом и кинжалом, нас уже трое, господин, — ответил я, с лёгкой улыбкой.

— Простите моё любопытство, но что кастильцу понадобилось на Корфу? — продолжал он расспросы, явно несильно горя желанием сразу соглашаться вести меня.

— Кардинал Никейский попросил моего синьора отвезти письма и пожертвования греческим монахам, находящимся в Салониках, — ответил я полной легендой, понимая, что меня могут и послать, — он выбрал меня.

— Почему? — капитан смерил меня взглядом.

— Потому, что я всегда путешествую не один, капитан, — пожал я плечами.

— Мне бы хотелось это проверить, прежде чем я соглашусь брать вас на борт.

— Не думаю, что это будет хорошей идей капитан, проиграть незнакомцу, ниже себя ростом и весом, на глазах своих людей, — я вздохнул, — над вами будут смеяться потом год.

Капитан посмотрел на меня ещё более задумчиво, ещё раз посмотрев на мой пояс, потёртые ножны и стёртые кожаные шнуры на рукояти меча.

— Шесть дукатов если поедете, как гость, и три, если вступите в сражение, если на нас нападут пираты, — наконец он принял решение.

— Предлагаю бесплатно, и я тогда возглавлю абордажную команду, — дружелюбно улыбнулся я ему, заставив его вздрогнуть.

— Доменико! — крикнул он, поворачиваясь, и к нам подбежал огромный матрос, заросший волосами с головы до ног.

— Сразись, с этим господином, — приказал он ему, показывая на меня, — нужно его проверить.

Тот кивнул, сходил за двумя палками и одну кинул мне, а вторую взял сам, встав напротив меня. Капитан с интересом стал смотреть, что будет, как, впрочем, и многие матросы, побросавшие свою работу.

Перевернув палку, я опёрся ею как посохом на палубу, и матрос дёрнул щекой, видя такое неуважение к себе. С громким криком, который видимо должен был напугать меня, он бросился вперёд, весьма кстати грамотно попытавшись не ударить меня, а уколоть. Я привычно сместился влево и подставив ему под ноги палку, толкнул его рукой, результат был тот же, что и с Альвизе Барбариго. Матрос, споткнувшись, упал на палубу, под всеобщий смех. Он, злясь, поднялся на ноги, но капитан поднял руку.

— Достаточно, можешь вернуться к работе Доменико.

Тот зло посмотрев на меня, кивнул, и я кинул ему палку, которую он поймал и пошёл к своему месту работы, а капитан задумчиво посмотрел на меня.

— Глава абордажной команды, — задумчиво проговорил он, — но ничего бесплатного не бывает, ты лишь не будешь платить за место. Будешь есть и драться вместе с командой.

— С вами приятно иметь дело, капитан, — улыбнулся я.

— Спать будешь как все, на матрасе рядом с грузом, — сказал он, — Доменико покажет тебе место, отходим в воскресенье. Не успеешь, никто ждать не будет.

— Буду прямо с утра, после молитвы в церкви, — кивнул я и спокойно отвернувшись от него, пошёл в сторону трапа.

* * *

Когда странный кастилец скрылся с палубы, к капитану, потирая бок, подошёл глава абордажной команды.

— Если он простой идальго, тогда я епископ, — пробормотал Доменико Нери, обращаясь к старому другу.

— Ты знаешь, Доменико, я не всегда был капитаном, — вздохнул Николо Сальви, — и служил одному графу.

Доменико Нери кивнул, эта история была общеизвестна на корабле.

— Так вот, когда он был чем-то сильно недоволен, у него был ровно такой же взгляд, как у этого недорослика, — капитан показал рукой в сторону ушедшего дворянина.

— Может не брать его? — поинтересовался тот, — зачем нам проблемы?

— К сожалению, ещё большие проблемы нам доставят пираты, которые сам помнишь не дают спокойно пройти мимо островов, куда мы идем. Так что лишний меч на корабле нам точно не помешает, особенно учитывая то, что три других купца, которым нужно туда же, куда и ему, щедро нам заплатят за перевозку их и их семей.

— Хорошо, капитан, я тогда за ним присмотрю, — кивнул Доменико Нери, принимая решение главного на корабле.

— Конечно, мой друг, — задумчиво кивнул Николо Сальви.