8 августа 1464 A. D., Рагуза, Республика Рагуза

На этот раз наш разговор начался не сразу. Королева отчего-то задумчиво рассматривала меня и только спустя минуту показала куда я могу положить принесённые документы. Сделав пару шагов, я поклонился ей и затем положил на стол толстую кожаную папку с двумя копиями договора.

Катарина взяла кипу листов своего экземпляра, вторую кипу отдала священнику, и они оба начали читать.

Прошло около десяти минут, которые мы с Сергио прождали молча, даже не смотря друг на друга. Я больше косился на королеву, которая иногда резко вскидывала брови, словно удивляясь тому, что видела.

Катарина чем больше читала проект их договора с маркизом, тем больше понимала, насколько он сложен и выверен одновременно. В нём подробно расписывались обязанности каждой из сторон, порядок выплат, условия поиска принцессы, полномочия маркиза как покровителя дома Котроманичей, порядок разрешения споров через папскую курию, условия прекращения соглашения и даже действия сторон в случае смерти одного из участников договора. Причём всё было аккуратно разбито по разделам: отдельный раздел посвящался самой Катарине, второй, её дочери, следующий возможному отказу принцессы от брака после возвращения и так далее, пункт за пунктом.

Королева перевернула очередной лист и невольно покачала головой, понимая, что лазеек в документе практически не было для обоих сторон, каждый спорный вопрос предусматривался заранее, а каждое двусмысленное место сопровождалось отдельным пунктом и пояснением.

У неё создалось впечатление, что человек, составлявший этот договор, сознательно искал любые причины для будущих разногласий и устранял их ещё до того, как они могли возникнуть.

Ожидание затянулось, но наконец королева отложила бумаги и посмотрела на Сергио.

— Должна признать, граф, документ составлен превосходно. Здесь предусмотрены даже те вопросы, о которых я сама ещё не думала.

Граф Латаса усмехнулся.

— Боюсь, Ваше высочество, ваша похвала обращена не к тому человеку, — спокойно и даже чуточку устало ответил он.

Катарина слегка нахмурилась.

— Разве не вы составляли этот договор?

— Нет, Ваше высочество, — он кивнул в мою сторону, — я лишь записывал.

Королева перевела взгляд на меня.

— Вы хотите сказать, что все условия придумали сами, маркиз?

— Разумеется не все, Ваше высочество, — пожал я плечами, — граф зря скромничает, некоторые пункты мне подсказал он, некоторые я позаимствовал из других своих договоров, но общая структура да, моя.

Катарина снова посмотрела на бумаги.

— Я заметила, что человек, составлявший этот договор, заранее искал причины для будущих споров и устранял их ещё до подписания.

— Именно так и следует составлять подобные документы, Ваше высочество, — спокойно ответил я, — поскольку пока люди находятся в добрых отношениях, они обычно не замечают опасных мест, проблемы начинаются значительно позже.

Священник, дочитав, тоже отложил свой экземпляр договора.

— Здесь предусмотрена подпись папы и его нотариусов, а также обращение к Святому Престолу в случае возникновения разногласий между сторонами, — заинтересованно поинтересовался он, — вы так уверены, что папа даст согласие на этот договор?

— Мой друг, кардинал Родриго Борджиа, — ответил я с полным спокойствием, — является по совместительству ещё и вице-канцлером Святой Римской церкви, уверен, он поможет мне получить нужные подписи.

Глаза священника полезли на лоб, но он смог взять себя в руки и продолжил.

— Также в договоре предусмотрен отдельный порядок действий, если принцесса откажется от брака после возвращения.

— Верно, брат.

— И отдельный порядок действий, если её местонахождение будет установлено, но освободить её сразу не удастся и вы берёте себе больше времени на её освобождение.

— Такое тоже возможно, брат, — пожал я плечами.

Священник несколько секунд задумчиво смотрел на меня.

— Вы уже составляли подобные документы раньше, ваше сиятельство?

Я устало улыбнулся ему.

— Мне приходилось заключать соглашения брат, в которых участвовало гораздо больше денег и гораздо больше людей.

Священник кивнул, показывая, что у него нет ко мне больше вопросов.

— Мне понравилось, что вы не забыли вписать фиксированную сумму моего возможного возврата, — заметила королева.

— Было бы странно этого не сделать, поскольку это было ваше требование, Ваше высочество, — я перевёл на неё взгляд.

— Почему тогда вы сделали пункт, — она внимательно посмотрела на меня, — что если моя дочь будет найдена, но откажется выходить за вас замуж, вы всё равно сохраняете статус покровителя дома Котроманичей до конца моей жизни и после неё право на опекунство над ней.

— Потому что это два разных вопроса, Ваше высочество. Брак и покровительство, — я серьёзно посмотрел на неё.

Катарина Косача ответила мне прямым взглядом.

— То есть, если Катарина откажет вам, вы всё равно будете выплачивать нам обещанные деньги?

— Если договор к тому моменту будет исполнен обеими сторонами, то да, так оно и будет, — подтвердил я.

— Почему? Ведь это не слишком выгодно для вас.

— Если бы я оставил только пункт о браке, исключив из него покровительство, то вы могли бы подумать, что я решил купить у вас вашу дочь, а это не так.

В комнате мгновенно стало тихо, а королева еще более задумчиво посмотрела на меня.

— У меня есть замечания по некоторым формулировкам.

— Для этого мы здесь и собрались, Ваше высочество, — улыбнулся я ей.

— Но в целом, документ меня устраивает, — добавила она, после чего мы переглянулись с Сергио.

— Рады это слышать, Ваше высочество, — ответил уже он, склонил голову перед королевой.

* * *

Когда все пункты были согласованы, я, пока мы ждали нотариуса, всё переписал набело и мы подписали документы, а после его появления ещё и заверили все три экземпляра, один из которых будет у меня, второй у королевы, а третьей в конгрегации папских нотариусов, если у нас возникнут между собой споры.

Когда нотариус закончив свои дела и получив от Сергио деньги удалился с поклоном, я посмотрел на королеву.

— Если можно Ваше высочество, я бы хотел поговорить с вами наедине, — неожиданно для неё попросил я, — вопрос будет касаться безопасности моих людей и вашей дочери, так что я бы не хотел, чтобы кто-то кроме нас об этом услышал.

По моему знаку Сергио молча поднялся и ушёл, королеве ничего не оставалось, как отпустить и своих двоих свидетелей.

— О чем вы захотели со мной поговорить, маркиз? — поинтересовалась она, когда мы и правда остались одни.

— Мне нужен ваш человек, который знает Катарину лично и может её опознать, — тихо сказал я, — причем это должен быть человек опытный, молчаливый и главное оставаться с холодной головой, поскольку он будет находиться в окружении людей, которых он ненавидит всем сердцем.

— Вы просите отправить преданного мне человека в Османскую империю? — изумилась она, — прямиком в лапы врага?

— Он поедет не один, а сопровождая моего друга, в качестве его наставника, который будет вести в Константинополе легальный бизнес, — ещё тише ответил я, — роль вашего человека, просто быть связным между моим человеком в Константинополе и Родосом. Ему предоставят голубей, тайники, так что он мало чем рискует, хотя конечно опасность есть, не буду этого скрывать.

— Ваш человек уже там? Как он его узнает? — прищурилась королева, начиная понимать, что у меня был план ещё до того, как граф Латаса впервые заговорил с ней о спасении дочери.

— О, Ваше высочество, не сомневайтесь, он как его увидит, обязательно узнает, — ответил я с лёгкой улыбкой, — главное, чтобы такой человек у вас был.

— Не сказать, что у меня есть большой выбор, — печально вздохнула королева, — но Радомир, который встречает гостей, давно мне служит и был наставником у Сигизмунда и Катарины, он знает их обоих. Этот человек, как и я, потерял всё: семью, земли, замок, но единственный кто остался по-настоящему верен мне, он подойдёт лучше всех.

— Вы, кстати, маркиз ни разу не упомянули моего сына, — с горечью в голосе добавила она, — если это возможно, я бы хотела, чтобы вы поискали и его.

— Я это буду делать вне нашего договора, Ваше высочество, — ответил я, — и лишь если услышу его имя, рядом с именем Катарины.

— Хорошо, удовольствуюсь этим обещанием, — кивнула она, и позвала служанку, чтобы та пригласила Радомира.

Когда старик пришёл, королева посадила его рядом и тихо рассказала о нашем договоре, об обязательствах и соглашении, а также тому, что нужен человек, который опознает Катарину у осман.

— Я согласен, Ваше высочество, — тут же сказал он.

— Но Радомир, это опасно и может грозить тебе смертью, — попыталась предостеречь она его, но старый босниец покачал головой.

— Если хоть есть малейший шанс на то, что маркизу де Мендосе удастся спасти нашу малышку, я еду.

— Благодарю тебя, мой старый друг, — королева дотронулась до его руки, — и буду молить Бога, чтобы защитил тебя и Катарину.

— Это мой долг, Ваше высочество.

— Что же, если все согласны, — я повернул взгляд на старика, — собирайте вещи, мы отбываем уже через два часа.

Катарина Косача изумлённо посмотрела на меня.

— Так быстро?

— Я закончил все дела в Рагузе, здесь меня ничего больше не держит, Ваше высочество, — пожал я плечами, вытаскивая из кошелька вексель банка Святого Георгия на пять тысяч.

«Боже умоляю, придай коню Бернарда сил, побыстрее оказаться в Генуе, — вздохнул я, передавая вексель королеве, — а то меня проклянут все на этом свете».

— Что это? — удивилась она, но развернув и увидев банковский документ, да ещё и на огромную сумму, подняла на меня удивлённый взгляд.

— Вы же по условиям договора должны будете выплатить мне первую выплату только после того, как его подпишет папа и заверят нотариусы, маркиз! — вскрикнула она, едва не уронив на пол вексель.

— Могу я позволить себе немного юношеской романтики, Ваше высочество? — хмыкнул я и поднялся, не слушая её сбивчивые слова о том, что я вовсе не обязан оставлять ей сразу такую большую сумму, поскольку её потребности крайне малы.

— Если позволите, Ваше высочество, то будет лучше, если вы на эти деньги переберётесь в Рим и купите себе небольшой дом, — обратился я к королеве, — в Риме живёт много моих друзей, так что я смогу за вами присматривать даже тогда, когда меня не будет в городе.

— Кто-то наподобие вице-канцлера Святой Римской церкви? — она улыбнулась и покачала головой, видя, что я отказываюсь принять обратно у неё вексель.

— Кардинал Хуан де Торквемада и кардинал Виссарион Никейский помогут вам в любом случае, если Родриго опять застрянет на своём очередном скучном заседании, — улыбнулся я королеве и перевёл взгляд на Радомира, который с хмурым видом слушал наш разговор.

— Едем?

Он посмотрел на королеву, она его перекрестила, и он ответил, что поскольку ему собирать нечего, все его вещи на нём, то он готов идти со мной прямо сейчас.

— Да хранит вас Господь, — она перекрестила уже нас обоих, и мы с низкими поклонами вышли на улицу.

— Что вы на меня так смотрите, господин Радомир? — поинтересовался я у старика, который шел рядом со мной по узким улочкам в сторону порта.

— Вы мне не понравились с самого первого взгляда, маркиз, — честно ответил он, заставив меня сначала недоумённо посмотреть на него, а затем расхохотаться.

— Мне нравится ваш настрой, господин Радомир, — заверил я его, — теперь, когда я знаю это, мы обязательно с вами сработаемся!

— Я что-то неуверен в этом, — проворчал он, — я много видел в жизни, таких как вы, наглых и дерзких выскочек, думающих, что мир падёт к их ногам, но все заканчивали крайне плохо. Надеюсь только, что хотя бы вы сначала найдете для Её высочества дочь и только потом покинете этот бренный мир.

— О, господин Радомир, — радостно заверил его я, — вы даже не представляете себе, с кем связались. Ничего, за время пути до Анконы, у вас будет много возможностей узнать обо мне больше, заверяю вас.

Старик покачал головой.

— Как вы поимели очередную служанку? Или купили себе новую лошадь или доспех? Зачем мне это знать?

Не слушая больше его ворчания, я засвистел весёлый мотив венецианской песенки, которой меня научили ремесленники Арсенала. Нужно ли говорить, что она была сплошь неприличной, даже в припеве.