27 июля 1464 A . D ., Венеция, Венецианская республика

— Синьор Иньиго, с вами хочет поговорить синьор Никколо Маласпина ди Трезана, — ко мне в комнату вошёл Бернард.

Я оторвал взгляд от книги и удивлённо спросил.

— А кто это?

— Муж Орнелии Лоредан, — кратко ответил он.

— Зови, — кивнул я, откладывая книгу и готовясь к непростому разговору, если мужчина пришёл лично, без жены.

Через пять минут в комнату вошёл высокий, статный, красивый мужчина двадцати шести лет, чем-то мне напомнивший Бельтрана де ла Куэва.

Я не стал вставать, а просто пригласил его сесть напротив меня.

— Синьор Никколо, — опередил я его, когда он попытался представиться и извиниться, за то, что пришёл без приглашения или заранее договорившись о встрече, — я человек дела, так что опустите все эти вежливые обороты и перейдите пожалуйста к сути своего прихода, поскольку мы оба знаем, с чем он связан.

Молодой мужчина, облегчённо вздохнул и скромно заметил.

— Орнелия именно так мне вас и представила, — он покачал головой, — но после стольких сплетен и слухов о вас, я не знал, что и думать.

— Слушаю вас, — я пожал плечами, показывая, что мне это не сильно интересно.

— Но всё же, прежде чем перейти действительно к главной теме, я хотел бы поблагодарить вас лично за тот дом, который вы для нас купили, — неожиданно сказал он, — у меня не было возможности сказать вам это лично, но для меня важно то, что вы относитесь к Орнелии, с такой заботой.

— Она важный для меня человек в Венеции, синьор Никколо, — согласился я с ним, — она умна, исполнительная, и главное верна.

— Это именно те качества, на которые я и обратил внимание при нашем первом знакомстве, — согласился он со мной, и наконец переходя к делу.

— Поскольку жена сказала мне, что в разговоре с вами лучшая стратегия — это честность и прямота, то я скажу вам с открытым сердцем, мне ваш проект не нравится и я категорически против того, чтобы Орнелия за него бралась.

Я спокойно кивнул.

— Уважаю вашу честность, синьор Никколо, — ответил я, — но в ваших словах отчётливо слышится «НО».

— Всё верно, синьор Иньиго, — тяжело вздохнул он, — есть это проклятое «НО», которое вот уже второй день не даёт мне спокойно спать. Не секрет, что наш брак с Орнелией был по любви, и уже потом поводом для сближения домов Маласпина и Лоредан. Мы древний маркграфский род, но, к сожалению, с течением времени так разросшийся, что лично у меня осталось только имя.

— Без земель? — уточнил я, на что собеседник только кивнул.

— Тогда понятно, почему Орнелию так легко отдали за вас, — сказал я, — не обижайтесь, синьор Никколо, я не хочу вас обидеть, просто называю вещи своими именами.

— Были бы это были не вы, синьор Иньиго, — спокойно улыбнулся он, — я бы посчитал это оскорблением, но вы правы, Орнелия лишь племянница синьора Джорджо Лоредано, так что наш брак и правда был заключён на небесах.

— Потому я рад за вас обоих, — улыбнулся я ему, — и чтобы вы не продолжали дальше, я предположу, что вы дадите своё согласие на то, чтобы жена осуществила свои мечты, служить Господу, возглавив этот очень сложный, но престижный проект, и будете всеми силами помогать ей в этом, понимая, как сложно будет женщине найти общий язык с Арагонской и Кастильской знатью, в обмен на баронство для вас и ваших детей. Я прав?

Синьор Никколо, удивлённо покачал головой.

— У меня сейчас такое чувство, что я разговариваю с женой, синьор Иньиго, — неожиданно признался мне он, — я говорю слово, а она уже знает, что я скажу дальше. Иногда это меня сильно смущает.

— Мне нравится наш доверительный разговор, синьор Никколо, — я тепло ему улыбнулся, — который мог состояться только благодаря вашей жене и теми теплыми чувствами, которые мы оба к ней испытываем, правда каждый по-своему: вы её искренне любите, я уважаю её ум и верность. Так что даю вам слово, что если вы поможете жене и успешно завершите мой проект, то помимо денежного вознаграждения, которое я ей пообещал, я сделаю всё, чтобы ваша семья обрела землю в одном из двух указанных мной королевств, если вы и дальше продолжите служить мне верой и правдой. Вас устроит такое моё обещание?

— С вашими формулировками Орнелия явно бы поспорила, — тихо рассмеялся он, — но я простой рыцарь, и знаю цену вашему слову, так что согласен.

Я протянул руку, и мы пожали друг другу запястья.

— Сегодня я подготовлю документы, а завтра приезжайте ко мне и мы их подпишем, а также согласуем у нотариуса, — продолжил я, — проект серьёзный, деньги я вкладываю в него громадные, так что и вам тоже нужно иметь письменное свидетельство моей серьёзности.

— Жена ровно также мне об этом сказала, — тяжело вздохнул он и мы с ним невольно рассмеялись.

— До завтра, синьор Никколо, — простился я с ним, — был рад знакомству с вами.

— Это взаимно, синьор Иньиго, — он поднялся, поклонился мне и вышел.

Следом за ним заглянул Сергио, вопросительно посмотрев на меня.

— Готовим бумаги, они согласны, — кратко ответил я.

Граф Латаса тяжело вздохнул и заметил.

— Не уходи никуда далеко, через два часа придёт портной, делать первую примерку.

— Хорошо, — согласился я, возвращаясь к отложенной книге.

* * *

1 августа 1464 A . D ., Венеция, Венецианская республика

В комнатах, отведённых мне дожем, было сегодня не протолкнуться, я собрал почти всех важных людей из своей свиты, с которыми прощался, поскольку они оставались ждать прихода «Синко Льягас» и возвращения на нём в Аликанте, со всеми моими вещами и повозками, а также вещами Беллини, самими двумя художниками, и семьей Орнелии. Я решил, что так будет проще всего, и сразу за один раз перевезу в Аликанте всех, благо габариты и грузоподъёмность вивальди это позволяли.

— Друзья мои, — я вышел вперёд и разговоры сразу же прекратились, — я собрал вас здесь, чтобы поблагодарить за те прекрасные месяцы, что вы сопровождали меня в поездках по делам, создавая мне комфорт и уют, как будто я и не уезжал из дома. К моему сожалению, дела снова зовут меня в море, так что здесь мы с вами расстанемся, вас ждёт поездка на моём флагмане обратно в Аликанте, я же направлюсь в другую сторону.

Люди, замерев, напряжённо слушали меня, поскольку и для них время, проведённое в Венеции, не прошло даром. Став очевидцами событий, которые сопровождали меня здесь, они стали лучше понимать те приключения, в которых я обычно участвую.

Я обвёл взглядом десятки лиц и стал называть имена, ставя им задачи.

— Марта, ты назначаешься старшей за обустройство в городе всех мастеров из Венеции и Флоренции, тебя знают в Аликанте все, так что временное выделение домов и вопросы быта, чтобы у наших гостей не было проблем, на тебе.

— Слушаюсь, синьор Иньиго, — женщина поощрено поклонилась мне.

— Фабио, — я повернулся к лейтенанту швейцарцев, — на тебя вся охрана, Бернард поедет по моим делам, и до того момента как он вернётся, охрана наших гостей полностью на тебе, Ханс будет заниматься общей охраной моего дома, а также домов, где разместят наших гостей.

— Слушаюсь, синьор Иньиго, — молодой человек, тоже склонил голову.

— Пока не приедет Бернард, не спускай глаз с Орнелии и её мужа, их жизни, напрямую связаны с твоей, — я спокойно посмотрел на него, — можешь даже ночевать на пороге их дома, позже Бернард сменит тебя, поскольку он будет отвечать за их безопасность лично.

— Я понял, синьор Иньиго, — серьёзно ответил мне швейцарец.

— Ханс и Бернард говорили мне раньше, что ваши кантоны хотели бы, чтобы я привлёк больше молодёжи в ряды людей, которые мне служат, — добавил я, — скажите им, что я согласен. Проект реорганизации «Пути святого Иакова» очень важен, так что люди нам точно понадобятся.

— Всё сделаю, не волнуйтесь, синьор Иньиго, — заверил он меня.

— Аньес, — я спокойно посмотрел на покрасневшую девушку, — синьор Лоренцо Медичи попросил меня уступить ему твой контакт, я сказал, что это будет сделано на твоё усмотрение.

— Я согласна, синьор Иньиго, — пискнула она, стараясь не поднимать на меня взгляда.

— Тогда Фабио, как доберётесь до Аликанте, пусть Ханс пристроит её к каравану, который идёт во Флоренцию, сопроводительное письмо для родителей, Лоренцо подготовит.

Швейцарец, на которого я перевёл взгляд, лишь кратко кивнул, показывая, что всё понял.

— На этом всё, — закончил я речь, — вы завтра переезжаете из дворца дожа в дом, который я для вас снял, и ждете прибытия «Синко Льягас». Деньги на содержание я передал Марте, все вопросы к ней.

Флорентийка улыбнулась и поклонилась мне.

— Синьор Иньиго, а куда вы? Если это не секрет? — поинтересовался у меня Фабио.

— Это как раз таки секрет, — спокойно ответил я, — но не волнуйтесь, весьма скоро вы обо мне услышите.

— Вообще даже не сомневаюсь об этом, — вздохнула Марта, — вы поосторожнее там, синьор Иньиго.

— Думай лучше за кого отдать Розабеллу, — улыбнулся я, назвав её старшую дочь по имени, — как обещал, я дам за неё приданое.

— Спасибо, синьор Иньиго, — вздохнула женщина, явно переживая обо мне больше, чем о приданом для своего ребёнка.

— На этом всё, — похлопал я в ладоши и люди стали расходиться, внутри комнаты остались только Лоренцо, Бернард и Сергио, которые были беззвучными слушателями этой сцены прощания.

— Настала наша очередь? — иронично улыбнулся мне граф Латаса.

— Да, только говорить я буду с каждым по одному, — хмыкнул я, — начну как раз с тебя. Остальных попрошу подождать нас в комнатах Лоренцо, я позову, когда освобожу Сергио.

Бернард и Лоренцо Медичи поклонившись, ушли, а я пригласил друга сесть рядом со мной.

— Ну, рассказывай, что ты придумал, — тяжело вздохнул он, — поскольку я уверен, что ничего хорошего не услышу.

— Не будь таким пессимистом, — усмехнулся я, — в общем, я, ты и Лоренцо, едем в Рагузу, но вне зависимости от того, что нам скажет королева, дальше твой путь лежит на Родос. Я уже отправил тайное письмо магистру ордена в отношении твоего прибытия, так что готовься, отныне для всех на Родосе и вообще, ты будешь мной, маркизом Иньиго де Мендоса.

Сергио с таким изумлением посмотрел на меня, и затем схватился за голову.

— Так вот для чего нужна одинаковая одежда и доспехи! — понял наконец он, — мы переоденемся и расстанемся!

Я с улыбкой кивнул.

— Так погоди, если я буду тобой и возглавлю рейд на Османскую империю, — тут же вскинулся он, — то где будешь в это время ты⁈

— Тебе этого знать не нужно, мой друг, — я тут же поднял руку, видя, как он попытался было начать возмущаться, — тихо! Я всё решил и по-другому не будет.

— Ты даже не дашь мне слова сказать⁈ — изумился он.

— Я дам тебе двести тридцать листов инструкций и наставлений, а также работающий механизм своего флота, — ответил я, — твоё дело поддерживать его работу, и вести себя, как я, впрочем, тебе это удастся легче, чем если бы мы, наоборот, поменялись ролями. Я бы не смог ходить с вечной улыбкой на губах.

— Хочешь, со мной поссориться? — он поднял бровь.

— Шучу так, — вздохнул я, взяв его руку в свою, — прошу тебя, как мой друг, не задавай вопросов, мне было тяжело принять это решение, но другого выхода нет, османы слишком сильны, и рейд, обречён заранее, если мы будем действовать так, как действовали с мамлюками.

— Мне на ум приходит сейчас такое, от чего по спине бежит холод, — Сергио был не идиотом, чтобы не понимать недосказанное.

— Вот и молчи, — я крепче сжал его ладонь, — особенно, если тебя об этом будут спрашивать остальные.

— Я против, но у меня похоже нет другого выбора, — он покачал головой.

— Ни у тебя, ни у меня, — согласился я с ним, — синьор Морозини предоставил мне команду для фусты, ту, которая была на её испытаниях, так что до Рагузы мы дойдем за три-четыре дня, дальше, уже расстанемся с тобой.

— То есть будем мы спасать принцессу или не будем, суть твоего плана по самому рейду не измениться? — понял он.

— Именно, — кивнул я, — изменятся детали, но не сам план.

— Можно узнать подробности того, что мне предстоит делать? — поинтересовался он.

— Сначала много читать и осознавать, из того, что я тебе написал, — хмыкнул я, — понятное дело я не могу оставить инструкции на все случаи жизни, но главное я там указал, тебе нужно будет строго придерживаться этих руководств, какими бы странными они бы тебе ни показались, со всем остальным ты достаточно умён, чтобы разобраться.

Сергио тяжело вздохнул.

— Чем займутся Лоренцо Медичи и Бернард?

— Этого я тоже тебе не скажу, — улыбнулся я, видя, как он с досады шлёпает себя по лбу ладонью, — вы трое не будете знать, что делает другой, для моей безопасности. Так что прошу тебя, как и потребую этого от других, не одного вопроса остальным.

— Хорошо Иньиго, — он покачал головой, — но как же мне страшно за тебя.

— Лучше скажи, как там дела в твоём новом графстве? — полюбопытствовал я, меняя тему разговора, — почему так быстро вернулся? Нам как-то за круговертью дел в Венеции так и не удалось нормально об этом поговорить.

— Да никак, — он пожал плечами, — решил последовать твоему примеру с Эстельей, — предложил Кортесам жить как жили, я не лезу к ним, они не бунтуют и платят налоги.

— И они согласились? — удивился я.

— Визжали от радости, — вздохнул граф Латаса, — поскольку ты теперь мой сосед, а кто такой граф Аликанте, которому я служу, они знают не понаслышке.

Я тихо рассмеялся.

— Приятно, когда моя репутация работает даже тогда, когда меня нет там физически.

— Ты бы видел их лица Иньиго, когда я первый раз прибыл в город, они приготовились дать мне отпор, заперли ворота и вооружились, а тут оказалось, что их новый сеньор — граф Латаса, который входит в свиту графа Аликанте, знаменитого тем, что любит закапывать людей живьём в землю, — он покачал головой, — ворота тут же открылись, нас пропустили и мы весьма мило побеседовали с испуганными людьми, которые просили в наши новые взаимоотношения сеньории и сеньора не вмешивать тебя. Так что я дал указание перевести туда семью, чтобы обустраивались на новом месте и поспешил к тебе, зная, что моя помощь тебе точно важнее.

— Это так мой друг, благодарю тебя, — вздохнул я, отпуская его руку и показывая на кожаную сумку, — там, все инструкции для тебя.

Он вздохнул, поднялся с дивана, взял сумку и спросил.

— Кого звать следующего?

— Бернарда, ему я скажу всего пару слов, — ответил я.

Граф Латаса кивнул, поднялся, но я его окликнул уже в дверях.

— Сергио!

Он повернулся ко мне с вопросом во взгляде.

— Когда будешь уже на Родосе, сделай пожалуйста так, чтобы знакомые наших знакомых поспрашивали, куда именно уехал из Венеции, Альвизе Барбариго, — попросил я его спокойным тоном.

Он понимающе улыбнулся.

— Конечно Иньиго, — кивнул он и вышел из комнаты с лёгкой улыбкой на губах.

После ухода графа Латаса, вскоре рядом со мной сидел волнующийся швейцарец.

— Для тебя несколько важных заданий, мой верный друг, — я пристально осмотрел в глаза Бернарда, — часть будет в запечатанных конвертах с определённым месяцем вскрытия, о второй части я тебе сейчас расскажу. Первым делом ты отправишься в Сеговию, потом в Аликанте, заберёшь всё, что накопилось в наличности и отвезёшь эти деньги в Геную, где сделаешь большой вклад в банк Святого Георгия на моё имя, не говоря при этом ни про Венецию, ни про рейд в Османскую империю, просто для моих торговых операций, нужен не только банк Медичи.

— А если они всё же начнут задавать вопросы, Иньиго? — хмуро поинтересовался у меня барон, — особенно, потому что деньги будут не маленькими.

— Ответишь, что ты просто исполнитель, — я пожал плечами, — веди себя естественно и спокойно, главное, чтобы они как можно меньше думали о Средиземноморье и мне.

— Что дальше? — поинтересовался он.

— Орнелия и её муж, пока ещё смутно представляют себе, что такое, спесивая кастильская и арагонская знать, — со вздохом сказал я, — так что твоя задача Бернард, быть их живым щитом. Если нужно, привлекай любые ресурсы, любые мои связи, но проект должен двигаться, а не буксовать на месте. Орнелия достаточно умна, чтобы его продвигать, главное ей помочь. Справишься с этим, мой друг?

— Меня смущает только одно, — швейцарец пристально посмотрел на меня, — а куда направитесь вы? Судя по виду Сергио, когда он вышел от вас, вы опять затеяли что-то очень опасное?

— Отвечу тебе то же, что и ему, — я пожал плечами, — об этом никто не будет знать из вас, для моей же безопасности.

Бернард хмуро посмотрел на меня и тяжело вздохнул.

— Когда мне выезжать?

— Завтра же, — улыбнулся я ему, — я утром передам тебе мощи святого Георгия Победоносца, никому их не показывать, никому о них не рассказывать, просто доставь их в Аликанте, положи в мою комнату, а затем подготовь всё для прибытия гостей, когда они туда прибудут на корабле.

— Хорошо, всё сделаю, — кивнул он.

— Тогда зови Лоренцо, — я похлопал его по колену, — и выше нос Бернард, не из таких передряг выбирались.

— Это меня и пугает, Иньиго, — покачал он головой, но поднялся и пошёл звать наследника Медичи.