Ранним утром, когда серый туман ещё висел над каналами Светлейший, скрывая всех, кто по своим делам встал в подобную рань, от дворца дожа отчалила одна ничем не примечательная лодка, даже без охраны и с одним-единственным человеком. Закутанный в недорогой плащ, он явно был чьим-то посыльным, скорее всего дож приглашал на утренний завтрак кого-то из знатных нобилей, этим было никого не удивить, так что посланник совершенно спокойно вылез из лодки, оставив мелочь гондольеру и постучался в дверь дома Морозини, которая тут же открылась и его слуги сразу пропустили внутрь.

Лодочник, видя это лишь кивнул своим мыслям, одет небогато, денег дал не очень много, лишь в самый раз, чтобы он не посчитали его жадным, а потому как слуги быстро открыли дверь, его там явно ждали. Ещё один, обычный гонец из дворца дожа, ничего такого о чём стоит судачить с приятелями в минуты отдыха.

* * *

Граф Латаса по жесту слуги поднялся по лестнице и постучав, вошёл в дверь, которую ему показали. Его ждали, девушка сидела у окна, в красивом платье, но без излишней вычурности.

Он попытался поклониться и представиться, но Анна лишь слабо махнула рукой.

— Не нужно граф, я вас так хорошо знаю со слов Бернарда и Иньиго, что кажется, что мы знакомы с вами лично. Проходите, присаживайтесь, хотя если честно я не понимаю, зачем вы захотели со мной поговорить, да ещё и обставив всё, подобным образом.

Улыбнувшись, Сергио сел на предложенный стул и посмотрел на девушку, которая выглядела устало и чуточку грустно, несмотря на внешнее спокойствие. Но главное, внимательно смотря на неё, он отчётливо понял, почему Иньиго остановил на ней свой взгляд, да ещё и испытывал такие сильные чувства. Девушка была безусловна красива, но чувствовался по её позе, тому, как холодно она смотрела на него из глубины души, твёрдый характер, который сложно было скрыть за макияжем и улыбкой вежливости.

— Вы так рассматриваете меня граф, — Анна покачала головой, — будто хотите сделать мне предложение. Спасибо, но я ищу себе других кандидатов, из Венеции.

— Я осознаю синьорина Анна, что у вас есть повод злиться, как на самого Иньиго, так и на людей его представляющих, — абсолютно серьёзно заметил он, пропустив мимо отпущенную шпильку, — но я приехал не извиняться.

— Да? — Анна впервые за этот разговор пристально посмотрела сама на него, — а для чего?

— Рассказать одну историю, — Сергио пожал плечами, — чтобы вы поняли. Именно поняли, а не простили. Поскольку прощение не нужно никому: ни вам, ни мне, не тем более Иньиго.

Девушка удивлённо на него посмотрела, но кивнула, показывая, что он может продолжать говорить.

— Что вы знаете о Жюльетте? — поинтересовался на всякий случай он и тут девушка напряглась, явно слыша это имя не впервые.

— Иньиго сказал, что она была первой девушкой, которую он полюбил и её отравил её брат, больше ничего, — ответила она.

— Что же, отлично, — кивнул Сергио, — что вы в курсе, тогда я расскажу вам чуть больше об этой истории.

Он начал с Генуи и ничего не пропуская рассказал, как Иньиго позаботился о брате с сестрой, которые не были нужны собственным родителям, как нашёл доктора, который вылечил мальчика-инвалида, поставив его на ноги, как обеспечил будущее Жюльетте, сделав её служанкой своей близкой знакомой баронессе Виларгут и что в итоге из всего этого вышло.

Когда он закончил, девушка напротив смотрела на него тем же холодным взглядом, которым смотрела, когда он начинал рассказ.

— Всё это конечно весьма занимательно граф, но каким образом касается лично меня? — спокойно поинтересовалась Анна.

— Самым прямым, синьорина Анна, — вздохнул Сергио, — о чувствах Иньиго к девушке, мы, самые близкие ему люди, узнали только тогда, когда он приехал спустя месяц к её могиле и плакал.

— Всё ещё не понимаю, как это должно трогать меня, хотя история конечно весьма жалостливая, — Анна спокойно пожала плечами.

— Я и Бернард опасаемся, что если с вами случится что-то похожее, или просто плохое, — Сергио ничуть не обижался холодности приёма, оказанного ему девушкой, ведь он приехал не мириться, а просто объяснить свою позицию, — а это весьма вероятно по тому, что я вижу перед собой, то боюсь проблемы будут не только у вас или вашего дома, но и вероятно у всей Светлейшей. Мне, конечно, глубоко наплевать на это, я лишь защищаю человека, который дорог мне, но мне бы не хотелось, чтобы просто так умерло очень много людей.

— Я не боюсь смертей, граф, — Анна покачала головой, — я уже видела трупы.

— Боюсь столько, синьорина Анна, вы никогда в своей жизни не видели и не увидите, — Сергио пристально посмотрел на девушку, продолжив так тихо, чтобы слышала одна она, — поверьте мне, синьорина Анна, Иньиго способен причинить миру гораздо больше вреда, чем большинство людей могут себе представить, а чтобы не быть голословным, я вам намекну, что некоторые бедствия последних лет, обрушившиеся на Европу, происходят не так случайно, как принято обычно об этом считать.

Девушка улыбнулась, рассмеялась, сочтя слова графа за глупость или неудачную шутку, но затем видя его спокойное, серьёзное лицо, также то, что Иньиго на это и правда был способен, внутри её сердца поселился даже не страх, а настоящий ужас, перед этим человеком.

— Вижу, вы и правда его хорошо узнали, синьорина Анна, — кивнул тот, поняв, что она осознала как то, что он говорит, так и то, что Иньиго на это действительно способен.

— Понятное дело, я вам ничего не говорил и буду всё отрицать, — пожал он плечами, — но думаю я доходчиво до вас донёс то, что будет, если с вами случится что-то плохое и что главнее, может за этим последовать.

Анна кивнула и её злость к графу стала невольно улетучиваться: он не лгал, не защищал Иньиго, не пытался их помирить или вымолить у неё прощение, он просто беспокоился за мир, который окружал маркиза де Мендосу. Причём, став очевидцем того, как он может на него влиять, он явно за него сильно боялся, за мир в смысле, а не за Иньиго.

Девушка тяжело вздохнула, всё ещё не в силах прийти в себя от подобных новостей, но затем подняла взгляд на спокойно сидящего перед ней человека и улыбнулась ему, первой искренней улыбкой.

— Бернард — предан, вы — умны, я рада, что у него рядом есть люди, которые его понимают.

Граф Латаса, видя реакцию девушки и что больше она не холодна к нему, тоже улыбнулся в ответ.

— Кроме нас, есть другие люди, которые ему служат, — спокойно ответил он, — и не все из них, хорошие.

Анна посмотрела на собеседника и по тому, как граф это сказал, решила не уточнять насчёт тех, других.

— И что вы предлагаете делать мне, синьор Сергио? — задумчиво поинтересовалась она, — теперь, когда я кроме него не могу думать ни о ком другом?

— Есть лекарство, синьорина Анна, — ровно и спокойно ответил он, как человек с большим жизненным опытом, — найдите мужчину, который любит не ваши деньги и положение, а лично вас, выйдите за него замуж, родите ему детей, чем больше, тем лучше и займитесь семьёй и бытом. Поверьте мне, дети и домашние обязанности здорово прочищают голову от дурных мыслей.

— А он? — тихо поинтересовалась она.

— А он, как падающая звезда на небосводе в ясную ночь, — пожал плечами граф, — мелькнул ярко, промчался быстро и со временем воспоминания о нём перестанут причинять вам боль.

Девушка задумалась и поняла, что в словах графа, как бы это было не тяжело принять, но были зёрна истины.

— Хорошо, я подумаю, — она подняла на него взгляд, — над вашим предложением.

Сергио поднялся со стула, выверено поклонился и затем перед самым уходом повернулся и сказал.

— И ещё, синьорина Анна, жизнь бывает разной, так что, если у вас всё же случится, что-то плохое и в чём никто вам не сможет помочь, напишите мне, я помогу вам, всеми доступными мне силами.

Граф сказал это просто, без пафоса или гордости, так что девушка поняла, что да, этот человек сделает ровно то, что и сказал, сколько бы времени ни прошло с момента их разговора.

— Спасибо граф, — она смущённо ему улыбнулась, — за всё.

— Прощайте, синьорина Анна, — он кивнул и вышел из её комнаты, оставляя девушку не только в задумчивости, но ещё и в каком-то таком пограничном состоянии между «пронесло» и «возможно в её жизни всё ещё наладится».

Анна вздохнула и покачала головой, стараясь забыть о графе и самом Иньиго, и пусть это получится не сейчас, не с первого раза, но после разговора с графом Латаса ей стало значительно проще принять решение, как ей жить дальше.

* * *

На завтрак, я зашёл за Лоренцо и Сергио, но последнего почему-то не оказалась в комнатах, и никто не знал, куда он ушёл. Пожав плечами, я попросил Бернарда пригласить его к нам, если он вернётся до окончания завтрака, а сам захватил на завтрак с собой книгу, которую мне как раз вчера вечером принесли переплётчики, когда я им принёс кипу исписанных листов, переведённого на латынь труда Авиценны, и сказал, что это будет подарок для дожа. Они поклонились мне и сделали самый лучший и дорогой переплёт, какой только смогли, так что теперь книга в окончательном варианте смотрелась даже дороже своего оригинала.

Так с ней под мышкой, и подшучивая над Лоренцо, которого я утром застал опять в объятьях Аньес, я и вошёл в малый зал, где уже сидели знакомые мне лица. Правда, сегодня добавились ещё Сильвестро Морозини и Джованни Барбариго, которые при виде меня, внезапно смутились и ответили взгляды.

— Ваша светлость, синьоры, — я чуть поклонился, и Лоренцо рядом сделал ровно тоже.

— Прошу вас, маркиз, синьор Лоренцо, — дож приветливо мне улыбнулся и показал на наши привычные места, — а где граф и барон?

— Сергио ушёл по делам, и я попросил Бернарда подождать, что если он вернётся, чтобы составил нам компанию, — объяснил я и положив книгу на стол, показал на неё слуге, который стоял за спиной дожа.

Тот всё поняв, подошёл и аккуратно взяв её, перенёс к Кристофоро Моро, который аккуратно вытерев руки салфеткой, потянул за кожаный переплёт, чтобы посмотреть на текст.

— Какой у тебя всё же идеальный почерк Иньиго! — покачал он головой, — конечно видеть его в письмах от тебя одно, но тут, такой большой труд, совершенно другое. Благодарю тебя.

— Я старался для друга, ваша светлость, — кивнул я, — надеюсь вам понравиться чтение.

Кристофоро Моро кивнул, закрыл книгу и показал слуге, чтобы унёс её в его покои.

— Слышали, что вы сманиваете у нас всех лучших людей, синьор Иньиго, — обратился ко мне старый нобиль, покосившись на хмурого Джорджо Лоредано, сидящего рядом с ним, — да ещё за огромные деньги.

Было, конечно, наивно полагать, что новости о моём предложении Орнелии, останутся без внимания патрициев.

— На своё предложение я ещё не услышал ответа, синьор, — пожал я плечами.

— Неужели среди вашего круга знакомых нет достойных для этого мужчин? — поинтересовался он.

— Все заняты другими моими проектами, — тяжело вздохнул я, — обустройство острова Мальта, ремонт королевского дворца Алькасар, ведение банковского бизнеса, рейд к османам. Я и так оторвал от своего сердца барона, чтобы он был при синьоре Орнелии, если она конечно согласится на моё предложение, чтобы он был вооружённым напоминанием того, что я за всем присматриваю.

— Барон не столь…исполнителен? — явно хотел меня задеть другой нобиль.

— Бернард мне верен, — я хмуро смотрел в сторону говорящего, — а главнее, не синьоре Орнелии же таскать у себя за плечом мешок с золотом, я не настолько жесток к женщинам.

Мой ответ вызвал лёгкие смешки патрициев и ко мне обратился дож.

— Теперь будешь ждать строительства фуст, Иньиго? — поинтересовался он с явным намёком.

— Нет, ваша светлость, — покачал я головой, — возьму новую фусту, мастера Арсенала как раз должны закончить с её последними проверками, проедусь, загляну в Анкону, проведаю друзей, папу, посмотрю, как идут приготовления к Крестовому походу, заодно проверю фусту на море.

— Отличная идея Иньиго, — обрадовался дож, — я распоряжусь, чтобы Арсенал строил корабли без задержек.

— Спасибо, ваша светлость, — склонил я голову, — я уже отправил послание на Родос с купеческим кораблём, команды для них вскоре начнут пребывать в Светлейшую.

— Я не ослышался Иньиго? — удивился Кристофоро Моро, — они начнут пребывать все сразу, а не по мере готовности кораблей?

— Точнее сказать, ваша светлость, в четыре этапа, — объяснил я чуть более подробно, — сначала для первых десяти кораблей, потом для вторых десяти и так дальше. Поскольку я оплачиваю проживание, то надеюсь рыцарям и послушникам понравится Светлейшая так же, как и мне, ну и заодно они смогут опробовать новые фусты большим количеством команд.

Эта новость стала для них удивлением.

— У вас заключен с родосскими рыцарями какой-то особый договор? — острожено поинтересовался у меня Сильвестро Морозини.

— Да, синьор Сильвестро, — спокойно ответил я, — прошу простить, но о его содержании, я не могу говорить, поскольку это не моя тайна.

— Конечно, синьор Иньиго, — поспешил заверить он меня, что всё в порядке, — просто удивительно, как быстро они отреагируют на ваше письмо.

— Как и я на их, синьор Сильвестро, — заверил я его с лёгкой улыбкой.

— Есть уже дата вашего отплытия? — спросил меня дож, — не то, что мы прогоняем вас, просто хочется ясности о ваших дальнейших планах.

Я, зная, про его слова о том, что Светлейшая меня не переживёт, если я останусь у них надолго, легко улыбнулся.

— Это зависит от мастеров, которые шьют и изготовляют доспех для графа Латаса, — спокойно ответил я, опустив момент, что ровно тоже, они делают и для меня, — как только всё будет готово, мы тотчас отбудем.

— Уверен, мастера будут выполнять свою работу качественно, — заметил дож, — но быстро.

Мы обменялись с ним понимающими взглядами и сменили тему, перейдя на привычные всем цены на железо, пеньку, пиратов и прочему, что было обычным для венецианцев, живущих море, торговлей и перевозками.