— И что теперь? — с видом страдальца, поинтересовался у меня он.

— Теперь, когда у меня есть две цели, и понимание, как к ним идти, мы займёмся с тобой оставшимися делами, — с улыбкой ответил я ему, — давай пойдём поймаем Джорджо Лоредано, пока он не уехал и напросимся к нему в гости.

— Зачем? — лаконично поинтересовался Сергио.

— Мне нужно поговорить с Орнелией, — кратко ответил я и увидев, что и правда синьор Джорджо Лоредан выходит из дворца дожа со своими людьми и слугами, я поспешил к нему навстречу.

— Синьор Джорджо! Синьор Джорджо!

Услышав мой голос, он остановился и подождал меня.

— Да Иньиго, что-то опять случилось за то краткое мгновение, что мы не виделись? — он при этом выделил слово «опять».

— Всё хорошо, синьор Джорджо, — улыбнулся я ему, — я хотел поговорить с Орнелией, а поскольку моя репутация в Венеции не лучшая, для общения пусть и с замужними девушками, я хотел попросить вас, чтобы вы присутствовали при этом разговоре.

— Конечно Иньиго, — кивнул он и показал на свои лодки, — прошу.

Когда мы сели, а за нами отправилась ещё и моя охрана, он поинтересовался, пока мы плыли между каналами.

— Могу я узнать тему этого разговора, Иньиго?

— Я сразу скажу, что она вам и возможно её мужу не очень понравится, — вздохнул я, заставив его сразу напрячься.

— Вы и с Орнелией успели уже? Когда? — ахнул он.

— Синьор Джорджо, — я иронично посмотрел на него, — я очень ценю вашу племянницу, и не сделаю ничего того, чтобы повредило бы её репутации, вообще странно что вы обо мне так подумали.

— Иньиго, — тяжело и в то же время облегчённо вздохнул он, — я уже не знаю, что и думать, когда дело касается тебя. Граф такого сегодня нам про тебя рассказал, что все в шоке.

Он склонил голову в сторону Сергио, который сидел рядом со мной и тот иронично ответил ровно также, наклоном головы.

— В общем случилось так, что все люди, которым я могу доверять, — продолжил я, отвечая на вопрос Джорджо Лоредано, — либо уже заняты, либо скоро будут заняты, так что на самом деле, я хотел предложить Орнелии возглавить один мой беспрецедентный, потрясающий, международный проект.

Сергио при моих словах побледнел, а видя, что побледнел он, испугался уже и сам Джорджо Лоредан.

— Иньиго, можно услышать подробности? — поинтересовался он, тяжело посмотрев на меня.

— Лучше будет, если это вы услышите вместе с ней, чтобы я не пересказывал дважды, — уклонился я от ответа, он поморщился, но настаивать не стал.

Когда мы прибыли к нему во дворец, за Орнелией отправили слуг и вскоре прибыла она, одна, в ореоле свой сияющей красоты счастливого замужества и материнства. Я был уверен, что девушка знала вообще всё про меня, что случилось в этот приезд, и по её любопытному взгляду и так же скорости, по какой она прибыла, ей было интересно, зачем она мне понадобилась.

— Синьора Орнелия, — официально обратился я к ней, поскольку, когда мы поздоровались и сели за стол, рядом с нами сидели ещё Сергио и Джорджо Лоредан, — я уже начал рассказывать вашему дяде, что вы та, кому я полностью доверяю в Светлейшей и также могу говорить прямо.

— У меня ровно такие же чувства и к вам, синьор Иньиго, говорите смело, я вас внимательно слушаю, — склонила она голову в знаке благодарности за комплимент.

— Тогда начну с основного, что вы знаете о «Пути Святого Иакова»? — поинтересовался я у неё.

— Третий по значимости путь паломников, после Рима и Иерусалима, — ответила она сразу, — находится где-то там далеко, где живёте вы. В общем-то это все мои знания о нём, синьор Иньиго.

— Это уже немало, — обрадовался я, что хотя бы это не нужно будет объяснять, — и так получилось, что архиепископ этого города и прилегающих к нему земель, мой друг и друг моего дяди, епископа Калаорры.

Когда речь зашла о церкви, Джорджо Лоредан сразу напрягся, особенно услышав саны тех, с кем я общаюсь.

— Так вот, архиепископ Сантьяго-де-Компостела слёзно просил меня помочь ему, сделать этот путь для паломников более безопасным, более простым и удобным, — вздохнул я, видя, как девушка, услышав о паломниках, заинтересовалась моими словами, — дядя присоединился к этой горячей просьбе и мне, как верному сыну Церкви, а также глубоко верующему человеку ничего не оставалось, как пообещать это.

— Это не только благородно, но ещё и весьма богоугодно, синьор Иньиго! — Орнелия восхищённо посмотрела на меня.

— А также вероятно, очень дорого, — Джорджо Лоредан был более прагматичен в таких вопросах.

— Совершенно верно, синьор Джорджо, — кивнул я, — а потому, мне нужен человек, не только умный, честный и которому я могу полностью доверить, как своё имя, так и свои ресурсы, но ещё и очень набожному, который поместит этот проект в своё сердце, также как это сделал и я.

Я специально больше напирал на веру и масштабность проекта, поскольку у сидящей напротив меня молодой женщине уже горели глаза.

— И на ком вы остановились? — поинтересовалась она у меня.

— На вас, синьора Орнелия, — с улыбкой ответил я, вызвав тройной шок от этого, у самой девушки и двух мужчин рядом.

— На мне? — она изумлённо на меня посмотрела, — почему? Я простая венецианка, синьор Иньиго!

Ну тут она, конечно, скромничала, быть простой венецианкой с фамилией Лоредан, было весьма сложно.

— Вы синьора Орнелия удовлетворяете всем моим высоким требованиям, чтобы возглавить этот проект, — ответил я, и достав папскую буллу, положил её на стол, — я когда думал, что успею заняться этим сам, даже получил благословение папы на осуществление этого проекта, но увы, дела Светлейшей зовут меня в море.

Это конечно был бесчестный поступок с моей стороны, выложить папскую буллу, с такой знакомой для многих свинцовой печатью, скрепляющей не только шнуры, но и документ, который она заверяла. Было видно, что Джорджо Лоредано уже приходилось держать похожие, но вот на девушку, такой предмет так рядом с ней произвёл эффект сильного эмоционального потрясения. Она схватилась руками за лицо, не веря, вся дрожала и только когда я подвинул документ к ней ближе, она дрожащими руками развернула её и прочитала вслух. Всё было ровно так, как я и сказал, папа благословлял того, кто решит улучшить путь для паломников в Сантьяго-де-Компостела и грозил карами тем, кто будет мешать этому человеку.

Когда Орнелия вернула папскую буллу на стол, на меня смотрел уже совершенно другой человек и это поняли Сергио, и даже её дядя.

— Что от меня требуется, синьор Иньиго? — с восторгом посмотрела она на меня.

— Орнелия, — попытался образумить её Джорджо Лоредан, но девушка уже его не слышала.

— Уговорить мужа, взять детей и на время проекта переехать сначала в Арагон, потом по мере его расширения в Кастилию, — с улыбкой ответил я, — у вас будут: поддержка папы, поддержка примаса Кастилии, архиепископа Сарагосы, архиепископа Сантьяго-де-Компостела и епископа Калаорры, и конечно же моя. Более того, вам будут приданы все люди, которые нужны для осуществления данного проекта, ваша задача, следовать моим записям, которые я для вас подготовил и отстаивать их перед другими людьми, поскольку давление на вас будет вероятно очень велико.

— Но я же просто женщина, синьор Иньиго, — Орнелия была умной, так что поняла, в какую задницу я её втягиваю, но именно поэтому я и остановился на её кандидатуре, что она могла включать голову.

— С вами будет Бернард и пятьсот швейцарцев, — улыбнулся я ей, показывая, что понимаю причину её волнения, — с ними за спиной и поддержкой Церкви, я хочу посмотреть на того человека, который захочет вас обидеть. К тому же слова про архиепископов будут не просто словами, дядя клятвенно заверил меня, что тоже будет рядом с вами, чтобы ваши слова были весомее.

Орнелия Лоредан задумчиво посмотрела на дядю, было видно, что она здраво оценивает как само предложение, так и риски: ехать куда-то так далеко, с детьми, противостоять явно не очень дружелюбно настроенным дворянам, которые будут видеть в ней венецианскую женщину-выскочку, скорее всего переспавшую с маркизом де Мендосой. Иначе откуда у неё столько полномочий и доверия.

Я, видя, её внутреннюю борьбу, скромно заметил.

— Разумеется, когда проект будет закончен, ваше имя будет одним из первых, о которых будут говорить во всех церквях королевств Кастилии и Арагона.

Девушка снова посмотрела на дядю.

— Орнелия, ты сама понимаешь, что синьор Иньиго, втягивает тебя в очередной свой безумный проект, — Джорджо Лоредан даже не попытался скрывать того, что он обо мне думает.

— Также я заплачу вам синьора Орнелия, пятьдесят тысяч флоринов, за вашу исключительную роль, как руководителя этого проекта, — скромно добавил я.

Прозвучавшая сумма была настолько огромной и чудовищной, что даже Джорджо Лоредан поперхнулся и изумлённо посмотрел на меня.

— Двадцать тысяч флоринов я заплачу вам сразу, как только вы ответите, что согласны. Эти деньги пойдут вам на организацию переезда, людей, содержание канцелярии и начало работ, — продолжил я, смотря на девушку, которая потрясённо качала головой, — остальные тридцать тысяч после успешного завершения проекта.

Джорджо Лоредан видя, что девушка молчит, не в силах сказать хоть слово, тяжело вздохнул.

— Касалось бы дело не Иньиго, я бы ещё засомневался в реальности этого предложения, но теперь, даже не знаю, решать только тебе Орнелия. Я не могу давать тебе советы, когда дело касается настолько огромных денег.

— Синьор Иньиго, — Орнелия Лоредан подняла на меня взгляд, — я всегда мечтала сделать что-то такое, от чего многие потрясённо замрут на месте и не смогут ничего сказать, так что ваше предложение, это моя тайная страсть, мои давно скрываемые мечты, которые благодаря вам могут осуществиться. И если бы это касалось меня одной, я бы не думая, сразу бы дала вам согласие.

— Какие у вас сомнения, синьора Орнелия? — поинтересовался я, — поделитесь ими со мной.

— Главный, если я возьмусь за это дело и подведу Господа? — она подняла на меня серьёзный взгляд, — я не смогу вынести подобного позора.

— Позор будет на мне, синьора Орнелия, — твёрдо сказал я, — вас выбрал я и все последствия от ваших действий буду нести тоже я. Что ещё?

— Мой муж видимо не захочет оставлять Венецию, — вздохнула она, — да, Никколо меня любит и готов уступать по многим вопросам, но даже для него, это чересчур.

Я показал девушке на буллу, и также попросил принести мне письменные принадлежности, выписав вексель на двадцать тысяч флоринов, вручив всё ей.

— Покажите ему сначала буллу, затем деньги, — спокойно сказал я, — этим вы докажите ему, что это не какой-то блеф или обман, а что всё крайне серьёзно. Вы были выбраны мной для этого сложного дела и он, конечно, как ваш муж, может отказаться или запретить вам уезжать из Венеции, но пусть сначала подумает, что будет думать женщина, которая дала ему любовь, семейный уют и детей, а сама не сможет реализовать то, о чём так давно мечтала.

Орнелия поджала губы, так как мои слова били метко в цель, но вот по лицам Джорджо Лоредано и Сергио я видел, что они мои махинации с мечтами девушки читали и не одобряли то, как я ею манипулирую, но хотя бы молчали об этом и ладно. Понятное дело, что дядя будет потом говорить и с самой Орнелией и с её мужем, отговаривая ввязываться в столь сомнительный проект, но сейчас он молчал и давал мне говорить, понимая, что я, обладая папской буллой, могу ею его и пристукнуть, если он выскажется о проекте против открыто.

— Синьора Орнелия, есть ещё что-то? — поощрил я её, говорить дальше, но девушка вздохнула и покачала головой.

— Синьор Иньиго, — вздохнула она, — это слишком сложное решение, так что я дам вам ответ после того, как поговорю с мужем. Если он будет согласен и поймёт меня, то я скорее всего соглашусь на ваше предложение. Обещаю вам, что как только поговорю с Никколо, я сразу же дам вам знать.

— Спасибо, синьора Орнелия, о большем я не мог даже мечтать, — я, поняв, что разговор окончен, поднялся и протянул руку к молодой женщине.

Она непонимающе на меня посмотрела, так что мне пришлось, как и в случае с графиней Бенедеттой Салимбени, осторожно взять её руку и поцеловать пальчики.

Орнелия от моего жеста покраснела так, будто я её прилюдно поцеловал.

— Буду ждать вашего решения, — отпустив её руку и поклонившись Джорджо Лоредано, мы с Сергио покинули его дворец.

* * *

Когда мы сели в лодку и поплыли туда, куда я тихо шепнул гондольеру, задумчивый Сергио, тихо сказал.

— Иньиго, тебе совсем не жалко девушку? Ты фактически бросаешь её на съедение к львам.

— Сергио, — я задумчиво посмотрел на него, — давай назови мне имя, кому можно это поручить и кто сейчас не занят.

Граф Латаса задумался, долго жевал губы, но затем вернул на меня свой взгляд.

— Таких нет, — нехотя признался он.

— Тогда нечего и умничать, — я пожал плечами, — Орнелия умная, сама всё прекрасно понимает.

— Куда мы сейчас? — поинтересовался он, видя, что мы плывём не во дворец дожа.

— Одевать тебя, — с улыбкой ответил я, — а также заказать тебе самый лучший доспех, который могут сделать местные оружейники. Я бы, конечно, лучше заказал в Милане, но, к сожалению, время торопит.

Сергио изумлённо осмотрел на меня.

— Зачем меня одевать и делать мне доспех? У меня есть и то, и другое, весьма хорошего качества.

— Мой друг, — я похлопал по его руке, — для моих целей, тебе нужно только лучшее!

Видя, что я не собираюсь больше ничего объяснять, он тяжело вздохнул и смирился, что позволило нам заглянуть сначала к лучшему портному, затем к лучшему оружейнику и обрадовать их большими заказами. Они сняли мерки с Сергио и меня, а затем узнав, что мы живём во дворце дожа, тут же сказали, что начнут работу немедленно, отложив другие заказы, и будут приезжать к нам сами, чтобы делать промежуточные примерки. Оставив им задаток, мы поплыли дальше.

— Здесь меня высадите, — неожиданно попросил граф, когда мы чуть не доплыли до дворца дожа, — я возьму Бернарда и лодку.

— Да хорошо, а куда ты? — поинтересовался я.

— Скажешь, зачем покупаешь мне новую одежду и доспехи, да ещё и одинаковые с твоими? — он прищурил глаза.

Я отрицательно покачал головой, на что он иронично поклонился и показал в сторону дворца дожа.

— Встретимся тогда вечером.

* * *

Когда лодки с Иньиго уплыли, Бернард повернулся к задумчивому графу.

— Зачем я тебе нужен? — поинтересовался он.

— Покажи мне, где находится дом Морозини, — спокойно ответил тот, заставляя барона открыть в ошеломлении рот.

— Зачем? — изумился он, — если Иньиго узнает, будет злиться на тебя месяц!

— Я поеду туда завтра рано утром, скрыв свою внешность плащом, — тихо сказал Сергио, — а чтобы меня пустили, туда сегодня заглянешь ты, и отдашь слугам записку для Анны Морозини, снова не проронив при этом ни слова. Так все подумают, что ты снова прибыл к ним по делам, связанным лишь с постройкой кораблей.

— И ты туда же! — взмолился швейцарец, на что получил лишь лёгкую улыбку.

— Так нужно Бернард, — спокойно заметил граф, — я не хочу оставлять в этом городе одно разбитое сердце, поскольку если с ней что-то случится, не ты и не я, не сможем предугадать, что тогда будет с самим Иньиго. Ты сам помнишь, каким он вернулся от могилы Жюльетты.

Бернард тяжело вздохнул и согласно кивнул.

— Определённо ничего хорошего не будет, тут я с тобой согласен. Хорошо, я передам записку.

Граф Латаса вытащил из кошелька небольшую свёрнутую бумагу и протянул её ему.

— Рассчитываю на тебя Бернард.