24 августа 1464 A. D., Галата, Османская империя

Торговая галера пришла поздно ночью, так что Лоренцо ничего толком и не увидел, пока они шли по пристаням и затем искали приличный постоялый двор, достойный наследника дома Медичи. Экономить смысла не было, поскольку Иньиго, отправляя его сюда, сразу сказал, чтобы он вёл себя, как Медичи, а не бедный торговец, а поскольку Лоренцо не тратил при этом свои деньги, то и смысла ограничивать себя не было.

Радомир, с которым они за всё время пути хорошо, если перебросились парой фраз и то, только чтобы состыковать их общую легенду, выполнял роль его наставника, так что платил и договаривался сам, освобождая своего якобы нанимателя от бытовых забот.

Было немного удивительно, что даже по меркам Флоренции цены в постоялом дворе, где они остановились, весьма кусались, но Лоренцо не собирался жить здесь, поскольку по выданным ему Иньиго инструкциям следовало купить лучший дом, где второй этаж будет жилым, а на первом будет его небольшая меняльная конторка.

Ночь прошла спокойно, словно он и не находился прямо рядом с сердцем страшной Османской империи, которая пугала своим существованиям все Европейские государства.

— Синьор Лоренцо, — обратился к нему вошедший в комнату боснийский дворянин, когда, зевая, он только поднялся с постели.

— Слушаю вас, господин Радомир, — он сразу же повернул голову к старику.

— Завтрак нам накрыли, а также я узнал, где находится фактория флорентийцев, всё, как вы и просили.

— Хорошо, спасибо господин Радомир, — кивнул он, натягивая на себя одежду, а на ноги, мягкие кожаные пулены.

Одевшись и умывшись в тазу с водой, который также заботливо ему предоставили, он спустился вниз и сел за стол, с накрытой на нём серой скатертью. Постоялый двор, конечно, оправдывал, как сервис, так и цены.

Они с Радомиром позавтракали и вышли на улицу, сразу попадая в море различных звуков и запахов. Лоренцо даже на какое-то время замер, видя кругом столько людей различных национальностей, но в основном европейцев, а не осман, как он сначала думал, здесь встретить.

Они неспешно зашагали по улице, а Лоренцо продолжал с интересом смотреть по сторонам, поскольку Галата совершенно не походила на то, что он ожидал увидеть рядом со столицей осман. Если бы его привезли сюда с завязанными глазами и не сказали, где он находится, то он вполне мог бы принять Галату за один из богатых портовых городов Италии или даже за отдельную республику вроде Рагузы.

Поскольку было уже позднее утро, то вокруг них сновали купцы, грузчики, матросы и слуги, из открытых дверей лавок доносились разговоры на десятках языках, а среди прохожих по-прежнему было очень много европейцев.

В какой-то момент улица вывела их к месту, откуда открывался хороший вид на бухту, и Лоренцо невольно остановился, посмотрев туда. Золотой Рог был плотно заставлен судами, а по воде непрерывно сновали лодки, фусты, галеры и торговые корабли, а дальше, на противоположном берегу, поднимался сам Константинополь. Город выглядел огромным и даже отсюда было видно, как его дома и дворцы поднимаются по холмам один за другим. Над ними всеми возвышался громадный купол храма Святой Софии, рядом с которым теперь стояли минареты.

Лоренцо некоторое время молча рассматривал открывшийся перед ним вид.

Всего одиннадцать лет назад этот город принадлежал ромеям, а теперь являлся столицей Османской империи. Впрочем, если бы он не знал этого заранее, то по самому городу это было сложно понять, поскольку Константинополь не выглядел покорённым или разорённым. Наоборот, казалось, что он живёт своей обычной жизнью и продолжает расти.

— Погибла частичка Рима, Римская империя, — тихо произнёс стоявший рядом Радомир, не сводя взгляда с города, — а теперь над тем, что осталось, развеваются знамёна султана.

Лоренцо повернул голову к боснийцу.

За всё время пути старик почти не показывал своих чувств, но сейчас в его голосе отчётливо слышалась ненависть.

— Вы так сильно не любите осман, господин Радомир?

— А за что мне их любить? — пожал плечами тот, — они пришли в христианские земли с огнём и мечом, разрушили королевство, лишили меня дома, земель и всего, что было мне дорого. Конечно, я буду их ненавидеть за это.

Лоренцо понял, что ему и сказать на это нечего, поскольку и нужных слов то было не подобрать.

— Идёмте, — кивнул он, сворачивая в сторону к тому дому, на какой им указали прохожие.

— Синьор, вы к кому? — взгляд незнакомого ему флорентийца, который безошибочно узнал в нём соотечественника, был полон любопытства и интереса.

— Кто сейчас глава фактории? — спокойно поинтересовался Лоренцо Медичи тоном, от которого молодой приказчик сразу подобрался.

— Формально факторией руководит синьор Томмазо ди Бартоломео Ручеллаи, но все серьёзные вопросы решают сообща старшие купцы, синьор… — тут приказчик сделал паузу, намекая, что неплохо бы и самому представиться.

Лоренцо не успел даже открыть рот, как из соседней комнаты быстро вышел высокий статный мужчина. Судя по дорогой одежде и тому, как при его появлении вытянулся приказчик, это и был сам синьор Томмазо ди Бартоломео Ручеллаи.

— Синьор Лоренцо? — заметно удивился он, увидев его, — вот уж кого точно, я не ожидал встретить в Галате.

Затем он резко повернулся к приказчику.

— Вина и что-нибудь на стол, живо.

Молодой приказчик, впервые в жизни видевший, чтобы глава фактории лично встречал незнакомых людей, а потому выпучив глаза, бросился исполнять приказ, поскольку решил, что лучше позже узнает, что за странный гость прибыл к ним, чем вызовет гнев человека, который дал ему работу.

— Доброе утро, синьор Томмазо, — Лоренцо склонил голову, — простите, что нарушаю ваш распорядок дня…

— Синьор Лоренцо, перестаньте, мы знакомы с вашим отцом, и даже вы как-то были у нас в доме на ужине, — отмахнулся глава фактории от его извинений и тогда Лоренцо, получив зацепку, тут же вспомнил и тот вечер и маленькую голубоглазую дочь этого человека.

— А-а-а, это когда синьорина Катерина назвала меня надутым гусем? — улыбнулся он, — как же, помню, помню.

— А я вот, синьор Лоренцо, как раз наоборот, очень старался забыть именно этот момент, c того вечера, — рассмеялся, синьор Томмазо, провожая их к себе в кабинет.

— Мой наставник, господин Радомир, — спокойно бросил Лоренцо, указывая статус своего сопровождающего.

— Приветствую вас в Галате, господин Радомир, — Томмазо ди Бартоломео приветливо кивнул незнакомому дворянину, но сразу же переключился обратно на главного гостя, которому предложил стул.

— Признаюсь честно, синьор Лоренцо, ваше появление здесь, для меня и я уверен для многих из флорентийцев, будет большим сюрпризом, — продолжил он разговор, когда они оба сели.

— Как раз это именно то, о чём я вас хотел попросить, — улыбнулся Лоренцо, — наоборот никому ничего не рассказывать. Я не собираюсь скрываться, это было бы странно, но и трубить в фанфары и размахивать флагами, что наследник семьи Медичи находится в Османской империи, мне ни к чему. Отец отправил меня только с одной целью — учиться, так что я не собираюсь афишировать своё присутствие здесь, без большой на то надобности.

Томмазо ди Бартоломео Ручеллаи удивился, и покачал головой.

— Вы не будете открывать филиал банка?

— Таких планов у меня пока нет, — честно ответил Лоренцо, — для начала куплю дом и открою на первом этаже небольшую обменную лавку, мне нужно будет учить османский, разговаривать с людьми, понять, как здесь ведётся бизнес, в общем пока у меня весьма скромные запросы.

Глаз у Томмазо ди Бартоломео дёрнулся, покупка дома, даже в Галате была весьма недешёвым удовольствием и понятное дело, что наследник семьи Медичи мог себе это позволить, но вот его заявление, что он собирается учить османский здорово его удивило и напрягло.

— А зачем вам османский? — поинтересовался он вроде буднично, но слушал внимательно, — вести дела в самом Константинополе вам никто не даст, их вера не приветствует ростовщиков.

— Вот видите, синьор Томмазо, — Лоренцо склонил голову, — вы из-за своего опыта это знаете, а я нет. Так что мне ещё многому предстоит учиться.

Томмазо ди Бартоломео не понял, ответил ему Лоренцо на вопрос или нет, но вроде как бы и похвалил даже его опыт, так что и придраться было в общем-то не к чему.

— Мы, разумеется, окажем вам всю возможную помощь, — заверил он Лоренцо Медичи.

— Синьор Томмазо, — улыбнулся тот, — вы ворочаете такими суммами, такими гигантскими сделками, что я вам буду только мешаться под ногами. Что там пара десятков флоринов от обмена денег? Для вас просто пыль. Но вот что я с удовольствием от вас приму, это наставничество и рассказы о том, как правильно вести тут бизнес.

— Это всегда пожалуйста, синьор Лоренцо, — заявил Томмазо ди Бартоломео Ручеллаи, — приходите в любое время.

Приказчик как раз принёс вина и закусок, и флорентийцы, пригласив за стол и Радомира, перестали разговаривать о делах, вернувшись к воспоминаниям о любимом городе, а также общих знакомых, которых у них оказалось просто пруд пруди.

Настроение Томмазо ди Бартоломео, по мере количества выпитого вина и времени общения с умным и уважительным наследником дома Медичи, только росло, так что окончив посиделки во второй половине дня они расстались если не друзьями, то очень благожелательно настроенными друг к другу людьми.

* * *

1 сентября 1464 A. D., Галата, Османская империя

Томмазо ди Бартоломео Ручеллаи, когда узнал, какой именно дом купил Лоренцо Медичи, сначала не поверил своим ушам. Для простой меняльной лавки достаточно было небольшого домишки, но не двухэтажного капитального строения с личной пристанью и складом! К этому дому многие купцы давно присматривались, но покидающий Галату и в принципе Восток генуэзец отказывался сбивать цену, так что все ходили вокруг и только облизывались на этот дом. И то, что его не торгуясь купил Лоренцо Медичи, тут же эхом разнеслось по Галате. Но ладно бы он обманул Томмазо ди Бартоломео, открыв там филиал банка или что-то крупное, нет, он сделал то, что и сказал при их первой встрече, открыл в таком огромном доме маленькую обменную лавку, сам сидел за прилавком, а к нему теперь каждый день приходил турок, который хорошо знал латынь и флорентийский. В общем вроде бы никакого обмана не было, Лоренцо Медичи сделал ровно то, что и говорил, но тогда было непонятно, зачем ему понадобился один из лучших домов Галаты с собственной пристанью и большим складом? В общем, вопросы к появлению в Галате наследника Медичи пока не убывали, а только росли.

* * *

3 сентября 1464 A. D., Аликанте, королевство Арагон

Громада флагмана графа Аликанте снова прибыла в порт, закрыв собой все остальные корабли, что были в гавани, но никто даже не удивился, когда вместо него самого, на пристань стали спускаться люди, которых в городе никто не знал. Граф давно отучил людей удивляться его поступкам.

— Ого! Какой большой город! — Орнелия с изумлением смотрела на огромный порт, в котором кого только не было, причём кораблей мавров тут было, пожалуй, даже больше, чем в самой Светлейшей.

— Синьора Орнелия, — рядом с ней кроме мужа находился бессменный Фабио, — вы бы видели его, до того. как синьор Иньиго сюда приехал, поскольку это уже результат его многолетнего труда.

— А где живёт сам маркиз? — поинтересовался у швейцарца Никколо Маласпина, сам удивлённый размером города, — далеко до его замка?

Фабио, и швейцарцы, понимавшие венецианское наречие внезапно хрюкнули.

— Я сказал, что-то смешное? — удивился муж Орнелии Лоредан.

— Синьор Никколо, вы скоро всё сами узнаете, — улыбнулся Фабио, не став отвечать на этот вопрос, — я вот только думаю, показать вам дом маркиза до того, как покажу Собор или после него.

Швейцарец задумался, но Орнелия тут же решила за него.

— Я хочу посмотреть Собор, над которым будут трудится сами Беллини!

Когда прозвучало имя художников, то Джентиле и Джованни Беллини подошли ближе.

— Мы бы тоже хотели бы сначала посмотреть на Собор, — улыбнулся Джентиле — к тому же нам уже сказали, что мастер Донателло с учениками, и фра Филиппо Липпи уже начали работы.

— Тогда едем к Собору, — кивнул Фабио, и показал на повозки, которые подогнали для уважаемых гостей.

На каменном пирсе Орнелию и её мужа приветствовал незнакомый им дворянин.

— Синьор Арсенио Алькальде, позвольте вам представить, синьору Орнелию Лоредан и её супруга, синьора Никколо Маласпина ди Трезана, — представил Фабио самым необычным образом пару. Назвав сначала женщину, а только потом её мужа, но встречающего дворянина это нисколько не удивило.

— Синьора Орнелия, синьор Никколо, — представил Фабио дальше самого арагонского дворянина, — синьор Арсенио, управляющий всем производственным комплексом, что работает в Аликанте и одно из самых доверенных лиц синьора Иньиго. А поскольку он ещё и один из самых влиятельных людей в городе, то поможет вам наладить контакты с теми людьми, которые вам нужны.

— Синьор Арсенио, — Орнелия Лоредан перешла на латынь, — рада с вами познакомиться.

Тот поклонился ей и её мужу.

— Синьор Иньиго прислал мне донельзя странное письмо, — с улыбкой сказал он, — написав, что помощь вам, для меня отныне будет в приоритете над выплавкой серебра, так что я даже стесняюсь спросить у вас, чем конкретно он поручил заняться вам, если серебро для него стало не так важно. Сам он видимо по причине занятости, как-то опустил этот момент, написав только то, с кем и как мне контактировать.

Орнелия тяжело вздохнула, но ответила.

— Синьор Иньиго попросил меня реорганизовать «Путь святого Иакова», переделав его маршрут начиная от Эстельи, затем до Аликанте, и только потом до Сантьяго-де-Компостела.

Лицо арагонского дворянина стало стремительно вытягиваться.

— М-м-м, — промычал он, — а зачем паломникам, проделывать такой длинный путь? Если от перевала в Эстелье, ближе сам Сантьяго-де-Компостела, чем путь на юг к Аликанте?

— А вот тут уже, синьор Арсенио, — ещё раз вздохнула Орнелия, — и будет заключаться наша работа. По задумке синьора Иньиго, отныне «Путь святого Иакова» будет разделён на две части: первая от Эстельи до Аликанте, будет называться — Via Misericordiae, и вторая от Аликанте до Сантьяго-де-Компостела — Via Apostolica. Везде нужно будет построить мосты, укрепить дорогу, сделать её безопасной, а также разместить госпитали и постоялые дворы.

По мере того как венецианка говорила, синьор Арсенио Алькальде всё отчётливее понимал, что подобный замысел действительно мог родиться только в голове у графа Аликанте. Никому другому такое и в голову не могло прийти, поскольку проект затрагивал десятки городов, множество сеньорий Арагона и Кастилии, требовал согласия духовенства, дворян, городских советов и Кортесов. Любой разумный человек назвал бы его невозможным, и лишь граф Аликанте сначала решил, что хочет это сделать, а уже потом стал думать, как именно это осуществить.

— Был бы это не синьор Иньиго, — впервые за разговор тяжело вздохнул и сам синьор Арсенио Алькальде, — я бы подумал, что это сумасшествие, но ладно, предлагаю детали оставить на потом. Прошу, садитесь в повозку, мы покажем вам город.

Орнелия переглянулась с мужем. Они много думали за время пути, как их примут в городе с таким невероятным проектом, а тут оказалось, что и местные дворяне думают ровно также, как они, но в то же время, все вынуждены смириться с тем, что это нужно будет делать, боясь перечить графу Аликанте.

— Спасибо, синьор Арсенио, — Орнелия склонила голову, — за встречу и поддержку.

Они прошли к повозке, которую приготовили для них с мужем и сели в неё втроём, остальные расселись по другим.

Пока они ехали к Собору, Орнелия Лоредан успела оглядеться по сторонам, и ещё раз убедиться, что город жил очень бурно, поскольку везде велась стройка или ремонт, дороги прямо при ней подметали дети и ругали тех, кто бросал что-то на каменную мостовую, швыряя обратно то, что пытались кинуть на землю.

— Как-то слишком много детей на улицах, — заметил Никколо Маласпина, — почему не сидят дома?

— А, это ученики школ, — отмахнулся синьор Арсенио Алькальде, — у них обучение начинается после обеда, а утром они убирают город.

— Что такое школы? — удивился Никколо Маласпина незнакомому слову.

— Очередная идея, синьора Иньиго, — вздохнул синьор Арсенио Алькальде, — при монастырях францисканцев и клариссинок открыты две большие школы, для мальчиков и девочек соответственно, обучение бесплатное, и доступно любому ребёнку, правда количество мест ограничено, так что там целые очереди желающих туда попасть.

— Любому? — Орнелия услышала главное, — как это?

— Так и есть, — кивнул синьор Арсенио, — главное правило — хорошо учиться, потому что всё бесплатно, начиная от самого обучения, одежды, бумаги, чернил и даже еды, их представляете даже кормят два раза в день за счёт средств синьора Иньиго, так что детей к нам везут даже с далёких деревень, но к сожалению, попасть туда сейчас, задача малореальная, слишком много желающих.

— Может быть тогда делать отсев по принципу знатности? — продолжил удивляться Никколо Маласпина странной школе.

— Синьор Иньиго запретил, — кратко ответил Арсенио Алькальде, — но поскольку знатные люди обучают своих детей с помощью приглашённых учителей, так что это по большей части школы для детей бедноты и ремесленников, но думаю, вы представляете себе, что бывает, если кого-то отчисляют из школы за плохое поведение или неуспеваемость, на это место сразу сотни кандидатов.

— И сколь долго длится обучение? — поинтересовалась Орнелия Лоредан.

— Заявляли три года, синьора Орнелия, — ответил Арсенио Алькальде, покачав головой, — три года бесплатного обучения и кормёжки… уму непостижимо.

За разговорами они вскоре увидели огромный купол Собора, а также его звонницы, кроме того, высились две громады монастырей с крестами на своих больших башнях, а потом и каменная ограда, окружающая гигантский комплекс с садом, фонтанами, ухоженными дорожками и огромным количеством деревьев, которые стояли с ещё зелёными листьями и зреющими плодами, заполоняя собой всё свободное пространство как вокруг Соборного комплекса, так и внутри него.

— Это что? Миндаль? — удивился синьор Никколо Маласпина, показывая на тысячи деревьев, высаженных так часто везде, что за ними даже не видно было дорожек, которые вели к монастырям и Собору, — почему так много?

— Угадайте с одного раза, синьор Никколо, — вздохнул рядом Арсенио Алькальде и все без лишних слов поняли, чья это прихоть.

Когда они подъехали вплотную к воротам, их перед процессией повозок тут же открыли и спускаясь на неширокие каменные дорожки, гостям из Светлейшей стал понятен размах стройки, которая действительно поражала воображение.

— Нечто подобное я и ожидал от маркиза де Мендосы, — хмыкнул Никколо Маласпина, осматриваясь, — он никогда не мелочится.

— Это да, денег вложено в этот проект просто куча, — согласился с ним синьор Арсенио Алькальде, — но признаюсь вам честно, в глубине души у меня сидит гордость за то, что это происходит в моём городе.

— Я вас прекрасно понимаю, синьор Арсенио, — согласилась с ним Орнелия Лоредан, видя, как в Собор постоянно что-то везут и увозят.

— Одну минутку, я сейчас представляю мастеров Беллини, другим мастерам, — извинился синьор Арсенио Алькальде, отходя от супружеской пары и вскоре они увидели, как флорентийцы и венецианцы с любопытством рассматривают друг друга и раскланиваются. Всё же в обычное время, они бы никогда не встретились, слишком уж из разных миров они были.

Через десять минут к ним вернулся синьор Арсенио.

— Ещё раз прошу меня простить, оставил всех на синьора Леона Батисту Альберти, он ответственный за координацию всех мастеров.

— Куда дальше, синьор Арсенио? — поинтересовалась у него Орнелия, когда их провели по монастырям, Собору, пока ещё только начавшему украшаться и показали те самые школы, о которых говорили по пути сюда.

— Для всех гостей синьора Иньиго был срочно возведён небольшой квартал, — ответил Арсенио Алькальде, — так что у вас тоже есть свой дом, правда он пустоват, но если вы скажите, что вам привезти или установить, мы всё сделаем. Едем туда? Я вижу ваши дети уже устали.

— Да, если можно, синьор Арсенио, — кивнула Орнелия, посмотрев на полусонных чад, которые остались в повозке, — но прежде мы можем хотя бы глазком увидеть замок самого маркиза? Мне просто не терпится посмотреть на место, где он сам живёт.

Арсенио Алькальде закашлялся, как тогда на пристани Фабио и несколько швейцарцев.

— Боюсь синьора Орнелия, вас ждёт большое разочарование, — покачал он головой, ведя их обратно к повозкам, — но, впрочем, если вы желаете, то мы проедем мимо его дома.

— А где он? — Никколо Маласпина закрутил головой, ища вокруг высокие стены замка, когда они тронулись и поехали по городу.

— Ближе, чем вы думаете, синьор Никколо, — хмыкнул Арсенио Алькальде и вскоре показал в окно.

— Вот, собственно, говоря дом, где живёт наш синьор.

После большого порта, широкого города, огромного монастырского комплекса, тысяч высаженных непонятно зачем миндальных деревьев, и в целом весьма масштабных затей маркиза де Мендосы, оба супруга бросились смотреть на что-то монументальное, огромное, и какого же было их недоумение, когда они увидели три небольших двухэтажных дома, стоящих за высокой каменной стеной.

— Это что, какая-то непонятная мне шутка, синьор Арсенио? — холодно поинтересовалась у сопровождающего венецианка, — как ЭТО, может быть домом маркиза? Где замок? Где хотя бы дворец? Это больше похоже на три конюшни, поставленные вместе.

— Ну, конюшни там и правда есть, — хмыкнул Арсенио Алькальде, не изменив даже тона в ответе, — но синьора Орнелия говорю вам, никакой шутки в этом нет, маркиз и правда живёт здесь, если конечно появляется в городе.

— Но…но… — Орнелия Лоредан никак не могла прийти в себя, видя три небольших дома, которые были малы даже для приличного барона, не то, чтобы для человека, масштаба маркиза де Мендосы.

— Скажу вам честно, синьора Орнелия, — вздохнул Арсенио Алькальде, видя реакцию гостей, впрочем они были не одни такие, так реагировали все, кто видел дом, в котором жил синьор этих земель и все оставались в глубоком шоке от увиденного, — мы даже предлагали построить ему дворец за деньги дворянства Аликанте, который бы соответствовал его статусу, но он показал на Собор и сказал, что лучше потратьте свои деньги туда.

Супруги переглянулись, поскольку да, это было так в духе синьора Иньиго.

— Едем к нашему дому, я не могу смотреть на это, — покачала головой Орнелия Лоредан, всё ещё будучи под впечатлением оттого, что увидела.

Второй шок был в том, что в новеньком квартале, где ещё не было каменных мостовых и куда они приехали, чтобы выбрать себе дом, в котором они будут теперь жить, все строения были огромными, трёхэтажными и очень просторными, будучи даже больше тех трёх домишек, где обитал сам маркиз, со слов синьора Арсенио Алькальде.

— Выбирайте любой, они все построены одинаковыми для гостей маркиза, — синьор Арсенио Алькальде, показал на десяток больших домов, больше похожих на маленькие дворцы, даже по венецианским меркам.

— То есть даже для гостей, маркиз построил дома лучше, чем для себя? — Никколо Маласпина поднял бровь, пока жена осматривала первое из предложенных жилищ.

— Он тут пару месяцев назад выкупил землю из королевского домена, для своего друга, рядом с нами по соседству, — абсолютно спокойно сказал Арсенио Алькальде, показав рукой куда-то на запад, — за тридцать тысяч флоринов, так что синьор Никколо, здесь давно уже перестали удивляться его поступкам. Чего я и вам желаю, если хотите сохранить свой рассудок в порядке.

Никколо Маласпина ди Трезана посмотрел на спокойного дворянина и понял, что да, здесь уже принимают любые безумные поступки маркиза как просто за черту его характера.

— Пойду помогу жене, — решил он, и синьор Арсенио поклонился, показывая, что полностью в их распоряжении.