Уйдя в подсобку, Чарли приложила к ушибленной щеке лед, завернутый в барную салфетку. Какая ошеломительная боль!

Диджей поставил Merry Christmas (I Don't Want to Fight Tonight) группы Ramones. Возможно, фразой из песни «Не хочу сегодня драться» он намеревался сделать определенное заявление. Энергичный ритм пробивался даже сквозь стены. Не будь Чарли так паршиво, она бы рассмеялась.

Одетта протянула ей стакан виски без льда. Возможно, решила, что раз она прижимает лед к лицу, в напитке можно обойтись и без него.

– Ненавижу эти вечеринки. Хочешь, позову кого-нибудь? Полицейского, например?

Чарли с улыбкой взяла стакан и залпом осушила его.

– Нет-нет, они захотят узнать, куда делся Винс.

Ей очень нравилась ее начальница, и особенно она ценила в ней то, как мало Одетту волновали клиенты, которые плохо обращались с персоналом.

– Твой парень не задержался? Почему? – удивилась одна из подруг Одетты, которую, как выяснилось, звали Хонтресс Истерия Глиттерати.

Чарли посмотрела на ее тень.

– Его присутствие здесь ничем не поможет.

Хонтресс вскинула брови, показывая тем самым, что дело не в этом.

– Что ж, отдохни немного, – продолжила Одетта. – Полежи тут на кушетке, а я через часок тебя проведаю. Дон справится.

Узнав о подобной перспективе, Дон, вероятно, будет на седьмом небе от счастья – в переносном смысле, разумеется.

Хонтресс встала.

– Если тебя вдруг затошнит, будет двоиться в глазах или что-то в этом роде, нужно срочно обратиться в больницу. Черепно-мозговые травмы та еще пакость. Я знала девушку, которая ударилась головой на сцене и умерла.

– Может, не стоит ей этого говорить, дорогуша, – сказала Одетта.

– Я в порядке, – пробормотала Чарли, откидываясь назад и закрывая глаза.

Тело до сих пор болело после вчерашней битвы с Мраком. Вероятно, ей следует поблагодарить Фреда за то, что он ее ударил. По крайней мере, появился законный повод прилечь.

Чарли не знала, сколько времени прошло. Ее разбудил входящий вызов. Нащупав телефон, она ответила, не проверив, кто звонит. Да еще и порезала указательный палец, проведя им по разбитому экрану.

– Это Шарлотта Холл? – спросил незнакомый голос.

– Чарли, – невнятно поправила она, засовывая кровоточащий палец в рот. – И я не намерена ничего покупать.

– Звоню из «Стервятника» – знаете такой развлекательный новостной сайт журнала «Нью-Йорк»? Хочу поговорить с вами об Эдмунде Карвере. Насколько я понимаю, вы с ним друзья?

– Нет, – отрезала Чарли, окончательно проснувшись. – Подождите. Что вы сказали?

– Вы, разумеется, не захотите раскрывать ничего из того, что ваш приятель предпочел бы сохранить в тайне, и я отдаю себе отчет в том, что он, должно быть, многое пережил, но могу обещать, что этот разговор будет полностью конфиденциальным, если только вы сами не сочтете нужным обнародовать свое имя.

– Ничего не понимаю, – пробормотала Чарли, принимая сидячее положение. Как только она это сделала, комната опасно накренилась, что не могло не вызвать беспокойства. На мгновение даже пришлось прикрыть глаза. Что там Хонтресс говорила о травмах головы? – Откуда у вас этот номер?

– Кто-то должен поведать миру его историю, – продолжал ее невидимый собеседник. – В «Стервятнике» мы заботимся о том, чтобы доносить до читателей правильную информацию.

«Хочу поговорить с вами об Эдмунде Карвере. Насколько я понимаю, вы с ним друзья?»

Не «были друзьями», а просто друзья. В настоящем времени.

Аделина сказала Чарли, что ее адвокат работает над тем, чтобы воскресить Эдмунда «Реми» Винсента Карвера из мертвых. Она уже опубликовала историю о том, что Реми томился взаперти в подвале особняка Солта. По словам Аделины, процитированным в «Гемпшир-газетт», «спустившиеся в недра дома после смерти Солта обнаружили там не только темницы, но и собственного внука Солта, просящего помощи».

То была довольно интересная история. В лучшем мире, возможно, она даже сошла бы за правду.

«Ред станет очень богат, – объявила Аделина, думая, что его привяжут к ней. – Он продолжит свое существование в роли почившего Эдмунда».

Внезапно Чарли осенило, откуда у репортера из «Стервятника» ее номер.

– Скажите, – спросила она, – насколько хорошо вы знаете Аделину?

Повисла долгая пауза.

– Да, вы меня подловили, – наконец признался мужчина. – Я учился в школе с подругой Адди. Поэтому она не сомневается, что я отнесусь к истории ее кузена со всем уважением. Она решила, что вы могли бы дать Реми понять: разговаривать со мной безопасно. С тех пор как появились новости о нем, он предпочитает хранить молчание. Никаких заявлений или интервью. Но так не может продолжаться вечно.

– Технически Аделина его тетя, а он ее племянник. – Чарли очень надеялась, что этот факт попадет в финальную версию статьи.

Повисла долгая пауза: репортер, похоже, решил сменить тактику.

– Вам будут звонить другие новостные агентства. История Реми не останется просто абзацем в длиннющем перечне преступлений Лайонела Солта. Это общенациональные новости. Послушайте, я не пытаюсь вас предостеречь, но на свете много беспринципных людей.

– Беспринципных людей, говорите? – повторила Чарли, чьи мысли лихорадочно метались в голове.

Репортер одобрительно рассмеялся, намеренно не обратив внимания на намек.

– Эта история слишком хороша, – сказал он. – Мерзкий богач больше года держит взаперти своего симпатичного внука – светского льва, одновременно выставляя его виновным в убийстве. Насколько я понимаю, в деле замешаны наркотики. Это станет сенсацией в вечерних новостях. И в утренних шоу тоже, особенно если Реми готов поплакаться. Черт, он мог бы написать обо всем этом книгу.

В одном репортер прав – публика всегда проявляет к богачам повышенный интерес, и домыслы о том, что один из них замешан в чем-то столь грязном, казались привлекательными сверх всякой меры. Страдания молодого красавца Реми Карвера непременно взволновали бы общественность.

Жаль, что молодого красавца Реми Карвера больше нет в живых.

При мысли о том, какое пристальное внимание будет приковано к Реду, голос Чарли дрогнул.

– Я передам ему, что вы звонили.

– Мы могли бы поговорить… Мы с вами, – заторопился репортер. – Ничего личного. Не для протокола. Просто несколько деталей из прошлого. Его мать умерла от передозировки наркотиков, не так ли? Должно быть, для него это стало страшным ударом. Будучи его девушкой, вы…

– Если Реми захочет дать интервью, то сообщит вам, – перебила Чарли.

Репортер забубнил что-то еще, но она повесила трубку и позвонила Аделине.

– Чарли Холл, – сказала Аделина своим мягким, интеллигентным голосом, с легким придыханием, как у маленькой девочки. – Наконец-то. Мне нужно тебя увидеть. И Реда тоже.

– Ну, не знаю, – протянула Чарли. – Вдруг он будет слишком занят пресс-конференцией? Со сколькими репортерами вы связались?

– Мне требовалось дать тебе стимул перезвонить мне, – парировала Аделина, как будто такой ответ был совершенно логичен. – Готова заплатить тебе за потраченное время, ты же понимаешь.

Аделина унаследовала значительную часть состояния Солта. Опубликованная в газете цифра была ошеломляющей – около 400 миллионов долларов. Она, конечно, могла позволить себе подкупить Чарли, у которой сейчас даже не было официально зарегистрированного автомобиля на ходу.

– Не нужны мне ваши деньги, – отрезала Чарли.

Аделина тихо усмехнулась, почуяв очевидную ложь.

– Реду пора спланировать свое возвращение в свет, и Тревор мог бы сделать отличное первое интервью. Он друг и потому будет терпелив с Редом. Конечно, сначала мы порепетируем. Вернемся к этому разговору, когда ты приведешь его в субботу.

– Если хотите его увидеть, вы знаете, где меня найти.

Через несколько недель после смерти Солта Аделина прислала одежду Реми – в таком количестве, что ею можно было бы заполнить два просторных шкафа, и вся она из невероятно дорогих тканей.

– Но как я узнаю, когда Ред дома? – спросила Аделина – сама невинность. – Вы с членами Теневой ложи чересчур его загрузили. Люди беспокоятся о нем. Со мной связывались несколько его школьных друзей. Все хотят его навестить. Нам придется составить расписание встреч.

– С его друзьями? – переспросила Чарли, не зная, что с этим делать.

– Выходные вполне подходят, не так ли? Если только у тебя нет других дел.

Чарли вспомнила виденные ею в интернете фотографии Реми Карвера той поры, когда он вращался в светском обществе Нью-Йорка. Реми на благотворительных балах в смокинге и с бокалом шампанского в руке. Аделина всегда рядом. В окружении богатых девушек с мелированными волосами, выщипанными бровями, в атласных коктейльных платьях. Молодые люди в накрахмаленных рубашках с расстегнутым воротником, с блестящими золотыми ремешками часов и щетиной, как у кинозвезд.

Сможет ли Ред ему подражать? Сможет ли стать Реми? В конце концов, они созданы из одних и тех же воспоминаний, одной крови и травм.

Ну, почти из одной крови.

– У меня работа, – возразила Чарли. – Выберите другие выходные.

Аделина снова звонко рассмеялась.

– О, мы наверняка что-нибудь придумаем.

– Посмотрим. – Голова Чарли запульсировала. Ей не следовало отвечать на первый звонок и определенно не стоило потом звонить Аделине. Не в том она сейчас состоянии, чтобы соревноваться в остроумии.

Чувствуя, что почти добилась своего, Аделина сделалась чуть поприветливее.

– Скину тебе сообщением точное время встречи в субботу.

– У меня телефон сломался, – сказала Чарли. – Поэтому не могу принимать сообщения.

– Ох, сколько же в твоей жизни неудобств, – небрежно посетовала Аделина. – Тогда приходи в одиннадцать на бранч.

– В особняк? – на всякий случай уточнила Чарли. Мысль о возвращении в это место бесконечно ее пугала.

– Разумеется. – Голос Аделины сделался нетерпеливым. – Куда же еще?

Чарли испытала горячее желание повесить трубку и еще ненадолго прилечь. Или отказаться от встречи. Но, похоже, Ред вот-вот станет Реми Карвером, официально живым и баснословно богатым, и она не будет чинить ему в этом препятствий.

– Никому не давайте мой номер, – объявила Чарли твердым голосом. – А если уже это сделали, велите им его забыть.

– Ну не будь такой…

– И если хотите видеть меня в качестве шофера Винса, больше никаких угроз, вымогательств или подкупов. Это понятно?

– Угрозу представляешь ты сама, Чарли Холл. Реми был мне как брат, а Ред – часть его. Несправедливо с твоей стороны держать нас вдали друг от друга.

Чарли вспомнила, что видела в интернете другую сделанную папарацци фотографию – ту, на которой Аделина с Реми вроде как занимались любовью на яхте. Это наводило на мысль, что они не считали себя братом и сестрой, несмотря на то что выросли вместе в доме Солта.

– Ничего подобного я не делаю. Обсудите с ним свои планы.

На другом конце провода повисло долгое молчание. Как, должно быть, раздражает Аделину, что даже при ее деньгах некоторые вещи ей не подчиняются!

– Хорошо, – наконец объявила она. – Дай ему трубку.

– Сожалею, – сладким голоском пропела Чарли, понимая, что поступает неразумно, но все равно продолжая это делать. – Его сейчас нет. – С этими словами она дала отбой.

Руки у нее тряслись, голова болела. Она была почти уверена, что не справилась как следует ни с одним из звонков. И окончательно утвердилась в этой мысли, когда обернулась и увидела Реда, сидящего на стуле рядом с кофеваркой. Его руки казались полупрозрачными, и тень стекала с него подобно низко стелющемуся туману. Злится ли он? Трудно сказать наверняка.

Чарли втянула носом воздух, прежде чем заставить себя заговорить.

– Аделина хочет, чтобы мы пришли в субботу, но, кажется, ты и сам слышал.

– Да, – подтвердил он.

– Похоже, ты официально жив. Так что, э-э, прими поздравления!

Он перевел на нее взгляд, горящий точно угли.

Чарли рассмеялась так натянуто, что самой стало неловко. Она ненавидела моменты, когда он пугал ее – вот как сейчас, например.

– Я не Реми Карвер, – объявил Ред безжизненным, как гулкий туннель, голосом. – Не следовало ей воскрешать его из мертвых.