Будильник на телефоне Чарли зазвонил ближе к вечеру. Часы на прикроватной тумбочке бесполезно мигали, так как она не переустановила их после отключения электричества. Пошарив рукой, Чарли нащупала в кармане куртки вибрирующий мобильник, экран которого после вчерашней схватки с Мраком был в трещинах. Два пропущенных звонка от Аделины и куча сообщений, которые никак не удавалось прочитать, сколько бы она ни нажимала на соответствующий значок на экране.

Как минимум одно из них было от менеджера лаунж-бара «Экстаз» с напоминанием о сегодняшней смене.

Чарли неуклюже прошлепала в ванную, чувствуя, как от малейшего движения грозят разойтись края заклеенной раны. Ей ужасно хотелось сказаться больной, но ведь сегодня вечер четверга, и посетителей, вероятно, будет немного. Кто знает, может, завтра ей станет еще хуже. Боль, она такая. Имеет обыкновение изматывать постепенно.

Встав под душ и пустив горячую воду, Чарли начала смывать со спины остатки крови вместе с тем, что засохло в волосах. Раздеваться, зная о постоянном присутствии Реда, было неловко, но остальные случаи, в которых она ощущала себя куда более обнаженной, удручали еще сильнее. Боже, как унизительно находиться под присмотром, просто живя свою жизнь! «Не смотри на меня, когда я писаю!» кричала Чарли всю первую неделю после того, как их с Редом связали. Также это означало: закрой глаза, когда я плачу. Отвернись, если увидишь, что я пускаю слюни во сне. Не смей замечать, насколько отвратительны люди. Не заостряй внимание на физиологических аспектах моей человечности.

Чарли надела самый мягкий из имеющихся у нее спортивных бюстгальтеров, надеясь, что он не будет сильно давить на рану, и выбрала одну из новых форменных футболок «Экстаза» с изображением двух перекрещивающихся хлыстов на груди. Затем, натянув эластичные джинсы, теплые носки и сапоги на каблуках, подошла к зеркалу, чтобы нанести консилер и подводку для глаз.

Она растушевала по щекам вишнево-красную помаду, призванную имитировать естественный румянец, как последний штрих нехитрого макияжа. Теперь Чарли не выглядела уставшей и изможденной, хоть продолжала ощущать себя таковой.

Поузи, похоже, прикончила остатки пиццы, поэтому на завтрак Чарли пожевала черные «Твиззлерс», запивая огромной чашкой безвкусного растворимого эспрессо. Начав день таким образом, она направилась в лаунж-бар «Экстаз».

Новая личная помощница Одетты, Рейчел, стоя на стремянке у входа, развешивала белую мишуру на вбитые в черную стену гвозди, перемежая ее со стеклянными украшениями в виде бутылок из-под спиртного, маленьких Крампусов и полосатых леденцов в форме трости.

Во время зимних торжеств Одетта не скупилась на кричащий декор. Своей очереди дожидалась стопка красных венков, украшенных фетиш-версиями Санты и его эльфов в сетчатых колготках и туфлях на высоких каблуках.

– Сегодня вечером первая праздничная вечеринка, – окликнула Чарли Рейчел, как бы объясняя, что происходит.

Она была фигуристой девушкой лет двадцати с небольшим, в очках с толстыми стеклами и в неизменных платьях в стиле пин-ап пятидесятых. Даже красавцу Дону она нравилась, хотя он и недоумевал, как мог запасть на ту, которая по всем законам жанра должна была влюбиться в него без памяти, а в действительности едва помнила его имя. Если Рейчел и проявляла чрезмерный интерес к расположенному в подвале здания теневому салону Бальтазара, ей хватало ума не соваться в то место. Пока, во всяком случае.

– Сезон начался, – ответила Чарли, понимая, что ее мечты о спокойной ночи развеялись как дым.

Праздничные вечеринки полезны для бизнеса, но не для персонала. Поскольку необходимости платить за напитки не было, люди никогда не давали щедрых чаевых, особенно сейчас, когда у большинства нет при себе наличных. К тому же на подобного рода мероприятиях все отрывались по полной: много пили в надежде избавиться от накопленных офисных обид и вымещали подавляемые до поры до времени чувства на всех, кому не посчастливилось оказаться у них на пути. Потому-то Чарли люто ненавидела сезон вечеринок.

Когда Чарли вошла в зал, Одетта, бывшая доминатрикс, а ныне владелица «Экстаза», сидевшая за столиком с двумя подругами, подняла взгляд. Ее серебристые волосы были забраны в строгий пучок на затылке, а одета она была в кафтан, напоминавший жидкое серебро. На шее – ожерелье из тяжелых ониксовых бусин, весьма практичное украшение. С тех пор как сумеречник с помощью своей тени разгромил ее бар, Одетта стала гораздо внимательнее относиться к защите.

– Дорогуша, – обратилась она к Чарли. – Как только устроишься, сделай нам по порции «Розовых бе2лок», пока не стало слишком шумно.

– Без проблем, – кивнула Чарли.

Дон уже стоял за барной стойкой, протирая стаканы. Они с Чарли были знакомы по местным ресторанам, но никогда раньше не работали вместе. Дон несколько лет был барменом в «Цилиндре», более крупном и популярном месте, и потому пока не проникся духом «Экстаза». Он считал нечестным по отношению к клиентам использовать сухой лед в напитках и терпеть не мог поджигать сахар, когда кто-то заказывал абсент. Он искренне полагал, что скоро ему поручат принимать все важные решения, – это лишь вопрос времени. Вот тогда-то он сможет изменить все то, что ему так не нравится.

Вероятно, поэтому он и скорчил кислую мину, когда Чарли поставила сумку в шкафчик за барной стойкой, запихав следом куртку, из прорех на спине которой торчала набивка. Она сделала вид, что так и должно быть.

– Одетта могла бы попросить меня приготовить напитки, – заметил Дон, как будто принятый Чарли заказ каким-то образом ущемлял его права.

Чарли Холл, которую уволили из всех приличных баров города и большинства неприличных, вряд ли производила впечатление человека, которому надлежало быть старшей в «Экстазе» или пользоваться уважением начальницы.

– Не знаешь, кто устраивает эту вечеринку? – спросила она, пытаясь сменить тему.

– Автосалон «Форд» с Мейн-стрит. – Он бросил на нее нетерпеливый взгляд, словно ей следовало самой догадаться. Ну возможно.

Парень из расположенного неподалеку рамен-бара «Дайкайдзю» начал вносить алюминиевые подносы с курицей карааге и расставлять их вместе с горелками «Стерно» на раскладном столе у стены. От запахов сои, чеснока и мирина у Чарли заурчало в животе.

Пытаясь отвлечься, она начала смешивать крем-де-какао и крем-де-нуайо для напитков Одетты. Пока она разливала розовую жидкость по бокалам-купе, в бар вошел парень в серебристом стеганом жилете с торчащими во все стороны волосами. Он принес диджейское оборудование.

– Хочешь что-нибудь приготовить? – спросила она Дона, но он пожал плечами и начал резать лаймы.

В «Цилиндре» коктейли заказывали не так, как в «Экстазе», поскольку это заведение славилось обширным пивным меню с двумя десятками сортов индийского светлого эля на разлив, с банановым вкусом или выдержанного в бочках из-под виски под полной луной. Дон не подозревал, во что ввязался.

Чарли бережно отнесла «Розовых белок» Одетте и ее подругам и, поставив бокалы на столик, положила рядом стопку коктейльных салфеток. Исполнительница в розовом, как у Барби, комбинезоне, с гигантскими розовыми серьгами-пауками и в парике в тон взяла свой напиток цвета пепто-бисмола [1] и отсалютовала Чарли бокалом.

Внезапно ожила принесенная диджеем установка, так громко заиграв Fairytale of New York группы Pogues, что все подпрыгнули.

– Имеется ли на сегодня особое меню? – спросила Чарли Одетту.

– Полностью открытый бар [2], – ответила та, явно довольная бюджетом автосалона и размахом празднования. – Но, если хочешь приготовить что-нибудь особенное, дерзай. Я, кажется, заказала слишком много имбирного ликера «Кантон».

– Есть у меня несколько соображений. – Чарли подошла к доске, висящей на стене у коридора, который вел в подсобку за кулисами, а также в кабинет Одетты и подземелье, и начала набрасывать идеи коктейлей. Она была почти уверена, что у них большие запасы клюквенного сока и драма из душистого перца [3], к которым никто даже не притрагивался.

Подняв глаза, она увидела Дона, пристально смотревшего на нее из-за барной стойки.

– Ты этого не сделаешь, – прошипел он.

– Чего не сделаю? – Чарли взглянула на доску, на которой теперь красовались три специальных предложения, основанных на популярных заказах: сезонная клюквенная «Маргарита», коктейль с имбирным ликером – такой и мертвого из могилы поднимет – и пряный «Негрони», который она собиралась готовить с драмом из душистого перца.

– Ты не станешь предлагать людям состряпанные на коленке напитки, ни с кем не посоветовавшись.

Чарли взглянула на Одетту. Та оживленно обсуждала что-то со своими подругами, не замечая ничего и никого вокруг. Дон понятия не имел, что Чарли успела переговорить с начальницей и получить от нее добро на свое «фирменное» меню. Ему обидно, что она не посоветовалась с ним.

– Хочешь добавить что-нибудь от себя?

– Я просто говорю, – пробормотал он и вернулся к работе.

Возможно, он ожидал, что Чарли выйдет из себя, но она для подобного слишком устала и была расстроена.

Вскоре начали прибывать автодилеры и их офисные сотрудники, и диджей настроил громкость так, чтобы компенсировать нарастающий уровень разговоров. Люди были одеты кто во что, начиная от коктейльных платьев и костюмов и заканчивая футболками и джинсами. За праздничное настроение отвечали серьги-снежинки или булавки в виде рождественской елки. Тени у большинства были неизмененными и, насколько Чарли могла судить, неоживленными. Только у одного молодого продавца тень казалась больше и шире в плечах, чем ее щуплый владелец, но вела она себя так неприметно, что Чарли далеко не сразу обратила на нее внимание.

Тут за барную стойку села невысокая, коренастая, неулыбчивая пожилая женщина в красном свитере с мигающими лампочками и заказала двойной ржаной виски со льдом. Она припечатала двадцатку о деревянную столешницу со словами:

– Это тебе. Продолжай в том же духе.

Чарли восхитилась ее стилем.

Мужчина с большими, ослепительно-белыми зубами громко постучал по барной стойке.

– Немедленно сделайте мне полдюжины клюквенных «Маргарит», – нетерпеливо произнес он. – Осчастливьте меня, это моя вечеринка.

– Конечно, – поддакнула Чарли, украдкой взглянув на Дона, чтобы выяснить, готов ли он помочь. Но тот был слишком занят чтением лекции о местных пивоварнях пожилой блондинке в зеленом платье с пайетками.

Поскольку Чарли работала на опережение, приготовление «Маргарит» не заняло много времени. Всего-то и нужно, что как следует потрясти шейкер и украсить ободок бокала солью. После того как парень ушел (выглядел он при этом на удивление довольным), клиенты повалили. Чарли с головой ушла в смешивание бесконечных коктейлей. Время от времени ей перепадали кое-какие чаевые, которые она поспешно прятала в карман фартука.

Из-за скопления большого количества людей в слишком тесном пространстве стало жарковато, и Чарли почувствовала, как под мышками и на ключицах скапливается пот. Заказы сыпались как из рога изобилия: водка-сельтер, экстрагрязный мартини, «Корона с лаймом».

Ее рабочую рутину нарушил усевшийся в конце барной стойки Бальтазар Блейдс, как обычно, улыбчивый и обаятельный до неприличия.

– Сделай мне амаретто сауэр и запиши на их счет.

Его кудри были собраны в хвост на затылке и, судя по зевоте, проснулся он не позднее часа назад. Может быть, так и было. Его расположенный под «Экстазом» подпольный теневой салон был преимущественно ночным заведением.

Чарли закатила глаза.

– Вот еще.

– Да ладно, – подмигнул Бальтазар. – Вряд ли кто заметит.

Глава автосалона зажигал на танцполе с клюквенной «Маргаритой» в одной руке, а второй, сжатой в кулак, отбивал ритм под песню Oi to the World группы Vandals. Глядя на него, Чарли решила уважить просьбу Бальтазара.

– Кстати, – сказал он, сделав глоток, – Наместница хочет встретиться с тобой как можно скорее. Что у тебя с телефоном?

Неужели одно из сообщений, которые Чарли не смогла прочитать, было от Наместницы? Проблемы с Теневой ложей нужны ей сейчас меньше всего.

– Экран разбила. – Вдаваться в подробности она не стала. – В любом случае ей незачем меня проверять. Порученную работу я выполнила.

Бальтазар взболтал остатки жидкости в стакане.

– Вот сама ей об этом и скажи. Я тебе не посыльный.

– Эй, куколка, – обратился к Чарли один из продавцов, лысеющий мужчина с раскрасневшимся от выпивки лицом, он к тому же и пиджак не снял.

Какая еще куколка?

– Да, путешественник во времени? – парировала Чарли.

Перебравший продавец растерялся.

– Твой приятель вон там не наливает мне выпить.

Чарли подняла глаза на Дона, который и правда упорно игнорировал клиента. Допив свой амаретто сауэр, Бальтазар встал, намереваясь уйти, и бросил на нее сочувственный взгляд.

– Поэтому ты решил разжалобить меня? – спросила она мужчину.

– Разжалобить? Не знаю… но хотел бы узнать.

Подавшись вперед, он схватил ее за запястье своими липкими от пота пальцами. Чарли дернулась, жалея о неудачном выборе слов, но дядька руку не убрал, а его улыбка стала куда менее дружелюбной.

– Отпусти, – велела она ему.

Он сжал ее сильнее.

– Ты же нальешь мне выпить, правда?

– ОТПУСТИ! – заорала Чарли. К черту Рождество, Санту и всех его эльфов. К черту общественный договор. И к черту этого парня.

Внезапно хватка на ее запястье ослабла, а дядька оказался на полу. Над ним навис Ред, возникший словно из ниоткуда. Строго говоря, так и было.

Наклонившись, он вцепился мужчине в глотку.

– Не трогай ее, – прорычал он. – Никогда больше.

Изумленная Чарли молчала.

Мгновение спустя двое парней схватили Реда под мышки и попытались оторвать его от коллеги. Чарли почувствовала по их связи горячую волну гнева Мрака. Он мог бы убить этого человека. Убить и тут же забыть о случившемся.

Подпрыгнув, Чарли перелезла через барную стойку и бросила на пол несколько салфеток. Посетители уже достали свои мобильные телефоны и начали снимать.

– Прекрати, – сказала Чарли Реду, прижимая руку к его крепкой спине.

– Как он сюда попал? – требовательно спросила женщина в зеленом платье с пайетками и ободке с оленьими рожками на голове. Та самая, которую Дон просвещал касательно пива. – Я финансовый директор «Гемпшир Форд». Предполагалось, что нынешнее мероприятие организуется исключительно для сотрудников нашей компании.

Ред резко отпустил горло противника и, сосредоточив внимание на женщине, произнес на удивление властным голосом:

– Выходит, если бы меня здесь не было, вы бы позволили ему делать все, что заблагорассудится? Понимаю, почему вы хотите, чтобы я ушел.

В выражении лица женщины что-то изменилось, словно она больше не была уверена, что хочет продолжать этот разговор.

– Уберите телефоны! – рявкнула она в собравшуюся толпу.

Лысоватый дядька кое-как поднялся на ноги, держась за горло.

– Фред, – обратилась к нему финдиректор. – Ты в порядке? Пойдем присядем.

– Я хочу выдвинуть обвинения, – яростно выплюнул он и повернулся к Чарли. – Это дело нужно предать огласке. Где управляющая? Элейн, свяжись с нашим юридическим отделом.

К ним уже спешила Одетта. Струящийся серебристый кафтан создавал впечатление, что она не идет, а плывет. Произошедшее точно не приведет ее в восторг.

Выражение лица Реда помрачнело, а его недавний противник словно сдулся, когда посмотрел в лицо тени, чьи глаза горели во тьме, искрясь угольками.

– Его глаза, – прошептал мужчина.

– Винс, – прошипела Чарли и тут же с ужасом осознала, что он может не отреагировать на это имя. – Ред.

Тень повернулась к ней и на долгое мгновение смежила веки, возможно, пытаясь восстановить самообладание. Почему он защищает ее сейчас, хотя прежде, в здании мельницы, не пошевелил и пальцем? Этот дядька даже угрозы не представлял.

– Тебе нужно убираться отсюда, – сказала она ему.

Стоящий в другом конце барной стойки Дон ухмылялся, явно предвкушая нотации, которые Одетта непременно прочтет Чарли.

По крайней мере, финдиректор увела незадачливого коллегу Фреда прочь. Они направлялись к столику, за которым сидели обеспокоенные автодилеры. Ред открыл глаза, которые теперь перестали казаться черными дырами и вернули себе привычный для людей вид: они снова стали бледно-серыми, сияющими отраженным светом.

Затем Фред обернулся. Возможно, ему не давала покоя мысль о том, что сослуживцы посчитают его проигравшим слабаком. Или он настолько набрался, что напрочь лишился чувства самосохранения. Какова бы ни была причина, он глубоко вдохнул и бросился на Реда, размахивая кулаком.

Выпад прошил Мрака насквозь. По инерции Фред подался вперед… к Чарли и ударил ее в лицо.