Через два дня после получения приглашения Чарли отправилась в винтажный секонд-хэнд в центре Нортгемптона, где нашла кремовое атласное платье, довольно открытое, но в старомодном элегантном стиле.

Глядя на свое отражение в зеркале, она почувствовала себя глупо. Кого она надеется обмануть? Ред точно знает, кто она такая и кем не является. И все же в душе теплилась надежда, что, едва увидев ее, он тут же воспылает страстью.

В ночь вечеринки Малхар заехал за Чарли и Поузи на своем помятом «Субару Форестер». Одетый в тот же костюм, что и в «Солалуне», выглядел он весьма элегантно. Поузи казалась самим воплощением гламура в зеленом платье с пайетками и волосами, собранными в высокую прическу, несколько локонов из которой ниспадали на плечи.

У Чарли в голове не укладывалось, что особняк Солта отныне принадлежит Реду, но бессмысленно притворяться, что это не так, особенно когда Малхар свернул на длинную подъездную дорожку. Новогодняя вечеринка была организована в стиле наследника, стремящегося утвердиться в кругу элиты и в кратчайшие сроки привлечь сверхбогатых гостей из Манхэттена, Коннектикута и Беркширов. Ветви росших вдоль подъездной дорожки деревьев были украшены серебряными звездами и длинными гирляндами белых огней, что создавало красивый навес над головой. Эффект получился причудливым, как предвестник еще больших радостей в будущем. Перед домом красовались огромные золотые и серебряные сферы размером больше человеческого роста.

– Все доставки через заднюю дверь, – высокомерно объявил служитель в черном костюме, вышедший навстречу потрепанному «Субару», вид которого его явно оскорбил.

– Будем знать, – парировала Чарли с заднего сиденья и выскочила наружу, стараясь не касаться земли подолом атласного платья.

Извиняться служитель не стал и даже соизволил взять у Малхара ключи, сохраняя при этом скептическое выражение лица.

– Эта машина – классика, – пояснил тот. – Винтаж.

– Наконец-то я увижу особняк изнутри, – выдохнула Поузи, окидывая здание восхищенным взглядом. – И книги.

При воспоминании о встрече с сестрой на лужайке другой вечеринки у Чарли сжалось сердце. На нее нахлынуло так много чувств, что было не понять их все.

– Ред рассказывал мне об этом месте, – сказал Малхар, перекидывая через плечо потертую кожаную сумку. – О том, как проходил сквозь стены. О своей семье. О подвале для пыток.

– Ох, точно, – подхватила Поузи, быстро взглянув на Чарли. – Странно, что теперь он здесь живет, правда?

– Это дом его детства, – уклончиво ответила та.

Поузи и Малхар переглянулись.

Когда они подошли к парадному входу, камердинер в смокинге распахнул перед ними створки, прежде чем Чарли успела постучать. В вестибюле под высоким потолком парили воздушные шары разных оттенков золота, от жемчужных до зеркальных, как полированная монета, каждый с ниточкой из золотой ленты. Возникший будто из ниоткуда официант с подносом предложил шампанское, разлитое в бокалы-купе.

Повсюду звучал смех. На стенах больше не экспонировалась жутковатая коллекция произведений искусства Солта. Чарли взглянула туда, где, как она помнила, раньше висела картина с изображением разлагающегося олененка. Теперь ее сменила гравюра с искусно позирующим обнаженным мужчиной, похожим на танцора, чья тень имела звериную форму.

Ну, по крайней мере, это изображение менее жуткое.

– Как тут многолюдно, – заметила Поузи, возвращая внимание Чарли к настоящему моменту.

– Попробуем найти библиотеку, о которой ты говорила, – сказал Малхар. – Посмотрим, открывает ли до сих пор та книга секретную комнату.

Поузи кивнула, воодушевленная идеей выбраться из толпы.

– Мне нравится думать, что Ред одолжил бы мне парочку хранящихся там фолиантов. Может быть, даже подарил бы один на Рождество.

– Несомненно. – Пожалуй, иронично, что именно эти двое вознамерились воровать артефакты сумеречников, в то время как сама Чарли присутствовала на вечеринке в качестве заурядной гостьи. – Только имейте в виду: если окажетесь запертыми в подвале, мне потребуется некоторое время, чтобы вас вызволить.

Скривившись, Поузи удалилась вместе с Малхаром, а Чарли затерялась в толпе.

В бальном зале свет люстр был приглушен. Вместо коктейльных столиков вокруг танцпола установили десятки кожаных диванов. Множество незнакомых Чарли людей щеголяли в блестящих платьях, нарядных костюмах и смокингах. Музыкальный коллектив с лицами, скрытыми серебряными масками, исполнял мелодию, в такт которой покачивались танцоры.

Ред стоял у одного из диванов. На свету его волосы приобрели ярко-золотистый оттенок, контрастирующий с блеском украшений. На его лице играла легкая полуулыбка. Фиона указывала в толпу – похоже, рассказывала историю о ком-то из присутствующих. Аделина тоже находилась неподалеку. Облаченная в коктейльное платье без бретелей глубокого синего цвета, она, запрокинув голову, смеялась над чем-то, сказанным Тофером. Ее длинные волосы рассыпались по плечам.

Меньше всего Чарли хотелось снова встречаться с друзьями Аделины, хотя следовало бы догадаться, что они будут поблизости. Присутствие Фионы Чарли по-настоящему удивило. Для ее участия в судебном заседании по делу Реми Карвера могло быть много причин. А вот то, что она смеялась вместе с ним сейчас, – совсем другое дело.

Чарли знала, что ей следует подойти к Реду и сообщить о своем прибытии, но она колебалась и не спешила отрываться от стены. Оказавшись в роскошной обстановке, она особенно остро осознала, как помялось по дороге ее платье и что ее серьги – дешевая бижутерия. Даже духи были всего лишь полупустым флаконом-пробником, который она стащила со стойки в универмаге «Мэйсис».

В попытке оттянуть неизбежное Чарли бродила из комнаты в комнату в своем кремовом атласном платье. Люди смотрели на нее, с ходу отмечая, что она не одна из них. Может быть, певица, участница развлекательной программы? Когда она увидела свое отражение в бликах окна – волосы зачесаны назад, челка убрана со лба заколкой со стразами, помада красная, как кнопка, которую нажимают исключительно в экстренных случаях, – то подумала, что выглядит хорошо. Просто не так, будто ей здесь место.

Бармены в аккуратной униформе, состоящей из черных брюк и белых рубашек на пуговицах, смешивали напитки, большинство на основе золотистого шампанского «Крюг», разливаемого из огромных магнумов. Она не узнала ни одного человека из персонала. Среди ее знакомых таких изысканных людей не водилось.

Чтобы чем-то себя занять, Чарли пила бокал за бокалом, выбирая разные ингредиенты: кубик сахара и биттер для классического шампанского коктейля; «шамбор» для «Кир рояль»; джин и лимон для «Французского 75»; персиковое пюре для «Беллини»; а также обычную водку, просто чтобы оживить пузырьки.

Заказав очередной напиток, Чарли почувствовала, что опасно балансирует на грани опьянения.

– Твоя тень! – воскликнула девушка, выразительно уставившись под ноги Чарли, и поспешно прикрыла рот рукой. – Извини! Мне постоянно напоминают, чтобы не болтала всего, что думаю, потому что это очень грубо.

Она была моложе Чарли, вероятно, лет двадцати с небольшим, и обладала той безупречной внешностью, которая представлялась чем-то бо2льшим, чем просто набор прекрасных черт лица. Девушка говорила на чересчур правильном английском с легким акцентом.

– Ничего, все нормально, – заверила Чарли. – Ты подруга Аделины?

– Кузина, – ответила та. – По материнской линии.

Мать Аделины была моделью, которая после развода с Солтом сбежала обратно в Европу. Она порицала плохие манеры у детей, но при этом бросила собственную дочь, оставив ее один на один со зловещим отцом. Чарли показалось странным, что мать Аделины не появилась даже после смерти Солта. Но, возможно, Аделина сама не обрадовалась бы такому запоздалому проявлению родительских чувств.

– Весь следующий год я буду ее помощницей, – пояснила девушка. – Через неделю мы отправляемся в Амстердам. А до отъезда она хочет купить квартиру в Нью-Йорке, поэтому мне нужно посмотреть недвижимость. Все происходит так быстро. Сегодня вечером, сразу после полуночи, мы втроем летим в город на частном вертолете.

– Втроем? – эхом повторила Чарли.

– Хорошо, что Реми составит нам компанию, потому что кузина становится добрее, когда он рядом. – Девушка вздохнула. – Видишь, о чем я? Я не должна говорить подобных вещей.

Значит, подумала Чарли, Ред пригласил ее сегодня вечером для последнего прощания? Ее вежливая улыбка стала ядовитой.

– Это шампанское для Аделины?

Бармен всучил девушке второй бокал.

– Да? – переспросила та, поскольку что-то в тоне Чарли заставило ее засомневаться.

– Наслаждайся вечеринкой, – сказала Чарли. – Я сама ей его отнесу.

Теперь, когда у нее появилась цель, она с легкостью прошла через бальный зал. Разговора не избежать, но Чарли решила не привлекать внимания. Как глупо. В реальной жизни она осторожностью не отличалась.

– Твой напиток, – объявила она, протягивая бокал Аделине.

Тут ее заметил Ред.

– Шар, – сказал он, прерывая начатый разговор.

Фиона толкнула его локтем в бок.

– Какое красивое платье. Скажи ей.

– Где… – начала было Аделина.

Ядовитая улыбка Чарли не дрогнула, точно приклеенная к губам.

– Твоя кузина? Где-то рядом. Я заверила ее, что сама передам тебе бокал, раз уж нам все равно нужно поговорить.

– Неужели?

– Давай отойдем в сторонку, – предложила Чарли.

– Как пожелаешь, – пожала плечами Аделина, и ее улыбка померкла. – Однако, как по мне, тебе следует сначала поговорить с Редом. Ему нужно кое-что тебе сказать.

– Неа, – возразила Чарли, одарив его мимолетной улыбкой. – Поставим дело превыше удовольствия.

– Хорошо, – согласилась Аделина, делая глоток.

Они вышли в коридор, а из него – в одну из гостиных, где было меньше народу. Проходя мимо хрустальной вазы, наполненной шляпками из мишуры и свернутыми свистками для вечеринок, Чарли взяла один и покрутила в пальцах.

Аделина остановилась у черно-белой фотографии себя в юности, с заплетенными в косички волосами, сидящей в саду, полном цветов.

– Повсюду новые арт-объекты, – заметила Чарли.

– Мы достали их из хранилища, – пояснила та. – Кое-что я возьму с собой в Нью-Йорк.

– Отлично, – сказала Чарли. – Все, что угодно, только не Реда.

Брови Аделины взлетели вверх, губы изогнулись в улыбке, словно она с нетерпением ждала какого-то особого угощения.

– Потрудись пояснить!

– Ты думаешь, что имеешь над ним преимущество, потому что можешь… что? Рассказать всем, кто он такой? Или выставить его виновным в чем-то плохом? И конечно же, в твоем распоряжении документы, которые он, должно быть, подписал.

Аделина чуть заметно пожала плечами. Она не хотела, чтобы ее выставили манипуляторшей, и, вероятно, считала, что детали не важны. Чарли открыла сумочку и, положив внутрь свисток, достала телефон. Кликнув по приложению для записи, нажала кнопку воспроизведения.

«Я видела своими глазами. Я стала свидетелем кончин множества людей, инициированных ради питания теней. Возможно, даже сама перерезала несколько глоток».

– Записывать человека без его разрешения незаконно, – сказала Аделина. – Это уголовное преступление.

Чарли улыбнулась.

– Ну я же преступница.

Лицо Аделины вновь сделалось самодовольным. Она скрестила руки на груди.

– Ты не сможешь этим воспользоваться.

– Конечно, смогу, – возразила Чарли. – Например, выложу в интернет или размещу на сайтах, где никому нет дела до нарушения авторских прав. Возможно, я тем самым рискую быть арестованной, но одно ты должна обо мне знать – у меня напрочь отсутствует чувство самосохранения.

– Чего ты хочешь? – улыбнулась Аделина. – Не денег, полагаю. Или, может быть, не небольшой суммы денег.

– Оставь Реда в покое, – припечатала Чарли. – Он никуда не поедет, если сам не захочет, и не будет делать ничего против своей воли. Ты позволишь ему жить жизнью Реми Винсента Карвера, не указывая, как себя вести.

– Тебе-то от этого какая выгода? – язвительным тоном поинтересовалась Аделина. – Думаешь, он полюбит тебя теперь, когда ты ему больше не нужна? Или за то, что спасла его от меня?

– Ему не нужно знать о нашем разговоре, – возразила Чарли. – А лишь о том, что он свободен. Если хочешь, можешь притвориться хорошим человеком.

Губы Аделины изогнулись в злобной усмешке, почти похожей на улыбку.

– На тебя мне наплевать, – продолжила Чарли, подходя ближе к ней. – Но не на Реда. Он не твоя игрушка. Прежде чем скажешь что-нибудь отвратительное обо мне и о нем, знай, что он вообще не игрушка. Какое-то время я думала, что ты так с ним обращалась, потому что не считала его человеком, но позже я поняла, что дело в другом. В этом доме у тебя в подчинении куча народа, и со всеми ты ведешь себя точно так же. Ты в принципе никого за людей не считаешь, не так ли? Мы все для тебя игрушки.

Аделина покачала головой.

– Ты ошибаешься и ничего не понимаешь в моих отношениях с Реми или с Редом. Долгое время у нас не было никого, кроме друг друга. Мы заботились друг о друге. Любили друг друга.

– Если ты действительно в это веришь, – сказала Чарли, – есть только один способ узнать, чувствует ли Ред то же самое. Пусть он сам сделает выбор.

– Он никогда не будет твоим, – прошипела Аделина.

– О, я знаю, – согласилась Чарли.

Ред вытащил ее из тюрьмы. И привел целую армию теней, чтобы спасти ее от Марка. Она доставила ему слишком много хлопот.

– Это был интересный разговор, – подытожила Аделина. – А теперь, полагаю, мне следует пообщаться с другими гостями, которым тоже может вздуматься меня шантажировать.

– Первой, кому я отдам эту запись, будет Фиона, – предупредила Чарли с натянутой улыбкой. – Так что скажи Реду сегодня же.

Аделина пригубила содержимое своего бокала.

– Нет, – отрезала она после долгой паузы. – Я этого не сделаю.

Когда она ушла, Чарли рухнула на стул и надолго закрыла глаза. А когда снова разлепила веки, над ней стоял Ред.

– Я рад, что ты смогла прийти, – произнес он.

– Малхар и Поузи, возможно, сейчас тебя грабят.

Хотя его улыбка вышла кривоватой, голос оставался мягким.

– Сожалею, что не получилось отпраздновать Рождество с твоей семьей. Мне нужно было кое-что уладить.

Чарли кивнула.

– Понимаю.

– Я пообщался с Беллами, – продолжил Ред. – Он рассказал о вашей договоренности.

– Есть преимущества в том, чтобы не быть темноделом, – сказала Чарли, не желая, чтобы Ред волновался за нее. – Поскольку у меня нет тени, я не могу быть одержимой.

– Но зачем тебе такая неблагодарная работа? – спросил он. – Да еще и выполнять ее придется в одиночку.

– Кто-то же должен, – пожала плечами Чарли. – Возможно, я сумею сделать эту должность более престижной, чем она была, когда ее навязали нам. А если некоторых Мраков так никогда и не удастся изловить, то на этот случай у меня есть простое оправдание – собственная некомпетентность.

Он не выглядел убежденным.

– Ты останешься после полуночи, когда все остальные уйдут? Не обязательно надолго.

Чарли подумала о запланированном перелете Аделины на вертолете. Знает ли об этом Ред? А о том, что Аделина ожидает, что он станет ее сопровождать? Планировал ли произнести прощальную речь для Чарли перед отъездом?

– Если хочешь.

Он одарил ее многообещающей улыбкой.

– Теперь этот дом мой. Аделина предпочла получить немного дополнительных денег. Оказывается, это я не лишен сентиментальности.

Чарли не позволила этому обстоятельству встревожить ее. Ред вырос здесь, несмотря на все ужасы, которые видел в этих стенах.

– Ты должен был завладеть особняком, если таково твое желание. Ты вообще должен получать все, что хочешь.

– Осознание того, что ты будешь здесь, когда вечеринка закончится, – это единственное, что меня волнует.

Переплетя свои пальцы с ее, он на миг сжал их и отпустил.

Чарли решила, что ей срочно нужно еще выпить. Она обнаружила Поузи и Малхара, сидящих вместе на лестнице и смотрящих в его телефон. Лежащая рядом с ними сумка, пустая по прибытии, теперь была забита до отказа.

– Что происходит? – спросила Чарли.

Малхар повернул к ней экран, на котором была открыта статья в «Стервятнике»: «Аспирант озвучивает спорный способ оживления теней». Там же имелась фотография, на которой он был запечатлен на ретрите «Теневой подъем», пристально смотрящим в объектив камеры. Одна рука призывно вытянута. На заднем плане маячит Поузи.

Пока Чарли читала, на экране одно за другим появлялись сообщения.

– Это опубликовали час назад, – печально сказал он. – Ну почему репортеры не заняты новогодними вечеринками?

– Новость может затеряться, – предположила Поузи. – Если случится что-то, э-э, действительно значительное.

Малхар тяжко вздохнул, и Чарли засомневалась, хочет он этого или нет.

– Обратный отсчет начался, – крикнул кто-то из соседней комнаты.

Появились официанты с подносами и принялись раздавать всем желающим напитки.

Чарли, Поузи и Малхар переместились в бальный зал, где сбившиеся в группы люди скандировали: «Тринадцать, двенадцать, одиннадцать, десять, девять…» Поузи схватила три бокала шампанского с подноса, который нес проходящий мимо официант, и вместе со всеми принялась выкрикивать: «Три, два, один…»

У половины гостей, похоже, имелись хлопушки с конфетти. Со всех сторон послышался характерный треск, посыпался блестящий бумажный дождь. Все разом закричали, кинулась обниматься.

Музыканты заиграли «Старые добрые времена», Фиона чмокнула Чарли в щеку, а Поузи кинулась ей на шею. Затем перед ними возник Ред. Наклонившись, он приобнял Поузи, после чего обхватил Чарли руками за талию и поцеловал в губы.

– С Новым годом, – прошептал он ей на ухо и тут же исчез, не дав возможности ответить.

Вскоре вечеринка сошла на нет. Подъезжали машины, люди постепенно расходились. К часу ночи почти никого не осталось.

– Хочешь, мы подождем тебя в машине? – спросил Малхар у Чарли.

Она покачала головой.

– Вызову такси.

– Ну, если ты в этом уверена, – протянула Поузи и снова обняла ее, ударив сумкой по ноге. Судя по весу, внутри находилось как минимум несколько книг.

После того как они ушли, Чарли заметила спускающуюся по лестнице Аделину в дорожной одежде. Она успела смыть макияж и собрала волосы в тугой конский хвост. Несколько сотрудников сносили вниз багаж, один снимал со стены картину.

– Пора идти, – обратилась Аделина к Реду. – Ты со всеми попрощался?

– Я остаюсь, – небрежно, как будто речь шла о пустяке, ответил он.

Это заставило ее замереть. Она дважды моргнула.

– Мы не будем долго отсутствовать, и ты мне нужен.

– Тем не менее, – возразил он, разводя руками.

Чарли была почти так же поражена, как и Аделина. Ей вспомнились его слова, сказанные у тюрьмы: «Оставь попытки меня спасти».

– Ред! – Аделина в нетерпении сжала его ладонь. Ее голос сделался резким. – Незачем говорить об этом прямо сейчас. Давай все обсудим в Нью-Йорке.

– Ты привыкла отдавать мне приказы, – сказал Ред. – Поэтому я тебя прощаю. Только убери от меня руки.

Аделина явно не знала, как реагировать на эти слова.

– Самое забавное в наследстве то, – продолжил Ред, – что если оно предназначено тебе, ты его и получишь.

– Но адвокаты… – Аделина не любила подробно распространяться о своем плане по установлению контроля над Редом, поэтому тут же осеклась.

– Ах, да, – подхватил он. – Даже будучи Мраком, при наличии достаточно богатой бабушки или перспективы вот-вот унаследовать огромное состояние, можно убедить адвоката не делать ничего противозаконного, что ему самому может быть не выгодно. Но ты права: давай не будем говорить о деньгах или бумажной волоките.

Солт однажды подарил Чарли книгу сказок, чтобы предостеречь о Реде. Загнутым уголком от отметил историю, в которой тень ученого убегает, становится богатой и в итоге заставляет ученого выдавать себя за тень своей тени. Тем самым Солт надеялся убедить ее помочь ему остановить Реда, заставить увидеть опасность, которую он собой представляет, притворяясь человеком. Но в этой сказке содержалась еще одна жизненная истина, которую, похоже, даже сам Солт упустил из виду: если у кого-то куча денег, окружающим нет дела до того, человек ли этот богач или тень человека.

Аделина открыла было рот.

– Нам обоим известно…

– Не надо, – перебил ее Ред. – Не угрожай мне тем, что знаешь. Потому что тогда мне придется угрожать тебе тем, кто я есть.

Долгое время они молча смотрели друг на друга. Затем, словно взвешивая обе угрозы, Аделина скользнула взглядом к Чарли.

– Я буду скучать по тебе, – наконец сказала Аделина Реду. – Но у нас всегда будет Монако. Tu seras toujours le premier que j'ai aimé [16].

– IIl est temps que tu me laisses partir [17], – ответил он.

Не удостоив Чарли прощальным взглядом, Аделина удалилась.

Затем вниз спустилась Фиона, одетая в мягкие штаны и с повязанным на голове шарфом.

– Адди любезно согласилась подбросить меня обратно в Нью-Йорк. Надеюсь, ты приедешь ко мне в гости, милый мальчик.

– Приеду, – пообещал он ей. – Правда, приеду.

– До свидания. – Она погладила его по щеке и, повернувшись к Чарли, добавила: – Жду и тебя тоже.

– Значит, вы не возражаете, что мы… – выпалила она. – Вы же не против?

Фиона улыбнулась.

– Мне ли не понимать, насколько сложными могут быть семейные отношения. – С этими словами она их покинула.

После отбытия последних припозднившихся гостей работники кейтеринга закончили уборку и также удалились. Прокручивая ключ от дома вокруг пальца, Ред одарил Чарли поистине зловещей ухмылкой.

– Каково это быть неприлично богатым? – спросила она, подходя к нему.

– Отвратительно, – ответил он.

Она закатила глаза.

– Чтобы не чувствовать себя отвратительно, перестань купаться в икре.

– Пойдем со мной на улицу, – сказал Ред. – Можешь одолжить пальто.

Шкаф был забит шубами из искусственного и натурального меха, включая палантин, края которого венчали головы норок с глазками-бусинками. Имелись тут и комбинезоны для катания на лыжах, и дождевики. Вытащив мужское шерстяное пальто, Ред накинул его Чарли на плечи.

Они вместе вышли на лужайку.

– Я хотел подарить тебе подарок на праздник. Что-то, что тебе бы очень понравилось. Что-то, что показало бы, как я к тебе отношусь. Знаешь, нелегко выбирать для тебя подарки, Шар, ведь ты можешь украсть свои собственные бриллианты. И свои собственные оккультные книги. Но я кое-что придумал.

Ред достал из кармана серебряную зажигалку, судя по виду, очень тяжелую. Она была украшена гравировкой, возможно, фамильным гербом. Он ударил большим пальцем по кремневому колесику, поджигая фитиль. Для Мрака это представляло немалую опасность, но он держался стойко.

– Давай сожжем это место дотла?

Чарли посмотрела на него с изумлением, которое постепенно сменилось улыбкой.

– Никто никогда не говорил мне ничего романтичнее.

Огонь занимался медленно, но распространился быстро. К тому времени, как пламя полностью охватило особняк Солта, оно стало таким высоким, что казалось, вот-вот обожжет звезды. Ред взял Чарли на руки. Ее глаза, в которых плясали отблески пожара, были такими же яркими и пылающими, как у любого Мрака.

Чарли Холл, ходячий магнит для неприятностей, испорченная с самого рождения, способная любое плохое решение сделать в два раза хуже, наконец-то обрела пару себе под стать.