– Чарли Холл, потрудись объяснить, зачем ты, будучи Иерофантом, выпустила в мир целых семь Мраков?

Наместница стояла посреди большой комнаты в оплоте альтерационистов, представляющем собой роскошно переоборудованную церковь неподалеку от того места, где Эмили Дикинсон когда-то отреклась от мира и писала стихи. Размеры помещения, обстановка и большие железные ворота красноречиво свидетельствовали о том, что альтерационисты забирали себе больше денег, чем три остальные фракции Теневой ложи, вместе взятые.

Сквозь окна лился свет. Низкие диваны с темно-зеленой бархатной обивкой так и манили присесть. Три лидера Теневой ложи рассредоточились по комнате. Наместница стояла, облокотившись о каминную полку, выложенную плиткой в стиле «искусство и ремесла»; над топкой камина была вырезана фраза: «Искусство – не вещь, это путь».

Наместница представляла альтерационистов, Беллами – маски. Вместо мистера Панча был некий лысеющий мужчина в твидовом пиджаке, стройный и похожий на профессора.

Никто не предложил Чарли сесть.

– Не семь, – глубоко вздохнула она. – Возможно, их было четыре.

Бросив Марка на произвол судьбы, Чарли, Поузи, Малхар и Ред вернулись в «Солалуну». Принимая душ, Чарли воспользовалась всеми имеющимися в ванной дорогущими средствами для тела в крошечных флакончиках. Ред взял бинты и антибиотическую мазь у своего личного дворецкого, который не задал абсолютно никаких вопросов. Вернулись несколько теней, некоторые в надежде на помощь в поисках новых людей, другие не могли функционировать без крови.

Чарли удалось немного поспать, прежде чем Наместница прислала ей сообщение о необходимости встретиться с лидерами Теневой ложи.

«Выезжай немедленно, – говорилось в послании. – И Винса с собой возьми, если не хочешь окончательно испортить ситуацию».

Чарли почти никогда не знала, что лучше для нее самой, и уж точно редко поступала с учетом собственных интересов, поэтому пришла одна.

– Где тот крайне опасный Мрак, которого мы отдали под твою опеку? – спросила Наместница.

Малхар и Поузи занимались воссоединением теней с сумеречниками и не подозревали о плане Чарли противостоять Теневой ложе в одиночку.

– Где-то поблизости.

– Тебе известно местонахождение тени Реми Карвера? – спросил Беллами.

– В данный момент – нет, – призналась Чарли.

Наместница покачала головой.

– Ты должна была…

– Мы разделились, чтобы выполнить задание, – сказала Чарли.

– Твое назначение Иерофантом – это наказание, – напомнила Наместница, явно недовольная тем, что ее прервали. – Наказание, к которому ты никогда не относилась серьезно. Если хочешь быть наказана другим способом, мы это устроим. Возможно, будет лучше, если Реда привяжут к другому темноделу.

– Думаю, лучше всего Реду будет самому по себе, – возразила Чарли, скрестив руки на груди. – Иерофант – чушь собачья, выдуманная должность, названная в честь карты Таро. Она считается наказанием, потому что предполагается, что члены магического сообщества будут тратить время, совершенствуя собственные силы и пренебрегая всем остальным. Но в этом мало кто хорош, правда? И еще меньше тех, кто по-настоящему предан делу.

Наместница задержалась с ответом ровно настолько, чтобы Чарли поняла, что права.

– Я выследила убийцу Рустера Арджента, – продолжила Чарли. – Человека, ответственного за резню в Хэтфилде.

– В этот раз, – подхватила Наместница, – это был не Мрак.

– Он также виновен в краже теней у сумеречников, – добавила Чарли.

Бросив взгляд на марионетку мистера Панча, она убедилась, что его глаза закрыты, а лицо лишено всякого выражения. Должно быть, когда не нужно беспокоиться об эмоциях, лгать гораздо проще.

– Марк Лорд, – изрек Беллами. – Твой бывший соратник.

– Ой, бросьте! – фыркнула Чарли. – Это же Долина. Все здесь – бывшие соратники.

– Может, отложим это обсуждение и поговорим о том, как ты нас обокрала? – спросил он. – Конкретно меня.

– Как пожелаете. – Чарли резко повернулась к нему лицом. – Вы оторвали кусок Винса, чтобы притупить его силу. Он нуждался в нем для выживания. Эта частичка никогда вам не принадлежала, поэтому я забрала ее и ни капельки не сожалею.

– Никто не хотел его смерти, – раздраженно воскликнул Беллами.

«Нет, ты просто стремился поэкспериментировать над ним», подумала Чарли, но промолчала, поскольку подобное заявление не принесло бы пользы.

– В этом наши желания совпадают.

– Кто ты такая, чтобы так с нами разговаривать? – рявкнул мистер Панч, произнося слова губами находящегося в бессознательном состоянии профессора. – Ты не темнодел и даже не человек с оживленной тенью. У тебя вообще нет тени.

– Неужели вы из тех суеверных людей, которые считают, что в таком случае у меня нет души?

– Как по мне, так у тебя всегда чего-то не хватало, – объявил он невыразительным голосом. – Просто теперь это видят другие.

Чарли почувствовала вспышку ярости. Такую, которая способна заставить сделать или сказать глупость. Она подавила ее. У мистера Панча были веские причины вести себя так, будто она ему не нравится. У него были веские причины не любить ее, и точка. Ей не следовало беспокоиться из-за этого обстоятельства до тех пор, пока он выполняет свои обещания и поддерживает ее перед остальными лидерами Теневой ложи.

– Послушайте, – сказала Чарли. – Я готова понести любое наказание, которое вы для меня назначите, но Винс больше не хочет быть связанным.

– Это произойдет, только когда мы так решим, – отрезала Наместница.

Чарли вспомнила, как Солт назвал ее досадным недоразумением, вроде попавшего в ботинок камешка. Что ж, с этим можно поработать.

– Пусть Винс узнает, что значит быть Мраком, живущим среди людей. Беллами наверняка любопытно. Позвольте Винсу работать на Теневую ложу добровольно, а не по принуждению.

Наместница и Беллами обменялись взглядами.

– Мы должны обсудить твое будущее, – объявил мистер Панч. – В твое отсутствие, разумеется, чтобы ты перестала выдвигать нелепые требования.

Наместница махнула рукой стоявшей в углу комнаты девушке-альтерационистке. Одета та была в клетчатую юбку и белую рубашку на пуговицах с мужским галстуком. На мгновение Чарли представила на ее месте Поузи. Возможно, некоторое время спустя так и будет.

– Я провожу тебя на кухню, – сказала девушка.

Глядя на ее скользящую по полу тень, Чарли позволила отвести себя вглубь дома. Кухня оказалась просторным помещением с промышленной техникой, словно здесь часто выполняли заказы по обслуживанию мероприятий. Чарли налила себе стакан воды из крана и посмотрела в окно. Вот пара выгуливает собаку. Во дворе соседнего дома мужчина убирает мусор. Женщина ждет автобус.

Девушка вышла из комнаты, оставив Чарли одну, но через несколько минут по плиточному полу зазвучали шаги.

– Чарли, – раздался позади нее голос, принадлежащий настоящему мистеру Панчу. Он явно пребывал в ярости. – Что ты наделала?

Взвесив правду и более убедительную ложь, Чарли выбрала ложь.

– Спасла вам жизнь. Он охотился за вами в «Солалуне». За вами и Арчи.

– И за тобой тоже, Чарли.

– Этого я не знала, – настаивала она. – Если бы вы сообщили мне, кто он – если бы назвали мне имя, – все было бы намного проще.

– Ты ни словом не обмолвилась о том, что собираешься в «Солалуну», иначе я бы, возможно, сказал, – напомнил он ей.

Естественно, она этого не сделала, поскольку поставила себе задачу помешать ему продавать тени богачам. Но теперь, когда Арчи мертв, мистеру Панчу неоткуда узнать подробности.

– Мы неправильно поняли друг друга. Прошу прощения.

– Ты помогла кому-то выдать себя за меня, – напомнил мистер Панч.

– Мы выманили Марка, не так ли? – Чарли выпила воду. – И подпустили еще больше туману в разгадку вашей истинной личности.

– Ты гордишься тем, что являешься аферисткой, но такие никогда не выходят победителями, – сказал мистер Панч. – Они, конечно, хитры. В многочисленных сказках они ловко воруют мясо со стола, и мы смеемся вместе с ними, потому что нам нравится видеть, как дурачат сильных мира сего. Но в конце концов именно обманщики становятся объектом насмешек. Их ловят, и порядок восстанавливается. Потешаться над их выходками гораздо легче, когда самих их уже нет на свете.

– Хорошо, профессор, – поддакнула Чарли.

Он нахмурил брови.

– Я помогу тебе сегодня, Чарли Холл. Но после этого ты должна будешь служить мне, понимаешь?

Чарли кивнула.

– Это означает в том числе и сбор для меня теней.

Она облизнула губы.

– Мраков?

Мистер Панч печально покачал головой, словно разочарованный отсутствием у нее воображения.

– Не только Мраков. Я установлю квоту на оживленные тени, которые нам нужны, и ты станешь их поставлять.

Целью Чарли было вызволить Реда, и как только это случится, ничто больше не будет связывать ее с мистером Панчем. Это казалось большей ставкой на верность и любовь, чем просьба спасти ее.

– Позаботьтесь о том, чтобы Реда освободили, и я это сделаю.

– Меня лучше не иметь в числе врагов, – предостерег мистер Панч.

Это правда, но он по-прежнему был отличным рычагом воздействия. Настолько отличным, что было легко отложить беспокойство о будущем на потом. Если она не выполнит то, что обещала, он откроет на нее охоту. Ему придется так поступить. Он не мог позволить ей узнать его секреты, если она и сама не будет скомпрометирована. Пока они не окажутся виновными вместе.

– Теперь я должен сосредоточиться, – объявил он, направляясь к задней двери. Шагая по лужайке, он пинал ногами листья.

Прошло еще двадцать минут, прежде чем Чарли позвали обратно на собрание. Когда это произошло, она не знала, что и думать, потому что никто не выглядел счастливым.

– Мы пришли к соглашению, – сказала Наместница. – Ред может остаться Мраком, но ты продолжишь работать в роли Иерофанта. Если не будешь стараться изо всех сил, я сделаю из тебя прецедент. Чтобы другим неповадно было. Ты знаешь, что альтерационисты могут лишать желаний или боли? Что ж, Чарли Холл, если ты нас подведешь, я заберу все, опустошу тебя.

Чарли кивнула. Итак, ей дают то, что она хочет. Конечно, щедро сдобренное угрозами.

– Некоторые из нас не верят, что тебе по силам быть Иерофантом, не будучи сумеречницей, – продолжила Наместница. – В прошлом эту работу выполняли только темноделы.

– Еще как по силам, – заверила Чарли.

– Твоя самая раздражающая черта в том, что ты добиваешься успеха в невозможном, – добавил Беллами.

Предчувствуя скорую победу, Чарли захотелось улыбнуться, но она этого не сделала. Пока рано.

– Кстати, об этом, – подхватила она. – Мне нужно кое-что вам сообщить. Это касается одного из ваших соратников. Он вас предал. – С этими словами она повернулась к мистеру Панчу.

Профессор-марионетка с такой прытью вскочил на ноги, что внезапно очнулся и заморгал, но в следующее мгновение его глаза снова потускнели.

– Ты забываешься.

– Отнюдь нет, – возразила Чарли и раскрыла всю схему. – Все началось с Рустера и Арчи, но каким-то образом мистер Панч узнал об этом и тоже оказался втянут. Я не в курсе, стало ли ему известно об их делишках после того, как он перенял бразды правления Теневой ложей у Малика, или он знал об этом раньше, и это помогло ему продвинуться на вершину, но…

– И вы позволите какой-то выскочке нагло лгать об одном из нас? – Марионетка мистера Панча подбежал к Наместнице, указывая на Чарли рукой.

Беллами встал между ними и, глядя на Чарли, отрывисто бросил:

– Продолжай.

– Мне известно, что он работал с Марком, которого Рустер вытащил из тюрьмы в обмен на согласие стать жнецом и собирать тени. Тени, отнятые у новоиспеченных сумеречников, которые, вероятно, стали бы членами Теневой ложи. И, безусловно, были бы живы.

– Как известная лгунья, ты поведала нам убедительную историю, – устами профессора сказал мистер Панч. – Есть ли у тебя доказательства?

– Конечно, – подтвердила Чарли. – Я шантажировала вас, заставив принять участие в моей борьбе против Наместницы и Беллами. Иначе зачем бы вы это сделали? Я пообещала, что в таком случае буду держать рот на замке, но, как вы сами верно заметили, я известная лгунья.

Беллами весело рассмеялся.

– Ты сумасшедшая, – выплюнула марионетка мистера Панча. – Безумная стерва.

– Вы бы сами подставили меня при первой возможности, – возразила Чарли, позволяя себе слегка улыбнуться. – И злитесь, что я вас опередила.

– Только у тебя, – сказал Беллами, – хватило наглости использовать подобную ситуацию в качестве доказательства.

– Но вы мне верите, – парировала Чарли.

– Мы тебе верим, – подтвердила Наместница. – А теперь убирайся.

На дрожащих ногах Чарли покинула оплот альтерационистов, направляясь к Porsche. В ее жилах бурлил адреналин. Она жадно вдыхала свежий морозный воздух, глядя в холодное небо и сияющие над головой звезды. Она улыбалась и никак не могла перестать.

Однако стоило Чарли свернуть на трассу № 9, как за ней увязалась полицейская машина. Прямо перед мостом включились мигалки. Проклиная свою удачу, Чарли остановилась. Выходит, ей недоступен даже час триумфа над миром, прежде чем мир снова уложит ее на обе лопатки. Конечно, Аделина не собиралась позволять Реду просто так разъезжать на роскошной тачке, если он отказывается делать то, чего она хочет.

Глубоко вздохнув, Чарли приготовилась выкручиваться из сложившейся ситуации. «Краденая, офицер? Я понятия не имела. Мой парень сказал, что Porsche принадлежит ему. Реми Карвер? Да, верно. А что, есть проблемы?»

Еще две полицейские машины с включенными сиренами остановились перед Porsche на обочине дороги, заблокировав Чарли. Она решила, что это ценное транспортное средство и, кроме того, в округе не случилось никаких серьезных происшествий. В этом городке полиции приходилось регулярно выводить пьяных студентов из незапертых гостиных, куда они забредали по ошибке и засыпали на полу.

– Выходите из машины и держите руки так, чтобы их было видно, – раздался из громкоговорителя голос служителя закона. – Немедленно выходите!

Чарли повиновалась.

– Руки за голову.

Она так и сделала. Зарывшись пальцами в свои короткие волосы, судорожно пыталась сообразить, нет ли в салоне чего-нибудь компрометирующего. Или на ней самой.

В основном кровь.

Офицеры выбирались из машин, выкрикивая инструкции. Они завели Чарли руки за спину и защелкнули наручники. Сталь неприятно холодила запястья.

– Вы Шарлотта Холл? – рявкнул один из стражей закона.

– Я не угоняла машину! – настаивала она.

Полицейский недоуменно нахмурился.

– Какую машину?

– Да вот эту же, – смутившись, пояснила Чарли и на всякий случай повторила еще раз: – Я ее не угоняла.

– Леди, – сказал полицейский. – У вас проблемы посерьезнее. Вы подозреваетесь в совершении убийства.

Детективы почти час продержали Чарли в комнате ожидания. Чтобы чем-то себя занять, сначала она рассматривала щербатую столешницу из ДСП, потом наблюдала, как паук плетет в углу паутину.

Наконец, дверь открылась, и вошла женщина средних лет с двумя папками из плотной бумаги под мышкой. За ней следовал молодой коллега с короткими кудрявыми волосами.

– Шарлотта Холл? – спросила женщина, хотя ответ на этот вопрос и без того был ей известен.

Чарли кивнула.

– Я предпочитаю, когда меня называют Чарли.

– Я детектив Витоло, а это детектив Радден. У нас есть к вам несколько вопросов, – объявила женщина.

Как любой профессиональный преступник, Чарли знала, что не стоит сразу же соглашаться на разговор.

– Разрешите мне уйти?

– Нет. Технически мы можем задержать вас на двадцать четыре часа, прежде чем предъявить обвинение, – объявила детектив Витоло.

– Обвинение в чем?

Детектив Витоло открыла первую папку и разложила на столе три фотографии. На первой Чарли была запечатлена входящей в заброшенное здание мельницы. На второй она была в аптеке «Уолгринс» с кровью в волосах. На третьей – тело бродяги.

– Не хотите рассказать, что произошло? – спросил детектив Радден.

Чарли шумно выдохнула. Она не представляла, как отпереться от рассказанной этим триптихом истории.

– Я видела тело, – неохотно призналась она. – Но тот человек уже был мертв.

– Почему вы не позвонили в полицию? – задал новый вопрос детектив Радден.

Теперь Чарли почувствовала себя увереннее.

– Потому что не хотела оказаться здесь.

– Расскажите о «Солалуне», – сказала детектив Витоло.

– Там недавно проходила конференция богатеньких искателей, – ответила Чарли.

– Четверо гостей погибли, – сообщила детектив Витоло.

Чарли покачала головой.

– Вы же знаете, что я в этом не виновата. У вас должны быть показания очевидцев, к которым полиция обязана прислушаться.

Детектив Витоло нахмурилась.

– Некоторые из этих показаний связывают вас с убийцей. – Детектив Радден пролистал бумаги, словно пытаясь найти соответствующие свидетельства.

Чарли откинулась на спинку стула.

– Чушь.

Детектив Витоло задумчиво подняла брови.

– На бар, где вы работаете, несколько месяцев назад было совершено нападение. В арендованном вами доме произошло убийство. Кажется, вы чертовски везучая, раз вышли из стольких передряг невредимой.

– Напротив, мне ужасно не везет, – возразила Чарли. – В противном случае меня бы вовсе там не было.

– У нас достаточно оснований, чтобы предъявить вам обвинение в убийстве бродяги, – сказал детектив Радден.

Чарли была уверена, что эта фраза – приглашение, но не к тому, к чему ей бы хотелось.

– Вы же знаете, что я этого не делала.

– Правда? – мужчина наклонился вперед. – Тогда скажите мне, кто это сделал.

– Там был какой-то Мрак, – начала она.

Брови детектива Витоло снова поднялись, а детектив Радден усмехнулся. Многие не-сумеречники не воспринимали существование Мраков всерьез и считали их сказками вроде истории о девочке с шишкой на щеке, из которой вылуплялись пауки.

– Хорошо, допустим, я вам верю, – протянула детектив Витоло. – Но что случилось с этим Мраком?

«Я его уничтожила», вертелось у Чарли на языке. Однако эти слова было легко превратить в признание в убийстве.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Он на меня напал. Поэтому я и пришла в аптеку «Уолгринс» вся в крови.

– А кто виновен в убийствах в «Солалуне»? – спросил детектив Радден.

– Марк Лорд, – тут же ответила Чарли. – Вы должны это знать. Кто-то наверняка на него указал.

Детектив зашуршала бумагами.

– Согласно нашим сведениям, он в тюрьме.

– Он должен там находиться, – с нажимом произнесла Чарли. – Это ваша вина, а не моя.

– В отчетах говорится, что вы покинули «Солалуну» вместе с ним.

– Этого я не помню, потому что была без сознания.

Детектив Витоло покачала головой.

– Вы сбежали. Точно так же, как сбежали от Мрака?

Чарли почувствовала давящую на нее тяжесть отчаяния. Возможно, полицейские не в курсе того, что именно она сделала, но не сомневаются, что в чем-то она точно замешана.

– Не совсем так же. Но да, в обоих случаях мне удалось ускользнуть.

Детектив Радден подвинул стул.

– А если я скажу, что ваша ДНК была обнаружена на другом месте убийства?

В доме недалеко от «Солалуны», куда ее привез Марк. Конечно, там повсюду ДНК Чарли: на картошке фри, которую она макала в соус тартар, в ванной, где она коснулась столешницы, глядя в зеркало, на пластиковых стяжках, которыми были связаны ее ноги и запястья.

– Откуда, по-вашему, я сбежала? – спросила Чарли.

– И, опять же, не связались с полицией, – подхватила Витоло.

– Нет, – подтвердила Чарли. – Я обратилась к членам Теневой ложи, ведь в полиции не верят в Мраков.

Детектив Радден фыркнул.

– Вы их считаете своими друзьями?

– О чем это вы? – с вызовом спросила Чарли.

– Кто, по-вашему, сообщил нам о вашем местонахождении? Один из них.

Этот ублюдок. Мистер Панч все же отомстил.

– Пожалуй, мне следовало бы обратиться к вам, – призналась Чарли. – И вот я здесь.

Они с детективами долго ходили вокруг да около. С нее не сняли отпечатки пальцев. Не предъявили обвинений. В конце концов, ее засунули в камеру предварительного заключения с полудюжиной усталых женщин, скамейкой и стальным туалетом, забитым бумагой.

Сидя на холодном полу, Чарли размышляла о том, как символично, что после всех злоключений ее арестовали за преступление, которого она не совершала. Она вспомнила снимки, запечатлевшие, как она заходит в аптеку «Уолгринс» и по ее лбу течет кровь, а она выбирает стерильные полоски и конфеты «Твиззлерз».

Если ее обвинят, никто не поверит, что она этого не делала.

Примостившаяся в другом конце камеры рядом с открытым металлическим унитазом женщина в тяжелом пальто что-то шептала себе под нос, а на койке сидела молодая девушка с блестящим хвостиком и толстовкой с символикой «УМасс». Она плакала.

Другая женщина средних лет, с опухшим глазом и в короткой пижаме, прошептала Чарли:

– Здесь всегда чертовски холодно.

Сняв свитер через голову, Чарли протянула его женщине.

– Возьмите.

Сама она осталась в одной футболке, рассудив, что теперь это не имеет значения. Там, куда ее скоро отправят, ей выдадут целый комплект новых оранжевых вещей.

Женщина с благодарностью надела ее свитер.

– Я Молли, – представилась она. – Это очень мило с вашей стороны. Вы впервые здесь?

– Да.

Каких бы огромных успехов в криминальных кругах Чарли ни добилась, все равно оказалась за решеткой.

– Не занимайтесь самоедством, – сказала женщина. – Лучше подумайте, кому позвонить. Пусть это будет кто-то, кто вас действительно любит. Кто-то с деньгами.

Чарли продержали в заключении всю ночь, в то время как ее сокамерницы уходили и на их месте появлялись новые. Некоторых женщин отпускали под залог, но тут же приводили других. Она слышала, что большинство задержаны по обвинению в хранении наркотиков, проституции или нахождении в состоянии алкогольного опьянения в общественных местах. Одна женщина истекала кровью после драки.

Через некоторое время Чарли заснула, но ненадолго. Она не могла спокойно лежать на холодных скамьях, и круговорот мыслей в голове никак не утихал. Есть ли из этой ситуации выход? Какая-нибудь сделка? Или причина, заставившая бы детективов утратить интерес к тому, чтобы усадить ее на скамью подсудимых?

В конце концов один из офицеров вернулся и позвал ее по имени:

– Шарлотта Холл, на выход.

Она поднялась на ноги, измученная и испытывающая скованность во всем теле, надеясь, что система забросит ее назад, как слишком маленькую незначительную рыбку, какой она и была. Система, не сомневающаяся в своей способности поймать ее в следующий раз. Снова нацепив наручники, ее отвели обратно в комнату для допросов, где поджидала детектив Витоло. Полицейский, сопровождающий Чарли, прикрепил ее наручники к столу.

– Вы же знаете, что я никого не убивала, – сказала она.

– Я этого не знаю, – возразила детектив Витоло. – Как мы говорили, у меня есть достаточно доказательств, чтобы предъявить вам обвинение. Было бы проще, если бы вы признались в убийстве бродяги. Прокуратура предложит вам сделку. Но если станете настаивать на своей невиновности, для вас будут добиваться максимального наказания.

– Я этого не делала.

Детектив Витоло пожала плечами.

– Можете продолжать в том же духе, если хотите. Из ваших слов следует, что вы не только не несете ответственности, но и не имеете представления, кто виновен? Даже несмотря на то, что вы были единственным человеком в здании в момент смерти? Насколько это правдоподобно? И не рассказывайте снова сказку про Мрака. Это все равно что объявить убийцей призрака.

Чарли нечего было на это ответить, поэтому она промолчала.

– Вы также не знаете местонахождение Марка Лорда? – спросила Витоло.

Чарли стиснула зубы.

– Я же говорила, что сбежала от него. Разумеется, я не знаю, где он. Да и откуда? Я же спасала свою жизнь.

– Какие вас с ним связывали отношения? – задала следующий вопрос детектив Витоло.

Ох, этой темы лучше вообще не касаться, да и колебания Чарли могли быть восприняты не в ее пользу.

– Это должно быть в вашем компьютере. Его осудили за попытку убить меня.

– Тем не менее вы до сих пор живы, – сказала Витоло.

– Вы не единственный человек на свете, кого это обстоятельство сильно расстраивает, – устало парировала Чарли.

Она задумалась, не сообщить ли детективу, что у нее есть информация о Марке и резне в церкви. Конечно, в некоторой степени это бы ей помогло, но, судя по их нынешнему разговору, Витоло все равно найдет способ ее скомпрометировать.

– А что, если я скажу вам, что Марк Лорд мертв? – спросила Витоло.

«Они нашли его тело», подумала Чарли.

– А я вам отвечу, что нахождение в полицейском участке – хорошее алиби.

– В настоящее время мы ждем уточнения времени и причины смерти, – сообщила детектив. – Думаю, пора снять с вас отпечатки пальцев.

Они так и поступили, а затем сделали ей гламурные фотографии и предъявили обвинение в незаконном проникновении на чужую территорию. Этого было бы достаточно, чтобы держать ее под стражей до тех пор, пока прокурор не решит, как поступить с остальными обвинениями.

В конце концов Чарли перевели в другую камеру. Здесь работал телевизор и находились две женщины – одна сидела на койке, а вторая положила голову ей на колени. Чарли растянулась на свободной койке и закрыла глаза, позволяя звуку телешоу окутать ее.

Разбудил ее голос Реда. Все еще полусонная, она решила было, что находится в их прежнем съемном жилище, но тут ощутила жесткость своего ложа и кислую вонь в воздухе. Когда все вернулось на круги своя, она вскочила, полагая, что он пришел за ней.

Но нет, в камере она была одна, а голос Реда доносился из висящего на стене телевизора. Ред стоял на ступенях здания суда в сером костюме с серым галстуком и наброшенном на плечи кашемировым пальто. Его бледные глаза были прикованы к объективу камеры.

– Я благодарен городу Спрингфилду, – сказал он, – за возвращение мне свободы и репутации. На унаследованные деньги я планирую учредить фонд, чтобы люди, которые помогли мне в самый трудный период жизни, тоже получили помощь, если будут в ней нуждаться.

Под ним на экране появилась надпись: «Реми Карвер, считавшийся мертвым, унаследует половину состояния Солта».

Рядом с ним красовалась Аделина, вся в белом зимнем наряде и с кремовой сумкой через плечо. Она одаривала всех улыбкой, которую репетировала перед зеркалом, чтобы та идеально смотрелась на камеру. По бокам от них стояли адвокаты, а также Фиона в пальто с меховой отделкой.

Ред сказал Чарли, что примет все, что ему дал Реми, но происходящее здесь и сейчас больше походило на капитуляцию. В противном случае Аделина не была бы так рада, ее пальцы не разглаживали бы его лацкан с таким собственническим видом. Да и сам он не замер бы так неподвижно и скованно, с подрагивающей на щеке мышцей, словно пытаясь сдержать вздох.

– Холл? – перед ее камерой появился офицер. – Время для телефонного звонка.

Чарли встала, и спина тут же отозвалась болью от долгого лежания на жесткой койке. Она последовала за офицером в коридор, а затем в комнату с единственным телефоном.

– У вас пятнадцать минут, – предупредил он. – И помните, что разговор прослушивается.

Сев на холодный металлический стул, Чарли уставилась на аппарат. Изначально она подумывала позвонить кому-то из родственников, но все же решила этого не делать. Нет смысла им чувствовать себя обязанными платить залог, который составит астрономическую сумму. Как нет смысла пытаться связаться с Редом, ведь он так занят. Одетта, вероятно, знает хорошего адвоката, а именно это Чарли и нужно. И не придется никого другого беспокоить просьбами о помощи.

Приняв решение, она подняла трубку.

– Чарли Холл, – услышала она голос Бальтазара. – Ты звонишь мне из исправительного учреждения?

– Именно, – подтвердила Чарли. – Можешь быстренько узнать кое-что у Одетты?

Он вздохнул, но согласился, как согласился и связаться с адвокатом от ее имени.

После звонка офицер отвел ее обратно в камеру. Плюхнувшись на койку, Чарли стала смотреть дневной сериал о ребенке, родившемся без тени.

Так прошло несколько часов.

Наконец, дверь камеры открылась. Чарли ожидала увидеть полицейского-сопровождающего, но на пороге появился пожилой мужчина в штатской одежде, с проседью в волосах. Вид у него был такой, словно он попробовал что-то горькое и теперь хотел избавиться от привкуса.

– Нам позвонил начальник, но я подумал, что произошла какая-то ошибка, мистер Карвер.

За ним в камеру вошел Ред. Мистер Карвер.

– Вот именно, произошла ошибка, – с нажимом повторил он. – Это я и пытался вам втолковать.

На мгновение Чарли показалось, что она смотрит вовсе не на Реда, а на настоящего Реми Карвера, восставшего из могилы. Она достаточно часто видела его на фотографиях, чтобы узнать характерное насмешливое выражение лица и то, как он укладывал свои непослушные волосы. На запястье блестели золотые часы, ворот белоснежной рубашки был расстегнут. Даже брюки выглядели дорогими. Он походил на большого дружелюбного золотистого лабрадора.

Но Реми Карвер мертв, а его тело сгорело.

Чарли почувствовала головокружение, которое усилилось, когда офицер снял с нее наручники.

– Да, я абсолютно уверен, – говорил Ред стоявшему рядом с ним полицейскому. – Разве мои адвокаты не объяснили?

– Шарлотта Холл, вы свободны, – объявил офицер. – Пока что. Не покидайте город. У нас могут возникнуть дополнительные вопросы.

– Поняла, – промямлила Чарли.

Ощущение нереальности происходящего усилилось, когда она вышла в коридор. Она почти ожидала, что Ред посмотрит на нее так, будто не знает.

«Реми никогда не полюбил бы кого-то вроде тебя».

Она смущенно откинула волосы с лица.

– Как ты здесь оказался? – задала она самый насущный вопрос. Бальтазар ему позвонить не мог, поскольку у Реда даже телефона не было.

– Я сказал ей, что хочу своими глазами увидеть тебя на свободе. – Однако он избегал смотреть ей в лицо.

– Увидеть в последний раз? – уточнила Чарли, представляя реакцию Аделины на эту просьбу.

Ред взглянул на нее, уголок его рта приподнялся.

– Что-то вроде того.

– Скажи мне, что ты не принял ее условия из-за меня, – воскликнула она, поворачиваясь к нему. – Потому что меня арестовали.

– Позже поговорим, – уклонился от ответа Ред, подталкивая ее вперед.

В главном помещении Чарли вернули сумку, пальто и телефон. Ей разрешили зайти в общественный туалет, которым она с благодарностью воспользовалась и трижды вымыла руки антибактериальным мылом, пока, наконец, не почувствовала себя чистой.

Ее отражение в зеркале выглядело зловещим. То обстоятельство, что она не отбрасывает тени, беспокоило ее куда больше, чем следовало бы.

Ред ждал снаружи. Прислонившись к стене и сунув руки в карманы, он разговаривал с двумя людьми в костюмах и одним офицером. Женщина с дизайнерским портфелем была одета в серую рубашку в тонкую полоску и туфли на удобных каблуках; мужчина был в черном и держал под мышкой кипу папок; а офицер выглядел так, будто пришел их сопровождать. Никто не обернулся при ее приближении, пока этого не сделал Ред.

– Готова? – спросил он.

Даже в «Солалуне» он не казался таким незнакомцем. Здесь же он играл роль до последнего, отчего происходящее представлялось пугающе реальным.

– Конечно, – подтвердила Чарли, хотя понятия не имела, куда они идут.

На улице выпал снег, укутав землю белым покрывалом. На месте, зарезервированном для начальника полиции, был припаркован серебристый Porsche. Трудно представить, какими привилегиями вкупе с высокомерием обычно сопровождается ошеломляющее богатство.

– Реми Карвер, полагаю? – спросила она.

Он поморщился, что было облегчением.

– Это был единственный выход, – сказал он.

– Они просто передали заключенного по настоянию двадцатилетнего богатого парня?

– Для таких, как я, правил немного, но нет, все было не так просто, – покачал он головой. – Штат опасался, что я подам в суд за то, что меня несправедливо объявили мертвым, да еще и убийцей в придачу, поэтому я написал бумагу с заверениями, что никого ни в чем не виню. Взамен мне отдали тебя.

Ред заслужил свое состояние ничуть не меньше, чем Реми и Аделина. Но он никогда бы не выбрал такой способ его получения. Он никогда бы не променял свободу на деньги. Зато охотно отдал свою жизнь за жизнь Чарли.

– Ты не можешь так поступить ради меня, – предостерегла его Чарли.

Отвернувшись от нее, он направился к водительскому месту.

– Все решено.

Сев в машину, Чарли почувствовала, что на нее нахлынула волна усталости. На пассажирском сиденье стоял стаканчик кофе из «Данкин», аромат которого распространился по салону, вытесняя запах дорогой кожи.

– Ты купил мне кофе, – сказала Чарли.

– Да, – ответил Ред. – Возможно, я никогда не верну свои воспоминания, но я знаю, какой напиток ты обычно заказываешь.

Обхватив стаканчик ладонями, чтобы согреть их, она сделала глоток.

– Что будет дальше?

– Я отвезу тебя домой, – пояснил он. – В новую квартиру.

– А ты? – спросила Чарли, хотя ответ был ей уже известен.

– Я тоже отправлюсь домой. В особняк.

Чарли кивнула. Жизнь Реда в руках Аделины. Она не только знала его секрет, но и получила над ним юридический контроль. Его адвокаты на самом деле были ее адвокатами.

Ред вернул свою прежнюю жизнь. Свою чудовищную жизнь, где с ним обращались как с чудовищем.

Чарли думала о том, как он явился ей, словно небесный бог в лесную чащу, в тихой, покрытой льдом ночи. Думала о том, как он смотрел на нее с замешательством и болью, говоря, что его чувства к ней не похожи ни на что, что он когда-либо испытывал раньше.

– Я могу вытащить тебя из этой передряги, – предложила Чарли. Ей дважды удавалось умыкнуть его из-под носа членов Теневой ложи. И сейчас что-нибудь придумает.

– Оставь попытки меня спасти, – сказал он ей. – Теперь моя очередь спасать тебя.

Чарли больше ничего не могла ему дать, поэтому не находила способа удержать его. Ред высадил ее у шикарного дома, в котором она теперь жила. Когда она наклонилась, чтобы поцеловать его мягкие губы, это было похоже на прощание.

Наступило Рождество, и Чарли поехала к матери. Причину отсутствия Винса она объяснять не стала, и о нем не упоминали. Мать всеми силами пыталась остаться с Чарли наедине, чтобы выманить у нее признание, но Чарли точно приклеилась к дивану и подносу с закусками. Ей даже удалось уговорить Боба научить ее играть в «Магию: Собрание», чтобы избежать нежелательного разговора.

– Дорогая, – обратилась к ней мать, когда Чарли собиралась уйти. – Нам нужно поговорить.

– Это ни к чему, – ответила Чарли. Стоя в дверном проеме, она поняла, что больше не хочет материнского прощения. Что под маской страха скрывалось пылающее пламя ярости. Возможно, она боялась не того, что скажет ее мать, а того, что может сказать она сама.

Лучшее в том, что ты больше не ребенок, – никто не заставит делать то, чего ты не хочешь.

* * *

Чарли отрабатывала свои смены в «Экстазе» механически и методично, чему Дон не мог нарадоваться. Но, будучи придирчивым по натуре, он все равно припоминал ей пропуски и донимал разными мелочами: вопросами о гарнирах, о том, какие напитки нужно взбалтывать и хорош ли вообще амаро. Во время перерывов Дон по-прежнему спорил с Эрин, шепотом крича в телефон.

Однажды вечером Одетта сидела за барной стойкой, пока Чарли смешивала апельсиновый биттер с простым сиропом для коктейля «олд-фэшн». С другой стороны расположился Бальтазар – он пил амаретто сауэр.

Дон нахмурился.

– Ты должна использовать кубик сахара.

Чарли закатила глаза.

– Я не пурист, да и осадок в бокале никому не нравится.

– Осадка не будет, если правильно размять, – возразил он.

– Я не только не стану использовать кубик сахара, – сказала она ему, – но и вишенкой украшу. А если будешь меня доставать, добавлю еще и дольку апельсина.

– Если ты намерена испортить…

– Я больше не могу на это смотреть, – раздраженно вздохнула Одетта. – Кто-то должен дать этому парню то, чего он хочет.

– Пощечину? – предположила Чарли, подняв брови.

Одетта скопировала ее жест.

– Очень смешно, – сказал Дон.

Чарли поставила готовый напиток – с вишней, но без дольки апельсина – перед Одеттой. Сделав большой глоток, та соскользнула со стула. Сегодня вечером на ней было платье-пальто с леопардовым принтом и широким поясом. Пройдя за барную стойку к Дону, она уперла руки в бока и посмотрела на него.

– Ну? Ты готов нам все рассказать?

Дон явно нервничал.

Одетта тяжело вздохнула от досады.

– Благотворительная работа – это не совсем мое, дорогуша, но приходится. Теперь слушай внимательно. Если хочешь, чтобы я прекратила, все, что тебе нужно сделать, это сказать мне об этом. Никакого риска ни для твоей работы, ни для твоих чувств.

С этими словами она протянула руку и сжала пальцами его шею.

Дон замер, что было вполне объяснимо, ведь его начальница, полуотставная доминатрикс, держала его за горло. Однако на его лице отразилось странное томление.

– Я… не…

– Правда, дорогуша? – Одетта улыбнулась ему. – Тогда вели мне остановиться.

Дон ничего не сказал.

– Хорошо, – продолжила она. – Ты хочешь, чтобы Чарли тебя шлепнула?

Дон по-прежнему молчал.

– О боже. – Как завороженный, Бальтазар наклонился вперед на своем барном стуле. – Тебе следовало показать это на главной сцене.

Одетта покачала головой, словно разочарованная и Бальтазаром, и Доном.

– Если не можешь высказать своих желаний вслух, ничего не получишь.

– Хорошо, ладно, – выплюнул Дон.

Чарли недоверчиво ахнула. Неужели Одетта права? Дон провоцировал окружающих, надеясь на какой-то специфический вид негативного внимания?

– Да, что? – голос Одетты был строгим.

– Я бы хотел, чтобы она меня ударила. – Дон потупился.

– Ты хочешь, чтобы она тебя ударила… – Одетта усилила хватку, хотя было ясно, что Дон может вырваться в любой момент: она была невысокой, с тонкими пальцами.

– Пожалуйста, – сказал он.

– Е-мое, – фыркнул Бальтазар.

Одетта повернулась к Чарли.

– Не окажешь ли честь? Это, конечно, не обязательно. Добровольное согласие – мой девиз для всех.

О, Чарли определенно хотела бы ударить Дона после всего, что он ей наговорил, хотя и была уверена, что это не вполне в духе игры. Подойдя к нему, она улыбнулась и провела открытой ладонью по его щеке, получая от этого необычайное удовольствие – хотя и не то, на которое рассчитывал он.

Щека Дона покраснела, шея вспыхнула от смущения.

– Тебе лучше отправиться домой, дорогуша, – обратилась Одетта к Чарли. – Бальтазар, а ты ступай к себе. Нам с Доном нужно кое-что обсудить.

Позже на той неделе в «Экстазе» состоялась собственная новогодняя вечеринка, и Одетта вручила персоналу подарки. Чарли достался медный френч-пресс, Рейчел – растение каламанси. Два бармена стали обладателями бутылок импортного шампанского «с большой буквы», а Дон получил кожаную портупею и стальной кляп.

Тут появился Бальтазар и потребовал свой подарок. Одетта объявила, что прощает ему все напитки на его счету.

На следующее утро Чарли сидела в залитой ярким светом кухне в своей шикарной квартире и пила кофе из нового френч-пресса. На ее губах играла легкая улыбка, которую она не совсем осознавала.

Тут появилась Поузи с почтой и вручила Чарли черный, запечатанный воском конверт. Плотная кремовая льняная внутренность конверта была достаточно плохим знаком, а содержащееся в нем приглашение сияло золотой гравировкой:

Реми Винсент Карвер сердечно приглашает вас на торжественный гала-вечер в честь Нового года.

Внизу почерком Реда были приписаны два слова:

«Пожалуйста, приходи».