Поузи передала Чарли телефон, на экране которого на «Ютьюб» шел новостной ролик. Ведущая в красном свитере замерла с открытым ртом: «…коронер определил, что время смерти практически совпадает с Хэтфилдской резней, поэтому эти два события не могут не быть связаны. Последней жертвой кошмарного происшествия, навсегда изменившего этот сонный городок, стал звезда «ТикТока» Дэйв Пульез, известный в соцсетях под именем Рустера Арджента. Его тело было найдено погребенным на расположенном за церковью Завета благодати кладбище. Если вы располагаете какой-либо информацией, просим сообщить на открытую шерифом Хэтфилда горячую линию.

Квадратик над плечом женщины с изображением темной церкви теперь показывал лысеющего мужчину.

– К другим новостям: были выдвинуты новые обвинения по делу губернатора штата Мэн о мошенничестве на выборах…».

Чарли поставила видео на паузу, надеясь, что мистер Панч тоже его видел и был впечатлен. Рустер Арджент мертв, как она и предсказывала.

– Видишь? – сказала Поузи. – Я знала, что он этого не делал.

Чарли успела позабыть о том, что считала Рустера убийцей.

– Ты права. Я ошибалась.

– Означает ли это, что ты не поедешь на «Теневой подъем», поскольку уверилась, что его там не будет? – спросила Поузи.

Чарли слегка пожала плечами – этот уклончивый жест можно было истолковать как угодно в надежде, что тем дело и ограничится. Конечно, Поузи сразу догадалась, какой ретрит на севере штата так заинтересовал ее старшую сестру.

– Я никогда не говорила, что собираюсь туда.

– Проникать туда, где не положено находиться, – твое излюбленное занятие, – объявила Поузи.

Отрицать не было смысла, поэтому Чарли не стала этого делать.

Сестра уперла руку в бедро.

– Я отправляюсь с тобой.

Чарли так удивило это заявление, что, не дав себе времени на раздумья, она выпалила:

– Нельзя.

– Чушь собачья, – возразила Поузи. – Мне очень хочется узнать, что происходит среди богатеньких будущих темноделов. Это одна из самых эксклюзивных конференций, и если ты намерена ее посетить, то и я тоже хочу. Уверена, ты сможешь меня протащить.

– Это плохая идея, – отрезала Чарли.

– Ты обращаешься со мной как с ребенком, – надулась Поузи. – Все скрываешь и ведешь себя так, будто защищать меня – твоя прямая обязанность. Ты решаешь мое будущее без меня. Помнишь те месяцы, когда ты почти не вставала с постели? У меня есть свои проблемы, но и у тебя тоже.

Подойдя к кухонному острову, Чарли начала наводить там порядок, ссыпая бутылки и банки в контейнер для переработки. Это привычное занятие позволяло ей не выдавать волнения.

– Я никогда и не утверждала, что у меня все в норме. Однако я не единственная, кто что-то скрывает.

– Что ты хочешь этим сказать? – окрысилась Поузи.

Разозленная, Чарли повернулась к сестре.

– Как насчет того, чтобы рассказать, чем ты зарабатываешь на жизнь?

Лицо Поузи сделалось совершенно бесстрастным.

– Ну? – Широким жестом Чарли указала на квартиру. – Откуда берутся деньги на оплату этого жилья? И зачем ты прикидываешься, будто оно нам по средствам, когда на деле аренда в этом доме намного превосходит сумму, которую мы можем себе позволить?

Растерянная Поузи встретила ее взгляд. Она по-прежнему не произносила ни слова.

– Вот именно. – Чарли направилась обратно в свою комнату. – Послушай, я сама попала в эту передрягу, мне ее и решать.

– Если бы я делала то, что ты делаешь ради мужчины, ты бы мне до конца жизни проходу не давала, – крикнула ей вслед Поузи. Эти слова ранили сильнее, чем она могла себе представить.

– Это что, очередная жалоба на Реда? – уточнила Чарли.

Похоже, благодаря сестринской интуиции Поузи попала в точку.

– Ты годами так делала, бросаясь на одного никчемного парня за другим. Думаешь, что сможешь заставить их полюбить тебя, делая для них то, чего никто другой бы не стал.

– Прекрати, – предостерегающе сказала Чарли.

– Кроме того, ты твердишь о проклятии семьи Холл так, будто это правда. – Поузи повысила голос. – Хотя на самом деле я просто ляпнула глупость.

– Ну, ты же у нас гадалка. Кому, как не тебе, изрекать пророчества? – Чарли скрестила руки на груди.

– Ты закончишь так же, как мама, – резко бросила Поузи.

– Как долго ты ждала, чтобы мне это сказать? – спросила Чарли, гнев которой разворачивался, словно змея с ядовитыми клыками. – Оскорбиться ли мне, учитывая, что вы с мамой неразлейвода? Сколько раз в день ты ей звонишь и пишешь, видимо, все время думая, что сравнение кого-либо с ней – это оскорбление?

– Она извинилась за прошлое, – ответила Поузи.

– Но не за то, что на самом деле сделала, – возразила Чарли.

– Как бы ей это удалось, раз ты не желаешь рассказать ей правду о произошедшем? – Глаза Поузи вспыхнули. – Конечно, я сама могу ее просветить.

– Ты этого не сделаешь.

Поузи улыбнулась, довольная тем, что нашла способ преломить ситуацию в свою пользу.

– Тогда возьми меня с собой на ретрит «Теневой подъем».

Итак, собственная сестра считает Чарли настолько неразумной, что подобное давление, по ее мнению, вполне оправданно. Возможно, изначально она ничего подобного и не планировала. Тем не менее Чарли почувствовала гул в ушах от знакомой угрозы шантажа, которой много лет старалась избегать. Поэтому сама взяла телефон и позвонила матери. Как будто ей и без того мало ужасных решений!

– Чарли? – спросила мама, сняв трубку после третьего гудка.

– Что ты делаешь? – ахнула Поузи, хотя ужас в ее голосе ясно давал понять, что она обо всем догадалась.

– Я не медиум и никогда им не была, – быстро, чтобы не перебили, затараторила Чарли. – Я притворилась, что колдун Алонсо Ньето вещает моими устами, чтобы обмануть тебя и заставить бросить мужа-тирана. Все было постановкой, включая дым и зеркала. Ложью. Что касается Рэнда, то он обучал меня вовсе не совершенствованию экстрасенсорных способностей, а искусству обманывать людей. Он был вором, и я ему помогала.

На этом Чарли повесила трубку, дрожа от ярости.

Поузи уставилась на нее.

– Да что с тобой такое?

Типичная Чарли Холл. Если вы думаете, что можете сделать так, чтобы она облажалась, то глубоко заблуждаетесь: она и сама прекрасно справится с этой задачей.

Зазвонил телефон. Она нажала кнопку, чтобы перенаправить звонок матери на голосовую почту.

– Не собираюсь позволять никому меня шантажировать, и уж точно не тебе. Знаешь, зачем мне понадобился весь тот бред про медиума? Я сделала это ради тебя, потому что Трэвис ударил тебя. А ты годами меня ненавидела, завидуя вниманию, которое мне оказывала мама. Держу пари, ты и теперь не можешь вынести, что единственная причина, по которой сбылась твоя мечта – единственная причина, по которой ты стала сумеречницей, – потому что я тебя ею сделала.

Верхняя губа Поузи изогнулась, словно у рычащей собаки.

– Твоя тень была лучшей частью тебя, и ты отдала ее мне. Отныне у тебя не осталось ничего стоящего, что могло бы мне понадобиться.

Чарли стойко встретила этот удар ниже пояса.

– Вот и хорошо. Потому что ради тебя я отдала больше себя, чем когда-либо отдала ради любого мужчины. Какое облегчение – знать, что отныне мне не придется тащить на себе мертвый груз.

– Отлично, – крикнула в ответ Поузи и, схватив пальто, направилась к двери.

А Чарли осела на пол и расплакалась, как ребенок, которого обидели. В таком состоянии ее и обнаружил Ред, когда появился. Его глаза горели как угли, и он все еще был полутенью, но возвышался перед ней как удобная мишень для выхода боли и ярости.

– Лжец, – резко бросила она.

Он долго молчал. Затем опустился на колени на пол рядом с ее кроватью. Сквозь него струился свет, глаза напоминали дыры.

– Чарли.

Она вытерла щеки тыльной стороной ладони. Когда-то она возлагала надежды на то, что он вернет свои воспоминания благодаря флакону, украденному ею из хранилища в сторожевой башне, но теперь совсем не была уверена, что хочет этого.

– Ты…

– Если бы я мог снова стать им для тебя, я бы это сделал.

Нахлынуло облегчение, за которым неотступно следовало чувство вины.

– Прости, – сказал Ред. – За все это.

– Лжец, – повторила она, но в ее словах не было ни капли гнева.

– Ну, хотя бы за часть, – с улыбкой поправился он.

Успев поссориться с сестрой и матерью – даже если последней не дала возможности и слова сказать в ответ, – Чарли не была уверена, что у нее остались душевные силы сражаться еще и с Редом.

– Объясни, что случилось. Почему бы тебе просто не рассказать мне?

Ред отвел взгляд, словно ему было непросто подобрать слова.

– Приглашение в тот дом было ловушкой.

– Очевидно, – поддакнула Чарли. – Как оказалось.

– Это была ловушка, предназначенная для тебя, – пояснил он.

Чарли почувствовала себя так, будто он резко пнул ее по лодыжке.

– Роза была одной из тех, кто жаждет нести в мир добро, – сказал он. – Она была в восторге от своего будущего и полна безграничного энтузиазма. А ее тень… Роза разговаривала со своей тенью и не боялась ее.

Как бы Чарли ни хотелось засыпать его вопросами, прикусила язык и стала терпеливо ждать.

– Если бы тень Розы была рядом, когда Реми убили, я бы никогда ее не простил, – продолжил Ред. – Поэтому, когда она явилась ко мне просить о помощи, то была права, говоря, что я ей обязан. И если бы она действительно хотела, чтобы я освободил ее от человека, с которым она связана, я бы это сделал. Но что-то было не так. Я видел тени, подкрадывающиеся к нашему дому. Да и сама Роза уклонялась от очевидных вещей, например, не называла имени человека, которого я должен убить.

– Почему ты не рассказал всего этого мне?

– Я думал, что по понятным причинам она хотела моей смерти. – Раздвинув пальцы, Ред уперся ими в деревянные половицы. – Однако наверняка не знал и чувствовал себя обязанным попытаться ей помочь. Потом я смекнул, что на самом деле Роза охотилась не на меня, а на тебя.

– Зачем бы ей это понадобилось? – удивилась Чарли. – Я никто и звать меня никак.

– Поначалу я боялся, что это месть за Розу Аллабанд, – пояснил Ред. – Не стоило забывать и о том, что ты Иерофант, расследующий убийства в церкви Завета благодати.

– И, похоже, тень Розы связана с тем, кто их совершил, – подхватила Чарли. – Та же марка сигарет. Те же следы укусов на жертвах. Ты его видел?

– Нет, я не видел никого человеческой природы, – сказал Ред. – Я подошел к дому через задний двор, думая, что смогу подобраться достаточно близко, чтобы понять, не затеяла ли тень Розы какую-то игру. Я не заметил ничего необычного. Затем из темноты на меня накинулись две тени. Одну я убил, а за другой погнался в дом. Мы сражались там, когда напала третья тень. К тому времени я уже был сильно ранен. Тень Розы набросилась на меня, готовая прикончить. У нее были все шансы это сделать, особенно учитывая, что я так и не решился причинить ей вред.

Чарли вздрогнула.

– И что ты сделал?

– Сказал ей, что ты раскрыла наш план и что члены Теневой ложи на подходе. А я якобы пришел предупредить ее и велел бежать.

– Умно, – фыркнула Чарли. – Ты действительно не увидел сумеречника?

– Следующим, кого я увидел, была ты.

– Повезло еще, что так. – Чарли встретила его пылающий взгляд.

– Я ошибался на твой счет. Я должен был понять это раньше, но теперь вижу тебя совершенно отчетливо. Мне нужно за многое извиниться. – Он глубоко вздохнул, хотя она не была уверена, что ему это нужно. – Я не всегда рассуждаю как человек.

У Реда было мышление того, кто вырос рядом с богатым социопатом, который имел все, что угодно, и творил, что заблагорассудится, однако Чарли не собиралась искать ему оправданий.

Он посмотрел ей в глаза.

– Мне очень жаль. Я больше не буду ничего от тебя скрывать и не стану выбирать за тебя. И ни от чего не стану тебя ограждать, даже от опасности.

Чарли почувствовала, как к щекам прилило тепло. Никто прежде не говорил ей подобного, и она не хотела, чтобы он понял, насколько она прониклась.

– Очень милое извинение, – сказала она, притворяясь равнодушной. – Я подумаю о том, чтобы принять его.

Ред закрыл глаза.

– Это куда более щедро, чем я того заслуживаю.

Что ж, пока он раскаивается, нужно кое в чем ему признаться.

– Видишь ли, я, э-э, затеяла очередную глупость и, возможно, воспользовалась именем Реми Карвера. Я намерена отправиться в «Солалуну» и украсть у мистера Панча тени, прежде чем он успеет продать их кучке богатых ублюдков.

Удивленно вздернув брови, Ред поднял голову.

– И чтобы туда попасть, тебе понадобился другой богатый ублюдок?

Чарли пожала плечами, поскольку все еще была зла на него и не желала признавать свою вину.

– Если не хочешь помогать, я придумаю другой способ.

– И не увидеть тебя в действии? – хмыкнул он.

В его глазах загорелся огонек, словно ничуть он и не сожалел, что она шарлатанка. Словно ему это нравилось.

– Мистер Панч обещал тебе свободу, – добавила Чарли. – Если мы провернем это, и он узнает, то не станет поддерживать тебя перед другими лидерами Теневой ложи.

– Они и так никогда меня не отпустят, – возразил Ред. – Даже при заступничестве мистера Панча – кстати, сильно сомневаюсь, что он сдержит данное тебе слово.

Чарли верила, что способ все же есть.

– Тем не менее.

– Если хочешь спасти тени, – мягко, но серьезно произнес он, – я в деле.

Чарли усмехнулась.

– Это хорошо, поскольку бронь на твое имя. Но не волнуйся, оплату я провела с кредитки Тофера.

Ред громко рассмеялся.

– С какого возраста ты начала обманывать людей? – В его голосе не было ни капли осуждения.

– С тринадцати лет, – сказала она. – Может, с четырнадцати. Рэнду для его афер нужен был ребенок, насколько мне известно.

– Мне было примерно столько же, когда мы переехали жить к Солту.

Чарли понизила голос до шепота, словно если задать вопрос тихо, он не покажется таким уж ужасным.

– И стал его личным убийцей?

Ред неопределенно пожал широкими плечами. Этот жест можно было расценить как выражение согласия.

– Солт объяснил Реми, что его матери нужна помощь. Он предложил устроить ее в лучший реабилитационный центр на Восточном побережье, если Реми поможет ему разобраться с несколькими небольшими проблемами.

– Полная лажа, – отозвалась Чарли. – Ведь речь шла о его дочери и внуке.

Судя по виду, Ред пытался угадать, что она о нем думает.

– Начали с мелочей: шпионажа, воровства.

– Да, так обычно и бывает, – со вздохом согласилась Чарли. – А за мелочами тянутся более серьезные вещи. К тому времени, как ты это осознаешь, уже так глубоко увязнешь, что остается только идти ко дну.

– Рэнд? – уточнил он.

Чарли отвела взгляд.

– Не таким он был плохим парнем.

– Что он имел против тебя?

Чарли открыла было рот, не уверенная, солгать или нет, и тут у нее перехватило горло. Она поняла, что было бы куда легче рассказать о случившемся, если бы Ред ей так не нравился. Стыд за то, что она сделала – неуклюже по-детски обманула мать и преуспела в своем вранье, – был еще свеж в памяти.

И все же Ред, возможно, единственный, кто не станет ее осуждать.

Глубоко вздохнув, Чарли уставилась в пол, намеренно избегая его взгляда, и поведала историю о том, как к ним переехал Трэвис. О том, как он ударил Поузи, и мать не поверила родным дочерям. А потом Чарли, как обычно о чем-то замышляющая, притворилась медиумом, чьими устами вещает колдун Алонсо Ньето. И успешно убедила мать в истинности происходящего. С Алонсо она стала для матери более интересной и любимой, чем когда-либо была сама по себе. Рэнд раскрыл ее тайну и пригрозил разоблачением.

– Тогда она бы меня возненавидела, – вздохнула Чарли. – И обвинила бы в распаде своего брака с Трэвисом.

– А теперь ей все известно, – подхватил Ред.

Чарли уставилась в пол.

– Возможно, она не будет сильно злиться. Думаю, она счастлива с Бобом…

– С тем парнем с волшебными картами? – уточнил Ред.

Чарли всегда поражало умение Винса обращать внимание на мелочи вроде ее мимолетных замечаний о людях, о прошлом или сплетен из «Экстаза». У нее никогда раньше не было столь внимательного парня, что в равной степени тревожило и радовало. Ред видел ее, но иногда она чувствовала себя в большей безопасности, оставаясь невидимкой. Ред тоже так делал, что изрядно ее нервировало.

– Да, парень с волшебными картами – который, кстати, хочет, чтобы ты пришел к ним на рождественский ужин, – но даже если мама не злится из-за Трэвиса, она все равно будет в ярости, ведь я выставила ее дурой. И еще я кое-что у нее отняла. Она действительно верила, что разговаривала с потусторонней сущностью, которая выбрала ее из-за ее духовной значимости.

Ред надолго задумался над этим.

– Что, по ее мнению, Рэнд с тобой делал?

Тревожило не только внимание, которое Ред уделял ее словам. Он умел поразительно хорошо подмечать несоответствия в истории, диссонансы. Поэтому его непросто обмануть.

– Он был членом ее духовной группы, поэтому она думала, что он совершенствует мои способности – ну, знаешь, как медиума.

Ред бросил на нее недоверчивый взгляд.

Чарли пожала плечами. Это лишь часть из множества недосказанностей между ней и ее матерью – того, что лучше оставить как есть, но что всегда беспокоило. Даже тогда казалось неправильным позволять Рэнду проводить так много времени наедине с Чарли, юной девушкой, ведь он был много старше нее и, хотя наставлял ее в азах мошенничества, карманных краж и афер, мать этого не знала. Каким бы несовершенным Рэнд ни был, он мог оказаться чем-то гораздо худшим. Чарли не питала иллюзий, что ее мать не видит ничего плохого во взрослом мужчине, который проводит время с одной из ее дочерей, а потом отправляет домой с деньгами или подарками. Поскольку Чарли не хотела развивать эту тему, она заговорила о другом.

– Почему ты помог мне тогда в особняке Солта?

– Я … – замялся Ред.

Она снова подумала о нем, мальчике, которым он, должно быть, был в то время, склонившимся над телом Рэнда с окровавленным ртом.

– Реми так никогда и не узнал, да?

Ред отрицательно покачал головой.

– Тяжело было что-то от него скрывать? – спросила Чарли, обхватив руками колени.

– Нет, – ответил Ред. – Он сам не хотел знать. Для этого и нужен я. Как хранилище, полное того, что хочется убрать с глаз долой.

Чарли не понравилось, в какой манере он говорил о себе.

– Так почему ты тайком вывел меня из особняка той ночью?

– Потому что думал, что у тебя есть шанс, – пояснил он. – Кроме того, ты мне понравилась – затея со свекольным соком была забавной и остроумной. Она могла бы сработать, если бы Солт не открыл для себя теневую магию. Я не хотел, чтобы ты закончила, как остальные.

Чарли подумала о том, свидетелем скольких смертей был Ред – людей, убитых Солтом и его друзьями. Вспомнила сказанное Аделиной о ее участии, и о том, что был вынужден делать Ред.

– Реми когда-нибудь причинял боль… – начала было Чарли.

Он отвел взгляд.

– Реми никогда ничего не делал собственными руками.

Ред, возможно, и умел подмечать диссонансы в чужих историях, но это не означало, что он видел их в своей. Она верила, что он скучает по Реми. Что любит Реми и сделал бы все, чтобы вернуть его. Но за этим скрывалась ярость от того, что он так долго в одиночку нес в себе всю тяжесть их боли. Ярость от того, что его любили недостаточно сильно, чтобы удержать дорогого ему человека от жестокого обращения с ним. И вина за смерть Реми, которая мешала разобраться в эмоциях, заставляя их гноиться внутри него.

Чарли было знакомо это чувство.

– Он хотел бы, чтобы ты был счастлив.

– Тебе-то откуда знать? – Ред не огрызнулся на нее, но она уловила напряжение в его голосе.

– Он хотел, чтобы у тебя был праздничный торт на день рождения, – пояснила Чарли. – А когда умирал, то отдал тебе все, что от него осталось. Он знал, что ты не сможешь спасти его, зато сможешь спасти самого себя.