На шестичасовую смену в «Экстаз» Чарли приехала с опозданием в два с половиной часа. Она вошла с рюкзаком на плечах, в котором извивалась опутанная ониксовой сеткой тень. Бальтазар потребовал Мрака в качестве оплаты за уделенное ей время. Что ж, она принесла ему Мрака, причем свежеотловленного.

– Дорогуша, – воскликнула Одетта, стоило Чарли переступить через порог. – Я же говорила, что ты можешь взять выходной.

– Ага, – промычала она, надеясь, что рюкзак не зашевелится в самый неподходящий момент и не даст начальнице повода задавать вопросы. – Очень это ценю. Но мне нужно увидеть Бальтазара, плюс я подумала, что стоит спросить, не хочет ли Дон уйти.

– Бальтазара сегодня нет, – извиняющимся тоном сказала Одетта.

– Кажется, полоса моего везения продолжается, – с сожалением отозвалась Чарли.

Одетта тихо рассмеялась.

– Ну, раз уж ты здесь, клади вещи и приступай, а Дона мы отправим домой.

Дон презрительно посмотрел на Чарли, когда та вернулась из подсобки, засунув рюкзак достаточно глубоко под диван в надежде, что движение внутри не привлечет внимания. Последнее, что ей сейчас нужно, – чтобы кто-то решил, будто спасает несчастную плененную кошку, а на него бы набросился дикий Мрак.

– Явилась не запылилась, – протянул Дон.

Чарли его поведения не понимала. Он сам вызвался отработать всю ее смену, но вел себя весьма самодовольно. Должно быть, вовсе ее не ждал.

– Почему я тебе не нравлюсь? – спросила Чарли. – Только честно.

Подобный вопрос его, судя по всему, удивил, словно для того, чтобы разобраться в своих к ней чувствах, ему требовалась помощь волшебницы.

– Дело не в том, что ты лично мне не нравишься, – протянул он. – Просто я отношусь к работе серьезно, а ты – нет.

– Поняв, что опоздаю, я позвонила, – возразила Чарли.

– А на днях…

– Меня ударили. Едва ли это можно назвать нарушением служебных обязанностей.

– Если бы ты не говорила с тем парнем в таком тоне, возможно, ничего бы не случилось. Знаю я, как ты обращаешься с людьми.

Чарли почувствовала, как ее кожа вспыхнула от негодования.

– Он разозлился после того, как ты сказал ему, что слишком занят. Поняв, что не сможет тебя запугать, он докопался до меня.

– Это не моя вина.

Чарли указала на него пальцем, чтобы подчеркнуть значимость своих слов.

– Может быть, но и не моя тоже.

Дон схватил пальто.

– Ну, раз уж ты решила, наконец, заняться своими прямыми обязанностями, я, пожалуй, пойду домой.

– Ох, как же тебя здесь будет не хватать, – бросила Чарли ему вдогонку. – Это место развалится без твоих мужественных плеч. Ты Атлас готических баров.

Должно быть, она задела за живое, или неприязнь к ней Дона была куда сильнее, чем она думала; но взгляд, который он бросил на нее, был леденящим.

Сидящий в конце барной стойки парень с сальными волосами и в длинном кожаном пальто усмехнулся. Она обернулась, и он помахал в воздухе пустым стаканом.

– Раз уж Атлас изволил удалиться, налей-ка ты мне еще немного бурбона.

* * *

Остаток ночи, занимаясь приготовлением напитков, Чарли думала о сидящем у нее в рюкзаке Мраке, а еще о Реде, вынужденном смотреть на мир через ее плечо, будучи пришитым к ее ногам и связанным с ее судьбой.

В середине смены она отправила Малхару сообщение: «Ты когда-нибудь слышал о Мраках, которые ведут себя, как животные, и охотятся стаями?»

Он отреагировал мгновенно, словно держал телефон под рукой: «Нет. Они больше похожи на призраков».

«???» – написала она, но Малхар не добавил никаких пояснений.

Чарли взболтала экстрагрязный мартини для женщины со сколотым зубом и лукавой улыбкой, сделала коктейли «Манхэттен» для двух татуированных дам и мужчины с кудрявыми седыми волосами, которые были поглощены напряженным разговором о сплетнях из индустрии комиксов, и налила абсент для пожилого господина, который, ни слова не говоря, отнес его вниз, в теневой салон Бальтазара.

– Истории учат нас надеяться на то, чего еще не было, но может быть, – сказала одна из татуированных дам другой.

Хотелось бы и Чарли на это надеяться.

– Истории – это вздор, – возразил седовласый мужчина. – Но кто не любит вздора?

– Кто вообще нынче употребляет это слово? – вступила в разговор третья собеседница.

Рейчел, помощница Одетты, одетая в милое синее ретроплатье с узором из дрейдлов [8] по подолу, убирала со столов и иногда останавливалась, чтобы поболтать с посетителями.

Снова взглянув на экран телефона, Чарли увидела целый абзац от Малхара: «Не помню, упоминал ли я об этом во время первого интервью (вероятно, запись тогда была выключена), но призраков обычно, хотя и не всегда, представляют как существ, зацикленных на травмирующем воспоминании. Например, если они умерли на обочине дороги, их описывают снова и снова бродящими по этому участку. Или тонущими раз за разом. Есть и другой вариант: они погибли в автокатастрофе, но очень любили свою коллекцию монет, поэтому вернулись к тому месту, где она хранится, и парят поблизости. Так делает большинство Мраков. Застряли в замкнутом круге. Часто отягчены болью и страхом, которые проецировал на них умирающий сумеречник, поэтому могут проявлять агрессию. Большинство слоняются по знакомой им территории, подпитываясь любой кровью, какая подвернется. Некоторые расширяют ареал своего обитания. Но Мраки вроде НАШЕГО ДРУГА – большая редкость».

Поскольку это пространное объяснение нисколько не приблизило Чарли к разгадке того, что случилось в церкви, она сочла его раздражающим и быстро напечатала: «Так тени – это призраки?»

Малхар ответил незамедлительно: «Нет, но они подпитываются одной энергией».

Смешав следующий напиток, Чарли приняла решение, о котором тут же сообщила Малхару: «Заеду к тебе после работы. Поздно. Мне нужно тебе кое-что показать».

«Сейчас не самое подходящее время», – гласило его следующее сообщение.

Она нахмурилась, глядя на телефон, и ее пальцы вновь запорхали по клавишам. «То, что мне нужно тебе показать, – это Мрак».

«О, – тут же отреагировал он. – Вот черт. Приезжай, когда сможешь».

Подняв глаза, Чарли увидела стоящую у барной стойки Рейчел и мысленно приготовилась к выговору за то, что сидит в телефоне, вместо того чтобы принимать заказы. В следующее мгновение помощница Одетты зажмурилась и прохрипела не своим голосом:

– Нашла нашего злодея, Чарли Холл?

На долю секунды Чарли перестала понимать, что происходит, но потом ее осенило. Устами Рейчел вещает мистер Панч! Было жутко видеть, как в марионеток превращаются чужие ей люди, но когда втянутыми оказывались ее знакомые, то становилось во сто крат ужаснее.

– Прекратите, – прорычала она. – Оставьте ее в покое.

В тот же миг тень мистера Панча хлынула в Чарли, заставив ее открыть рот, невзирая на сомкнутые челюсти и стиснутые зубы.

– Я буду хорошей девочкой и стану делать то, что мне говорят, – услышала она свой голос, прежде чем Ред вытолкнул из нее тень с такой силой, что Чарли едва устояла на ногах.

Она почувствовала, что он окутал ее со всех сторон, словно броня. Тень снова скользнула к ней, но, похоже, передумала. Мгновение спустя она по-змеиному уползла прочь.

«Похоже, я более страшное чудовище, которое совсем ему не нравится», – эхом прозвучали у Чарли в голове слова Реда.

Не оправившись от шока, она огляделась по сторонам в поисках мистера Панча и заметила направляющегося к выходу мужчину. Мелькнула вспышка ярких волос, медных или золотистых – в праздничной иллюминации их блеск отливал красным. Должно быть, это и был новый лидер кукловодов.

«Видишь того парня?» – начала было она, но тут опять заговорила Рейчел – на этот раз нормальным голосом:

– Я о чем-то тебя спрашивала? – Она поднесла руку к губам, но вроде как передумала. – Ладно, неважно.

Чарли пожала плечами, передавая инициативу Рейчел. Не было никакого подходящего способа объяснить ей произошедшее, по крайней мере так, чтобы не привести к ненужному признанию.

Рейчел покачала головой.

– Уверена, я еще вспомню, – подытожила она и зашагала прочь.

Сердце Чарли колотилось, когда она смотрела в ее удаляющуюся спину.

К тому времени заказы стали реже, но Чарли все же умудрилась случайно уронить бокал вина и вылить половину клубничного дайкири себе на рубашку. У нее дрожали руки. Эту смену ей точно не суждено закончить в лучах славы.

Как бы плохо ни шли дела в тот вечер, она совершенно не была готова к появлению Аделины в сопровождении трех очаровательных двадцатилеток. Они направились к бару с таким же весельем на лицах, какое можно ожидать от посетителей зоопарка, впервые в жизни увидевших редкое животное.

– Чарли! Это Мэдисон, Тофер и Брукс, – объявила Аделина.

Она казалась весьма довольной собой. На ней был черный свитер поверх черной клетчатой юбки с ярко-красным ремнем, подходящим к ее ботинкам и до смешного крошечной сумочке «Шанель». Светлые волосы выпрямлены.

– Ты действительно здесь работаешь, – выдал Тофер. Каштановые волосы упали ему на глаза, и он откинул их назад, словно ему нравилось, как он выглядит, когда так делает. На нем были коричневые вельветовые брюки, свитер с воротником, надетый поверх накрахмаленной голубой рубашки, и темно-синее пальто-пиджак. Шею он дважды обмотал клетчатым шарфом. – Мы думали, Аделина шутит.

– Не обращай внимания на Тофера, – с жестокой улыбкой сказала Мэдисон. На ней было черное платье, стеганое пальто молочного цвета и ярко-белые сапоги на платформе. – Он под кайфом. Если дать ему воздушный шарик, он и его попытается сосать.

Наряды всей троицы предполагали, что собирались они в какое-то другое место, далекое от Истгемптона.

– Отвали, дорогуша, – окрысился Тофер.

– А где Карвер? – впервые подал голос Брукс, обладатель тугих кудрей, одетый в полосатый свитер, из которого торчали только кончики воротника рубашки.

Карвер. Чарли моргнула. Аделина хотела, чтобы Ред откликался на это имя. Похоже, имелась особая причина, заставляющая богатых людей называть друг друга по фамилиям – например, Солт вместо Лайонела. Но фамилия Карвер и правда отлично подходила Реду, даже слишком.

– Он заедет за мной в конце смены, – пояснила Чарли, не сводя с них пристального взгляда и запрещая себе смотреть на свою тень.

– Мы тоже его дождемся, – объявила Аделина. – А потом пойдем тусоваться, как я и обещала.

Чарли вспомнила, что Аделина упоминала о желании друзей Реми увидеться с ним, но у нее и в мыслях не было, что они вот так запросто заявятся в «Экстаз».

– Что ж, хорошо вам повеселиться.

– Ты тоже пойдешь, глупышка, – сказала Мэдисон.

Два часа ночи – официальное время закрытия практически всех баров в Массачусетсе.

– В такой поздний час мало что открыто.

Все четверо уселись на высокие стулья. Аделина посмотрела на свои наручные часы.

– О, не беспокойся об этом. Раз уж мы здесь, что у вас есть выпить?

– Самое простое, – обескураживающе сказала Чарли. – Джин. Водка. Виски.

– Тогда нам эспрессо мартини, – определилась Аделина. – Черный. Без сливок.

– У вас же есть эспрессо-машина? – уточнил Брукс, обеспокоенно оглядывая «Экстаз».

– Мы используем холодное заваривание кофе, – ответила Чарли.

Выражение лица Брукса оставалось скептическим.

– Ну ладно. Наверное.

По крайней мере, у Чарли появилась причина убраться подальше от их прищуренных оценивающих взглядов. Заложив в шейкер нужные ингредиенты и принявшись энергично его встряхивать, она мысленно обратилась к своей тени: «Ред, сейчас самое время появиться».

«Заставь меня», – прозвучали слова в глубине сознания, так интимно, словно были произнесены ей на ушко дразнящим голосом.

– Ты и вправду настоящее чудовище, – прошептала Чарли, качая головой и разливая мартини.

Попивая напитки, элегантная четверка смеялась над чем-то своим, не обращая внимания на Чарли, которая переключилась на других посетителей, следя, чтобы все ушли перед закрытием.

– Похоже, к тебе заглянули друзья, – сказала Рейчел. – Иди с ними. Я тебя подстрахую.

– Нет, я… – начала было Чарли и замолчала, поскольку понятия не имела, какое придумать оправдание – было бы странно заявить, что эти люди ей даже не нравятся. – Спасибо.

– Извини, что прежде я повела себя странно. – Между бровями Рейчел пролегла морщинка беспокойства, как будто это она сделала что-то не так.

– Все в порядке, – заверила Чарли.

Тут подошла Аделина и обняла Чарли за плечи.

– Слышала, что тебя отпустили пораньше. Замечательно.

Чарли одарила ее крайне фальшивой улыбкой.

– Похоже, Ре… Реми не сможет. Ну а я просто вернусь домой и…

Дверь распахнулась, и на пороге возник Ред – в черной рубашке и черных джинсах, откидывая назад слишком длинные светлые волосы.

– Карвер! – воскликнул Тофер, вставая.

Губы Реда искривила далеко не приятная улыбка. Его взгляд устремился к Чарли. Что-то в выражении его лица заставило Тофера замешкаться в середине приветствия.

Аделина взяла Чарли за руку.

– Мне бы не хотелось, чтобы ты сидела дома. Если нырнешь в свою комфортную обстановку, потом будет вдвойне сложнее тебя куда-то вытащить.

Чарли подумала о Мраке у себя в рюкзаке. Она пообещала отнести его Малхару в надежде, что он сможет разобраться в ее наполовину оформившихся теориях, но теперь все больше сомневалась, что удастся избежать общения с Аделиной и ее компашкой.

– Мне нужно переодеться… – объявила Чарли, указав на свою заляпанную дайкири рубашку.

– Я знала, что ты это скажешь! – пропела Аделина. – На такой случай я захватила для тебя платье. Оно в машине. Будь добр, Тофер, принеси мою сумку.

– Умница Адди, – сказал Ред, подходя к ним. – Но, может быть, Чарли говорит так из вежливости. Ты не думала, что она и правда устала?

– Тогда пусть едет домой, – пожал плечами Брукс, сбитый с толку всей этой суетой.

– О нет, – огрызнулась Аделина. – Мы все вместе отправляемся на тусовку.

Никому, кроме нее, было невдомек, что если Чарли откажется сопровождать их, то и Ред не сможет пойти. Но если она согласится, ей придется взять с собой Мрака в рюкзаке, что казалось весьма плохой затеей. Все в этой ситуации казалось плохой затеей.

Чарли вздохнула, смирившись с неизбежным.

– Давай платье. Если оно подойдет, я пойду.

Платье было блестящим и украшенным серебряной мишурой, к нему прилагались туфли-лодочки. Чарли переоделась в подсобке в глубине зала, кое-как натянув предложенный наряд. Кусочком туалетной бумаги стерла остатки потекшей подводки и туши под глазами, после чего смочила руки водой и пригладила волосы.

Посмотрев в зеркало, Чарли не поняла, кого увидела. Платье оказалось очень коротким и визуально удлиняло ноги. Это обстоятельство нисколько ее не огорчило, скорее, наоборот.

Когда Чарли вновь появилась в зале, Рейчел одобрительно вскинула большой палец, и этот жест тоже пришелся ей по душе. Ред, напротив, выглядел так, будто чем-то подавился и вот-вот выблюет все обратно, что было совсем неприлично.

– Мило, – протянула Мэдисон, адресовав комментарий Аделине.

Судя по всему, никто не заметил ни рюкзака на плече Чарли, ни его легкого подергивания.

– Похоже, мы все-таки идем веселиться, – сказал Ред, протягивая Чарли руку. Прикосновение его теплой ладони в очередной раз поразило ее. – Если только ты не предпочтешь вернуться домой.

– Я поеду с тобой, Карвер, – сказал Брукс, игнорируя их разговор.

– Все нормально, – ответила Чарли. – Я ведь уже переоделась.

Она засунула рюкзак с Мраком в багажник, а когда обернулась, увидела, что Брукс успел забраться на пассажирское сиденье Porsche. Заметив ее стоящей рядом с машиной, он вышел и откинул сиденье, давая ей возможность втиснуться назад. Всю поездку он без умолку трещал о людях, которых они с Реми знали в Нью-Йорке. Чарли пыталась вслушиваться, но разрозненные истории в конце концов слились в единое воспоминание о неком благотворительном мероприятии, организованном совместными усилиями семейств Уилберфорс-Баттон-Бэнкс и Хастингс-Эбботс, где все играли в крикет, будучи под кайфом.

Оставив попытки что-либо понять в этой болтовне, она написала Малхару с извинениями и обещанием встретиться завтра.

Оказалось, что в нескольких городах к западу, на окраине Беркшира, имеется закрытый спикизи-бар «Львиная доля», открытый до четырех утра. Как и «Синяя руина» в Нортгемптоне, бар, работающий в три смены, из которого Чарли выгнали и больше не пустили бы на порог, «Львиная доля» обходила законное время закрытия, притворяясь частным клубом. Их группа заявилась чуть позже двух, и Аделина заказала на всех очередную порцию эспрессо мартини, а Чарли попросила двойной шот бурбона с водой.

У седовласого бармена были навощенные усы, популярные среди хипстеров пятнадцать лет назад, но он выглядел достаточно взрослым, чтобы его растительность оказалась подлинной, а не имитацией.

В блестящем платье, с зачесанными назад волосами и голыми ногами, едва согреваемыми чулками, Чарли чувствовала себя зябко и неловко, сидя за высоким коктейльным столиком, зацепившись каблуком за металлическую перекладину табурета.

Обычно она не была ведомой слабачкой, тем не менее, каким-то образом Аделине удалось убедить ее присоединиться к их тусовке. Неужели испугалась их денег? Или дело в том, что они были лучшими друзьями Реми, и у нее возникло мазохистское желание узнать о нем, человеке, которого Ред любил больше всего на свете?

А может, она считала, что Ред хочет пойти, и боялась его разочаровать?

Тофер не отрывал взгляда от ее груди с тех пор, как они сели. Она надеялась, что он смотрит на ее татуировки – возможно, так и было. Он не походил на человека, который много и часто общается с людьми с наколками.

Брукс, что еще хуже, вообще ее не замечал.

– Реми, – позвала Мэдисон, глядя через стол на Реда. – Если все собираются и дальше молчать, то скажу я. Не могу поверить, через что тебе довелось пройти. Я знаю, что обычно мы ведем себя несерьезно, но ты все равно мог бы нам рассказал, и мы бы что-нибудь сделали.

– Не хотел вас впутывать, – бросил Ред после паузы, достаточно долгой, чтобы считаться неловкой. Он откинулся на спинку стула, расстегнув две верхние пуговицы рубашки и явив взору присутствующих скрытую под ней майку. На его пальцах не было колец и грязи под ногтями тоже.

– Солт отрезал твою тень? – спросил Брукс, понизив голос. – Каково это лишиться ее?

– Пожалуй, я потерял часть себя, – протянул Ред. – Просто не уверен, какую именно.

Чарли пожалела, что не нашла видеозапись Реми с одной из подобных вечеринок. Наверняка кто-то из его друзей что-то снимал, а потом выложил пост. Что-нибудь, что подсказало бы ей: Ред ведет себя в точности, как Реми.

Как Карвер.

Если он их не обманывает, она и представить не могла, что он пытается сделать.

– Я помню, как несколько раз встречался с Солтом, – сказал Брукс. – По виду он вылитый чей-то дедушка. Не могу поверить, что он был таким опасным. Как вам двоим удалось остаться нормальными, живя с ним, я ума не приложу.

Ред перевел взгляд на Аделину.

– Иногда сам не осознаешь, насколько что-то плохо, пока оно не закончится.

Аделина натянуто улыбнулась.

– Семья… ну, близким всегда стараешься прощать их причуды.

– Прощать? – эхом повторил Брукс. – Я знаю, что он умер и он твой отец, но я бы подобного с рук не спустил.

– Произошедшее не укладывается у меня в голове, – подхватила Мэдисон, накрывая ладонь Брукса своей.

– Я понимаю, что это случилось с Карвером, – продолжил Брукс. – Не с тобой, Адди. Тебя не запирали в подвале и не пытали.

– Предлагаю тост, – откашлявшись, перебил Тофер. Он намеренно говорил быстро, чтобы прервать назревающий спор. – За друзей, которых никогда не придется прощать, потому что они не дают повода усомниться в них.

Чарли подняла бокал, чокнувшись с остальными. Ни для кого не секрет, что Тофер питал чувства к Аделине. Но совсем не очевидно, знала ли она о его симпатии и отвечала ли взаимностью.

Если бы Чарли надлежало биться об заклад, она бы поставила деньги на то, что Аделина в курсе. Тофер особо не скрывал своих чувств. А это значит, что она старается отсрочить момент, когда придется его отвергнуть.

Заговорили о светских львах и львицах Нью-Йорка и о ком-то, кто проводил выставку в галерее. Потом перекинулись на кого-то, кому они полностью доверяют, упомянули человека, намеренного купить дом в Италии – практически заброшенный и с плохой сантехникой, – чтобы восстановить.

– Можете представить, как Зои в глухомани выращивает розмарин и капусту? – Фраза была встречена дружным смехом.

– О, кажется, тут замешана травка. Все вечно хватаются за идею, как только рынок перенасыщается. – И снова все рассмеялись.

Не имея возможности поддерживать разговор, Чарли продолжала пить бурбон, а когда он закончился, взяла еще один. И еще. Через некоторое время ее язык начал неметь, и все вокруг показалось гораздо забавнее.

– Так, Реми, официально ты еще мертв, верно? – уточнил Тофер.

– Нет, юристы уже позаботились об этом, – встряла Аделина.

– Вернулся с того света, значит.

Ред отсалютовал бокалом, и Мэдисон с Бруксом подняли свои в ответ.

– Все это время ты жил с ней?

Тофер взглядом указал на Чарли. Снисходительность в его голосе была настолько малозаметной, что Чарли могла бы притвориться, будто ей показалось. Но она, судя по ощущениям, выпила тридцать семь бурбонов, поэтому, одарив Тофера широкой улыбкой, объявила:

– Он до сих пор со мной.

– Ты хорошая девочка, раз приняла его в таком виде, – сказал Брукс. – Должно быть, он был не в лучшей форме.

Чарли похлопала Реда по руке и почувствовала напрягшиеся под кожей мышцы.

– Он хранил много секретов, – выдала она, гордясь тем, что ее язык не заплетается, хоть и едва ворочается. – От всех, наверное. Хорошо, что не от меня одной.

Аделина нахмурилась.

– Я стараюсь меньше лгать, – весело ответил Ред. – В своей новой не-жизни.

Все рассмеялись подобному заявлению.

Тофер продолжал пожирать Чарли глазами.

– Как только Реми получит причитающиеся ему от Солта денежки, то отплатит тебе за все, что ты для него сделала.

Чарли почувствовала, как ее щеки вспыхнули от оскорбления – не только из-за намека, что она хотела бы взять плату за свои услуги, но и потому, что ее выставили проблемой, от которой Реду придется откупиться.

– Он лучшее вложение, которое ты когда-либо делала, – заявила Мэдисон и захихикала, сочтя свою шутку удачной.

– Он ничего мне не должен.

Вместо того чтобы вызвать злость, алкоголь, судя по всему, сделал Чарли пугающе искренней. Это нужно срочно исправлять. Подняв палец в воздух, она жестом попросила очередной двойной бурбон.

Аделина посмотрела на нее с жалостью.

– Наоборот, – возразил Ред. – Я многим тебе обязан. Возможно, даже жизнью. – В его голосе не слышалось радости.

– Что ж, – сказал Брукс, – я был бы не против, если бы ты оказался у меня в долгу, Карвер, так и знай. Как только получишь деньги, тебе придется приехать в город. Купишь себе маленькую квартирку, чтобы было где перекантоваться. Ну а мы быстро заставим тебя забыть последние несколько лет. Вообще-то, я через неделю отправляюсь в Аспен. Тебе стоит присоединиться к нам. Адди наверняка ссудит тебя деньгами.

– Пока я без документов, – пояснил Ред. – Служба безопасности аэропорта не пропускает мертвецов.

Мэдисон рассмеялась.

– Ты же знаешь, что, когда летишь на частном самолете, на подобное смотрят сквозь пальцы. Я своими глазами видела, как ходячие трупы успешно проходили таможню.

Все снова расхохотались.

У Солта имелся частный самолет. Ред, должно быть, летал на нем много раз. Чарли не знала, почему ее это волнует, но ее в самом деле беспокоило, что она никогда об этом раньше не задумывалась. Даже не предполагала подобного. И Ред ни разу об этом не упоминал.

– Поговорю с адвокатами, – кивнул Ред. – Постараюсь уладить дело.

Мэдисон прищурилась.

– Не знаю, чего я ожидала, но ты говоришь по-другому.

Чарли прикусила внутреннюю сторону щеки. Если он даже собственных приятелей не сможет убедить в том, что он Реми, то окажется в очень щекотливом положении.

– Я и есть другой, – подтвердил Ред. – В каком-то смысле Реми действительно умер.

Аделина вздрогнула, а Тофер положил руку поверх ее ладони. Она отстранилась, но недостаточно, чтобы прервать контакт.

Брукс глубоко вздохнул и снова поднял бокал.

– Реми Карвер мертв. Да здравствует Реми Карвер!

Все достаточно набрались, чтобы поддержать этот странный тост.

– Реми Карвер мертв, – дружно скандировали они. – Да здравствует Реми Карвер!

– Скоро все вернется на круги своя, – вставила Аделина, сверкая глазами. – И мы снова будем вместе.

– Мы снова будем вместе, – подхватил Тофер, не сводя глаз с Аделины.

– И я к вам затесалась, – объявила Чарли и выпила.

– За тебя, Чарли Холл, – повысил голос Ред, поднимая бокал. – За то, что терпишь меня и мой багаж.

– Сомневаюсь, что ей долго осталось терпеть, – возразил Тофер, гогоча над собственной шуткой.

– Что ты сказал? – мягко спросил Ред.

– О, она все равно слишком пьяна, чтобы запомнить, – успокоил его Тофер.

– Тебя и правда легко забыть, – огрызнулась Чарли, улыбаясь и радуясь подвернувшейся возможности показать зубы. Ее терпение наконец иссякло. Ей надоело, что ее игнорируют. Что над ней насмехаются. И больше всего терзало ощущение, что Ред может посмотреть на нее их глазами и разочароваться. – Должно быть, поэтому Аделина тебя не любит.

Мэдисон ахнула. Брукс фыркнул.

– Люди вроде тебя, – высокомерно изрек Тофер, – всегда рано или поздно показывают свое дурное воспитание.

Может быть, она зашла слишком далеко, разрушив иллюзию, что у него есть шанс с Аделиной, но пусть он воспринимает бестактность Чарли как подтверждение того, что она не одна из них. Конечно, не существовало способа доказать, что она достаточно хороша для кого бы то ни было, но лишь многочисленные признаки, указывающие на обратное.

– А люди вроде тебя, – Чарли улыбнулась шире, – настолько привыкли ко вкусу плевка в еде, что принимают его за особую приправу. Люди вроде тебя настолько привыкли получать желаемое, что, оказавшись на обочине, откажутся от предложения подвезти их, если в машине не будет подогрева сидений.

– Иди к черту, – рявкнул он.

Раскрасневшись от испытываемого чувства триумфа, Чарли начала подниматься и зацепилась каблуком за перекладину барного стула. Пьяные рефлексы подвели! Она завалилась набок, с такой силой пнув стол, что напиток Брукса упал на пол, и стакан разбился.

Лежа на полу, она на миг представила себя за барной стойкой «Экстаза» в окружении осколков бутылок, когда ее накрыла тень сумеречника.

Тут Мэдисон рассмеялась, и через мгновение загоготали все, глядя на нее сверху вниз. Итак, Чарли в очередной раз выставила себя полной дурой. Каблук отломился, так что она даже не смогла бы с достоинством встать. К горлу подступили слезы.

– Вот что тебе нравится, Карвер? – усмехнулся Тофер.

Чарли наконец соскребла себя с пола и сбросила туфли. Затем ударила обидчика по лицу.

Чарли Холл – ходячий магнит для всяческих катастроф. Подойди слишком близко, и тебя тоже притянет.

Отшатнувшийся Тофер ударился о барную стойку и, поднеся руку к лицу, обнаружил, что у него из носа течет кровь.

– Ты долбанутая сука.

– Рада, что ты наконец-то это понял, – парировала Чарли.

Тут от стены оттолкнулся бородатый здоровяк и направился к ним. Охрана. Ну и ладно, она все равно собиралась уходить. Ничего этого ей не нужно. Как была босиком, Чарли вышла из бара на ледяную парковку.

Ключей от Porsche у нее не было, к тому же, изрядно набравшись, она все равно не смогла бы сесть за руль. Да и Реда видеть совершенно не хотелось. Поэтому, сгорая от стыда, она побрела куда глаза глядят.

Пройдя около квартала, она почувствовала, что холод остудил ее пыл. И что если будет продолжать в том же духе, то скоро достигнет предела связующей ее с Редом нити.

Когда она повернулась, ее осветил яркий свет, и рядом с ней остановился Porsche с Аделиной на пассажирском сиденье.

– Залезай, – велел Ред.

– Оставь меня в покое, – рявкнула Чарли, понимая, что в их случае подобное требование невыполнимо.

Он вздохнул.

– Ты же знаешь, что я не могу этого сделать.

В самом деле, им двоим не по силам сбежать друг от друга. У Чарли болела голова, и чувствовала она себя глупо. А утром станет намного, намного хуже.

– Мне жаль, что все так скверно обернулось, – сказала Аделина, которая на самом деле нисколько не сожалела. В нынешнем состоянии Чарли не была склонна к снисхождению по отношению к кому бы то ни было.

– Холодно, Шар, – чуть мягче заметил Ред. – Пожалуйста, забирайся.

Так ее называл Винс.

– Я могла бы заставить тебя кое-что почувствовать, – упрямо пробурчала Чарли, открывая дверь. – Я могла бы, черт подери, это сделать.

– Ты и так заставляешь меня испытывать бесконечный спектр чувств, – возразил он.

Она втиснулась на крошечное заднее сиденье. Озябшие ноги закололо от струи горячего воздуха из обогревателя. Она прислонилась головой к окну, не глядя ни на Реда, ни на Аделину, и всю дорогу не сводила глаз с размытых движущихся огней за стеклом.