В ту ночь Чарли решила принять предложение Бальтазара и велела Реду ехать к нему домой в Холиоку. Она не упомянула о бумагах, которые Бальтазар передал ей при последней встрече, и надеялась, что речь о них не зайдет. Найти недостающий кусочек тени Реда было важно как никогда. Если бы к нему вернулись воспоминания, они снова оказались бы на одной стороне.

Но сейчас Чарли поставила перед собой задачу научиться быть лучшей сумеречницей.

Бальтазар Блейдс жил в Холиоке в переоборудованной кирпичной пожарной части с видом на канал. У здания имелась парковка, но совершенно никакой лужайки, поэтому, если не знать, можно было подумать, что оно заброшено.

Бальтазару, судя по всему, это нравилось. Он даже начертил на своей двери недвусмысленное «ПРОЧЬ ОТСЮДА!» с помощью трафарета. Не обращая внимания на предостережение, Чарли несколько раз постучала. Не получив ответа, она повернулась к Реду.

– Ты не мог бы?.. – спросила она.

Протянув руку к замку, он обратил пальцы в дым. На дерево упала тень. Через мгновение он отшатнулся.

– Оникс, – пояснил он. – И в плинтусе полоска.

– В таком случае попробую я, – подхватила Чарли, вытаскивая из сумки отмычки.

Она уже вставила одну в замок, и тут Бальтазар распахнул дверь.

– Ты, – обвиняющим тоном выдохнул он.

– Ты сам меня пригласил, – парировала Чарли, протискиваясь мимо него внутрь.

Судя по всему, Бальтазар слушал музыку, сидя на диване. На журнальном столике рядом стояла чашка крепкого кубинского кофе.

– Ну, в общем-то да. Что тебе предложить? – спросил он.

– Я буду то же, что и ты, – сказала она, кивком указав на его чашку.

– Неплохой выбор, – одобрительно хмыкнул он и отправился на кухню.

Оглядев комнату, Чарли зацепилась взглядом за свою тень, которая нисколько не соответствовала по форме очертаниям ее тела. Она даже не заметила, как Ред проделал этот трюк: в мгновение ока растворился в воздухе. Чарли тут же почувствовала себя одинокой. Пришлось напомнить себе, что на самом деле это не так.

Вздохнув, она направилась на кухню, где застала Бальтазара добавляющим в ее кофе сгущенное молоко. Много лет назад она выполняла его поручения, воруя книги с подробным описанием древних сумеречных техник, чтобы он продавал их тому, кто больше заплатит. Теперь она не находила слов для описания их отношений. Не совсем друзья, но и знакомыми их назвать сложно, учитывая, сколь многое они друг о друге знали.

– Итак, – начал Бальтазар, пододвигая к ней чашку. – Ты хочешь стать настоящим темноделом?

Чарли замялась, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить то, что одновременно было бы правдой и не выдало худшие из ее страхов.

– Я хочу знать, что значит быть сумеречником для человека с тенью, которая никогда не являлась частью его самого. Слышала, что есть трудный, но правильный путь, который заключается в том, чтобы использовать свою тень как продолжение самого себя, и легкий, но неправильный: дать ей возможность стать независимой. Если это так, то я с самого начала в невыгодном положении. Строго говоря, я не верю, что это правда, потому что… потому что едва ли Ре… – Она вовремя спохватилась. – Я не думаю, что Реми был плохим, поскольку помог Винсу существовать.

Бальтазар смерил ее долгим взглядом.

– Хм.

Сделав всего один глоток кофе, Чарли почувствовала себя способной голыми руками пробить дыру в стене.

– Пойдем-ка присядем и потолкуем о том, что ты знаешь, а чего не знаешь. – Он повел ее обратно в гостиную. – Ну, вроде как поступают все цивилизованные люди.

Чарли устроилась на диване.

– Ты и понятия не имеешь, на что он способен, не так ли? – спросил Бальтазар.

Тот факт, что она не вполне понимала, о чем он спрашивает, красноречиво свидетельствовал о его правоте. Она снова взглянула на свою тень.

– Полагаю, нет.

– Он может вселяться в людей.

– Как мистер Панч, – подхватила Чарли, стараясь не выдавать сильнейшей нервозности. Едва ли Реду по силам вселиться в нее.

Не выпуская из рук кофе, Бальтазар откинулся на спинку дивана, прельстившись перспективой поболтать.

– Вижу, ты успела познакомиться с новым главой кукловодов.

– Ну, не совсем, – протянула она. – Я видела несколько человек, говорящих его голосом. Это было жутко.

– Неудивительно. По заверению Беллами, однажды он встретил мистера Панча, но это было много лет назад, и у него тогда было другое имя.

Чарли вспомнила упоминание Реда о том, что видел Беллами и Бальтазара вместе за пределами «Экстаза».

– Выходит, Малик мертв?

Чарли не была уверена, какие шаги требуется предпринять, чтобы заполучить правление Теневой ложей. Предполагала, что при трех лидерах сделать это проще, чем при всех четырех. Наместнице и Беллами следовало гораздо раньше поставить кого-то во главе панцирей.

Бальтазар безучастно покачал головой.

– Не думаю. Ходили слухи, что он уехал из города. Другой вопрос – как далеко ему удалось добраться?

– Рустер Арджент как-то в этом замешан? – уточнила Чарли, отклоняясь назад. Она надеялась, что Бальтазар расскажет что-нибудь интересное об этом парне.

Бальтазар заговорщически улыбнулся.

– Рустер – лицо сумеречников. Он был хорошим другом Малика и полной противоположностью мистера Панча, с которым они, вероятно, друг друга ненавидят. Я слышал, что на следующей неделе Арджент должен просвещать жителей Силиконовой долины в каком-то оздоровительном центре на севере штата.

«Ледорубы для богатых», – вспомнила Чарли увиденную в чате реплику.

Бальтазар щелкнул пальцами.

– У меня появилась идея. Давай попросим Винса устроить для тебя демонстрацию.

Чарли это предложение не особо понравилось.

– Винс, – произнес Бальтазар громче, чем нужно, словно звал кого-то, находящегося в другой комнате. – Выходи! Выходи, где бы ты ни был.

Ред внезапно материализовался рядом с Чарли.

– О, черт, это поразительно, – объявил Бальтазар. – Ладно, Чарли, давай начнем с азов. Поднимайся.

Она повиновалась, хоть и чувствовала себя при этом немного глупо.

– Первое и самое важное – научиться блокировать существующий между тобой и Редом энергетический поток. Если ты этого не сделаешь, он при желании сможет высосать тебя досуха, буквально как молочный коктейль через соломинку.

– Что мешает ему сделать это сейчас? – удрученно поинтересовалась Чарли. Именно об этом ее предупреждала Поузи.

Бальтазар пожал плечами.

– Если ты совсем не знаешь, как выставлять заслон, то, пожалуй, исключительно благие намерения.

Ред ухмыльнулся.

– И, возможно, нежелание попасть на первое место в списке разыскиваемых Теневой ложей, – добавил Бальтазар. – Но, как тебе отлично известно, некоторые живут исключительно ради опасности.

Чарли это совсем не понравилось.

– Хорошо, и что мне делать?

– Чувствуешь ли ты связь между собой и своей тенью? – спросил он.

– Скорее привязь, – сказала она, кивая.

– Если бы тебе нужно было указать физическое место, откуда она тянется, что бы это было?

Чарли коснулась живота и ощутила натяжение в центре тела, прямо под легкими.

– Отлично! – Судя по голосу, Бальтазар испытал облегчение. – Есть люди, которые вообще не представляют, где они связаны, или имеют несколько точек соприкосновения, что сильно осложняет дело.

Ред глядел на Чарли горящими, как угли, глазами. Считал ли он ее дурой из-за того, что она ничего не знает? Или забеспокоился, что из-за этих вновь обретенных знаний ему будет труднее ее убить?

– Некоторые считают эту нить поводком, но я предпочитаю думать о ней как о пуповине.

– Фу, как противно, – скривилась Чарли.

– Не будь такой неженкой. Моя метафора превосходна. Пуповина передает питательные вещества, точно так же как ваша связь позволяет делиться силой и энергией. Пережав пуповину, можно остановить поток.

– Реально пережать?

– Она не твердая, так что придется делать это силой мысли, – напутствовал Бальтазар. – Представь, что действительно стискиваешь ее пальцами. Или скручиваешь. Главное, что не перерезаешь.

Чарли чувствовала себя очень глупо, пытаясь сосредоточиться на едва заметной ниточке-тени. Почти ощущая ее кожей, тонкую, как паутину, и легкую, как облако, она представила, как сжимает ее.

– Ну? – спросила она. – Что-нибудь произошло?

Бальтазар вздохнул.

– Полагаю, нет, раз твоя тень не занимается активным высасыванием из тебя жизненных сил, хотя ты могла бы задуматься, чего ему стоит так долго присутствовать в физическом воплощении.

– Точно-точно, – угрожающе улыбнувшись, согласился Ред.

Бальтазар сделал вид, будто не заметил ничего необычного.

– Ладно, давай попробуем что-нибудь более впечатляющее. Чарли, я хочу, чтобы ты вошла в Винса.

– Что ты имеешь в виду?

– Надень его, как пальто. Давай. Попробуй.

Чувствуя себя очень глупо, она подошла к Реду.

– Ты не против?

Она почти ожидала, что он будет оскорблен таким упражнением, но он послушно протянул к ней ладонь. Она подалась вперед, но вместо того, чтобы коснуться кожи и мышц, ее рука скользнула внутрь его руки. И когда Чарли двинулась к нему, то оказалась в том же пространстве, которое занимал он. Там, где он стоял, воздух был более плотным. Она запаниковала, опасаясь задохнуться, ужаснувшись воспоминанию об удушье.

«Все в порядке, – передал Ред по их связи. – Я не причиню тебе вреда».

– Хорошо, – объявила Чарли вслух. – Хорошо.

– Прекрасно! – подхватил Бальтазар. – Это магия панцирей. В таком положении Винс может стать для тебя чем-то вроде брони. Или…

Что-то сжалось вокруг талии Чарли, словно чьи-то руки обняли ее, и в следующее мгновение за спиной развернулись теневые крылья. Она почувствовала движение воздуха и внезапно обнаружила себя парящей над полом. Высоко-высоко.

– Вот! – объявил Бальтазар. – Вот на что он способен.

Из горла Чарли вырвался звук, средний между выражением благоговения и ужаса. Посмотрев вниз на комнату с такой высоты, она почувствовала притяжение магии. Настоящей магии. «О, – подумала она. – Ого!»

Чарли так долго притворялась, что магия реальна, обманывая людей, заставляя их верить в нее, что само желание чего-то необычного казалось ей опасным. Но оградить сердце от чистой радости и трепета полета оказалось невозможно.

– Эй, вы, двое, спускайтесь, – скомандовал Бальтазар. – Довольно. Вниз, я сказал. Нам еще нужно практиковаться.

Поставив Чарли на пол, Ред отступил на несколько шагов с нерешительной, кривоватой улыбкой на лице. Он явно надеялся, что ей понравилось, и столь же явно переживал, что нет. Возможно, тревожился, что напугал ее.

Глупая ухмылка на ее лице служила красноречивым ответом на все его вопросы.

– Далее я хочу, чтобы ты научилась смотреть на мир его глазами, – велел Бальтазар. – Винс, возьми любую книгу с полки и отнеси ее в тот угол. Не вздумай жульничать. Не говори ей, какое предложение ты сейчас читаешь. Чарли, иди туда. – Он указал в противоположную часть комнаты.

– Я не знаю, как это сделать, – запротестовала она.

– Ты не залезаешь ему в голову, – сказал Бальтазар, точно оценив ее страхи. – Ты просто смотришь его глазами.

Стоя напротив Реда, Чарли сосредоточенно представляла, что вместо того, чтобы послать ему сообщение, она тянется к нему сквозь связующую их нить. Зажмурившись, попыталась «увидеть» страницу, но, как бы ни старалась, у нее ничего не получалось.

В конце концов она сдалась и со стоном плюхнулась на диван.

– Поупражняйся дома! – Бальтазар махнул рукой, словно речь шла о чем-то незначительном. – Твое присутствие изрядно меня утомило, тем более что ты еще не заплатила за мои услуги. Что касается твоего предыдущего вопроса, давай обратимся к Винсу. Мне и самому интересен ответ. Видишь ли, Чарли должна достать для меня тень.

– Наслышан.

Подойдя к дивану и сев рядом с Чарли, Ред выглядел полностью осязаемым. Несколько прядей темно-русых волос упали ему на глаза.

– Ко мне никогда не прикреплялась тень, которая не была бы моей собственной или дремлющей. – Бальтазар испытующе посмотрел на Реда. – Чарли может тобой управлять, верно?

– Верно, – подтвердил он.

– Могу, но не буду, – заупрямилась она.

Бальтазар раздраженно фыркнул.

– Нужно ли ей отдавать тебе приказы?

– Если она велит мне что-то сделать напрямую, я, конечно, подчинюсь, – мгновение спустя пояснил Ред. – Например, мне придется выполнить ее мысленную команду. Увильнуть никак не получится, я же не заколдованное существо из сказки. Я захочу выполнить то, что она скажет. Иногда все заканчивается прежде, чем я успеваю что-то обдумать.

– Как долго? – спросил Бальтазар. – В смысле, сколько времени действуют приказы?

– Не знаю, я никогда не пытался им сопротивляться, – озадаченно ответил Ред. – С Реми я себя не разделял и не считал нас двумя отдельными сущностями, поэтому не воспринимал его желания как приказы. Они были продолжением наших устремлений.

– Превосходно. – Бальтазар сделал большой глоток кофе. – А что, если моя новая тень захочет мне навредить?

– Не сможет, – заверил Ред. – И не станет этого делать.

Чарли призадумалась над его словами. Если Ред говорит, что тень не может причинить боль человеку, с которым связана, это одно. Но он имел в виду, что тень не может этого хотеть, что не соответствовало действительности. Роза, например, попросила его убить своего хозяина-сумеречника. Выходит, Ред лжет.

– Как насчет последнего Иерофанта? – поинтересовалась она, поскольку не могла напрямую спросить о Розе, не признавшись, что ей известно. – Как тени удалось его высосать?

– Препараты, – изрек Ред.

– Что? – ахнул Бальтазар, наклоняясь вперед.

Ред нахмурился.

– Это…

– Я знаю, что это такое, – перебил Бальтазар, торопясь получить более подробное объяснение.

– Солт использовал большую дозу снотворного, чтобы усыпить Реми. Когда он это делал, я говорил устами Реми и управлял его телом. Я властвовал в его разуме. Солт давал препарат еще и Клеофесу Йоркскому, чтобы договориться с ним. Это позволило Клеофесу использовать тело своего хозяина. Но даже в этом случае, не думаю, что он хотел причинить вред тому человеку; он был слишком поглощен своими целями, чтобы заметить, насколько далеко зашел.

Мысли Чарли перекинулись к ее отношениям с Редом. Он не появился, когда она боролась с Мраком, и сговорился об убийстве с тенью Розы, что представляло для нее непосредственную угрозу. Раз ему не по силам самому причинить ей вред, он решил устроить так, чтобы это сделал кто-то другой. Это важное отличие, хотя, возможно, Ред не хотел этим делиться.

– Солт подсыпал наркотики собственному внуку? – удивился Бальтазар.

– Не ему одному, но и много кому еще, – подтвердил Ред. – Чарли, например, он дал один из своих любимых препаратов.

Бальтазар посмотрел на Чарли.

– Не помню, чтобы ты упоминала об этом.

– Может, тебе стоит приглашать меня почаще, – парировала она. – У меня много увлекательных историй в запасе.

– Ну, тебе придется заглянуть еще хотя бы раз, – напомнил он ей. – С моим Мраком.

Когда они шагали через парковку к Porsche, Чарли остановила Реда, взяв его за руку.

– А как насчет нас? – спросила она. – Ты хочешь того же, что и я, потому что мы связаны?

– В том-то и дело. – Он раздраженно скривил губы. – Откуда мне знать?

* * *

Позже, лежа в постели, Чарли изо всех сил гнала от себя сон, краем глаза поглядывая в окно в ожидании, когда в комнату проскользнет ищущая Реда тень. В ожидании, что он улизнет, растворившись в ночи, до предела натянув связующую их нить.

Чарли прислушивалась, не вернулась ли домой сестра, и думала, вдруг та оказалась в опасности.

Но никто не входил и не выходил. Ред оставался рядом с ней всю ночь, с закрытыми глазами, погруженный в нечто, похожее на сон.

* * *

Будильник на телефоне Чарли зазвонил в десять утра следующего дня, что считалось бы разумным временем, если бы не то обстоятельство, что она уснула после восхода солнца, возможно, часа два назад. У нее болела голова, поэтому мысль перевернуться на другой бок и подремать еще немного представлялась крайне соблазнительной. Реда рядом с ней не было.

Ругаясь себе под нос, она с трудом выбралась из кровати и пошла в ванную, чтобы почистить зубы.

Ред сидел в гостиной. Он развалился на диване, с комфортом вытянув длинные ноги, и, закинув руки за голову, демонстрировал ей свой неприлично привлекательный профиль. На нем были джинсы и черный лонгслив «Хенли», достаточно обтягивающие, чтобы привлечь ее взгляд, хотя ей этого и не хотелось. По телевизору кто-то с сильным акцентом нырял в поисках останков подводных лодок, а рядом с Редом на подушке лежала открытая книга, но он не обращал внимания ни на то, ни на другое.

Стоящая на журнальном столике чашка кофе наполняла воздух упоительным ароматом.

– Ты починил кофеварку?

Он одарил ее знакомой кривоватой улыбкой.

– В трубках скопилось слишком много гущи. Я их промыл.

– Когда ты начал учиться чему-то, чего не знал Реми? – поинтересовалась Чарли.

В ретроспективе она всегда предполагала, что привычка Винса чистить водостоки и менять масло в ее машине была частью его образа заботливого парня. Но Ред не притворялся кем-то другим. Наоборот, при каждом удобном случае напоминал ей, что он не человек. Большую часть времени он вроде как даже симпатии к ней не испытывал. Каким бы странно удручающим это ни было, означало, что его доброта, когда он сегодня утром промыл кофеварку, вероятно, была искренней, как и другие аналогичные поступки, забытые в прошлом.

Ее вопрос заставил его нахмуриться.

– Не уверен.

Он не любил говорить о Реми. Ему определенно не нравилось признаваться в чем-либо, что выставляло Реми в дурном свете. Ее вопрос, вероятно, задел его, что было плохой платой за проявление заботы.

Чарли напомнила себе, что сделалась вспыльчивой от недосыпа, виноват в котором не кто иной, как Ред. А сама она ни при чем.

Однако ее по-прежнему интересовал вопрос, расстраивал ли Реми тот факт, что Ред очень умен? Или он принимал это как должное и находил для своей тени полезные задания: не спать на уроках, изучать геометрию, писать за него эссе? Ей хотелось бы знать, не чувствовал ли он когда-нибудь себя тенью Реда?

– Что это за историческая передача? – спросила она, указывая на экран телевизора.

Когда Ред посмотрел на нее, несколько прядей светлых волос упали ему на глаза.

– «Королевский почтовый корабль “Лузитания”, – прозвучал голос ведущего, – тонул слишком быстро, набирая воду в корпус по мере погружения на дно, поэтому никто не сумел эвакуироваться. Если бы не это обстоятельство, торпедная атака подводной лодки не имела бы столь критических последствий».

– Это был близнец «Титаника», верно? – спросила она.

Ред странно улыбнулся ей.

– Вообще-то нет, но люди так думают, потому что оба лайнера приобрели известность благодаря катастрофам. Один другого стоит.

На мгновение Чарли показалось, что это замечание относится к ним двоим, но это не могло быть правдой.

Оставив Реда за просмотром телепередачи о море, Чарли пошла на кухню и налила себе чашку раздражающе приличного кофе. Потом достала старый телефон и купленное в аптеке новое защитное стекло. Протерев треснувший экран, она накрыла его стеклом, стараясь не порезать пальцы. Несмотря на скептицизм, ее затея, похоже, сработала, и она наконец смогла добраться до сообщений.

Одно сообщение от Наместницы с просьбой позвонить. Несколько от матери, еще несколько от Аделины, одно от Фионы с вопросом о времени встречи за обедом. Парочка от друзей, которых она попросила помочь с переездом в квартиру в Нортгемптоне в конце нынешней недели, – они интересовались, полагается ли им в награду бесплатная пицца.

И, конечно же, напоминание, что у нее сегодня смена.

Зевая, Чарли удалила сообщения. Нужно сосредоточиться на работе, которая действительно важна. Получить ответы для мистера Панча. А это означало, что нужно заглянуть в ту церковь. Хэтфилд был маленьким городком, и хотя местные жители могли позволить себе некоторые вольности, например, посплетничать с кем-то из приезжих, резню точно никто не стал бы обсуждать.

Следовательно, придется Чарли притвориться той, с кем людям захочется поговорить. Зайдя в «Фэйсбук», она загрузила страницу церкви Завета благодати и стала листать посты, пока не наткнулась на контактную информацию преподобного Кевина Пауэрса и работающую неполный день помощницу Мелиссу Свободу. Чарли скопировала нужные сведения себе на телефон, отыскала еще несколько полезных фактов и позвонила.

– Я Карли Брэдвелл из «ЦСК», занимаюсь страховым случаем, – быстро выпалила Чарли. – Это офис церкви Завета благодати?

– Слушаю вас, – отозвался слегка смущенный женский голос, который, как надеялась Чарли, принадлежит Мелиссе. – Повторите, пожалуйста, откуда вы?

– Из «ЦСК», – повторила Чарли, – «Церковной страховой компании», вашего страхового агента. – По крайней мере, Чарли так решила, поскольку это была крупнейшая компания, страхующая церкви на Восточном побережье.

– О! Я не знала, – воскликнула Мелисса. – Конечно.

– Мы изучили ваш случай. С вашим заявлением возникла проблема. Ваша страховка не покрывает расходы на уборку после биологической опасности. Кровь, к сожалению, считаться таковой. К тому же трудность в том, что никто из застрахованных лиц не присутствовал в то время, когда эти люди делали… чем бы они там ни занимались.

– Они не были сектой. Они были дискуссионной группой, – рявкнула Мелисса. – Случилась трагедия, а вы на полном серьезе заявляете, что не можете нам помочь, хотя мы всегда своевременно делали взносы? Ваша компания страхует церкви, так где же сострадание?

Чарли догадалась, что помощник администратора церкви – должность неблагодарная. Все хотели быть героями, и Чарли собиралась дать Мелиссе такой шанс.

– Ваш полис включает такие пункты, как вандализм и преступные действия, – осторожно продолжила Чарли и, выдержав паузу, добавила: – Но мне все равно нужно приехать и сделать фотографии, чтобы оценить истинный объем ущерба и предоставить информацию руководителю.

– И тогда нам заплатят? – спросила Мелисса.

– Я искренне хочу помочь в этом вопросе, клянусь. Давайте я навещу вас завтра? Это не займет много времени.

– Боюсь, завтра не получится, – с легкой паникой в голосе ответила Мелисса. – Никого не будет. К сожалению, мы вынуждены закрыть церковь на несколько недель, начиная с нынешнего вечера. Преподобный со своей семьей уже уехал.

У Чарли упало сердце.

– Но я могла бы встретиться с вами сегодня, – предложила женщина. – Ради такого дела я готова задержаться подольше. Так будет удобно?

Чарли откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Ура!

– Полагаю, да, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. – Однако в таком случае мне придется перенести некоторые встречи.

Мелисса рассыпалась в горячих благодарностях.

Повесив трубку, Чарли исполнила победный танец на кухне и замерла, заметив, что Ред наблюдает за ней из дверного проема.

– Тебе по силам даже голодного волка отговорить поужинать стейком, – сказал он.

– Ну, еще бы, – согласилась она, наливая себе вторую чашку кофе, чтобы отпраздновать успех.