Наливая воду в кофеварку, Чарли ждала, что Ред расскажет ей о визите Розы. И потом, пока готовила яичницу, одевалась и представляла, как Аделина оценивает ее одежду. Передумав, она переоделась в рваные джинсы и футболку с надписью «Дайте мне кофе или убейте», чтобы наверняка уверить Аделину в своем плохом вкусе.

Все было бы хорошо, если бы Ред поведал ей свою версию произошедшего прошлой ночью. Если бы признал, что его нашла тень и предложила убить Чарли. Если бы сообщил ей хоть что-то о Розе.

Но он хранил молчание, глядя в окно на замерзший газон. Струящийся сквозь тюль солнечный свет золотил его волосы и обрисовывал профиль, слегка проникая сквозь кожу.

Возможно, из-за их связи он не мог не испытывать к ней ненависти и, учитывая его прошлый опыт, вынужденно желал ей смерти.

«Расскажи мне, – подумала она, – прежде чем мы поедем к Аделине».

Действуя в унисон с ее чувствами, кофеварка издала дребезжащий звук и перестала работать.

– О нет, – воскликнула Поузи, в отчаянии глядя на вышедший из строя прибор. Одета она была в плюшевую пижаму на молнии. – Мне необходим кофе.

Чарли достала из-под стойки кастрюлю.

– Думаю, я сумею сварить его, как ковбой.

Сестра посмотрела на нее с нескрываемым скептицизмом.

– Я бы предпочла, чтобы ты сделала это, как бариста.

– Что ж, приступим. – Чарли засыпала молотые зерна в кастрюлю, залила водой и размешала. – Хочу тебя кое о чем спросить. Ты же знаешь людей из местного сообщества ищущих. Слышала что-нибудь об убийствах в церкви Завета благодати?

– Сектантство? – Сев на кухонный стул, Поузи огляделась по сторонам. – Ты готова переехать на следующей неделе? Все собрано.

Чарли настолько не привыкла к тому, что все получается само собой, особенно когда не она за этим стоит, что в первое мгновение даже не поняла, о чем сестра толкует.

– Мы окажемся в новом доме до Рождества? И нам не обязательно проводить праздники в мамином гостиничном номере, заваленном стопками магических карточек Боба?

– А я о чем говорю? – усмехнулась Поузи. – Итак, кто твоя любимая сестра?

– Ты! Ты! – Чарли подошла и крепко обняла ее. – Просто фантастика!

Ред отвернулся от окна, вероятно, потому, что они очень громко разговаривали. Через мгновение он криво улыбнулся сестрам.

– Могу помочь, – предложил он тихим голосом, словно не был уверен, что его вмешательство будет воспринято благосклонно. – Таскать коробки.

Иногда с легкостью верилось, что он и Винс – один и тот же человек.

– И тяжелую мебель, – подхватила Поузи. – Ее в особенности. Хорошо, что у нас есть фургон.

– Извини, что настаиваю, – вмешалась Чарли, отвлекая внимание сестры на себя. – Смена темы означает, что ты ничего не слышала об убийствах сектантов?

– Вообще-то до меня долетали обрывки сведений, – сказала Поузи. – Ожидалось выступление Рустера Арджента.

– Ты об этом знала? – встревоженно спросила Чарли. Чем больше людей в курсе, тем быстрее слух дойдет до властей.

– Он большая шишка! – Поузи закатила глаза. – Снимает ролики для ТикТока, в которых рассказывает, что он альтерационист. И дает людям советы по оживлению теней.

– Выходит, он аферист?

Утверждение, что можно быстро оживить свою тень, было в настоящее время известной мошеннической схемой: дурить голову отчаявшимся людям, хватающимся за призрачную надежду. Схожим образом поступал и Рэнд, предлагавший помочь выйти на связь с дорогими сердцу усопшими.

– Перестань быть такой циничной, – воскликнула Поузи, показывая Чарли язык. – Я тебя знаю! На самом деле ты пытаешься скрыть свою сентиментальную натуру.

– Ладно, в таком случае меня удивляет, что Теневая ложа позволила этому типу запросто выложить все секреты в соцсети.

Кофе на плите закипел, и Чарли сняла его, чтобы не убежал.

– Он представляет собой отличный инструмент для вербовки, – сказала Поузи.

– И кто теперь циник? – вздернула бровь Чарли.

– Главное, что я нашла нам квартиру, – рисуясь, объявила Поузи.

– Да, ты нашла нам квартиру! – ликующе подхватила Чарли, заканчивая варить ковбойский кофе и процеживая его через бумажное полотенце. Он получился темным, как ее волосы, с незначительными вкраплениями гущи.

Она разлила его по трем чашкам и сделала глоток. Вкус оказался мерзостный. Ред тоже отпил немного, не замечая, насколько все ужасно. Однако он добавил щедрую порцию сливок.

– Фуу, какой крепкий! – скривилась Поузи. – И горький.

– Совсем как Чарли, – объявил Ред, криво усмехнувшись.

– Ты правда сейчас пошутил? – спросила Поузи, притворяясь удивленной.

«Ха-ха, парень-весельчак, задумавший меня укокошить», – подумала Чарли, и правда чувствуя себя очень горько. Он уверял, что не хочет ее смерти, и смеялся над ее шутками, создавая впечатление, будто она ему нравится. Но чем дольше он не отводил ее в сторону, чтобы объяснить случившееся прошлой ночью, тем прочнее Чарли утверждалась в мысли, что он желает ей зла.

Улыбнувшись Поузи, Ред поставил пустую чашку в раковину и направился к двери. Чарли схватила куртку, потом вернулась за сумкой. Она была рассеяна из-за одолевавшего ее страха и терзавшей бессонницы.

К тому времени, как она вышла на улицу, Ред уже поднял капот фургона и копался в его внутренностях. Что ж, одной проблемой меньше.

– Аккумулятор сел, – констатировал он, вытирая руки полотенцем. – И та штука сзади с пусковыми проводами тоже.

Точно, та штука сзади. Которую обычно подключал Винс и о которой напрочь забыла Чарли. Ох, и мастерица же она все портить! Единственное, что у нее получалось еще лучше, – сожалеть о содеянном.

– Позвони Аделине, пусть пришлет за нами кого-нибудь. Или можем вообще ее бортануть.

– Вот сам ей и звони, – огрызнулась Чарли, сунув ему в руку телефон.

Ред прижал палец к экрану, но тот не отреагировал на его прикосновение, поскольку он не был человеком. Тогда Ред изменился, сосредоточившись на своей руке, и трюк сработал.

В холодном воздухе громкость звуков многократно усиливалась. Ред включил динамик. Аделина ответила на втором гудке.

– Чарли Холл, – объявила она. – Никаких оправданий. Жду тебя в течение часа.

– Это не Чарли, – сказал Ред.

На мгновение повисла тишина.

– Я не ожидала, что ты позвонишь, – гораздо более мягким тоном произнесла Аделина.

– Полагаю, нет, – согласился он и, помолчав немного, продолжил: – Пришли за нами машину, хорошо, Адди?

– Д-да, конечно. – Его голос явно выбил ее из колеи. Сделал уязвимой.

Ред отключился, не потрудившись объяснить, почему ему нужна машина и по какому адресу. Тем не менее двадцать минут спустя у входа затормозил элегантный черный лимузин. Пока они ждали, Ред ни словом не обмолвился о Розе.

Чарли неохотно призналась себе, что надеется добиться от него некой реакции. Ее плохое настроение, по крайней мере подсознательно, было вызвано надеждой, что он предоставит ей хоть какое-то утешение. Ну и сглупила же она. На самом деле Ред не собирался рассказывать ей ни о девушке-тени и сделанном ею предложении, ни о том, что согласился убить сумеречника.

«Твой бывший парень с сообщницей планирует твое убийство, – призналась она себе. – На самом деле ты единственная, с кем это могло случиться дважды».

Нужно держать чувства при себе. Ее гнев не напоказ, он предназначен, чтобы проглотить и смаковать. Если распалить его в достаточной степени, то впоследствии можно будет использовать как топливо по мере необходимости.

Чарли вышла из дома и села в машину. Ред устроился рядом с ней на заднем сиденье. Вид у него был задумчивый, словно он мысленно разбирался с какой-то проблемой. Она улыбнулась, решив ему подыграть. Что ж, будет строить из себя ничего не подозревающую дуру и позволит Реду направлять себя вплоть до самого убийства. Марк в свое время застал ее врасплох, но у Реда этот номер не пройдет.

Поэтому, вместо того, чтобы сидеть в обиженном молчании или впиваться ногтями в кожу ладоней всю дорогу до поместья Солта, как ей хотелось, Чарли открыла на телефоне ТикТок и нашла профиль Рустера Арджента.

Его ранние видео были короткими, в них он разыгрывал людей, заставляя свою тень хулиганить на публике или пугать прохожих. Излюбленным местом для подобных шуточек были продуктовые магазины. С ним часто был друг по имени Арчи, который, судя по всему, в основном снимал, но иногда и сам принимал участие в проделках. Позднее Арчи сменила девушка, называющая себя Бритвой, а розыгрыши стали злее. Затем и Бритва куда-то пропала, а Рустер начал снимать больше видео, объясняющих, что значит быть темноделом, включая инструкции вроде «как покормить свою тень, не подцепив инфекцию» или «весело ли иметь тень, с которой можно поговорить, или это жутко – никогда не оставаться в одиночестве в собственной голове». Сейчас Чарли знала ответ на этот вопрос.

Как только машина въехала в открытые железные ворота поместья Солта, Чарли невольно подняла голову, ища глазами проглядывающую сквозь деревья крышу особняка. Ее сердце бешено заколотилось. Пока лимузин петлял по подъездной дорожке, от страха ей стало дурно. Вновь нахлынули воспоминания о детском визите сюда, перемежаемые смертями и ужасами. К тому моменту, как показался особняк, Чарли стало казаться, что ее кожа слишком тугая, и ей, возможно, придется из нее как-то выбираться.

Перед ней возник тот самый сказочный замок, который преследовал ее в юном возрасте. Серые каменные стены увиты увядшими лозами бостонского плюща, с крыши злобно зыркают бронзовые горгульи с позеленевшими от яри-медянки телами. Все вокруг ощущается каким-то неправильным.

Они с Рэндом приехали сюда той ужасной ночью с намерением убедить Солта, что они оккультисты. Думали, что смогут заставить хозяина и его друзей заплатить за доступ в «потусторонний мир». Рэнд с его дурацкими навощенными усами, твидовыми пиджаками и самоуверенностью мошенника. Чарли вспомнила, каким он недавно явился ей во сне и как обжег себе руку тлеющей сигарой.

Машина остановилась, и водитель обернулся.

– Вас ожидают внутри, мистер Карвер, – объявил он и окинул Чарли взглядом, красноречивее слов говорящим, что, по его мнению, взять ее с собой было ошибкой.

Люди вроде Чарли – потрепанные, от которых слегка попахивает спиртным, с синяками и в ботинках, – являлись в роскошные особняки исключительно для того, чтобы грабить, но обычно не делали это средь бела дня. Хотя, справедливости ради стоило заметить, что Чарли знала парочку домушников, которые клялись и божились, что день – лучшее время для краж.

– Спасибо, что подвезли, – сказала она, выходя из машины.

Ред быстро поднялся по ступенькам, как поступил бы любой, оказавшийся в знакомом ему месте. Чарли, разумеется, собиралась постучаться, подойдя к массивным двойным дверям, но Ред этого делать не стал. Он просто вошел.

Потому что это его дом.

Чарли пробрала дрожь, когда она последовала за Редом… и обнаружила его, неподвижно стоящего в холле в объятиях Аделины. Она отстранилась, только чтобы приподняться на цыпочки и поцеловать его в обе щеки – похоже, на европейский манер.

В Аделине что-то неуловимо изменилось. Ее волосы сделались более блестящими, пряди стали сочно-карамельного цвета. Одета она была в темно-бежевые шерстяные брюки и кремовый кашемировый свитер. На столике неподалеку стояла кроваво-красная сумка «Биркин». Чарли никогда раньше не видела их в реальной жизни.

Она поняла, что быть миллиардером, а не дочерью миллиардера – это совсем другое дело.

Взяв Реда под руку, Аделина сжала его запястье.

– Как же я рада тебя видеть, – проворковала она, глядя на него снизу вверх. – Дорогой, тебе придется научиться принимать более расслабленный вид. Мы потренируемся, ведь теперь ты будешь Реми. Как думаешь, сможешь ты откликаться на его имя?

– Нет, – процедил Ред сквозь стиснутые зубы. – Я не Реми.

Аделина глубоко вздохнула.

– Знаю. Это ужасно. Но мы всегда обходились неидеальными обстоятельствами. Придумай себе какое-нибудь другое имя, не Ред, поскольку оно известно слишком многим нашим знакомым. И не Винсент, конечно. Оно тебе совсем не подходит – безусловно, поэтому ты его и выбрал.

Ред в ответ не сказал ни слова.

– Карвер, – наконец изрекла Аделина. – Может сработать. Твои друзья так называли тебя в школе.

– Это, несомненно, уместнее, – признал он.

Прикусив внутреннюю сторону щеки, Чарли попыталась убедить себя в том, что будет рада, если Ред получит деньги Солта. Аделина явно была уверена в обратном, поэтому Чарли решила не доставлять ей удовольствия ощутить собственную правоту.

– Что теперь? Он должен подписать какие-то бумаги, а затем ты отдашь ему половину семейного состояния? – уточнила она.

Аделина звонко рассмеялась.

– Разве не это я обещала тогда в башне Теневой ложи? Я воскресила Реми из мертвых, чтобы Ред мог жить его жизнью и получить наследство.

Потянувшись к кроваво-красной «Биркин» и порывшись в ней, Аделина достала конверт из манильской бумаги и с легкой таинственной улыбкой протянула его Реду. Он разорвал его нетерпеливым жестом, отчего содержимое вывалилось на пол. Чарли инстинктивно опустилась на колени, чтобы помочь все собрать. Тут были две кредитные карты – серебристая металлическая American Express и черная Mastercard, а еще документы, скрепленные тяжелой латунной застежкой.

– Это не Palladium, – сказала Аделина, указывая на карты. – Но пусть пока побудут у тебя, пока все не уладится. Попользуешься ими, а потом мы вместе сходим в юридическую контору «Грассль», где ты подпишешь документы в присутствии юристов и заверишь их у нотариуса. Судья по наследственным делам согласился принять нас конфиденциально. Он будет придерживаться первоначального завещания Солта, согласно которому тебе причиталась доля, равная той, что досталась мне.

– Полагаю, ты ему заплатила, – произнес Ред лишенным эмоций голосом.

Аделина рассмеялась.

– Я заплатила им всем.

Чарли пролистала документы. Банковские бланки с головокружительно большими цифрами. И кое-что еще. Она помахала бумагой в воздухе.

– Финансовая и медицинская доверенность? Он должен переписать ее на тебя? – Отбросив условности, Чарли перешла на «ты».

Аделина лукаво улыбнулась.

– Чтобы защитить его. От людей, которые могут попытаться им манипулировать. Или сочтут себя вправе претендовать на его деньги.

– По-твоему, Ред должен прыгнуть из огня да в полымя? – возмутилась Чарли.

Было приятно найти кого-то, на кого можно направить свой гнев, и кто этого действительно заслуживал.

– Ничего этого не потребуется, – отрезал Ред. – Я подпишу только то, что даст мне водительские права, и все на этом.

– Дорогой, не говори глупостей… – нахмурилась Аделина.

– Это твои деньги, – перебил он.

– Мы должны разделить их на двоих, – возразила она. – Ты…

– Я не Реми. Я его эхо.

Аделина погрустнела.

– Ты – это все, что от него осталось.

– Ничего подобного, – выплюнула Чарли, вспомнив, как Солт называл Реда паразитом, а его это, казалось, нисколько не обижало. – Ты личность. Полноценная личность, а не эхо. Не то, что осталось.

Полноценная личность, желающая ей смерти. Чарли понятия не имела, почему так взбесилась сейчас.

– Конечно, – подавив мгновенное удивление, сказала Аделина.

– Если так уж хочешь, чтобы я получил часть твоего наследства, Адди, – заговорил Ред, переводя взгляд с Чарли на нее, – то можешь просто отдать его мне. Но мне оно не нужно.

– Я озвучила Питеру свое желание, чтобы эти деньги считались подарком. – Она помахала рукой в воздухе. – Но в таком случае возникнет проблема с налогами. Он говорит, что тебе лучше получить свою долю имущества Солта через суд. Я сейчас продаю несколько компаний, которые унаследовала, и потратила средства на… ну, это не имеет значения. У нас будет столько, что мы станем жить, как захотим. Когда ты станешь Реми, то сможешь избавиться от всего, что тебя сдерживает.

– Только не от Теневой ложи, – встряла Чарли.

Аделина перевела на нее взгляд.

– Поговори с ними. Узнай, как убедить их отпустить Реда. Сколько это может стоить?

Чарли вспомнила разговор с Наместницей.

– Ты же знаешь, что это не сработает, поскольку сама с ними общалась. И твой адвокат тоже. Если продолжишь давить, они разозлятся и дадут отпор.

Аделина скривилась.

– Они только делают вид, будто ими нельзя помыкать. Но это не значит, что нет чего-то такого…

Как гласит известная пословица, не все можно купить за деньги, но Чарли бы поспорила. Конечно, любовь не купишь, но куда легче любить того, кто не переживает из-за финансов, способен оплатить счет в ресторане, кому не приходится впахивать на двух работах, чтобы свести концы с концами. Здоровье не купишь, но, если ты богат, есть множество способов привести себя в норму в случае болезни. И еще больше вариантов профилактики, чтобы вовсе не подпустить к себе никакие хвори. Возможно, члены Теневой ложи не стали бы обменивать свободу Реда на деньги напрямую, но в чем-то Аделина права. Деньги могли бы стать пряником, а если не сработает, то и кнутом. Но у Теневой ложи и своих средств воздействия предостаточно.

– Они просили предупредить тебя, – объявила Чарли, жалея, что они с Редом вообще приехали в особняк. Нервы у нее и так на пределе после слежки за Редом прошлой ночью. Она измотана, печальна, ее раны все еще болят. Более того, ей ненавистна резиденция Солта. Каждый раз, входя сюда, она чувствовала беспомощность и ужас своего прежнего, юного «я». Ей хотелось только одного – поскорее убраться восвояси.

Ред взял бумаги.

– Спасибо, Адди. А теперь нам пора.

– Ну и? – протянула Аделаида. – Как поступим дальше? Отправимся в кабинет Питера, чтобы со всем разобраться?

Он покачал головой.

– Дальше я сам.

Глаза Аделины расширились от удивления, словно она не привыкла к его сопротивлению, даже такому незначительному.

– Нам надлежит пойти вместе. Я должна подписать доверенность и банковский…

– Мне это не нужно, – перебил Ред.

Чарли предвидела, что сейчас произойдет, даже если сам Ред нет. Аделина не собиралась ничего ему отдавать, пока он не вручит ей взамен свою жизнь. Но если деньги – недостаточная для него мотивация, в ее распоряжении имеются и другие средства. Кнут и пряник, совсем как у ее отца.

– Я не могу позволить тебе подобной самостоятельности, – проворковала Аделина, накрывая его ладонь своей. – Ред, ты пока не знаешь, как устроен мир. И поэтому должен позволить мне помочь тебе.

Аделина знала его секрет. Одно ее слово, и он ничего не получит, но, что гораздо хуже, он сам и есть ничто. Какие бы красивые слова она ни подбирала, как бы ни плясала вокруг да около, тучи над его головой сгущались: ты не человек, а всего лишь Мрак.

Тут раздались шаги.

Вскинув голову, Ред увидел спускающуюся по лестнице женщину и замер, отстранившись от Аделины. Она довольно улыбнулась, словно дремлющая на солнце кошка.

– Тебе пока нельзя уйти, дорогой Реми. Кое-кто жаждет тебя увидеть. Я пообещала, что мы вместе позавтракаем.

У женщины на лестнице были седые волосы и аристократичный вид. Несмотря на почтенный возраст, она была заметно моложе Солта. Ред смотрел на нее, словно громом пораженный. Она продолжала спускаться, и ее глаза блестели от слез.

Одетта, которая некогда знала и Солта, и его первую жену, как-то назвала Реми «милым пареньком Фионы». Должно быть, это она и есть – первая миссис Солт, Фиона.

– Реми, – позвала Аделина. – Это твоя бабушка.

– Да знаю я, кто она такая, – резко рявкнул Ред. В его голосе слышался ужас.

Пожилая дама пересекла комнату и обняла его. Он не оттолкнул ее, но и не расслабился в кольце ее рук, а застыл, как статуя. Его рост и ширина плеч подчеркивали ее миниатюрность.

– Мне так жаль, – сказала она, отстраняясь. – Я думала, ты винишь меня в случившемся с твоей матерью. Ох, неважно, что я думала. Мне не следовало отпускать тебя к нему. Просто пойми: если бы я знала, если бы появился хоть малейший намек, я бы сделала все возможное, чтобы увезти тебя.

– Я помню, как жил с тобой, – медленно, словно во сне, проговорил он. – Это было давно. Ты читала мне сказки.

Фиона кивнула.

– Твоя мать настояла, чтобы ты уехал с ней, и когда Лайонел получил над тобой опеку, я решила, что с ним ты будешь в большей безопасности. Ах, как же я, глупая, заблуждалась!

– Ты писала Рем… мне письма, – продолжил Ред. – На каждый мой день рождения.

Ред заставил себя сказать «писала мне письма» и «на мой день рождения» ради Фионы, но на его лице отражалась такая боль, что Чарли задалась вопросом, уж не хотел ли он, чтобы эти письма и правда предназначались ему, или иногда притворялся, что так и есть.

Бабушка Реми улыбнулась.

– Я рада, что ты их получил. Хотела бы я сделать гораздо больше.

Долгое время Ред стоял молча.

– Нам с Чарли пора идти, – наконец выпалил он.

На мгновение в комнате повисла неловкая тишина.

– Мы же собирались позавтракать, – напомнила ему Аделина.

– Не могу, – сдавленно произнес Ред, как запертый в замкнутом пространстве узник, у которого кислород на исходе.

Фиона отступила на шаг, глядя на свои руки с идеально ухоженными ногтями. На среднем пальце красовалось кольцо, настолько большое, что бриллианты и изумруды казались ненастоящими. Она нервно повертела его.

– Милый, прости. Не следовало мне устраивать подобных сюрпризов.

Несколько мгновений назад Чарли так же отчаянно хотела уйти, как и Ред, однако теперь чувствовала себя ужасно. Она задавалась вопросом, дурной ли человек Фиона? Пожилая дама не производила впечатления таковой. Ее спонтанные извинения казались душераздирающими. И Одетта ей симпатизировала.

– Р-Реми, ты уверен? – заикаясь, выдавила из себя Чарли.

– Все в порядке. Я пробуду в городе несколько недель, – сказала Фиона Реду, касаясь его руки. – Мне бы хотелось спокойно поговорить с тобой о том, что на самом деле тогда произошло. И узнать о твоей нынешней жизни. – Она перевела взгляд на Чарли. – Ты, должно быть, Шарлотта.

– Чарли Холл, – представилась она, в неловком приветствии вскинув руку в воздух.

Женщина пристально посмотрела на нее, словно по внешности Чарли можно было понять что-то о ее внуке.

– Вы встречаетесь?

Чарли понимала, что макияж, который она использовала, чтобы замаскировать синяк под глазом, плохо справлялся со своей задачей. Что у нее дешевая одежда, а вместо парфюма запах утреннего кофе. Самое дорогое, что у нее есть, это ее татуировки.

– Да, – солгала она, потому что это объясняло их связь лучше, чем правда. – Простите, что наша встреча вышла такой короткой. Просто вчера мы вернулись домой очень поздно и почти не спали.

Подобное объяснение создавало впечатление, что они заядлые тусовщики и, возможно, наркоманы. Но хоть какое-то оправдание!

– Что ж, в таком случае не смею вас задерживать, – сказала Фиона. – Чарли, не хочешь ли пообедать со мной как-нибудь?

– Я? – опешила Чарли, не ожидавшая ничего подобного. В голове промелькнула мысль, что она только что познакомилась с кем-то, кто гораздо лучше Солта умеет манипулировать людьми.

– Приглашены вы оба, если согласитесь, – поправилась Фиона. – Скажем, завтра?

– Звучит неплохо, – поддакнула Чарли, потому что иной ответ просто отсрочил бы их отбытие. Если Ред захочет увильнуть, то сможет сделать это позже, отправив СМС, как обычно поступают нормальные люди.

Ред направился к двери, наплевав на ритуалы прощания. Виновато улыбнувшись Фионе, Чарли последовала за ним. Подойдя к трехсекционному гаражу, Ред нажал несколько кнопок на панели.

– Я могу вызвать такси… – начала было Чарли, ища телефон. – Что ты делаешь?

Тут самая дальняя слева дверь гаража начала подниматься.

Каждый отсек был достаточно большим, чтобы вместить две машины, плюс газонокосилки и триммеры, а также тянущиеся вдоль одной стены многочисленные стеллажи с контейнерами, заполненными, судя по ярлычкам, праздничным декором. Матово-черный «Роллс-Ройс Фантом Мэнсори Конкистадор», предмет зависти всех автолюбителей в Долине, стоял неподалеку, всем своим видом излучая угрозу. Ред прошел мимо него к серебристому Porsche 911, распахнул дверцу и схватил лежащий на приборной панели брелок.

Чарли открыла было рот, чтобы возразить.

– Садись, – ровным, не терпящим возражений голосом велел Ред.

– Что ты делаешь? – выдохнула она, несмотря на очевидность происходящего.

– Пожалуйста, – добавил он, встретившись с ней взглядом, – садись в машину.

Она вздохнула и плюхнулась на пассажирское сиденье, которое оказалось мягче, чем ее кровать дома.

Ред коснулся кнопок бесключевого доступа, и двигатель заурчал, пробуждаясь к жизни. Чарли оглянулась на дом, ожидая, что кто-то что-то предпримет. Отъезд на «Порше» был настолько дерзким, что походил скорее на открытый вызов, нежели на кражу, хоть Ред и присвоил чужое имущество.

Никто не погнался за ними по подъездной дорожке. Ред нажал на прикрепленную к козырьку кнопку, и гаражные ворота медленно поползли вверх. Он переключил передачу, с силой вдавливая педаль газа в пол. Через несколько минут они уже мчались домой по 91-й автостраде. Чарли убедилась, что этот автомобиль способен развивать головокружительную скорость.

Ред не сводил сердитого взгляда с дороги.

– Прежде чем начнешь возражать, пойми: Аделина хочет, чтобы я украл его жизнь, а я этого не сделаю.

Чарли посмотрела на его напряженные мышцы и горящие, как угли, глаза.

– Я понимаю, что ты пытаешься сказать, – продолжил он. – Что я уже это сделал.

Чарли покачала головой.

– Я бы никогда и словом об этом не обмолвилась.

– Фиона мне не бабушка, – продолжил Ред, – а Аделина не в состоянии мыслить здраво. Она просто хочет вернуть Реми, которого все очень любили.

«Нужно представлять себя тем мужчиной, которому везде рады», – сказал тот придурок по радио, но даже остановившиеся часы дважды в сутки показывают правильное время. Ред совсем не считал себя тем, кому везде рады. «Тебе не обязательно все время исчезать», – недавно заверила его Чарли, но он был готов к тому, что она заберет свои слова обратно.

Что значит существовать на обочине жизни? Быть непривычным к тому, чтобы занимать свое место в мире? Быть связанным с тем, кто может контролировать тебя, заставить делать все, что вздумается, и игнорировать твои потребности, если они доставляют неудобства.

«Реми никогда не полюбил бы кого-то вроде тебя».

– Только не меня, – вслух объявила Чарли.

Ред непонимающе взглянул на нее, и она зевнула.

– Я не была знакома с Реми Карвером, и мне на него плевать. А если бы мы и повстречались, сомневаюсь, что он понравился бы мне больше, чем, по твоему мнению, я ему.

Ред так резко повернул голову в ее сторону, что она испугалась, как бы они не съехали с дороги. Когда он снова сосредоточился на потоке машин, выражение его лица было скептическим, как будто он хотел возразить ей, но не знал, как.

Раз уж он все равно планировал в скором времени ее убить, не было совершенно никаких причин сдерживаться.

– Да, я понимаю, что ты его любил, был с ним связан и все такое, но я не уверена, что он тебе тоже нравился.

Ред вздрогнул, словно кто-то прошел по его могиле.