Когда за деревьями показались первые рассветные лучи, похожие на зарево далекого пожара, Чарли села на обочине дороги и вызвала «Космическое такси» – одну из самых причудливых альтернатив «Юбер» или «Лифт» в Долине. Называя свой домашний адрес, она краем глаза наблюдала за Редом, и у нее возникло неприятное чувство, что стоит ей отвернуться, как он снова скроется в тени.

– Не уходи, – попросила она, убирая телефон.

Ред нахмурился, словно не понимая, что она имеет в виду.

– Тебе же не обязательно все время исчезать, – продолжила она. – Хотя я понимаю это твое стремление. Я бы тоже хотела время от времени становиться невидимой.

Он сел рядом с ней на заиндевевшую траву.

Возможно, у них не может быть ничего, кроме дружбы, но и дружба сгодится, чтобы начать строить хоть какие-то отношения.

– Ты мог бы побольше со мной разговаривать, – сказала она, зевая. – Я имею в виду, буквально. Извини, я очень устала.

– Раньше я никогда не спал, – признался Ред, внимательно наблюдая за Чарли, – а теперь сплю. По несколько часов каждую ночь. Разве это не странно?

– Тебе снятся сны? – спросила она, хотя и без того знала ответ. Однажды он говорил во сне, звал Аделину по имени.

– Кажется, я всегда видел сны, – сказал он. Похоже, собственное признание его удивило.

Чарли улыбнулась.

– Можно опереться на твое плечо?

– Да, – ответил Ред, будто ожидая, что она передумает. Но в тот момент она была готова принять любое доступное ей утешение. Так легко представить, что она утыкается в Винса – Винса, который регулярно прочищал водосточные желоба и ходил за продуктами, даже когда была не его очередь, пунктуально и безропотно платил свою часть арендной платы. Винса, чья уравновешенность казалась ей загадкой.

Шерстяное пальто Реда было мягким и пахло дорогим одеколоном с нотками гвоздики и дыма, а от Винса несло отбеливателем и дешевым мылом, которое Чарли покупала для душа. Он пытался убедить ее, что не представляет собой ничего особенного. Но даже тогда какая-то часть ее знала: хоть сейчас он с ней, не получится удержать его рядом надолго.

Как оказалось, он не настоящий.

Ред был тайным обличьем любимого мужчины Чарли, и время от времени она провоцировала его показать себя настоящего. Эти проблески создавали у нее ощущение, будто у них есть общий секрет. Теперь, когда он демонстрировал это лицо всем и каждому и, возможно, даже не любил ее, чувства Чарли переплавились в мучительную смесь желания и стыда.

Винс был тем человеком, с которым комфортно, и в перспективе можно вместе состариться. А Ред – чудовище. Ни о каком совместном будущем с ним и мечтать не стоит. Он хорош только для того, чтобы сообща запалить большой пожар и сгореть вместе в его пламени.

Тем не менее Чарли прижалась щекой к плечу Реда и закрыла глаза. Типичная Чарли Холл, игнорирующая все предупреждения.

– Разбуди меня, когда приедет такси.

Она не спала. Просто вслушивалась в утренние крики птиц и чувствовала, как в холодном ночном воздухе разливается солнечное тепло. Позволила себе утешиться тем, что Ред приобнял ее за плечо рукой, такой же твердой, как если бы она была из плоти и крови.

Мистер Панч подарил ей возможность, которую нельзя упустить. Ей нужно выяснить, что он пытается скрыть от двух других лидеров Теневой ложи. Также нужно найти убийцу, хотя она не знала, как это сделать, особенно учитывая, что Мрак способен скрыться в тенях и остаться там же.

Услышав хруст шин по гравию, Чарли открыла глаза. Верный космическому названию своей фирмы, «Митсубиши мираж» был причудливо, но бюджетно украшен: кузов покрыт аэрозольной краской, розовые и темно-синие завитки кое-как маскируют несколько вмятин и царапин, создавая нечто смутно галактическое. Из динамиков звучит ритмичный евродэнс.

Открыв дверь, Чарли обнаружила на заднем сиденье розовую меховую накидку. Потолок обклеен серебристой тканью и усеян светодиодными лампами, мигающими всеми цветами радуги. Если пассажир обкурен, сесть в такую машину ему будет непросто.

Скользнув внутрь, Чарли подвинулась, освобождая место Винсу, и назвала адрес водителю, которым оказался молодой парнишка – скорее всего, студент колледжа. Он прилежно ввел координаты в приложение карты на своем телефоне.

– Можете по пути заехать в «Данкин Драйв»? – спросила она.

– Конечно! – тут же оживился водитель.

Чарли снова положила голову на плечо Реда. На этот раз рокот двигателя и идущее от обогревателя тепло убаюкали ее, не дав предаться размышлениям. Спустя несколько мгновений, несмотря на музыку, она уснула.

Во сне Чарли обнаружила себя лежащей на ковре в библиотеке дома Солта. Но она не была, как тогда, ребенком, проснувшимся в липкой каше из рвоты, яда и поддельной крови. На сей раз она предстала взрослой версией себя, одетой в красный костюм, как при последнем посещении этого места. В кожаном кресле сидел Рэнд, глядя на нее сверху вниз и пыхтя сигарой.

Рэнд, ее наставник в искусстве мошенничества, когда она была слишком юной, чтобы выбрать иную дорогу, а он – изрядно пожившим и не поддающимся улучшениям. Рэнд, которого она ненавидела почти так же сильно, как любила, и ужасно скучала по нему с тех пор, как Солт его убил.

– Кубинская, – пояснил Рэнд, глубоко затянувшись и сложив губы трубочкой, чтобы пустить колечки дыма. – Для Лайонела Солта только самое лучшее.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Чарли, вставая. – Разве ты не умер?

Рэнд весело ухмыльнулся.

– Ты же меня знаешь. Я вечно пробираюсь туда, куда мне путь заказан. Но ближе к делу: я пришел предупредить тебя.

Чарли огляделась по сторонам.

– Думаю, слишком поздно. Солт мертв.

– Нельзя доверять обитателям замка, – сказал он, качая головой. – Никому из них. Даже узникам в темнице.

Он Реда имеет в виду?

– Они как вампиры, – продолжил Рэнд, переворачивая сигару и прижимая горящий кончик к центру своей ладони. В воздухе разлился едкий запах паленой плоти. Его такая знакомая улыбка стала странной, угрожающей. – Они выпьют твою кровь.

Тут Чарли вскрикнула и резко проснулась. Она по-прежнему сидела на заднем сиденье «Космического такси», в салоне грохотала музыка. Возможно, ее разбудил холодный воздух из открытого окна – водитель принимал поднос с напитками.

– Я заказал тебе большой кофе со сливками, – пояснил Ред.

На мгновение Чарли растерялась, не понимая, что он говорит. Откуда ему знать, какой кофе она любит? Она провела рукой по лицу, мысленно убеждая себя: заказ нужного напитка не означает, что к нему вернулись воспоминания. Просто последние несколько недель он внимательно наблюдал за ней.

– Хорошо. Спасибо.

Водитель вручил ей огромный стакан кофе, передал Реду второй поменьше с похожим молочным содержимым и сдачу. Себе он оставил чудовищную конструкцию из взбитых сливок.

Ред заказал себе кофе! Как интересно. Выходит, ему действительно нужно есть и пить, как человеку.

– На что ты уставилась? – спросил он.

– Раньше ты предпочитал черный кофе, – сообщила она, кивком указывая на его стаканчик.

Он моргнул.

– Правда?

– Может, просто хотел казаться плохим парнем, – пожала плечами Чарли.

Ред сделал неуверенный глоток, но по выражению его лица она не могла понять, нравится ли ему. Ей пришло в голову, что он, возможно, сам не в курсе, какой кофе ему по вкусу. Она предположила, что в прошлом он выбирал черный, потому что заказал его однажды наугад, повторив за кем-то, и решил на этом остановиться. А вдруг многое из того, что она якобы знает о Винсе, в действительности всего лишь маскировка?

Это навело ее на мысль.

Вернувшись домой, Чарли обнаружила, что Поузи ушла, оставив в раковине грязную тарелку и лежащую на столе лицом вверх карту Таро. Иерофант. Чарли знала значение этой карты, потому что она годами слушала, как сестра гадает людям по «зуму». Иерофант – это одобрение условностей, строгостей и правил. Представитель организации. Но поскольку это также ее должность в Теневой ложе, Чарли решила, что сестра оставила эту карту, чтобы, вероятно, вызвать у нее раздражение. И Поузи отлично справилась с этой задачей.

Чарли хотела написать сестре, что добралась домой без проблем, но как только достала телефон, вспомнила, что функция отправки сообщений не работает. Тогда она позвонила, но попала на голосовую почту.

Еще несколько месяцев назад Чарли всегда знала, где находится ее сестра. Она привыкла к Поузи, которая сиднем сидела дома, не представляла опасности сама и вряд ли могла нарваться на неприятности извне. Однако теперь, когда она заполучила оживленную тень, все изменилось. И Чарли пока не привыкла к новой версии сестры.

– Хочу приготовить рамен на завтрак, или как бы этот прием пищи ни назывался, – пояснила Чарли, потянувшись за кастрюлей. – Будешь?

– Я? – удивился Ред.

– Ну ты же пил кофе в такси, – напомнила она ему.

Когда Реми умер, он вложил всего себя в Реда, что вкупе с мощью, которой Ред уже обладал, позволило ему выдавать себя за человека. Никакой другой Мрак на подобное не способен.

Забившись в угол, он наблюдал, как Чарли варит лапшу и два яйца. Как добавляет соевый соус и кунжутное масло, нарезает замороженный шпинат.

– Попробуй, – предложила она, ставя перед ним миску.

Немного поколебавшись, Ред поднес ложку ко рту. Ел он с явным недоверием, словно выполнял некое запретное действие. Однако проглотил лапшу, как прежде кофе. Мгновение спустя он взглянул на Чарли.

– Раньше я не мог этого делать.

– Как тебе еда на вкус? – спросила Чарли.

– Соленая, – ответил он. – Как пот.

Странное и, пожалуй, отталкивающее сравнение, но Ред прав: пот и правда соленый. Он, наверное, почувствовал вкус кожи, когда слизывал с нее кровь.

– Что еще ты ел?

Выражение его лица изменилось, словно он перебирал воспоминания.

– Именинный торт.

Чарли посмотрела на него с любопытством.

– Однажды Реми объявил, что сегодня наш день рождения, а не только его. – В этот момент в Реде чувствовалась некая застенчивость. – Он хотел, чтобы я ел, вот я и научился. Его дед считал меня паразитом. Подражателем. Ему не нравилось, когда Реми позволял мне делать что-то приятное.

Чарли задумалась, не потому ли это, что Солт много сил вложил в то, чтобы Ред делал неприятные дела.

– Ты ощущал вкус того торта?

– Он был слишком сладким. Особенно глазурь.

Отвечая на ее вопросы, Ред понемногу глотал жижу, всякий раз зачерпывая ложкой что-то еще: лапшу, кусочек шпината, яйцо. Хоть он и сравнил вкус с потом, похоже, суп ему все же понравился.

– Я не должен был никому рассказывать про торт.

Паразит. Подражатель. Вот, значит, как он себя воспринимал? Он произнес эти слова так, будто они не причиняли ему боли, но разве это правда? Насколько Чарли помнила, выражение лица Реда не изменилось и когда мистер Панч назвал его монстром.

– Зато теперь ты можешь есть что хочешь, – сказала она, склоняясь над миской рамена.

Ред криво усмехнулся.

– Это не сделает меня человеком, – возразил он. – Только создаст иллюзию.

Чарли встретила его взгляд и не отвела глаз.

– Я никогда не притворялась, что воспринимаю тебя человеком.

* * *

В тот день, одолжив ноутбук сестры, Чарли нашла статьи о том, что пресса именовала «Хэтфилдской резней». Несмотря на сенсационное название, в большинстве серьезных репортажей признавалось, что группа была неформальной и встречалась раз в две недели в церкви Завета благодати. Никакой это был не культ.

Чарли наткнулась на передовицу с описанием жертв и их фотографиями. Двенадцать погибших. В основном пожилые люди, но есть и подростки. Полиция отыскала нескольких здравствующих членов группы, однако не было оснований полагать, что они присутствовали на собрании в ту ночь. У одной из жертв в организме были обнаружены наркотики, но это, похоже, ничего не значило. Оставалось надеяться, что, будучи под кайфом, она умерла, не мучаясь от боли.

Ни о Рустере, ни о Теневой ложе упоминаний не было.

Отсутствие зацепок привело к появлению ряда смелых домыслов из обычных источников. Некоторые комментаторы на «Экс» и «Реддит» уверяли, что группа пала жертвой кого-то, кто считал, что все сумеречники одержимы демонами. Несколько консервативных экспертов утверждали, что смерти стали результатом попыток оживить свои тени, что требовало кровопускания, которое вышло из-под контроля.

Чарли надеялась, что мистер Панч не посчитает подобные домыслы неудачей с ее стороны замять дело. Людям интересно. Если он хочет, чтобы все было шито-крыто, вероятно, действительно следовало найти убийцу. И поскольку общественность не приняла бы того факта, что виновником случившегося является Мрак (это, в свою очередь, потребовало бы прилюдного признания, что Мраки существуют), значит, кому-то придется взять на себя ответственность.

Интерес к резне был настолько велик, что Чарли удалось найти ссылку на слитые кем-то фотографии места преступления на форуме «Реддит». Если снимки настоящие, а они выглядели таковыми, то убийство совершили с ужасной жестокостью.

Порезы на телах были широкими и глубокими, словно от когтей дикого зверя. Судя по всему, некоторые жертвы умерли, сбившись в кучу. Одна из женщин закрывала собой студентов, и ее спина была настолько изранена, что позвонки выпирали наружу. Брызги крови остались на стенах много выше человеческого роста, количество крови на полу казалось несоизмеримым с количеством тел.

«Что ты об этом думаешь?» – мысленно обратилась Чарли к Реду.

«Ты спрашиваешь, потому что я тоже убивал?»

«Не поэтому, а потому что ты занимался зачисткой мест преступлений…»

Чарли тут же отмахнулась от этой мысли. То был Винс. Ред не помнил его подпольной работы. Не помнил коллег, которые души в нем не чаяли, и начальника, травившего байки о том, как бесплатно водил жену в недавно продезинфицированные номера в отелях, потому что не спешил возвращать ключи.

«Неважно».

«Кажется, мистер Панч выразился не вполне корректно, говоря, что тела были обескровлены, – эхом зазвучал в ее мыслях голос Реда. – Точнее было бы сказать – умерли от кровопотери».

«А в чем разница?» – спросила Чарли.

«Потеря крови может быть незначительной, но все равно стать причиной смерти, – пояснил Ред. – А обескровливание – это, ну, нечто более серьезное».

Она вспомнила друга Реми, доктора, которого шантажом заставила помогать себе. Потом ее мысли переметнулись на подвал Солта. Она не хотела знать, от кого из них Ред почерпнул этот факт.

«Ладно, но не заметил ли ты что-нибудь еще? Что-нибудь полезное?»

«Посчитай тени», – подсказал он.

Прищурившись, Чарли всмотрелась в фотографию, но не увидела, что он… О! Девушка слева не отбрасывала тени, что можно было списать на игру света. Конечно, имелось множество возможных причин, по которым девушка без тени могла бы посещать дискуссионную группу для ищущих.

Чарли вспомнила увиденный на компьютере у Поузи чат, когда решила заказать пиццу, – тот, в котором упоминался оратор от Теневой ложи. И что один из участников был сумеречником. Могла ли это быть та девушка – до того, как потеряла свою тень?

Голос Реда звучал так, словно он тихо нашептывал ей на ухо: «Странно, что они все не бросились к дверям».

Это и правда странно. Чарли переслала себе фотографии, чтобы позже изучить подробнее. Затем, немного помедлив, закрыла ноутбук. Ей не нравилась мысль о том, что Поузи может иметь к этому какое-либо отношение – пусть даже и весьма отдаленное. Она не хотела без разрешения просматривать личные сообщения сестры.

Чарли вернулась к снимкам, теперь на своем телефоне, где было проще увеличивать изображения. Та девушка без тени по-прежнему занимала мысли Чарли. Присмотревшись, Чарли заметила, что на одном теле имеется что-то похожее на неглубокий укус на голени. Чем внимательнее она изучала фотографию, тем больше ей казалось, что рана нанесена человеческими зубами.

* * *

На ночную смену в «Экстаз» Чарли пришла в более растрепанных чувствах, чем когда-либо. Тот же диджей, который играл праздничную музыку для автодилеров, вернулся, чтобы установить у сцены караоке-систему. Проектор был включен и направлен на стену. На нем беззвучно воспроизводился клип FKA Twigs. Казалось, у всех танцоров вместо теней змеи.

Дон расписывал на доске меню со множеством напитков, в названиях которых присутствовали слова «волосы» и «ножницы», что навело Чарли на мысль об еще одной вечеринке, на этот раз для сотрудников салона красоты. И что до прихода Чарли Дон вознамерился протолкнуть свое меню.

– А ты, как я погляжу, человек с большими амбициями, – сказала она ему, заталкивая куртку и сумочку в нишу за барной стойкой и хватая фартук.

– И что это означает? – удивился Дон.

– Ничего, – ответила она, взглянув на предложенное им меню. В нем имелось множество напитков на основе водки и лимона – что ж, неплохо. – Выглядит достойно.

Похоже, Чарли удалось смягчить Дона похвалой. Или он вспомнил, как некто чуть не удушил парня, который к ней приставал.

– Как поживает твой глаз?

Чарли осторожно потрогала веко. Отек почти спал, но синяк был настолько темным, что консилер почти его не скрывал. Она с нетерпением ждала своего завтрашнего выходного.

– Вроде неплохо. Надеюсь, эта вечеринка пройдет поспокойнее. Одетта здесь?

– Она в подсобке с каким-то бедным старым джентльменом, который пытался пробраться пораньше, – сообщил Дон, вскинув брови.

– Надеюсь, этот «бедный старый джентльмен» щедро заплатит за предоставленную привилегию, – сказала Чарли и отправилась проверять гарниры.

Нарезая лайм, она думала о телах в подвале церкви Хэтфилда. Вспомнила и увиденный на одном из тел укус, чрезвычайно похожий на царапины на ее собственной спине. Едва ли их оставил один и тот же Мрак – вряд ли бы ей так повезло, но очень хотелось в это верить.

В таком случае ей пришлось бы так и так взяться за эту работу, даже если бы мистер Панч ее об этом не попросил.

Дойдя до коктейльных вишен, она бросила две в низкий стакан и, смешав «Крестную мать» из водки и амаретто, понесла за бархатный занавес, к лестнице в теневой салон Бальтазара.

Верхняя ступенька была сделана из оникса, поэтому, когда она на нее наступила, Ред был вынужден проявить себя. Спускаясь, она слышала позади себя его тяжелые шаги.

Достигнув самого низа, Чарли обернулась и никого не обнаружила. Затаив дыхание, огляделась по сторонам. Потолок в теневом салоне был низким, а стены такими же черными, как в «Экстазе». Здесь располагалось множество коктейльных столиков, за которыми сумеречники и их клиенты обсуждали детали сделок.

Чернокожий парень в парке касался рукой запястья белого мужчины средних лет. Последний закатил глаза и, скорее всего, находился под кайфом, хотя альтерационисты могли отрезать у человека части, которые ему не нравились: зависимости, неконтролируемую ярость или ревность. Но подобное почти не практиковалось, поскольку все, от чего человек отказывался, терялось навсегда. Если переборщить, можно фактически оказаться лоботомированным. Примерно то же, что мистер Панч угрожал сделать с Чарли.

Девушка с крашеными черными волосами тихо плакалась двум друзьям:

– Он ее украл, – услышала Чарли ее сетования, проходя мимо. – Сказал, что любит меня, а потом украл мою тень.

У второго занавеса, за которым находился кабинет Бальтазара, стоял Джоуи Аспиринс. На предплечье у него красовалась свежая татуировка омара, обильно смазанная кремом. Щеки его, как и всегда, были впалыми, а вид довольно болезненным.

– У себя? – спросила Чарли.

Аспиринс кивнул, скрестив руки на груди.

– Для тебя да.

Чарли восприняла это как комплимент и отодвинула занавес. Бальтазар Блейдс сидел в кожаном клубном кресле. Высокий и худой, с темными глазами и взъерошенными черными волосами, одетый в мятый бордовый бархатный костюм. Три верхние пуговицы белой неопрятной рубашки были расстегнуты.

– О, бедовая пришла, – объявил он. – И принесла мне выпить! С какой целью ты пытаешься подкупить меня на этот раз?

– Мне нужна твоя помощь, – ответила Чарли.

Бальтазар выглядел довольным, как акула, почуявшая разлитую в воде кровь.

– Валяй, – практически промурлыкал он.

Чарли глубоко вздохнула. Хотя Поузи не было рядом, наверное, у нее сейчас зазвенело в ушах, где бы она ни находилась.

– Мне нужно узнать кое-что о том, как быть темноделом.

– И лучшего учителя, чем Бальтазар, тебе не найти.

– Несмотря на то, что он говорит о себе в третьем лице.

Он усмехнулся, ничуть не смутившись.

– Конечно, за определенную цену.

– Выкладывай, – подхватила Чарли.

– Достань мне одного из Мраков, которого должна убить. Только хорошего, а не какую-нибудь маленькую штуковину, которую Рэйвен использовала бы для шитья.

– За такими заморышами Иерофанта не посылают, – напомнила она.

– Мне снова требуется настоящая тень, – сказал Бальтазар, указывая на пол. – А не это спящее недоразумение.

Ну-ну, как раз то, что ей нужно. Еще один человек, приказывающий ей поймать Мрака.

– Договорились, – кивнула Чарли, едва сдерживая раздражение. – Но я хочу аванс за свои услуги. Ты начнешь учить, а я выйду на охоту от твоего имени.

– После стольких лет знакомства, думаю, мы можем доверять друг другу и выполнять условия сделки, – ухмыльнулся Бальтазар.

Чарли уперла руку в бок.

– Ты же понимаешь, что подобные заявления всегда несут прямо противоположный контекст, верно?

– Не волнуйся, – объявил Бальтазар, доставая из ящика стола конверт. – У меня есть еще кое-что для торговли. Я нашел то, что ты искала.

Чарли с таким энтузиазмом схватилась за уголок конверта, что бумага порвалась. Лежащие внутри рукописное описание и карта были выполнены небрежно, но вполне читабельно, с изображением подземного хранилища под полной сокровищ цитаделью масок.

– Как ты… – Она встретилась взглядом с Бальтазаром.

– Я же говорил, что добуду, – самодовольно объявил он. – Кому-то всегда что-то нужно. Судя по слухам, кое-кто нанял компанию для раскопок нового помещения, а затем стер воспоминания рабочих.

– Ты спрашивал… – начала она.

– Да, недостающая часть Реда тоже там, хранится в ониксовом флаконе, помеченном цифрами «335».

Сложив листки, Чарли сунула их в карман фартука.

– Я добуду тебе эту тень, – поклялась она.

– Посмотрим. – Бальтазар улыбнулся и пригубил коктейль. – Думаю, я смогу немного тебя потренировать. Научу нескольким трюкам. Приходи ко мне в гости. Лучше всего после обеда. Или поздно ночью, после закрытия «Экстаза». Хотя тогда я, возможно, буду не совсем трезв.

* * *

К тому времени, как Чарли поднялась наверх, уже прибыли парикмахеры. Салон был, очевидно, небольшой, поэтому зал пустовал, несмотря даже на то, что все пришли со вторыми половинками. Дон, уткнувшись в телефон, не замечал никого и ничего вокруг – похоже, с кем-то переписывался.

На сцене началось караоке, и стилист с блестящей бородой и кошачьими ушками выбрал для исполнения песню Animal In Me.

Чарли плеснула шардоне мужчине с бокалом. Потом налила шоты текилы трем молодым женщинам с волчьими стрижками и кольцами в носу. Тут за барную стойку уселась пожилая дама с огромной бело-желтой змеей на плечах и рогатой тенью.

– Можно мне эспрессо мартини? – спросила она. – Черный.

– Учитывая размер вашей змеи, вы можете пить все, что заблагорассудится, – отозвалась Чарли.

– Вы мне льстите, – зарделась женщина.

Продолжая разливать напитки, Чарли время от времени засовывала пальцы в фартук, чтобы проверить, на месте ли страницы. Ее рассеянность была единственной возможной причиной, по которой она не заметила мужчину в низко натянутой на лоб шапке-бини, пока он не встал прямо у барной стойки. Он сбросил вес, и щеки запали, однако был по-прежнему красив своеобразной мальчишеской красотой – худой, темноволосый, печальный, – которой отличались все ее парни до Винса. Марк Лорд, чуть не отправивший ее на тот свет. Как предполагалось, в настоящее время он отбывает тюремное заключение.

Какое-то время Чарли смотрела на него. Ее мысли путались. Ей казалось, что, стоит моргнуть, как он исчезнет, оказавшись игрой света. Конечно, если он вышел на свободу, кто-то должен был ей сообщить.

– Ты, – выдохнула она и, неловко сдвинувшись, стукнулась поясницей о стойку. – Тебе нельзя здесь находиться.

Она отметила, что под ногтями у Марка грязь и что он выглядит голодным.

– Я пришел извиниться.

«Кто это?» – услышала она в голове голос Реда.

С тех пор как сняли повязки с пулевых ранений, Чарли выбросила Марка из головы и вообще о нем не вспоминала. Принимая душ, она не позволяла себе тереть пальцами шрамы и не пялилась на них, когда смотрелась в зеркало.

Потом она встретила Винса, хорошего парня, который должен был стать доказательством того, что Чарли Холл умеет принимать правильные решения. Ему надлежало стереть ее прошлое своим нежеланием говорить о собственном. Не сработало.

«Мой бывший», – сказала она Реду.

«Я убью его! – Тут же вспылил Ред и, замявшись на мгновение, добавил: – Если хочешь».

Чарли попыталась проигнорировать невероятно заманчивое предложение.

– Неужели кто-то испек тебе торт с напильником внутри? – спросила она Марка. – Как тебе удалось сбежать из тюрьмы?

– Я этого не делал, – ответил он.

Он действительно выглядел жалко. И все же Чарли не могла не думать о дырочке в стекле и об охватившем ее замешательстве, прежде чем она осознала, что произошло. Кровь.

«Я с ним раньше пересекался», – сказал Ред.

Только с этим ей еще не хватало сейчас разбираться!

«Он был вором, как и я. Возможно, Солт прибегал к его услугам», – мысленно пояснила она.

– Как ты здесь оказался? – требовательно воскликнула Чарли, уперев руку в бок. Несколько стилистов оглянулись на нее, и она поняла, что повысила голос.

– Приговор отменили, – пояснил Марк, и по его лицу медленно расползлась улыбка. – Мой брат дал показания под присягой, что я не знал о его намерении в тебя выстрелить. Он даже прошел тест на детекторе лжи, подтвердившем правдивость его слов. Я тебя ненавидел, но не хотел, чтобы ты пострадала.

В действительности все было совсем не так.

– Как насчет парня, которого он отправил на тот свет? – спросила Чарли.

Марк моргнул, словно забыл, что его брат застрелил человека, сидевшего с ней в машине на пассажирском сиденье. Случайная связь, Чарли знать не знала того чувака. Он рассмешил ее в баре и в конечном счете из-за этого погиб.

– Я думал, что в пистолете холостые патроны.

– Чушь собачья. – Чарли встретилась с ним взглядом, решив показать, что ей нет до всего этого дела. – Убирайся отсюда. Это частная вечеринка.

– Значит, выпивка бесплатная? – уточнил Марк и улыбнулся заискивающей улыбкой, которая часто помогала ему убеждать людей совершать ошибочные действия.

– Проваливай, – с нажимом повторила Чарли. – Пока я не позвонила в полицию с заявлением, что ты меня преследуешь.

– Ты этого не сделаешь, – ухмыльнулся он. – Я же знаю, что ты, как всегда, затеяла какую-то игру.

– Я завязала, – сообщила она ему.

– Ну, конечно. – Марк улыбнулся, с каждой минутой становясь все увереннее. – Послушай, еще увидимся, хорошо? Тогда и поговорим.

Упершись руками в барную стойку, Чарли прошипела, понизив голос:

– Если я тебя снова увижу, урою.

Улыбка Марка угасла. В отличие от брата он никогда не был крутым парнем, но был заурядным мошенником. Чарли надеялась, что ему достанет ума исчезнуть, подобно растворившейся в океане капле воды. Наливая шоты, она заметила, что у нее дрожат руки.

Из кабинета Одетты вышел пожилой седовласый мужчина в сером костюме в тонкую полоску. Выглядел он крайне смущенным. Почти наверняка это был тот самый джентльмен, о котором рассказывал Дон. Тот, которого начальница развлекала в подсобке. Оставалось надеяться, что стилисты не будут возражать против еще одного незнакомца, затесавшегося на их вечеринку.

Радуясь поводу отвлечься, Чарли взглянула на Дона. Он смешивал мартини, а на полке рядом с ним не переставая вибрировал телефон. Проходя мимо, Чарли увидела высветившееся на экране имя «Эрин». Так зовут девушку Дона. В последний раз Чарли видела их вместе в гостях у Барб и Эйми. Она пришла потусоваться на ночь глядя и стала свидетельницей того, как Дон с Эрин ожесточенно спорили на кухне о том, кто из них первым обошелся с другим несправедливо. А еще Дон тогда плакал, хоть и пытался это скрыть. Чарли ему посочувствовала. Она и сама много раз плакала на вечеринках.

Она все еще не оправилась от визита Марка, и надрывающийся телефон вызывал у нее тревогу.

Пожилой господин в костюме в тонкую полоску в ожидании стоял у барной стойки. Тут Чарли сообразила, что он ей знаком. Не лицом, а часами «Вашерон Константин», которые Винс заметил на его запястье, когда мужчина проскользнул в бар месяц назад, пытаясь не быть замеченным и потому припарковавшись на задворках.

Он был одним из давних клиентов Одетты и причиной, по которой она являлась полуотставной доминатрикс.

– Что у вас есть из разряда подороже? – спросил он.

Чарли подняла брови. У них имелся хороший алкоголь, но, учитывая стоимость его часов (сопоставимо с новой машиной), она не была уверена, что сумеет его впечатлить.

– «Макаллан» двадцатипятилетней выдержки по двести долларов за рюмку, – ответила она, справедливо рассудив, что скотчи и бурбоны по пятьдесят-шестьдесят долларов и предлагать не стоит.

– Мне двойной, – сказал мужчина, доставая четыре стодолларовые купюры и две двадцатки. – Она велела передать вам, что налить нужно прямо в миску.

У Чарли давно не было такого запроса. Сунув руку под шкаф, она вынула собачью миску из нержавеющей стали, которая весьма заинтересовала женщину со змеей. Плеснув две щедрые порции скотча, Чарли взболтала и поставила миску на пол у барной стойки.

Почуяв, что намечается нечто интересное, стилисты подошли ближе и столпились вокруг. Мужчина медленно опустился на четвереньки и начал лакать скотч. Чарли видела, как на его щеках появился румянец. Должно быть, к первоначальной неловкости добавилось знатное унижение. Одетта поистине злодейка!

Большинство наблюдавших выглядели удивленными, нескольких происходящее ужаснуло, и по крайней мере одного заинтриговало. Поймав на себе вопросительные взгляды, Чарли пожала плечами и продолжила принимать заказы.

– Можно мне так же выпить пива? – спросила женщина с волчьей стрижкой.

– За дополнительную плату, – сообщила ей Чарли.

– Он что, будет лаять, как собака? – допытывался парень с обесцвеченными волосами, подталкивая приятеля.

– Если она ему велит, – ответила Чарли, кивая в сторону Одетты, которая как раз появилась из подсобки и направилась к бару. На ней было черное неопреновое платье и высокие красные сапоги со шнуровкой до колен.

– Черт, – ахнул парень.

– Черт, – подхватила женщина со змеей.

Чарли вернулась к смешиванию коктейлей. Допив, парень с обесцвеченными волосами и его друг оставили щедрые чаевые, словно надеясь таким образом отвести сглаз.

– Ну, как дела, Марни? – спросила Одетта женщину со змеей, которая, должно быть, являлась владелицей салона.

– Хорошая вечеринка, – одобрила та, указывая на мужчину на полу. – Но не сравнится с той, что была у тебя.

Долакав скотч, пожилой господин в костюме медленно поднялся, с достоинством отряхнул пиджак и, кивнув Одетте, направился к двери.

– Хорошая собачка, – крикнула она ему вслед.

– Хотите, приготовлю вам «Авиацию»? – спросила Чарли у начальницы и, не дожидаясь ответа, потянулась за джином.

Одетта улыбнулась.

– Идеально, дорогуша.

На сцене стилист с накрашенными черной помадой губами крайне фальшиво исполнял песню Anti-Hero. Чарли поставила перед Одеттой бледно-фиолетовый напиток в бокале-купе с ледяным ободком.

– У тебя тут все хорошо обучены, – одобрительно молвила Марни. – Ну, кроме него.

Чарли и Одетта проследили за ее взглядом, обращенным к Дону, который перестал писать сообщения и, забившись в угол бара, что-то нашептывал в телефон.

– О? – Одетта взболтала свой напиток пальцем.

– Он говорит со своей девушкой, – пояснила Чарли. – Кажется, они ругаются.

Одетта вздохнула.

– Главное, чтобы они сами получали от этого удовольствие.

– А кажется, что он иного склада человек, правда? – Чарли ожидала, что при возникновении малейших трудностей Дон завершит отношения, учитывая, насколько мало терпения у него в целом.

– Ну, не знаю. Он и с тобой то и дело спорит. Может, ему нравится ссориться, – протянула Одетта. – Надеюсь, ей это тоже нравится. Настоящая любовь бывает уродливой.

– А ты циник, – сказала Марни, указывая на дверь, через которую недавно ушел пожилой мужчина. – Может быть, это ты привыкла видеть во всем только уродливую сторону.

– Нет, – возразила Одетта. – Любовь должна быть уродливой.

Чарли нахмурилась в замешательстве и снова подумала о Марке и о безобразном шраме на коже, оставшемся после пулевого ранения.

Допив коктейль, Одетта оставила пустой бокал на Чарли.

– Ты молода и, наверное, считаешь, что в отношениях нужно проявлять осторожность, чтобы не ранить друг друга. – Тут она повернулась к Марни. – А у тебя нет таких оправданий.

– Неужели? – спросила Чарли. Деликатная тема! Возможно, для доминатрикс метафоры о ранах имеют особое значение. – Или, по крайней мере, отношения не должны быть такими?

Одетта резко рассмеялась.

– Что произойдет, когда ты больше не сможешь соответствовать идеалу?

Мысли Чарли переключились на Винса и на то, как бережно она к нему относилась, как старалась не высовываться. Как тщательно он скрывал от нее свою истинную суть. Как они, возможно, любили, но никогда по-настоящему не знали друг друга. Затем она подумала о Реде и почувствовала себя не в своей тарелке.

– Честно говоря, я не знаю.

Одетта вздохнула.

– Вы воображаете себя актерами, скрывающими недостатки с помощью грима. А на самом деле нужно, чтобы кто-то целовал твои шрамы. И подставлял руки, когда ты блюешь. Чья любовь к тебе не ослабеет, даже если ты напьешься до чертиков и обмочишься в постели, или если тебе понадобится гребаный катетер с мешком для сбора мочи. Настоящая любовь должна сочетать вонь со сладостью.

Сердце Чарли исполнилось безымянной паники.

– Люди не такие.

Одетта озадаченно посмотрела на нее. Марни наблюдала, не вмешиваясь.

– За все приходится платить, – уточнила Чарли, пытаясь нащупать твердую почву под ногами.

Слова начальницы ее беспричинно напугали.

Одетта пожала плечами, словно это было настолько очевидно, что не стоило придавать этому значения.

– Ты отдаешь и получаешь.

«Нет, – хотелось Чарли настоять на своем. – Люди любят тебя только тогда, когда ты делаешь что-то, стоящее их времени. Никто не полюбит тебя за слабости. Никто не полюбит твои недостатки. Никто не полюбит твои уродливые изломанные части. Никто не полюбит тебя, не ожидая ничего, кроме ответной любви».

– И что идет сначала – отдача или получение? – выпалила она вместо этого.

Как только слова слетели с ее губ, она задумалась, имеют ли они смысл. Особенно учитывая, что разговор начался с Дона и Эрин.

Одетта, однако, не растерялась.

– А, – сказала она. – Вот это и есть самая сложная часть.