Блуждая по тёмным извилистым туннелям канализации Альтвэра, я медленно спускался всё ниже в самое сердце этой подземной утробы. Каждый шаг отдавался эхом. Влажный воздух давил на грудь. Капли, срывавшиеся с потолка, шлёпались о грязную воду под ногами, создавая мерзкий, чавкающий звук.

Мокрые стены, покрытые тягучей, мерцающей слизью, излучали тусклый, нездоровый свет. Он был достаточно яркий, чтобы видеть, насколько всё вокруг отвратительно: клочья мусора, плавающие в мутной воде, какие-то странные наросты на стенах, и, конечно же, эта вездесущая, мерзкая слизь.

Я бы давно заблудился в этом лабиринте, если бы не Аника в моей голове. Она вела меня, дублируя голосом маршрут. Зелёная полоса мелькала впереди. Без неё я бы, наверное, уже давно свернул не туда и сейчас барахтался бы в какой-нибудь зловонной луже, проклиная всё на свете. Но пока я просто шёл вперёд, стараясь не думать о том, что может скрываться в этой темноте, доверяя энграмме. И почти привык к её болтовне.

— Поверните направо, – нежным голосом с придыханием объявила Аника на следующем перекрёстке.

Я послушно свернул, следуя её указаниям.

— Представляешь? Люди, до изобретения искусственного интеллекта пользовались подобным навигатором. Некоторые модели были озвучены настоящими актёрами.

В голосе девушки слышались смешливые нотки. Я молчал, а она продолжала:

— Через триста метров поверните налево. Интересно, сколько им платили за то, чтобы они часами бубнили: "через двести метров поверните налево"? Наверное, целое состояние, – продолжала щебетать Аника, словно угадывая мои мысли. – Хотя, если подумать, это же была работа мечты! Сидишь себе в студии, попиваешь кофе и говоришь, куда кому ехать. Никакой ответственности, никаких тебе монстров из канализации.

Я хмыкнул, но промолчал. Монстры из канализации – это, конечно, преувеличение. Но что-то здесь определённо было. Что-то, что заставляло слизь светиться, а воздух – давить на грудь.

— Двести девяносто метров, двести восемьдесят, двести семьдесят, – Аника методично отсчитывала метры, словно пытаясь меня развлечь. – Знаешь, я тут подумала, а ты вообще понимаешь, куда мы идём?

Вопрос повис в воздухе, как и вонь гнили. Я знал, куда мы идём. Вернее, куда меня ведёт Аника. В сердце Альтвэра, где находится кристалл, связывающий этот мир, с миром Зеро. Уничтожить портал и освободить Ирэби от власти материнского мира. А вот что нас ждёт впереди, я не знал.

— Налево, – прервала мои размышления Аника.

Я повернул. Туннель стал уже и ниже. Стены почти касались плеч, а потолок нависал прямо над головой. Слизь здесь была особенно густой и мерзкой. Она стекала по стенам, образуя причудливые узоры, похожие на лица, искажённые в гримасе ужаса.

— Что-то мне здесь не нравится, – пробормотал я, скорее себе, чем Анике.

— Не нравится? – переспросила она. – Да ладно тебе! Это же просто канализация. Тебе что, не нравится в канализации? – рассмеялась девушка, только в её голосе мне послышалась странная печаль. Или мне показалось?

— Ты думаешь, что я получаю удовольствие от этой прогулки? – спросил я.

— Ну вот и отличный повод для новых впечатлений! – бодро заявила Аника. – Зато потом будет что вспомнить.

Я сомневался, что захочу это вспоминать. Но выбора у меня не было. Впереди забрезжил слабый свет. Он был тусклым и неровным, но всё же это был свет. Надежда. Или, может быть, просто ещё одна ловушка в этом подземном лабиринте.

— Приближаемся к цели, – объявила Аника. – Будь осторожен.

Сделав ещё пару шагов, я уткнулся носом в портал. Тягучая субстанция вибрировала под пальцами, но в отличие от других порталов, в которых я успел побывать, этот не пытался затянуть меня внутрь, а наоборот преграждал мне путь.

Я навалился на него всем телом, пытаясь прорвать защитную плёнку. Результат оказался в точности, наоборот. Меня откинуло назад, сильно приложив спиной об каменную стену. Слизь, попавшая на одежду, казалось, прожигала ткань, оставляя после себя липкие, дымящиеся пятна. Я отряхнулся, стараясь не касаться этой мерзости голыми руками.

— Что это за хрень? – спросил я, скидывая остатки слизи.

— Защитный барьер, – ответила Аника. В её голосе не было и следа былой весёлости. – Он реагирует на любое физическое воздействие. Похоже, просто так пройти не получится.

Отлично. Я ещё раз ощупал тонкую поверхность портала, и тут мне пришла глупая мысль. Достав из-за пазухи кинжал Бесконечности, я аккуратно провёл серебристым лезвием по преграждавшей путь тягучей субстанции.

Вязкая плёнка задрожала от прикосновения клинка. Не оттолкнула, не обожгла, а словно расступилась под лезвием, образуя проход.

⃰ ⃰ ⃰

— Почему ты вообще решил, что я захочу остановить Бэливера? – глаза Аники излучали ядовитый свет, готовый сжечь самозванца.

Бэливер Гросс, видимо, не ожидал такого яростного отпора от девушки. Его выражение лица менялось с каждой секундой. От непонимания до стальной маски, скрывающей все его чувства.

В комнате повисла тишина, настолько плотная, что казалось, её можно потрогать. Только тихое гудение аппаратуры нарушало это напряжённое молчание.

— Бэливер, которого ты знаешь, больше нет, – наконец произнёс Гросс, стараясь говорить спокойно, – То, что ты видишь на экране – это лишь оболочка. Его разум захвачен. Он марионетка в руках Теней.

Гертруда молчала. Гросс кивнул, понимая, что ей нужно увидеть доказательства. Он снова обратился к экрану, его пальцы быстро пролистывали бесконечные строки кода и графики.

— Система, покажи анализ нейронной активности Бэливера #182736459473 за последние два дня, – скомандовал он.

На экране появилась сложная диаграмма, отображающая активность мозга. Гросс указал на отдельные участки, выделенные красным цветом.

— Видишь эти всплески? Это неестественная активность. Это – влияние извне. Тени используют его мозг как ретранслятор, усиливая свою связь с этим миром. Он больше не контролирует свои действия.

Гера смотрела на диаграмму, пытаясь понять хоть что-то. Она не была экспертом в нейробиологии, но даже ей было видно, что что-то не так.

— Хорошо, – сказала она, – допустим, я тебе верю. Но почему именно я должна его остановить? Почему не ты?

— Я не могу, – ответил Гросс. – Я слишком долго был связан с системой. Тени знают меня. Они ждут меня. Если я попытаюсь приблизиться к Бэливеру, они уничтожат нас обоих. Ты – единственный шанс. Ты – его слабость. Ты – его надежда.

Он снова указал на экран, где всё ещё было видно лицо Бэливера. Гертруда посмотрела на экран, и её сердце болезненно сжалось. А вдруг Гросс прав? Вдруг Тени на самом деле смогли захватить власть над ним, и сейчас Бэл не принадлежит самому себе?

Однако в их разговор вмешался Рафф.

— Я видел Бэла до того, как он попал в руки Менхельского. Его целью было уничтожить Альтвэр и принести в этот мир свободу. И, судя по тому, что я вижу сейчас, его стремления остались прежними, – голос монаха звучал твёрдо и уверенно. Он не отступал от своего решения и, видя сомнения Геры, пытался укрепить её веру в Бэла.

Рафф не мог даже представить, что такого сильного человека могут сломить Тени. Он видел в Бэле не марионетку, а человека, пусть и ожесточившегося, но преданного своей воле.

— Не позволяй им играть на твоих чувствах, Гера, – продолжил Рафф, его взгляд был полон решимости. – Гросс пытается манипулировать тобой, используя твою привязанность к Бэлу. Он хочет, чтобы ты сделала грязную работу за него, чтобы ты стала его оружием. Но Бэл не нуждается в жалости. Он нуждается в союзнике. В ком-то, кто поверит в него, даже когда весь мир отвернулся.

Гера смотрела то на экран с лицом Бэла, то на Гросса, то на Раффа. В её глазах читалась борьба. Она не знала, кому верить. Каждый из них говорил правду, в которую верил сам. А что тогда она? Ещё ни разу ей не приходилась сомневаться в Бэливере. Тогда почему сейчас, её терзают сомнения?

— Он уже уничтожил один из семи миров, – вдруг елейным голосом произнёс Клим Чупилок, – Мне не хотелось бы об этом говорить, но ваша матушка умерла именно из-за этого человека.

Клим презрительно ткнул толстым пальцем в экран, отчего он слегка замерцал, искажая лицо Бэла.

Вот тут-то Геру проняло. Она очень хорошо помнила рассказ Бэла, как он пытался спасти Эйлу. Как переживал за смерть Марка. Как отчаянно спасал её саму. Все её сомнения испарились, и в голове выстроился план.

— Хорошо, – твёрдым голосом произнесла девушка, глядя на Гросса, – Что я должна делать?

Она услышала, как за её спиной Рафф громко скрипнул зубами, а Йорк тихо выругался. Один лишь Малой медленно подошёл к девушке, одобрительно ткнувшись носом в её ладонь. Только гримби понимал, что именно Гера собирается сделать.

Гросс довольно заулыбался, и сердце девушки болезненно сжалось. Он начал объяснять, быстро и чётко, словно проговаривал давно заученный текст. Каждое слово, каждая деталь, казалось, были выверены до миллиметра. Он говорил о частотах, о кодах, о порталах, о необходимости проникнуть в сознание Бэла и разорвать связь с Тенью.

Гера слушала, стараясь запомнить всё, хотя бо́льшая часть информации казалась ей бессмысленным набором символов. Но она понимала главное: ей нужно добраться до Бэла. Не для того, чтобы убить его, как, вероятно, надеялся Гросс. И не для того, чтобы спасти его от самого себя, как, возможно, верил Рафф. Она собиралась добраться до него, чтобы увидеть его. Увидеть настоящего Бэла, того, что она знала и любила. И тогда она решит, что делать дальше.

Гросс закончил инструктаж и протянул ей небольшой, блестящий браслет.

— Это устройство позволит тебе войти в его сознание. Будь осторожна, там опасно. Тени будут сопротивляться.

Гера взяла браслет. Он был холодным и гладким на ощупь. Она надела его на запястье, чувствуя, как по телу пробегает лёгкий озноб.

— И помни, – добавил Гросс, глядя ей прямо в глаза, – у тебя мало времени. Если ты не разорвёшь связь, он может уничтожить и тебя.

Гера кивнула, не отводя взгляда. Она знала, что рискует всем. Но она не могла поступить иначе. Бэл был для неё больше, чем просто друг. Он был частью её самой. И она не могла позволить кому-либо забрать его.

Девушка повернулась и направилась к двери. Рафф попытался остановить её, но она лишь покачала головой.

— Я должна это сделать, – сказала Гера, и в её голосе звучала такая решимость, что монах отступил.

— Мы идём с тобой, – произнёс он, твердо шагнув следом за девушкой.

Гертруда не стала его отговаривать, лишь согласно кивнула. Поддержка Раффа была сейчас как никогда кстати, как и Малого, ни на шаг не отстававшего от неё.

⃰ ⃰ ⃰

Я шагнул в проход, чувствуя, как вокруг меня сгущается тьма. Слизь, словно живая, потянулась ко мне, пытаясь удержать, но кинжал Бесконечности отгонял эту мерзость. Портал засасывал меня внутрь, и я привычно поддался вперёд.

По ту сторону прохода меня ждала не просто тьма, а абсолютная пустота. Я не видел ничего, не слышал, ничего, не чувствовал ничего, кроме холода, пронизывающего до костей. Казалось, я попал в вакуум, где не существовало ни времени, ни пространства.

Сбой. Стабилизация программы с нейроинтерфейсом пользователя нарушена. Требуется перезагрузка внешних алгоритмов.

Произнёс равнодушный голос системы.

— Аника? – позвал я энграмму, но мой голос утонул в этой бездне.

Ответа не было. Только холод и давящая тишина. Сердце бешено заколотилось, отбивая панический ритм. Я попытался сориентироваться, но не за что было зацепиться. Ни единого ориентира, ни малейшего намёка на направление.

Я сделал шаг вперёд, потом ещё один. Куда? Неизвестно. Каждый шаг казался шагом в бездну, которая, казалось, поглощала саму идею движения. Я чувствовал, как пространство вокруг сковывает меня, парализует волю. Здесь, в этом месте не было ничего, с чем можно было бы бороться, кроме самой пустоты.

— Аника? – снова попытался вызвать голос в моей голове, но энграмма молчала.

Я замер, чувствуя, как пустота пытается проникнуть внутрь меня, заполнить собой все мои мысли. Это было не просто отсутствие чего-либо, это было активное, давящее ничто, стремящееся к аннигиляции. Казалось, моё сознание вывернуло наизнанку, пытаясь заставить меня, забыть всё, что когда-то происходило со мной. Пустота освобождала меня от всех переживаний, стирала память, как ненужный груз, делала из меня пустую оболочку.

Я боролся с ним, цепляясь за воспоминания, за существование как личности, боясь раствориться, слиться с этой пустотой. И среди этих хаотичных образов я увидел её. Анику. Она стояла в таком же ничто, как и я.

— Аника! – пытаясь дотянуться до девушки, крикнул я.

Кажется, она меня услышала и уверенно шагнула ко мне навстречу.

— Бэл, – уловил я её испуганный голос.

Странно, я слышал его со стороны, а не у себя в голове. Энграмма, записанная в моей памяти, стояла сейчас передо мной. Что это? Игра воображения или мой разум окончательно сломался?

— Бэл, – повторила Аника, и её голос звучал всё отчётливее, реальнее. Она протянула руку, и я, не раздумывая, схватил её. Её пальцы были ледяными, но в этом холоде чувствовалась жизнь. Девушка, которую я видел перед собой, была настоящей из крови и плоти. Неожиданно для себя, я поддался порыву, прижав Анику к своей груди. Я был рад её видеть, знать, что с ней всё хорошо. Однако видеть её настоящую в этом месте?

— Как ты вообще тут оказалась? – недоумённо спросил я, пытаясь заглянуть в её лицо.

— Долго рассказывать, – отводя глаза в сторону, произнесла она.

Прикосновение Аники словно пробило брешь в этой всепоглощающей пустоте. Вокруг нас начали проявляться контуры, смутные очертания, словно кто-то неумело рисовал углем на чёрном холсте. Я увидел, что мы стоим на какой-то платформе, едва различимой в этой мгле. Под ногами ощущалась холодная, гладкая поверхность.

— Где мы? – спросил я, чувствуя, как возвращается способность говорить.

Мне казалось, пока я держу её за руку, тьма отступает, словно что-то не даёт ей вновь проникнуть в меня.

— Не знаю, – ответила девушка, её взгляд метался по сторонам, пытаясь уловить хоть что-то. – Но это не то место, куда мы должны были попасть.

Я внимательно посмотрел на девушку.

— Что значит мы? Ты знаешь, куда мы должны попасть? – удивлённо спросил я Анику.

Та утвердительно кивнула, продолжая прятать от меня своё лицо. Странное поведение для всегда открытой девушки. И уж точно она бы никогда не стала бы прятать от меня свои эмоции. Но сейчас она как будто пыталась скрыть от меня что-то, и это настораживало.

— Что происходит? – чувствуя, как внутри начинает расти тревога, глядя на девушку.

Она вздохнула, и я заметил, как её плечи опускаются. Казалось, она собирается с духом, чтобы сказать что-то важное.

— Бэл, портал он был настроен не совсем верно. Точнее, совсем неверно, – проговорила она, наконец подняв на меня глаза. В них плескался страх и какая-то обречённость. – Я знала это.

— Какой портал? О чём ты говоришь?

Девушка подняла на меня свои изумрудные глаза. Я заметил, как она старательно пытается подобрать слова, но её мысли путаются. Она в замешательстве. Я снова обнял Анику, успокаивающе поглаживая по спине, и чувствовал, как напряжение медленно спадает с её хрупких плеч.

— Ты можешь всё мне рассказать, – произнёс я спокойным голосом, стараясь не напугать, а успокоить.

— Прости меня, – вдруг произнесла она, уткнувшись носом в моё плечо. – Прости меня, Бэл! Я не знала, что нужно делать. Я так испугалась за тебя. Я… Я… – и тут она разрыдалась, заливая слезами мою рубашку.

— Всё хорошо! Всё хорошо! – продолжал твердить я, поглаживая Анику по спине. Говорить с ней, о чём угодно, лишь бы не дать пустоте поглотить меня. – Я всё понимаю. Слишком много выпало на долю такой красивой и милой девчушки.

— Я выросла, Бэл! – отстранившись от меня и слегка ударив меня своим крохотным кулачком в грудь, произнесла девушка, – Я выросла, и я настоящая.

Мне оставалось лишь улыбнуться. Конечно, она уже выросла и стала настоящей женщиной. И порой мне приходилось отводить взгляд от её соблазнительной фигуры, чтобы не дай-то бог, представить её в объятиях другого.

Глупо, конечно, ведь я всегда воспринимал её как младшую сестру, как дочь друга, как кого угодно. Но сейчас, когда она стояла передо мной, заплаканная, но такая решительная, я видел, что могу доверить ей свою жизнь. Могу положиться на эти хрупкие плечи.

— Бэл! – вновь заговорила девушка, и в её голосе я уловил тревожные нотки, – Ты мне веришь?

Вопрос Аники повис в воздухе, словно эхо в этой странной, полуреальной пустоте. Верил ли я ей? Ещё несколько минут назад я сомневался в самой реальности происходящего, в том, что передо мной действительно стоит Аника, а не плод моего больного воображения. Но сейчас, глядя в её встревоженные глаза, чувствуя тепло её руки, я понимал, что верю. Верю ей, как верил бы себе.

— Верю, – ответил я, стараясь придать своему голосу уверенность. – Верю тебе, Аника. Но мне нужно понять, что происходит.

Она облегчённо вздохнула, словно с её плеч упал огромный груз.

— Хорошо. – произнесла она, и её лицо тут же стало серьёзным, – Сейчас я уберу барьер, и ты снова получишь контроль над системой и всё встанет на свои места. Но, прежде чем это произойдёт, я хочу, чтобы ты…

Аника замолчала. Я видел, как она борется с собой, как страх и решимость сталкиваются в её глазах.

— Чтобы я что? – подтолкнул я её, чувствуя, как внутри нарастает предчувствие чего-то нехорошего.

— Чтобы ты пообещал мне, что что бы ни случилось, ты не будешь меня спасать, — выпалила она, словно боясь, что не успеет договорить.