Мир Ирэби-орбис. Наше время.

Малой расположился под ветками раскидистой ели, а я, пригревшись под его боком, сидел, уткнувшись носом в планшет. Рыжая шерсть приятно грела мне спину, а голубой экран в моих руках выдавал новый поток информации, что собрал Ино во время его пребывания в Зеро.

Мы уже неделю шагали по центральному материку, и я во время каждой стоянки при первой же возможности доставал планшет в поисках ответа – как пробраться в Альтвэр. Пока мне попадались только сухие факты, которые трудно было уместить в единую картину.

Судя по изображению на экране, Альтвэр внешне ничем не отличался от своего собрата в мире Нэвир-орбис, который я в своё время уже посетил. Однако особенности были, и даже вполне разительные. В Ирэби не было разлома, зато на его месте протекала широкая река, берущая начало прямо из основания массивного здания, и судя по данным, она не застывала даже вовремя сильных морозов.

Так же, лабораторию окружала высокая стена, не позволяющая пройти внутрь без специального пропуска. По ней велось постоянное наблюдение с использованием современных технологий, гораздо более продвинутое, чем в Лэвирс или Нэвирс.

Следующие отличия были не столь заметны, и всё же привлекли моё внимание. В источниках говорилось, что Урсы изредка появлялись возле лаборатории. Создавалось впечатление, что эти твари патрулируют территорию по периметру. На ум сразу пришли драгеры. Их поведение было очень похоже на поведение Урсов, лишь с одним отличием. Драгеры – люди, или то, что от них осталось, а кто такие Урсы ещё предстояло выяснить.

«Урса – видоизменённая форма человека. Была получена после внедрения вируса в организм. «Зелёная ярость» — поколение #32597, влияет на мутацию биологических клеток, а также модификацию нервной системы.

Тела Урсы при температуре выше минус двадцати пяти находятся в состоянии анабиоза. Они теряют массу, поднимаясь над землёй на двадцать – тридцать метров. В состоянии анабиоза становятся неуловимы человеческому глазу.

При понижении температур восстанавливается работа жизнедеятельности. Масса тела нормализуется. В активном состоянии нервная система не стабильна, и находится в повешенной тревожности, что приводит к неконтролируемой агрессии».

Я сосредоточенно вглядывался в текст на голубом экране планшета, пока ко мне не подошёл Барса, протягивая горячую кружку с дымящимся напитком. Ммм… Запах свежесваренного кофе тут же предал мне мнимую бодрость, и я с благодарностью протянул руку.

— До Альтвэра осталось примерно три дня пути для пешего, – произнёс он, присаживаясь рядом со мной. Малой в ту же секунду отодвинул согнутые лапы, освобождая нагретое место для слепого монаха.

— Угу, – промычал я в ответ, делая большой глоток тёмно-коричневой жидкости и закрывая глаза от удовольствия.

— Но если свернуть на восток, то уже к обеду будем в храме Милосердия, – продолжал говорить Барса, поглаживая рыжую морду за ушами, что тут же нахально улеглась на его колени, стоило только монаху сесть поудобнее, – Там есть еда, крыша над головой и ночлег на нормальной кровати. Возможно, ты и обойдёшься, но твоя спутница не привыкла к таким условиям. Ей требуется отдых.

Барса говорил невозмутимо, просто констатируя факты, не пытаясь ни уговорить, ни настоять на своём, готовый согласиться с любым моим решением.

— День отдыха не повредит вам, а после сможете взять лошадей и отправиться дальше куда угодно, – на этих словах Барса замолчал, ожидая моего ответа.

Я перевёл своё внимание в сторону девушки. Та весело смеялась, откровенно флиртуя с Кейли, и время от времени бросала на меня косые взгляды. По ночам Гертруда устраивалась рядом с гримби. Малой сворачивался клубочком, а девушка ложилась прямо на зверёныша, утопая в рыжем меху, как на перине. Она стойко переносила все тягости нашего путешествия и ни разу не пожаловалась на усталость или дискомфорт.

Однако я начинал всё чаще замечать её недовольство по утрам, когда Гера пыталась расчесать свои длинные кудри с застрявшими в них еловыми иголками. Или, когда украдкой принюхивалась к собственной одежде.

Да и Йорк как-то странно на меня поглядывал. Хоть он и высказал, в порыве чувств, своё стремление идти к Альтвэру, да вот только эмоции уже прошли, а на их месте осталась неуверенность. Я вижу, как он колеблется между желанием и сомнением.

Сейчас у меня есть возможность дать ему шанс остаться в храме Милосердия. Монахи вполне могут принять Йорка в свой орден. Это неплохое будущее, для потерявшего свой кров наследника.

— Думаю, передышка нам не повредит, – ответил я Барсу и с удивлением отметил улыбку на его лице.

Мы продолжали молча сидеть с дымящимися чашками, наслаждаясь приятным мгновением. Я глядел на то, как Рафф гоняет Йорка, тренируя новые приёмы рукопашного боя, стараясь довести его реакцию до полного автоматизма, а Барса просто сидел, задумчиво прислушиваясь к окружающим звукам.

— Как это произошло? – решил спросить я монаха, не отрывая взгляда от борющихся. Как раз в этот момент Рафф перехватил руку Йорка и, заведя её за спину, полностью заблокировал движение парня.

Барса не стал переспрашивать, сразу поняв, о чём именно идёт речь.

— Железный лорд решил, что мне не сто́ит смотреть по сторонам, – коротко ответил он, прихлёбывая из кружки. Его голос звучал спокойно, но в нём ощущалась лёгкая горечь. Я ждал продолжения, но монах, похоже, не хотел вдаваться в воспоминания.

Тем временем Йорк быстро сориентировался, и неуловимым движением вырвался из захвата, чем привёл наблюдающую за ними Гертруду в полный восторг. Девушка захлопала в ладоши, подбадривая парня.

— И что ты собираешься с этим делать? – спросил я, не в силах удержаться от следующего вопроса.

Барса отложил кружку и, задумчиво погладил гримби за ушами. В ответ Малой довольно заурчал.

— Иногда, чтобы двигаться вперёд, нужно научиться отпускать, – произнёс слепой монах.

Рафф и Йорк продолжали кружиться, делая ложные выпады, пытаясь обмануть своего противника.

Я промолчал. У каждого из нас свой путь, а во мне уже давно кипела жажда крови. Да, я хотел крови. Хотел напиться ею, чтобы утешить боль, притаившуюся где-то глубоко в моём сердце. Хотел мести, чтобы мёртвые могли спокойно заснуть в моей голове. Я жаждал разрушить Альтвэр в этом мире, и в других мирах, чтобы, наконец, выпустить их на свободу.

Но ничего из этого я не сказал Барсу. Я завидовал ему. Он находил покой в простых вещах. Я же вечно погружен в свои мрачные мысли, как в бездонный колодец, из которого не видно дна.

Сейчас мне казалось, что я снова шагаю по знакомой тропе. Миры продолжали стремиться к повторению своих историй, и я не знал, как это остановить.

Словно прочитав мои мысли, Барса вдруг спросил:

— Зачем ты вообще идёшь в Альтвэр? Это не твой мир, не твоя проблема. Насколько я знаю, Гера может перенести тебя в любое место и время, если она уже там была.

Очень хороший вопрос. «Действительно, зачем мне всё это?» – подумал я, глядя, как Йорк быстрым движением заблокировал атаку противника тем же приёмом, что использовал Рафф против него всего минуту назад. Я снова и снова вспоминал слова отца Эварда, что судьбу нельзя изменить. А если так, то, может, и не имеет смысла пытаться? Но в глубине души я понимал, Хаос не просто так кидает нас в разные миры. У него своя игра по своим правилам. И в отличие от жестоких игр Великих, Хаос дарит надежду.

— Я не могу просто сидеть сложа руки, — ответил я монаху, стараясь придать своему голосу уверенность. — Если есть хоть малейшая возможность изменить что-то, я должен попробовать.

Лицо Барса выражало недоумение, как будто он не мог понять, что движет мной. Монах всегда был практичным и рациональным, в отличие от меня, который часто позволял эмоциям брать верх.

— Но ты же знаешь, что это может привести к непредсказуемым последствиям, — продолжал он. — Каждый шаг в Альтвэр может изменить не только твою судьбу, но и судьбы других. Йорк и Гертруда пойдут за тобой, но Ино… Ино пойти с тобой уже не сможет.

Слова монаха ударили по больному, разворошив старые раны. Воспоминания о тех, кто остался позади, подстёгивали меня. Я видел, как судьбы Марка и Эйлы переплелись на глазах, и как один неверный шаг смог обернуться катастрофой для Гертруды.

Так же я вспомнил лицо Люсии и её миниатюрные босые ножки. Вспомнил Грэма, этого мускулистого громилу, с добрым взглядом. Верного Ино, в смерть которого я не мог поверить и именно это и придавало моему решению вес.

— Если оставить всё как есть, то Великие так и будут распоряжаться жизнями обычных людей, словно это игрушка. Я хочу, чтобы у каждого человека был выбор.

Рафф тем временем вырвался из захвата Йорка, уложив парня лицом к земле, и усаживаясь сверху в позе победителя. Гретруда и Кейли яростно заголосили. Они старались перекричать друг друга, раздавая советы.

Йорк, хоть и оказался на земле, но сдаваться не собирался. Улучив момент, он с лёгкостью перевернулся на бок и используя инерцию, сбросил Раффа с себя. Парень вскочил на ноги, уже готовый к следующему раунду.

— Через пятнадцать минут выдвигаемся! – Крикнул я соперникам, стараясь перекричать голосистую Геру.

⃰ ⃰ ⃰

Храм Милосердия стоял передо мной, величественный и знакомый, как будто время не имело власти над его каменными стенами. Он был точно таким же, как и во всех остальных мирах в которых я успел побывать. Вот только ностальгии я уже не испытывал. Не знаю почему, но не смотря на сходство, в этом мире мне всё казалось чужим. Возможно, из-за того, что братья Милосердия были рядом и вызвало во мне острое чувство отчуждённости. А может дело было в том, что чётко осознавал: я не принадлежу этому миру.

Ради интереса я всмотрелся в вывеску, которая была видна даже издалека. «Милосердие — не слабость, а право сильного», – гласила фраза, сказанная святым Клиэмэйном, и знаменитый символ: меч Всевышнего красовался именно таким, каким я запомнил.

— Твоя работа? – улыбаясь спросил я Раффа, толкая монаха вбок.

— А ты откуда знаешь? – удивился он и гордо вскинул голову, подтверждая мои слова.

— Да так, – усмехнувшись, я подмигнул Раффу, продолжая идти по следам Барса.

Хвойный лес остался позади, и я невольно вспомнил Марка. Когда-то давно он, глядя на многочисленные пеньки погибшего леса, мечтательно представлял, как должно выглядеть это место, если бы не серая пустошь. Сейчас бы он мог сполна насладиться картиной непроходимого леса, который с каждым годом всё ближе приближался к храму.

Подойдя к воротам, Барса произнёс знакомую фразу, которая открывала двери в любом храме принадлежащему святому Клиэмэйну.

— Не милости прошу, а милосердия, – прогудел монах, приложив левую руку к груди.

— Не избегай в беде находящегося, – ответили ему на приветствие, и железные створки медленно открылись, скрипя на ржавых петлях.

Всё было знакомым. И монотонный голос монаха-привратника, и скрип петель, и даже хор голосов, доносившейся из храма был таким же, как и прежде. Кроме одного. Странный шум, напоминающий звук, разворошённого осиного гнезда над моей головой, заставил меня поднять глаза к небу.

— Что это? – опешив, спросил я Барса, глядя на странный чёрный предмет, опускающийся всё ниже к нам.

— Птички Железного лорда, – ответил мне монах, приставив к горлу нож.

Позади меня послышалась возня, но я не мог сейчас обернуться. Даже открыть рот не мог. Нож Барса плотно прижался к моей коже, больно царапая жёсткую щетину. Одно движение, и лезвие рассечёт артерию, бьющуюся под кожей. Не верить монаху в его способности, у меня не было причин.

— Они не оставят нас в покое, — произнёс Барса, его голос был холоден, как сталь. — Если ты не хочешь сразу стать их жертвой, лучше не шевелись.

Я и не шевелился. Слепой монах был ещё более опасным противником, чем зрячий. Он реагировал на любое колебание воздуха, и по малейшему шороху мог определить, что творится за спиной. А вот я не мог, и меня сильно раздражало неведение.

— Прости Барса, – услышал я голос Кейли, – она и впрямь неуловима. Схватила Йорка за руку и тут же исчезла. Рафф слишком хорошо их обучил.

— Про девушку уговора не было, а вот за парня могут и спросить, – буркнул Барса, – Руки за спину, живо! – ткнув меня в бок, приказал монах, – Рафф, свежи ему руки.

Однако Рафф прошёл мимо, и словно невзначай, толкнул Барса в плечо, отчего на моей шее образовался небольшой порез. Тонкая струйка защекотала грудь, скрываясь под одеждой.

— Сам! Всё сам! – озлобленным тоном произнёс Рафф, и не оборачиваясь направился в сторону храма.

Ну, по крайней мере, я был в курсе, что Гертруда и Йорк сумели сбежать

Закончив с моими руками, Барса сильным тычком отправил меня вперёд. Мог ли я сейчас дать монахам отпор? Мог, и даже в первые минуты у меня было дикое желание вмазать локтем по этой слепой харе, что когда-то называлась моим другом.

Возможно, год назад я бы так и сделал, но сейчас меня остановило любопытство. Я пытался сосредоточиться на том, чтобы понять, какова причина такого поведения монахов. Вопросы всплывали в моей голове, и единственным вариантом получить на них ответы, было остаться несмотря на риски.

Барса, не обращая на меня внимания, продолжал вести меня к храму, его шаги были уверенными и быстрыми. Железная птичка сделала петлю, облетев вокруг нас, и с тихим жужжанием, взмыла в небо, растворяясь в облаках. На миг я остановился, проводив её взглядом, и тут же получил тычок от Барса.

— Вперёд! – прорычал он мне в спину.

Несмотря на то, что мне был знаком каждый уголок храма Милосердия, сейчас монах вёл меня в неизвестном направлении. На моей памяти не было ни одного случая содержания пленников в храме. Поэтому я даже не предполагал, где именно находится темница.

Однако всё оказалось до банальности просто. Барса привёл меня в винный погреб. Последний раз, я наведывался сюда по гораздо более приятной причине. Просторное помещение с холодными каменными стенами навивало приятные воспоминания.

Деревянные бочки, выстроенные вдоль стен, старый стол, на котором разложены бутылки с этикетками, написанными от руки, — всё это было мне знакомым. Я даже обернулся по сторонам в поисках бочки, что Рафф пометил крестиком в последний раз, дабы отметить самую удавшуюся.

Бочку я не нашёл, а Барса последний раз ткнув меня в спину, приковал мои руки к цепям, торчащим из стены.

— Не скалься! – буркнул он мне, когда увидел слабую улыбку на моём лице, – Ты сюда не отдыхать пришёл!

— Как скажешь, – ухмыльнулся я, глядя на монаха.

Проверив надёжность замка, Барса молча развернулся и пошёл прочь, закрывая за собой тяжёлую железную дверь. Погреб тут же погрузился в кромешную темноту, а я уселся на холодный пол и принялся ждать.

⃰ ⃰ ⃰

Первое время я считал дни, но потом уже сбился со счёта. Барса приходил один раз в день, ставя передо мной миску с кашей, в которой иногда даже плавали куски мяса. Менял ведро и уходил, не сказав ни слова. Иногда я пытался задавать вопросы, но монах делал вид, что потерял не только глаза, но и уши.

Оставшееся время, я проводил в темноте, погружённый в собственные мысли. Вокруг меня царила тишина, которая иногда казалась почти осязаемой. Я исследовал свою темницу настолько, на сколько позволяла длина цепи, а это примерно около метра от стены.

Когда я засыпал, мне снился Малой. Он каждый раз рвался ко мне, обещая, что разрушит этот храм до основания и выпустит меня на волю. Но я в ответ просил его позаботиться о Гере и Йорке, и что совсем скоро я сам найду его. Просыпаясь, я чувствовал облегчение, понимая, что мой зверёныш на свободе.

Бо́льшую часть я размышлял над происшедшим. По всему выходило, что Барса следует приказам Железного лорда. Как монах сказал? Про девчонку уговора не было? Значит, лорду было известно только обо мне и Йорке. А сам Барса не докладывал, про появление в их группе ещё двух человек.

Однако Барса всегда был у меня на глазах. Но тут я вспомнил один момент, когда мы только пересекли границу центрального материка, слепой монах пропал. Я был уверен, что Барса обходил территорию, чтобы убедиться в безопасности выбранного нами места. И только сейчас я начал понимать, что монахи с самого начала получили задание поймать нас с Йорком.

А ведь до трактира «Последний крест» нас преследовала погоня от самого замка Железного лорда. И я не сопоставил встречу с монахами и исчезнувшей погоней вместе. Меня обмануло собственное подсознание. Я расслабился, увидев знакомые лица, и совсем не ожидал, что в этом мире может быть всё по-другому.

Однажды, вместо Барса, ко мне пришёл Рафф. Он поставил передо мной миску и тихо спросил:

— Ты как?

В ответ я усмехнулся, позвякивая цепями

— Как видишь, – и показал ему правую руку, на которой уже образовалась кровоточащая язва от железных оков.

Монах протянул мне банку с зелёной вязкой жижей.

— Вот, возьми. Смажь. Будет полегче.

— С чего вдруг такая забота? – съязвил я, но банку принял.

— В общем, – пытаясь подобрать правильные слова, промямлил Рафф, садясь рядом со мной, – Барса тоже можно понять.

— Я прям сейчас распла́чусь, – сказал я, не скрывая недовольства.

Монах кивнул головой, принимая мою позицию, но всё же продолжил:

— Наш храм славится своим боевым искусством, которое передаётся из поколения в поколение. Здесь, в стенах священного места, мы не только изучаем технику боя, но и развиваем дух, укрепляем тело и формируем характер. Мы бережно храним знания, переданные нам святым Клиэмэйном. – с чувством произнёс Рафф знакомые слова, высказанные давным-давно отцом Эвардом, когда тот костерил незадачливого столяра за испорченную вывеску над храмом из дорогущего дерева.

— Да, да… – перебил я монаха, улыбаясь – И его символ должен с гордостью нести мир в сердца людей, – продолжил я за него фразу голосом святого отца. – Особенно на вратах обители!

— Ты и это знаешь? – смущённо произнёс Рафф, потирая переносицу. – Да… Тогда было всё просто и понято. – с грустью произнёс монах, пряча улыбку, – Отца Эварда больше нет.

Я промолчал, понимая боль Раффа. Сам я давно простился со своим отцом Эвардом, и многое бы отдал, чтобы повернуть время вспять.

— Железный лорд прибыл в наш храм, надеясь завербовать монахов в свою свиту. Отец Эвард встретил его, как и подобает нашим обычаям, но отказал в найме, мотивируя свой отказ тем, что братья, посвятившие себя служению высшим идеалам, не могут быть связаны мирскими заботами. Они ищут просветления, а не власти.

Он сделал паузу, подбирая слова.

— Железный лорд даже спорить не стал. Просто достал меч и занёс его над головой отца Эварда. – продолжил говорить Рафф, – Барса тогда попытался вмешаться, отбивая атаку лорда, но не успел. Всё произошло настолько стремительно, что никто из нас ничего не понял, кроме Барса.

— Тогда он потерял зрение? – спросил я, уже понимая, как всё произошло.

— Да, – подтвердил монах, – Всего за несколько секунд, и мы потеряли и наставника, и самого сильного мечника в храме.

— Тогда почему Барса пошёл к нему в услужение?

— Он тогда решил, что не допустит, чтобы наш орден занимался пособничеством Железного лорда, и сам отправился к нему. Он хотел сохранить жизнь братьям Милосердия.

— А что насчёт вас с Кейли? – не удержался я от вопроса.

— Мы не смогли бросить Барса. Слишком многое нас связывает вместе. Ты ешь давай. – вдруг сменил тему Рафф. – Остынет!

Я взял миску, с удивлением обнаружив её доверху наполненной горячей жирной похлёбкой и сочным аппетитным куском мяса, на мозговой косточке. Аж слюнки потекли.

Рафф смотрел, как я вгрызаюсь в нежную мякоть, закрывая глаза от удовольствия. Жир стекал по моим пальцам, но мне было всё равно. Я наслаждался каждым кусочком, быстро пережёвывая и глотая, плюнув на приличия.

— Мне пора, – произнёс монах, вставая с пола, – Кстати, что передать Малому?

От слов Раффа я поперхнулся больши́м куском, вставшим поперёк горла. Перед тем как войти в ворота храма, Малой решил поохотиться, и у меня не было причин ему отказывать. Сейчас же я радовался, что гримби не попался в сети, расставленные Барсом. Шумно сглотнув, я уставился на монаха.

— Где он сейчас? – стараясь не думать о плохом, спросил я.

— Ты же сам велел ему охранять Геру и Йорка, – с недоумением, посмотрев на меня, ответил монах.

Значит, сны, которые мне снились, это вовсе не сны? С тех пор как гримби попал в этот мир, и его третий глаз закрылся, мы больше не могли общаться со зверёнышем ментально. Однако сон оказался одним из способов, который нашёл мой Малой.

— Ты общаешься с Гертрудой? – продолжал я удивляться, не веря своим ушам.

— А ты думаешь, что я мог так просто позволить ей исчезнуть? – засмеялся Рафф, и у меня возникло огромное чувство благодарности к этому парню.

— Передай Малому… – на мгновение я задумался, но решив кое-что для себя, я сказал, – Ничего не надо. Я сам!

После ухода монаха время снова потянулось словно резина, и я не мог избавиться от чувства, что за пределами этой темницы разворачивается что-то гораздо более масштабное. Я лежал на каменном полу, прижавшись щекой к шершавой поверхности, и размышлял над словами Раффа.

Возможно, Барса был лишь пешкой в игре, которую вёл Железный лорд, но это не уменьшало вины слепого монаха. Эта мысль, как холодный ком, подкатывала к горлу. Если Рафф прав, и Барса действительно был лишь инструментом, марионеткой в чужих руках, то это многое меняло.

Я повернул голову и посмотрел на потолок, где каменные плиты казались такими же холодными и безжизненными, как и моя душа. После сытной еды меня клонило в сон, и я с удовольствием закрыл глаза, надеясь, что мне снова присниться Малой.

⃰ ⃰

Впервые, за время пребывания в заточении, меня разбудили сильным ударом под рёбра. Не успел я открыть глаза, как чья-то крепкая рука, подняла меня за волосы, усаживая на каменный пол.

— Ну, здравствуй! – произнёс незнакомый голос, и я, зажмурившись от яркого света, попытался разглядеть говорящего.

— Конечно, невежливо начинать разговор не познакомившись. Поэтому представлюсь первым. Меня зовут лорд Лейни Менхельский. Я могу перечислить все свои титулы, но для тебя хватит и этого, – с чувством собственного достоинства говорил высокий мужчина с аристократической внешностью.