Гертруду била мелкая дрожь. Она рыдала у меня в объятьях и никак не могла успокоиться. Время от времени девушка пыталась вырваться из моих рук. Гера продолжала бить в моё плечо хрупкими ладошками, но я никак не мог позволить ей вырваться. С таким даром, только на одних эмоциях, девушка могла такого натворить, о чём потом бы очень жалела.

— Я же могу перемещаться во времени. Я могу всё изменить, – причитала девушка, подтверждая мои опасения. Гертруда корила меня за то, что не позволяю вмешаться в судьбу Ино.

На какой-то момент я даже поверил Гере, задумавшись над её словами. И всё же стоило мне только подумать, чтобы дать девушке шанс, как перед глазами встала новая картина. В изменённом прошлом, Гера бросится на меч Урса и погибнет сама. Возможно, это лишь моё воображение, но проверять желания не было.

— Нет, – возразил я девушке, – я не верю, что Ино можно так просто убить.

— Ты бесчувственный чурбан, – кричала Гера, – он столько для тебя сделал, а ты даже не хочешь попытаться.

Мне оставалось только молча гладить по её рыжим кудрям, надеясь, что скоро приступ ярости пройдёт, и она сможет успокоиться. Она права. Я подвёл своих друзей. Потерял Малого, и сам еле остался жив.

— Мы даже не можем его похоронить, – рыдая на моём плече, произнесла Гера. Её голос дрожал от горя. Я чувствовал, как её слёзы пропитывают мою одежду, но сейчас это было неважно.

— Возможно, Ино всё ещё жив, и ты торопишься с похоронами, – после этих слов Гера затихла. Да и мне стало полегче, когда я произнёс это вслух. Я только обрёл друга, которому мог доверить свою жизнь, и тут же его потерял. Но во мне ещё теплилась маленькая толика надежды. Пока я не увидел его мёртвого тела, Ино остаётся живым.

Девушка отвернулась от меня, уставившись на снег, окрашенный в кроваво-красный цвет.

— Ино часто шутил, что ищет тебя по следам на песке, – тихо сказала Гертруда, – Мол, любая деталь может оказаться важной, нужно лишь успеть её заметить, пока она не пропала. Он изучал все статьи, связанные с этим миром, все видео, даже те, что, казалось, совсем не касаются тебя.

Голос Геры стал каким-то безвольным, а я впервые осознал, сколько всего ребята для меня сделали и каких усилий это им стоило. Планшет Ино сейчас лежал в моей дорожной сумке. Сколько информации он хранил, знает только его владелец. Вчера, ещё до нападения Урсов, я успел просмотреть лишь сотую долю того, что собрали ребята.

— Сколько дней ушло на мои поиски? – спросил я Геру.

— Дней? – печально улыбнувшись, девушка подняла на меня свои изумрудные глаза. Слёзы ещё текли по её щекам, и она время от времени смахивала их рукой, оставляя на лице кровавые разводы, – мы искали тебя два года.

Меня окатило холодным потом:

— Я встретил вас в подземелье на турнире «Семи лабиринтов». Тогда вы сказали, что потратили два года, чтобы найти меня.

Гертруда согласно кивнула:

— Да, всё именно так. Для нас это было примерно три недели назад. Мы хотели, чтобы ты вернулся со всеми в Лэвирс-орбис, но ты сделал всё так же, как и прежде. Нам не удалось ничего изменить.

На этих словах девушка запнулась, будто воспоминание о том времени вновь нахлынуло на неё, и она на мгновение потерялась в своих мыслях. Гертруда глубоко вздохнула, её глаза потемнели. Словно почувствовав её эмоции, Малой подошёл к Гере, настойчиво сунув огромную голову под её ладонь.

— Расскажи мне всё, – потребовал я от девушки, отлично понимая, что любое воспоминание может причинить ей боль. И всё же будет лучше, если она выговорится сейчас.

Поглаживая Малого за ушами и чувствуя его сладкое урчание, Гертруда постепенно приходила в себя. Её голос становился спокойнее, а интонации мягче:

— Турнир «Семи лабиринтов» закончился полным провалом. Ни одна команда, что приняла участие, не вернулась полным составом. Массовая гибель участников была воспринята как провокация против охотников. Однако, поговорив с выжившими и собрав немало информации, я смогла вычислить мир, в котором ты застрял.

Пока Гера говорила, Малой медленно уводил её к ещё дымящемуся костру подальше от кровавого следа. Девушка сама не заметила, как, в конце концов, села на поваленное дерево и, обняв колени, продолжала гладить гримби. Её глаза, полные печали, смотрели в огонь, как будто там можно было найти ответы на все вопросы. Кейли протянул Гертруде флягу. Она машинально сделала большой глоток и тут же закашлялась, возвращая её обратно.

— Хотя мы и осознавали, что ты находишься в мире Ирэбис, не было никакой уверенности в том, сможем ли мы найти тебя в том месте, где тебя потеряли, – продолжила говорить девушка, восстановив дыхание, – контракт Ино истекал, и я впервые решила переместиться в Зеро, используя часы нашего хилера как ориентир. Честно говоря, даже не думала, что у нас получится. Но у нас получилось, и мы принялись копаться в сети. Именно тогда у нас появилась шутка, что мы ищем следы на песке.

В глазах девушки снова заблестели слёзы. Она сделала паузу, собираясь с мыслями. Малой, почувствовав её настроение, прижался своей мордой к её груди, и Гертруда невольно улыбнулась.

— Первое, что нам удалось узнать, — вирус Грэма и вирус «Зелёной ярости» в Ирэби, отличаются только своей агрессивностью. «Зелёная ярость» развивается слишком быстро. Достаточно пару часов, чтобы он успел добраться до мозга. Однако человеческий организм более выносливый, и может адаптироваться к вирусу. Если вводить его в тело человека минимальными дозами, тогда организм начинает вырабатывать иммунитет.

Слушая Геру, я вспомнил слова Алекса. Он утверждал, что Тени могут бороться с вирусом. Своё выздоровление я связывал именно с Тенями, но тогда, почему они не побороли вирус, подхваченный в капсуле? Тогда Тенями управляла система. Она частенько говорила, что не может понять, что именно блокирует её сигнал. Система учила меня отдавать Теням приказы самостоятельно. Однако Алекс утверждал, что у Теней нет собственного интеллекта.

И тут до меня начало доходить. Алекс в своих опытах пытался увеличить размер мозга, но для чего? Мозг человека — это очень сложная конструкция. Каждая клеточка задействована в управлении отдельным участком тела. Возможно, он искал способ создать нечто большее, чем просто набор реакций и команд. Может быть, он стремился к тому, чтобы Тени обрели некий уровень самосознания, чтобы они могли не просто выполнять приказы, но и адаптироваться, учиться, принимать решения. И всё это благодаря дополнительным клеткам мозга человека?

Значит, когда «Зелёная ярость» атаковала клетки мозга, там уже давно вольготно расположились Тени. Им явно не понравилось, что кто-то пытается занять нагретое местечко, и быстренько уничтожили противника. Тогда как вирус из капсулы действовал наоборот. Именно он пытался стать тем самым мозгом для Теней, чтобы управлять ими. Пытался заполучить контроль над моим телом.

— Но тогда нас не очень это интересовало. – Тихо произнесла Гертруда, опуская взгляд. – Главным было найти твои следы в Ирэби. Однако, даже вскрыв лабораторию Лочлэнда в Зеро, мы потратили слишком много времени, чтобы изучить всю информацию, связанную с этим миром. Полностью погружённые в поиски, мы упустили момент, когда в мире Лэвир-орбис произошла страшная трагедия.

Её голос дрожал, и я заметил, как её руки сжались в кулаки. Лицо девушки поникло, словно она пыталась скрыть от меня свои эмоции.

— Мы с Ино слишком поздно вернулись к Люсии и Грему. Весь мир Лэвир сейчас погружён во тьму.

— О чём ты? – начиная предполагать худшее, меня охватило предчувствие беды.

— В Лэвир-орбис взбунтовались Тени. Они стали нападать на простых жителей, убивать целые города. Власти просили помощи у Великих, но те не отозвались. Никто не хочет вмешиваться в этот хаос. Тени как будто обрели новую мощь, и их ярость не знает границ.

Я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Я вспомнил о своих друзьях, о тех, кто остался в Лэвир.

— Что с Люсией и Грэмом? – спросил я, с замиранием ожидая её ответа.

Девушка покачала головой:

— Мы их не застали. Наш дом пуст.

В воздухе повисла тишина. Монахи и Йорк, что внимательно слушали Гертруду всё это время, молча переглядывались. А в моём сердце поселилась ещё одна боль утраты. Она была знакома мне, как старая рана, о которой я пытался забыть, но которая вновь напоминала о себе в моменты, когда я меньше всего этого ожидал.

Каждое слово Гертруды резало по живому, заставляя вспоминать тех, кого уже нет рядом. Я вспомнил их лица, их смех, их мечты, которые так и не сбылись. В этот момент тишина вокруг уже казалась невыносимой.

— Может, они просто не дождались нас? Возможно, они нашли безопасное место? Ведь ты говоришь, что Тени напали на город. – стараясь не впадать в панику, спросил я девушку.

— Ино тоже это предположил. – соглашаясь произнесла Гера, – поэтому мы отправились на их поиски и натолкнулись на хижину старой ведьмы. Это тебе покажется странным, но её зовут Аника, – продолжала говорить девушка, а перед моими глазами встала старуха с длинными взлохмаченными волосами и ехидным смехом, что надолго поселилась у меня в голове, почти доведя меня до сумасшествия.

Я ещё помню, как брёл к её дому в надежде, что получу ещё один шанс на спокойное существование в этом мире.

— Она отправила нас в храм Хаоса, сказав, что только там мы сможем поймать судьбу за хвост.

Не знаю, каким даром обладает эта ведьма, но все её предсказания сбываются. Если я смогу вернуться в Лэвирс, я обязательно навещу её ещё раз.

— Так, мы попали в Ирэби, – закончив свой рассказ, Гера зарылась лицом в мягкую шерсть гримби. Её плечи снова слегка подрагивали, и я осознал, что воспоминания о случившемся всё ещё мучили её. Кажется, она винила себя за все неудачи, произошедшие с ней за последние два года. А потеря Ино окончательно вывела её из строя.

Я обнял Геру, пытаясь отогреть её душу. Отдать столько тепла, сколько она заслуживала. Девушка с благодарностью прижалась к моему плечу, а Малой тут же запротестовал, пытаясь просунуть свою огромную морду, между нами

⃰⃰ ⃰

— Нужно уходить. – внимательно вслушиваясь в наступившую тишину, произнёс Барса, – Воздух становится теплее, а это значит, что мы приближаемся к материку. Скоро здесь будет хуже, чем в аду.

Все, кроме Гертруды, бросились собирать свои пожитки. Даже Малой начал носиться между монахами, внимательно наблюдая, как они заботливо упаковывают жирные тушки зайцев. Гримби никак не мог допустить, чтобы его труды пропали даром.

Я же аккуратно упаковал планшет Ино, надеясь в свободное время снова вернуться к его изучению. Хоть парня с нами сейчас не было, но почему-то я был уверен, что совсем скоро мы с ним встретимся. Вещи Ино также остались лежать на прежнем месте, напоминая о своём хозяине.

— Займёшься? – кивнув в сторону одиноко лежащего мешка, спросил Рафф.

Однако меня опередила Гера. Девушка осторожно взяла мешок, будто баюкала маленького ребёнка, и, уединившись, принялась перекладывать вещи в свою дорожную сумку. Я смотрел на неё, ощущая, как в груди нарастает прилив гнева. Мне было трудно видеть её в таком состоянии.

— Думаю, сейчас лучше оставить её одну, – произнёс Кейли, отводя меня в сторону, – Поверь, она очень сильная и сможет справиться самостоятельно.

Окинув фигуру девушки взглядом, я согласно кивнул брату Милосердия. Кейли прав. Не стоит сейчас ей мешать.

— Кажется, у нас были лошади? – спросил я Йорка, глядя, как Гертруда пытается пристроить свою поклажу на моём гримби.

— Были, – подтвердил парень, – только они погибли в первой же схватке с Урсами.

Память с готовностью напомнила мне, как я слышал звук мечей, находясь в полубессознательном состоянии.

Жалко животинку, однако сейчас не было время для сожалений. После утраты Ино во мне разгорелась жажда мести. У меня не было уверенности, что Урсы были созданиями Альтвэра, и всё же я стремился именно в эту прокля́тую лабораторию.

Как и предполагал Барса, ветер постепенно усиливался, поднимая заснеженные вихри. Небо заволокло серыми тучами, и мир вокруг изменился, предвещая снежную бурю.

Холодный воздух пронизывал до костей, заставляя крепче сжимать лямку своего рюкзака. Я чувствовал, как природа вокруг готовится к чему-то великому и страшному, словно сама земля собиралась в последний раз вздохнуть перед тем, как погрузиться в белую бездну.

Покидая нашу временную стоянку, я ещё раз оглянулся на кровавое пятно, будто надеясь, что Ино вернётся. Но и это последнее напоминание о парне уже заметали белые хлопья, превращая его в призрачный след, который вскоре исчезнет под толщей снега.

Мы двинулись в путь. Ветер упорно продолжал набирать обороты, время от времени бросая в лицо колючий снег. Каждый шаг давался с трудом, ноги словно утопали в рыхлом снегу, а ветер, то и дело, пытался сбить с пути.

— Нужно идти быстрее, – постоянно поторапливал нас Барса, время от времени прислушиваясь к вовсю бушевавшему бурану.

Мне оставалось только удивляться, на что ещё способен слепой монах. Его сила и выносливость впечатляли меня с каждым шагом. Несмотря на слепоту, он двигался уверенно, словно знал, что ждёт нас впереди. Мы продолжали идти за ним, потеряв счёт времени.

— Барса, ты уверен, что знаешь, куда идёшь? – спросил я, стараясь перекричать вой стихии.

— Я чувствую, – ответил он не останавливаясь. – Ветер — это лишь вре́менное препятствие.

Мне оставалось лишь согласиться, хотя сам не был так уверен. Вокруг нас бушевал буран, и казалось, что мир сходит с ума. Снег хлестал по лицу, заставляя щуриться, а холод пронизывал до костей.

— Держись ближе, – произнёс Барса, и я почувствовал, как он слегка изменил направление. – Мы должны обойти этот склон.

Монахи, все как один двинулись за ним следом, полностью доверяя слепому брату. Вскоре мы оказались в белом вихре, где не было видно ни горизонта, ни друг друга. Лишь изредка впереди мелькало рыжее пятно гримби, за которое держалась Гертруда. Снег становился всё более тяжёлым, и вскоре на землю обрушился настоящий град.

— Туда! – указывая куда-то вперёд кричал Барса, уже чуть ли не бегом прокладывая нам путь.

— Малой, не отпускай от себя Гертруду, – я старался говорить как можно громче, надеясь, что зверёныш меня услышит. В ответ я заметил, как гримби поднырнул под девушку, усаживая её на спину, и тут же исчез, оставляя вместо себя облако снега.

Позади послышался нарастающий гул. Стараясь не замедлять шага, я обернулся, и от увиденного у меня сердце ушло в пятки. Хвойный лес трещал, взрывая белое облако снега. Один за другим, деревья падали на землю, словно гигантское домино. Гул становился всё громче, и я понял, что это не просто ветер. Это что-то гораздо угрожающее приближалось с неумолимой скоростью.

Я ускорил шаг. В голове крутились мысли, что же могло вызвать такой хаос? Взгляд мой упал на огромное дерево, которое, летело прямо на меня. Я бросился в сторону, едва успев увернуться. Вот только Кейли повезло гораздо меньше. Монаха прижало к земле тяжёлыми ветками, почти полностью утопив в снег.

Рафф тут же подбежал к другу, хватая его за руки, пытаясь вытянуть из снежного плена. Собравшись с силами, я рванул вперёд, хватая Кейли за одежду. Общими усилиями, мы с Раффом вытянули неудачливого монаха, стараясь действовать как можно быстрее. Лес вокруг нас продолжал рушиться, и я понимал, что время на исходе. Нужно было выбраться отсюда, пока не стало слишком поздно. За спиной у меня разгорается настоящая катастрофа, и единственное, что оставалось — это бежать не оглядываясь.

Рыжая тень вновь мелькнула у меня перед глазами. Малой, поднырнув под Кейли неуловимым движением, усадил монаха себе на спину, и тут же исчез, оставив нас с Раффом в недоумении. На мгновение мы переглянулись, а потом ринулись за ним следом.

Мы мчались сквозь лес, стараясь не потерять из виду рыжую тень, которая, казалось, знала каждый поворот и укрытие в этом хаосе. Ветви деревьев хлестали нас по лицу, а снег под ногами хрустел, будто сам лес протестовал против нашего бегства. Я чувствовал, как сердце колотится в груди, а дыхание становится всё более тяжёлым.

Рафф, не отставая, выкрикивал что-то, но я не мог сосредоточиться на его словах. Вдруг снег под ногами превратился в толстый лёд, а умирающий лес остался позади.

— Не останавливайся, – бросил мне в спину Рафф, и я быстро понял по чему. Громадные деревья продолжали валиться, разрушая ледяную поверхность океана своей тяжестью. Огромные глыбы льда, вставали на дыбы и с глухим треском разлетались в стороны. Но самое страшное было в том, что я, наконец, увидел, в чём была причина такого катаклизма.

Это был град. Только вот сами градины были размером с небольшой такой метеорит. Они падали с небес, словно снаряды, разрушая всё на своём пути. Я в оцепенении наблюдал, как одна из градин, пролетев мимо, ударила о ледяную толщу и с оглушительным гулом проломила полуметровый слой льда.

Быстро придя в себя, я рванул следом за Раффом, уворачиваясь от смертоносных глыб, стараясь не потерять его из виду. Впереди я заметил замершую фигуру гримби. Малой переводил свой взгляд с меня на брата Милосердия, будто размышляя, кого спасать первым.

— Хватай Раффа, и валите отсюда! – взревел я, надеясь, что сквозь бешеный рёв стихии зверёныш меня услышит.

Малой устремился к Раффу, и уже через долю секунды они исчезли во вздымающемся белом облаке снега. На душе слегка отлегло, в надежде, что все мои друзья в безопасности. Однако нужно было поскорее выбираться. Барса оказался прав. В аду неверное, поспокойнее.

И всё же удача от меня отвернулась. Мощная глыба льда, с безумной скоростью рухнула прямо передо мной, отрезая мне путь на спасение. Лёд под ногами затрещал, погружаясь в воду и затягивая меня следом за собой. Ледяная вода обжигала кожу, словно тысячи иголок, проникая под одежду. Жгучие щупальца воды тянули меня вниз, к мрачной бездне, развернувшейся подо мной. А ледяные осколки сомкнулись над моей головой, забрав последний шанс на спасение. Вода была холодной, как сама смерть, и я понимал, что если не найду способ выбраться, то вскоре стану частью этого кошмара.

Огромные градины продолжал падать, создавая облако мелких пузырей вокруг меня. Вода бурлила, с каждым разом всё глубже затягивая меня на дно. Лёгкие ныли, прося глоток свежего воздуха. Собрав последние остатки сил, я сделал рывок, стремясь вырваться на свободу, но предательское тело не выдержало и вдохнуло полной грудью. Лёгкие тут же нестерпимо обожгло, а сознание медленно начало погружаться в темноту.

Внезапно нечто большое коснулось моей руки, и я увидел сосредоточенную морду Малого перед собой. «Вот что ты делаешь? – возмутился я про себя, – Ты же плавать не умеешь!». Это было моей последней мыслью, прежде чем, темнота полностью поглотила мой разум.