Но все напрасно. Рана была слишком серьезной, чтобы даже Артем со своими уникальными способностями, мог что-то изменить. Да и время было уже безвозвратно упущено… Сияние, словно догоревшая свеча, угасло, оставив после себя лишь холодную тьму. Милана… больше не было. Он исчез, словно его и не существовало.

Артем, словно пьяный, поднялся на ноги и нетвердым шагом направился к Рону.

– Нет, – Рон покачал головой, – Я в порядке… Побереги силы.

Но Артем не слушал. Он положил ладонь на плечо друга, побратима, и начал изливать на него целительную энергию.

– Я сказал хватит! – спустя минуту Рон оттолкнул его руку и сам поднялся на ноги. – Этого достаточно, – твердо произнес он. – Нам нужно уходить, пока демоны не вернулись.

– Уходим, – соглашаясь с ним, кивнул Артем и, нагнувшись, взглянул на то, что осталось от его винтовки. Едва слышно выругавшись, он с глухой болью в голосе оглянулся на мертвое тело оборотня: – Все-таки нужно было взять с собой Нику… Это по моей вине Милан погиб…

– Ты не мог этого предвидеть, – возразил Рон. – Никто не мог… Мы не пророки.

– Ника… эй, Ника! – Юнна тормошила меня за плечо. – Ты что, уснула? Урок давно кончился… Нам же на уже на следующий пора. Ты вообще с самого утра сама не своя, – сестра прищурилась, изучая меня. – Это все из-за мастера Нортона?

– С чего ты взяла, что этот старый хрыч – пуп земли? – буркнула я, стараясь придать голосу равнодушие. – Я уже и думать о нем забыла.

Я поднялась из-за стола и поймала взгляд Артема, стоявшего чуть поодаль. Он терпеливо ждал, чтобы проводить нас на следующее занятие.

– Тогда почему ты такая странная? – не унималась Юнна.

Я украдкой взглянула на Артема, и в памяти тут же всплыл ночной кошмар.

Может, рассказать им?

Но тут же отбросила эту мысль. О таких вещах лучше молчать. Сон был слишком странным и неприятным. Зачем вообще вспоминать?

– Кошмар приснился, – призналась я почти честно.

– Какой? – Артем вопросительно вскинул брови.

– Да уже и не помню, – соврала я. – Только тягостное ощущение осталось на утро.

Артем кивнул, приняв мои слова.

– Бывает, – согласился он. – Просто забудь и не думай о нем.

– Так и сделаю, – заверила я.

Артем проводил нас до аудитории, а сам отправился на занятия по медицине и исцелению.

Как ни странно, навязчивые мысли о ночном кошмаре развеялись с первым взмахом руки, когда начался урок «магии воздуха». Именно эту стихию я решила покорить в первую очередь в довесок к своей стихии огня, которая была развита у меня настолько, что дополнительных занятий в этом направление мне не требовались.

***

Некто без имени.

Мои подозрения подтвердились. Этот лицемерный целитель оказался фехтовальщиком, чье мастерство заслужило даже уважение грубого солдафона Нортона. Впрочем, чего еще ожидать от выходца из Восточного Предела, где даже целители, должно быть, из другого теста слеплены?

Но мое внимание привлекло другое. Этот… целитель или телохранитель – тенью следовал за обеими девушками. Он провожал их до аудитории и вновь забирал после занятий, словно оберегая от незримой опасности. В его отсутствие ни юная дочь герцога, ни Вторая Принцесса не покидали пределов класса, а горничные у входа стояли, словно стражи неприступной крепости.

Кто же он такой, этот таинственный целитель, не покидающий общество девушек?

Не слишком ли быстро расцвела их дружба, и не слишком ли тесно переплелись их судьбы, включая в свой узор и этого незнакомца?

Или вы думаете, я не заметил этих мимолетных касаний, этих робких прикосновений, сближающих их словно пламя костра в зимнюю стужу?

***

Артем.

– Какие планы на эти выходные? – неожиданно, спросила Юнна, бросив взгляд в никуда. Мы как раз возвращались занятий домой.

– Выходные? Забудь, – проворчала Шери, словно выплевывая горечь. – У нас полевые занятия… в самом центре подземелья на нами.

Ками лишь молча кивнула, подтверждая слова подруги, но по ее лицу было не понять, волновало ли ее это хоть сколько-нибудь.

– Что это они так взъелись на вас? – с удивлением поинтересовалась Ника.

– Сказали, мы команда разношерстная, не слаженная… – процедила Шери, в ее голосе сквозила обида. – Садисты! Заявили, что в первый месяц обучения о выходных можно и не мечтать.

– Сочувствую, – отозвался я, бросив на нее сочувствующий взгляд. – Но смотри на это с позитивной стороны… Совместные тренировки пойдут вам только на пользу.

– Тебе бы такую пользу, – буркнула Шери.

– Я же не рыцарь, а целитель, – усмехнулся я. – И, к слову, меня тоже кое-что ждет… уже сегодня. Ночная смена в больнице Академии… Матушка сегодня «обрадовала» на занятиях.

– А у нас, у магов, вроде бы ничего такого не предвидится, – задумчиво протянула Ника.

– И у нас тоже будет нечто подобное, но не на этой неделе, – «успокоила» всех Юнна, а затем внимательно посмотрела на меня. – А тебя только на сегодня или и на выходные тоже?

– Насколько я знаю, пока только на эту ночь, – ответил я, немного подумав. – А что, есть какие-то планы на выходные?

– Конкретных нет, – принцесса пожала плечами. – Хотела спросить, может, у вас есть какие-нибудь предложения, чем заняться?

– У меня идей нет, - тут же отозвалась Ника.

– А вот у меня, пожалуй, есть одна идея, – неожиданно предложил я. – Может, через портал навестим Восточный Предел? Или Небесный город?

– Я согласна! – тут же воскликнула Ника. – Честно говоря, я уже успела соскучиться по папочке!

– Не поняла? – с удивлением посмотрела на сестру Юнна. – Как вы собрались попасть в Восточный Предел? О каком портале вообще идет речь? Или я что-то пропустила?

Ника слегка приспустила перчатку на левом запястье, обнажив метку богини Шутницы.

– Здесь Хранительница всех дорог оставила нам с Артемом свою метку, и теперь мы можем использовать любой портал, как нам заблагорассудится, – пояснила Ника сестре. – Благодаря этой метке мы можем переместиться в любое место, где есть такой же древний портал.

Она говорила о таком так спокойно, только потому, что поблизости от нас не было никого из посторонних.

– А! – оживилась Юнна. – По-моему, матушка что-то такое говорила, но я не вдавалась в подробности… – она замолчала, а затем робко спросила: – А я могу с вами? Я тоже хочу увидеть папочку!

– Конечно! – Ника удивленно посмотрела на сестру. – Он тоже будет рад тебя видеть!

Мы вернулись домой, и, воспользовавшись тем, что девочки с шумом убежали наверх, я забрался в искусственно-горячий источник за окном моей спальни.

Боже! Какое блаженство – расслабиться в теплой воде и отбросить все ненужные мысли, просто наслаждаться и чувствовать, как в тело возвращаются растраченные за день силы. Вода приятно обволакивала тело, снимая напряжение с уставших мышц. Я закрыл глаза, позволяя себе на мгновение забыть обо всех заботах и планах.

Над головой, на большом балконе, что нависал над моей природной ванной, по звуку распахнулась дверь, и тишину прорезали сначала торопливые шаги, а затем робкий голос Юнны, словно хрупкий цветок, пробивающийся сквозь асфальт.

– А мне правда можно с вами?

– Сестра, ну что ты в самом деле? – в голосе Ники проскользнуло легкое раздражение. – Неужели думаешь, папочка не будет рад твоему появлению?

– Но ведь мы с ним… – Юнна начала фразу и оборвала ее, словно нить, оборванная порывом ветра.

– Знаешь, – голос Ники смягчился, в нем зазвучали теплые, успокаивающие ноты. – Пока мы ехали в столицу, я тоже вся измучилась сомнениями, гадая, как пройдет встреча с мамой. Даже думала, может, и не нужна она мне, не готова я. А вышло все совсем по-другому, не так, как я себе нарисовала. Я почувствовала, что мама любит меня искренне, несмотря на то, что мы никогда прежде не виделись, и все мои страхи оказались пустыми. Больше скажу, когда я была маленькой и не знала, кто моя мама, я искренне ненавидела Императрицу, считала, что она причина всех бед отца. И даже когда узнала правду, мое отношение не изменилось в одночасье. Мне было трудно принять это… но постепенно я смогла пересмотреть свои чувства и теперь от всей души рада, что у меня такая замечательная мамочка… Поэтому я уверена, папа будет безмерно рад встречи с тобой.

Я замер, боясь малейшим шорохом выдать свое присутствие. Обнаружить меня они никак не могли: балкон надежно скрывал мою импровизированную ванну, и увидеть меня можно было, лишь совершив акробатический этюд, опасно перегнувшись через перила.

– А что насчет Артема, как отец относится к нему? – неожиданно спросила сестру Юнна. Я напрягся, внимательно прислушиваясь к их разговору и неожиданно мелькнувшего в нем моего имени. Конечно, мне было интересно, что они там обо мне говорят.

– Папочка, наверное, догадывается о твоих… – дальше я не расслышал, так как Ника видимо что-то сделала… судя по резкому обрыву фразы и неким звукам, скорее всего Юнне попросту прикрыли рот.

– Давай, не будем пока обсуждать этой темы. – проникновенно попросила Ника свою сестру. Я был немного разочарован, так как очень хотелось услышать, что они там меня обсуждают. Вот только девушки, как-то сразу свернув свой разговор, какое-то время, просто, стояли молча. Вскоре они скрылись в комнате, а я, еще немного понежившись в тепло воде, решил выбираться. Подхватив мягкий банный халат, я закутался в него и вернулся в свою комнату.

Глянув на свою большую кровать, я подумал, что немного отдохнуть перед ночной сменой в местной больнице, будет не лишним. Возможно из-за принятой ванны, или может ещё по какой-то причине, но стоило мне только лечь, так я почти сразу и уснул.

***

Артем.

Ночная смена… Мои мечты о тихой и скучной ночи, буквально с первых секунд махнул мне на прощание, канули в лето.

Оказалось, у Академии было, что-то наподобие долгосрочного контракта со столичной городской стражей. Все стражники, пострадавшие при исполнении, находили бесплатное исцеление в стенах больницы АМ-РИ. И этой ночью судьба сыграла злую шутку: в нижнем, подземном городе имперской столицы разгорелась жестокая схватка между преступниками и стражами порядка. Обе стороны понесли потери, и когда я заступил на дежурство, в академическую больницу начали прибывать первые раненые. Естественно, меня тут же, не тратя время на объяснения, бросили в самое пекло.

Опытный целитель, взяв меня под свое крыло, гнал от одного пациента к другому, словно загнанную лошадь. Благо, наставления матушки Зины не прошли даром, и я худо-бедно представлял, что к чему и как должен был действовать в подобных ситуациях.

Вскоре в больнице появилась и матушка, приняв на себя общее руководство. В этот момент я как раз заканчивал колдовать над отрубленной рукой молодого стражника, возвращая плоть к плоти. Задача эта, ставшая уже почти рутиной, давалась мне уверенно и быстро.

– Молодчина! – только и сказала матушка Зина, окидывая взглядом мою работу, когда я передавал парня в руки обычных лекарей. – Помоги здесь.

Она указала на другого раненого и тут же, без промедления, вынесла свой вердикт:

– Глубокое, проникающее ранение живота. Я займусь восстановлением сосудов, а ты сосредоточься на желудке.

– Понял, – коротко кивнул я, приступая к делу.

Я помнил, что говорила матушка Зина о важности скорости и точности в таких ситуациях. Каждая секунда могла стать решающей. Сосредоточившись, я начал восстанавливать поврежденные ткани желудка, сплетая разорванные волокна магией. Кровь продолжала сочиться, но я старался не обращать на это внимания, концентрируясь на своей задаче. Матушка Зина работала рядом, быстро и эффективно реанимируя поврежденные сосуды. Ее движения были отточены годами практики, и я старался не отставать.

Время летело незаметно. Вокруг царил хаос: стоны раненых, крики лекарей, приглушенные молитвы. Но в этом аду я чувствовал себя на своем месте. Магия текла сквозь меня, исцеляя и восстанавливая. Это было тяжело, но в то же время невероятно захватывающе. Чувствовать себя частью чего-то большего, знать, что твои умения могут спасти чью-то жизнь – это придавало сил двигаться дальше.

Закончив с желудком, я перешел к другим повреждениям в брюшной полости. К счастью, ранение не затронуло жизненно важные органы. Я восстановил поврежденные ткани, залатал разрывы и остановил кровотечение. Матушка Зина закончила со своей частью работы и начала накладывать швы.

– Достаточно! – остановила меня матушка. – Хорошая работа, – сказала она, едва заметно улыбнувшись. – Ты быстро учишься, но береги ману… наша работа ещё только началась.

Я благодарно кивнул, и матушка Зина тут же переключилась на следующего пациента. А я, переведя дух, пошел искать себе новую задачу. Ночь только начиналась, и работы было еще непочатый край.

Я огляделся, оценивая общую картину. Раненые все прибывали, и каждый нуждался в помощи. Мое внимание привлек пожилой стражник, лежавший на каталке в углу. Его лицо было серым, а дыхание – прерывистым. Подойдя ближе, я заметил глубокую рану на груди. Кто-то уже наложил повязку, но кровь продолжала просачиваться сквозь ткань.

Не раздумывая, я присел рядом с ним и начал диагностику. Пульс был слабым, а мана – и жизнь покидала его тело с каждым тяжелым вздохом. Ему срочно требовалась помощь. Я начал аккуратно снимать повязку, стараясь не причинить ему лишней боли. Рана оказалась серьезнее, чем казалось на первый взгляд. Лезвие прошло в нескольких миллиметрах от сердца.

Я сосредоточился, собирая свою ману и начиная исцеление. Нужно было действовать быстро и точно. Начал восстанавливать поврежденные ткани, медленно и осторожно сплетая их магией. Кровь постепенно останавливалась, а дыхание стражника становилось более ровным. Матушка Зина, заметив, чем я занимаюсь, подошла и бросила быстрый взгляд на мою работу.

– Хорошо, продолжай, – сказала она, и я почувствовал прилив уверенности. Я закончил восстанавливать ткани и начал накладывать магические швы. Они были более прочными и надежными, чем обычные, и позволяли ране заживать быстрее. Закончив, я вызвал обычных лекарей и передал им стражника. Он был стабилен, но ему требовался покой и наблюдение. Я перевел дух и пошел дальше, готовый к новым испытаниям этой безумной ночи.

Вдали, словно раскаты грома, донеслись отчаянные крики о помощи. Не успел я сделать и пары шагов, как меня, словно ветром, подхватила встревоженная санитарка, лицо которой исказилось в мольбе.

– Там мальчишка… совсем мальчишка! Лекари бессильны, умоляю, взгляните! – выпалила она, указывая на дальний конец коридора. Не раздумывая, я ринулся туда, предчувствуя худшее.

В палате царил хаос отчаяния. Вокруг юного стражника, едва ли достигшего моего возраста, метались лекари, тщетно пытаясь остановить кровь и вернуть его к жизни. Склонившись над ним, я увидел зияющую рану на бедре – кровавый омут, грозящий поглотить его жизнь. Пульс едва теплился, слабый, как дыхание умирающей свечи.

Мгновение – и я приступил к работе. Мои руки, словно ведомые неведомой силой, останавливали кровотечение, восстанавливали разорванные мышцы и истерзанные сухожилия. Магия послушно следовала моей воле, и я чувствовал, как медленно, робко, жизнь возвращается в измученное тело. Когда основные повреждения были устранены, и кровотечение остановлено, обессиленный, я отступил, уступая место лекарям, чтобы они завершили начатое.

Мальчишка был спасен. Лишь это имело значение. Ночь продолжалась, и я знал, что впереди еще долгий путь страданий и надежды. Забыв об усталости, я вновь погрузился в этот бурлящий водоворот боли и отчаяния, стремясь облегчить страдания тех, кто взывал о помощи. Эта ночь стала настоящим испытанием, суровым экзаменом моих сил и умений. И я был готов пройти его до конца.

Под утро, когда последние раненые были доставлены и стабилизированы, в больнице, наконец, воцарилась обманчивая тишина. Матушка Зина, с лицом, изборожденным усталостью, но светящимся тихой радостью, окинула взглядом опустевшие палаты.

– Сегодня ты показал себя истинным целителем, – произнесла она, глядя мне прямо в глаза. – Я горжусь тобой, дитя мое.

Ее слова стали драгоценной наградой, лучшей платой за эту изнурительную ночь.

– Отлично поработал, коллега! – с похвалой в голосе ко мне подошел целитель, с которым мы вместе встретили эту беспокойную ночь. В его взгляде мелькнул интерес. – Из новеньких? Раньше не встречал здесь.

– Студент первого курса, – с гордостью проговорила матушка. – Я направила его сюда, чтобы он воочию увидел нашу работу… Не думала, правда, что ему достанется такое испытание.

– Студент! – старый целитель искренне изумился. – Надо же, какие самородки нынче в студентах водятся!.. Побольше бы таких… Его хоть сейчас можно ставить на дежурство и не беспокоиться.

Слова врача, безусловно, согрели душу, но лишь мне было известно, какой ценой досталась эта похвала. А ведь всего через час нужно будет сидеть за партой, и никто не сделает скидку на эту выматывающую ночь.