Глава 8_ Первый сон.

Артем.

Утро вернуло Нике безмятежность — вчерашнее раздражение словно и не бывало. Привычная разминка перед домом, завтрак в кругу друзей… ни единого намека на вчерашние споры. И вот, мы уже всей нашей толпой, спешим на учебу.

– Ты уверен, что твой план сработает, и эти придурки наконец-то от тебя отстанут? – прямо спросила Ника, нарушая тишину дороги.

– По крайней мере те идиоты, что ежедневно вызывают меня на бой, теперь крепко подумают, прежде чем это сделать, – беспечно ответил я. – Раньше я слишком себя сдерживал, не показывая и трети своих возможностей. И заметь, ни разу никого не покалечил.

– Да, – поддержала Юнна. – Согласно правилам вызова на дуэль, принимающая сторона может выдвинуть дополнительные условия… вплоть до смертельного исхода. Правда, тогда бой проходит по иным правилам, с судьей и секундантами. Но зато никто не сможет предъявить Артему никаких претензий… Как, собственно, и отказаться от боя, учитывая, что Артем так же относится к аристократии.

Несмотря на ранний час, возле дуэльной площадки уже собралась толпа, в основном из учеников Академии. Заметил я и нескольких преподавателей, среди которых выделялся рассеянный наставник Ботко, озадаченно оглядывавший собравшихся, словно, не понимая зачем они здесь все собрались.

Наставник Нортон ждал меня у площадки и при моем приближении дружелюбно кивнул.

– Благодарю, мастер, – вежливо поклонился я. – Что откликнулись на мою просьбу и решили помочь мне размяться перед дуэлью.

– Ну что вы, князь! – столь же вежливо ответил он. – Мне это только в радость!

По обоюдному согласию мы вышли на площадку и обнажили клинки. Еще вчера мы договорились, что будем сражаться в полную силу, но останавливаться, не доводя поединок до победы.

Я еще раз поклонился наставнику, а он в ответ отсалютовал мне клинком, как равному. А затем мы резко сократили дистанцию, и клинки скрестились. Быстрый обмен ударами, и я невольно улыбнулся, наслаждаясь схваткой. Что ни говори, сражаться с действительно сильным противником – огромное удовольствие. И судя по ответной улыбке, он разделял мои чувства.

И хоть этот бой был лишь демонстрацией, я не собирался унижать наставника, сражаясь вполсилы. Мой клинок закружился вокруг его, грозя разоружением, но Нортон вывернулся из ловушки и нанес три колющих удара, которые я с трудом заблокировал.

Толпа вокруг нас исчезла. Воцарилась мертвая тишина, заставившая нас забыть и о цели этого боя.

Клинок Нортона пронзил воздух, целясь в мою руку, но я успел отбить удар, перенаправив его в сторону. Наши клинки сплелись в танце, искры летели во все стороны, а темп становился все быстрее и безумнее. Я чувствовал, как пот стекает по вискам, а мышцы горят от напряжения. Но удовольствие от схватки перекрывало любую усталость.

Уклонения…

Защита…

Атака…

И снова защита…

Наш бой, походил на танец. Экзотический и смертельный, но по-своему красивый танец.

Наставник Нортон был действительно достойным соперником. Он мастерски владел клинком, его движения были выверены и точны. Он не тратил энергию впустую, каждый удар был направлен на уязвимое место. Я понимал, что такого противника нельзя не до оценивать. Да я легко и быстро подстраиваюсь под все изменения его стиля боя.

Но внезапно Нортон. первым отступил на шаг и улыбнувшись мне, склонил голову.

– Великолепно, юный князь, – произнес он, тяжело дыша. – Я не ошибся в оценке ваших способностей! Вы и вправду отличный боец, заслуженно получивший титул одного из сильнейшего мечника Восточного Пределе!

– Вы тоже не стоите на месте, мастер, – ответил я, с трудом восстанавливая дыхание. – Мне у вас... как у опытного воина есть чему поучится. – вернул я ему комплимент.

Он кивнул и опустил клинок. Я последовал его примеру, благодаря мастера за прекрасную разминку. Толпа вокруг нас взорвалась аплодисментами. Я заметил, как наставник Ботко все еще озирается по сторонам, словно окончательно запутался.

Что ж… думаю, мой план сработал. Теперь этим идиотам будет не до вызовов на дуэль.

Я нахожу взглядом того, кто вызвал меня на эту дуэль.

Парень, видно, что испуган и бледен как полотно, но он стоит на месте и не пытается сбежать.

– Прошу вас сударь, – киваю я ему. – Я готов удовлетворить вас.

Тот дергается, медленно делает шаг вперед. Страх отчетливо виден на его лице, но он все же пересиливает себя и выходит на площадку, становясь напротив меня. Я не мог не оценить его решительность через страх. И даже когда тот дрожащею рукою потянул из ножен свой меч, ему было страшно, но он не отступал.

Я вздохнул. Честно говоря, мне расхотелось унижать этого парня.

– Не так… – Я решительно шагнул к нему, к самой угрозе клинка, ощущая холодок стали на груди. В одно неуловимое движение я обошел его, словно тень, и, перехватив клинок, без труда вырвал оружие из его руки.

– То, как ты держишь оружие, дает тебе только ограниченный вариант первых движений, без дополнительной смены стойки: это единственная возможность мгновенного удара и самое распространено-простое защитное движение. Из этой стойки, – я утрированно повторил его положение, – у тебя есть лишь два мгновенных пути… Прямой выпад вперед, – медленно, словно обучая ребенка, я показал этот удар. – Или, мгновенный шаг назад – дающий тебе возможность отбить удар сверху.

– Поэтому, – я вернул клинок владельцу, – опытный боец читает тебя как открытую книгу, знает все твои возможности и уже готов отразить, а потом и наказать. Поединок бы закончился, едва начавшись. Эта стойка хороша лишь в условие замкнутого пространства, когда оба противника лишены возможности маневра.

– Так какую же стойку мне нужно принять? – в его голосе сквозь остатки страха пробилось любопытство.

– В бою один на один, там, где есть место для маневра, тебе нужна иная позиция. Она дает выбор из двух атак или мгновенный отход в оборону, с последующей сменой позиции, с переходом в ещё более глухую защита, либо к шквалу контратак. – Я принял правильную стойку, демонстрируя ее преимущества.

– Смотри, – продолжал я, – вес тела распределен равномерно, ноги слегка согнуты в коленях для большей маневренности. Клинок направлен вперед, но не напряжен, а готов к молниеносному движению. Ты должен быть словно пружина, готовая распрямиться в любой момент. И главное – всегда помни о дистанции. Никогда не подпускай противника слишком близко, но и не держись на таком расстоянии, чтобы не успеть среагировать на его атаку. Дистанция – твой лучший союзник.

Парень внимательно слушал, стараясь впитать каждое мое слово. Он повторил мою стойку, неумело, но с энтузиазмом. Легкая дрожь еще не покинула его, но в глазах появился огонек интереса. Это было лучше, чем страх.

– Помни, – добавил я, – главное не сила удара, а его точность и неожиданность. Старайся обмануть противника, запутай его своими движениями, заставь его ошибиться. А когда он ошибется – нанеси удар. Один точный удар может решить исход всего поединка.

Я отступил и жестом предложил ему начать. Парень помедлил, но затем, собравшись с духом, сделал выпад. Движение все еще было неуклюжим, но уже чувствовалась работа над ошибками. Я уклонился от удара, легко перехватил его руку и мягко, но настойчиво направил клинок в землю.

– Продолжай тренироваться, – сказал я, отпуская его. – У тебя есть потенциал. Просто нужно немного поработать над собой. И помни: главное – верить в себя. Даже если страшно.

Я развернулся и направился прочь.

– Собственно на этом мы с тобою и закончим. – как не в чем не бывало сказал я, покидая дуэльную площадку. – Если хочешь, чтобы я тебе помог с тренировкой, обращайся… На это я всегда найду время… - оглянулся, чтобы ободряюще улыбнутся ему.

Парень на мгновение замер, а потом дисциплинировано, с благодарностью поклонился мне и произнес:

– Спасибо за урок князь!

В ответ я, просто, кивнул и пошел прочь. К тому же наши занятия, вот-вот, уже должны были начаться.

***

Артем.

Мы находимся на занятие проводимом наставником Ботко, и сижу по середине между Никой и Юнной.

– Ты, как всегда, неподражаем, – прошептала Ника с искренним чувством, без какого-либо смущения прижимаясь к моей левой руке. – Превратил дуэль в мастер-класс. Тот мальчишка едва не расплакался от благодарности. Вместо того чтобы унизить его, как тех двоих, что осмелились вызвать тебя, ты принялся обучать его стойке для первого удара… Забавно, но я никогда не видела, чтобы ты сам пользовался этой стойкой, – подметила она с лукавой улыбкой. – Ты ведь начинаешь бой, даже не удосуживаясь ее принять.

Тем временем, Юнна, внимательно слушавшая наш разговор, прильнула ко мне с другой стороны, чуть склонив вперед голову.

– Видишь ли, – произнес я негромко, стараясь не мешать занятиям, – обычно я первым перехожу в атаку. А когда нападают на меня, я из нейтрального положения мгновенно перехожу в состояние защиты или контратаки… Большинство опытных бойцов так и делают. Они занимают нейтральную позицию, из которой молниеносно переходят в нужное положение. Все эти стойки, по сути, лишь вариации нейтрального положения, с которого я и начинаю свои танцы со смертью.

И да, не стоит думать, что все эти знания я притащил из своего мира. Нет, все куда сложнее и проще одновременно. Все эти стойки, удары, финты и прочие… прочие… прочие… это я узнал уже здесь, когда всерьез начал, вместе с Роном, заниматься с Никой, обучая ту фехтованию на клинках. И чтобы не получилось, как в том анекдоте про пипочку и загогулину… чтобы не вышло такой ерунды, я тщательно изучал в библиотеке замка Восточного Предела все, что касалось фехтования. Мой дар – боевой навык, подаренный богиней Шутницей, позволяющий мгновенно адаптироваться к чужому стилю боя – вряд ли подошел бы для Ники.

– А ведь правда, – промолвила Юнна, понизив голос. – Даже опытные рыцари во дворце начинают свои поединки, занимая нейтральную позицию.

– А ты научишь меня как следует начинать бой из этой твоей, нейтральной позиции? – тихо спросила меня Ника.

Заметив, что наши слова привлекают нежелательное внимание сидящих поблизости, я поспешил завершить беседу:

– Мы поговорим об этом позже… – едва слышно пробормотал я. И тут же, словно по негласному сигналу, девушки отпрянули от меня, занимая свои места за длинным столом с безупречной светскостью.

Я невольно, с некоторым облегчением вздохнул. Что-то последнее время мое тело неожиданно бурно реагирует на обеих сестер... я бы сказал даже слишком бурно!

Слава богу наставник Ботко увлеченный темой урока, и вертя в руках какой-то старый и древний артефакт, который давно уже не работал, совершенно не обращал на происходящее в аудитории свое внимание.

Наставник Ботко, казалось, жил в каком-то своем измерении, где не существовало ни времени, ни пространства, ни, тем более, кокетливых взглядов и шепотков. Его внимание было всецело поглощено артефактом, который он то и дело подносил к свету, пытаясь разглядеть на его поверхности едва заметные письмена.

Я же, между тем, пытался вернуть себе душевное равновесие.

Однако, помимо личного смущения, меня беспокоило и другое. Подобные фривольности в стенах академии, да еще и во время занятий, могли привлечь нежелательное внимание.

Да что такое, последнее время со мною происходит? – немного разозлился я на себя. – Веду себя как озабоченный пацан, рядом с двумя самками...

***

Ника.

Артем ощутимо вздрогнул, когда моя грудь коснулась его руки. Я почувствовала это мгновенно. Признаться, в этом даже было что-то приятное, как и в мимолетном отблеске чувства, промелькнувшего в его глазах… жаль, я не успела их как следует разглядеть и понять, что это были за чувства. Слишком уж быстро он взял себя в руки и на мой вопрос ответил ровным голосом.

Честно говоря, я не нарочно… почти. Не то чтобы я целенаправленно к нему прижималась, просто немного не рассчитала дистанцию. Впрочем, сейчас это было не главное. Мои мысли были заняты совершенно другим. И дело даже не во всепрощающем отношение Юнны и Артема к мастеру Нортону. Как ни странно, я перестала злиться на него еще вчера.

Да пусть идет вертеться на бигуди! Слишком много чести этому невоспитанному мужлану.

Я ведь разозлилась на него не столько из-за нашего поединка, сколько из-за его слов. Но раз Артем и Юнна решили дать ему еще один шанс, пусть будет так. К тому же, наблюдая за сегодняшним боем Артема, я вынуждена была признать: он и вправду мастер… этого у него не отнять.

Нет, сейчас меня беспокоило другое – странный ночной сон, о котором я не решалась никому рассказывать, потому что и сама не понимала, как к нему относиться. Он зацепил меня, не отпускал, не желал покидать мои мысли. Пожалуй, начну по порядку, с самого сна.

Бой… Я вижу его чужими глазами, скольжу взглядом по полю брани, ощущая чужую агонию, словно она – моя собственная.

Вот Артем, в диком танце смерти, вращает своей обожаемой секирой, словно вихрь, отбиваясь от синей пары многоруких демонов. Он – стальной берсерк, но и он не всесилен.

А чуть поодаль, окровавленный Рон… Лицо его, искаженное болью, залито багряной маской, левая рука – лишь безвольная плеть. Он сражается одной рукой, его клинок – отчаянный аргумент против напирающих демонов, теснящих его к краю.

Ками – смертоносная балерина, кружится в смертельном пируэте, два клинка – серебряные молнии, отбивающие злобные укусы трех адских гончих, рыскающих в поисках слабины.

И Милан… Серебряный оборотень, некогда грозный, сейчас – лишь жалкий зверь, корчащийся в луже собственной крови, из горла – лишь хриплый рык.

Артем, скованный боем, не может прийти на помощь своему другу. Слишком близко к нему прижались синие, многорукие исчадия. Два их брата уже лежат поверженные, но оставшиеся не дают передышки, не дают шанса на спасение.

Где они? В сумрачном лесу, у подножия полуразрушенного храма, словно выплюнутого из пасти вечности.

Без условно, это были Земли демонов…

Как они здесь оказались? Вопрос, повисший в воздухе, словно смрадное дыхание преисподней.

Но возвращаюсь к Артему, к его отчаянной схватке с лазурным кошмаром…

Секира Артема описывает все более короткие дуги, движения становятся тяжелее, в них читается усталость. Еще один демон падает, разрубленный надвое, но его собрат, словно чуя близкую победу, наседает яростнее. Артем пятится, спотыкаясь о корни деревьев, чувствуя, как силы покидают его. Вот она, грань… Еще немного, и лазурные когти сомкнутся на его горле.

Но каким-то образом, Артем умудряется удержать равновесия, отскочить в сторону и мощным ударом разрубить последнего оставшегося перед ним демона.

Видно, что он очень устал, но преодолевая самого себя, он бросается к Рону, чтобы оказать ему посильную помощь.

Артем успевает как раз вовремя. Демоны, практически загнав Рона в угол и лишив его возможности маневра, уже готовы были праздновать победу, но яростный вихрь секиры заставляет их отступить. Один демон падает, искромсанные сталью, второй отпрыгивает в сторону, шипя от злости. Рон, воспользовавшись передышкой, оседает на землю, привалившись спиной к дереву. Его лицо – маска боли и благодарности.

– Дальше я сам, мой друг, - негромко говорит Артем, взмахивая секирой. – Ну что, пора уже заканчивать. – обращается он к оставшемуся многорукому демону. – Надеюсь ты успел составить завещание? Или что там у вас у демонов…

В ответ тот с ревом, бросается вперед…

Артем, словно оживший памятник героизму, встал между Роном и демоном, его секира жаждала крови. Демон, огромный и злобный, с четырьмя руками, каждая из которых заканчивалась когтями, острыми, как бритвы, похоже вовсе не чувствует страха. Артем парировал удары, его секира сверкала в сумраке леса, словно молния. Земля содрогалась от их схватки, деревья будто замерли, наблюдая за этим танцем смерти.

Артем понимал, что долго не протянет. Я вижу это по его лицу. Усталость сковывала его движения, но он не сдавался. Не знаю, о чем он в тот момент думал... может быть о Роне, о Ками, о Милане, о доме, который он поклялся защищать. Но о чем бы он не думал, эта мысль придавала ему сил, заставляла его двигаться быстрее, бить сильнее. Он видел, как демон начинает замедлятся, как его атаки становятся менее яростными.

Выждав момент, Артем нанес сокрушительный удар. Секира рассекла воздух и вонзилась в тело демона, разрубив его надвое. Тварь рухнула на землю и затихает. Артем, тяжело дыша, опустился на одно колено. Победа была за ним, но какой ценой?

Тем временем Ками, заметив, что внимание адских гончих ослабло, стремительно завершает свой смертельный танец. Один за другим, все три демонические псы падают, пронзенные ее клинками. Вскоре вокруг нее – лишь бездыханные тела и распространяющийся смрад исходящих от тел убитых тварей.

Остается Милан. Артем, оставив Рона под прикрытием Ками, бросается к серебренному оборотню, надеясь совершить чудо. Он осматривает раны Милана, пытаясь понять, есть ли хоть какой-то шанс. Зрелище ужасное. Милан почти мертв.

Артем понимает, что времени почти не осталось. Он садится рядом с Миланом, берет его за руку и закрывает глаза. Его тело в тот же миг охватывает призрачно-голубое сияние, которое переходит и на полумертвого оборотня.

Сильнейшее магия исцеления, во всей своей красе!