Был ли я сильно расстроен этим фактом? Врать не стану – да, был. Но и унижаться просьбами о визите не собирался – гордость, знаете ли, тоже имею. Да и признаться, испугался я того робкого, едва зародившегося чувства. В моих планах, после посвящения Ники, значилась тихая, размеренная жизнь, далекая от геройских подвигов. Роман с дочерью герцога в эти планы никак не вписывался.

По крайней мере, мне так казалось…

На четвертый день я, с трудом, но уже мог самостоятельно ковылять по комнате. Именно в этот день я смог добраться до подарка мастера Норда и моей любимой секиры. Первым делом активировал новообретенное оружие и принялся его изучать. Съемный магазин вмещал тридцать девять металлических ядер, каждое около сантиметра в диаметре. А вот внутренности… увы, как и все творения дворфов, винтовка была неразборной. Единственная деталь о которой стоило упоминать, так это наличие сошек, которыми я попросил оснастить винтовку, для более удобной стрельбы в положение лежа. Но, а во всем остальном оставалось уповать на испытания и на пресловутую надежность тех же дворфов. Вздохнув, я прислонил винтовку к стене, оценив ее вес – килограммов пять, не больше. Вполне приемлемо, но без полевых испытаний – никак.

Меня по-прежнему разминали, массировали и умащивали целебными мазями. И вот, на седьмой день, ощутив прилив сил, я, еще до рассвета, когда замок спал, оделся... Ну как оделся, использовал артефакт-наручи, который получил от хранительницы. Так что проведя нехитрую манипуляцию оказался полностью одетым, без каких-либо дополнительных усилий со стороны. После чего медленно поднялся с постели, закинул винтовку за спину и попытался прокрасться во двор. Пройдя всего шагов тридцать, я вынужден был прислониться к стене, чтобы перевести дух. Приемлемый вес оказался непосильной ношей для моего измученного тела.

Я уже собирался продолжить путь, когда услышал:

– Позволь узнать, что это ты тут вытворяешь?

– Тише ты, – зашипел я на внезапно возникшую Нику и, глядя на нее, не удержался от саркастичного замечания: – Явление Христа народу… И откуда ты взялась? Да еще в таком виде.

Одета она была вполне пристойно – в легкий кожаный доспех. Но учитывая ранний час… точнее, кромешную тьму, я никак не ожидал увидеть ее при полном параде.

– Вообще-то, я иду не на тренировку, а на утреннюю разминку, – хмуро заявила девушка. – А вот куда ты намылился, учитывая, что тебе положено лежать и дожидаться утренних процедур? – при этом она внимательно изучала мой изменившийся вид.

– Это хорошо, – сказал я. – Тренироваться – дело нужное… Поможешь мне добраться до тренировочной площадки.

Ника выглядела удивленной и слегка растерянной. Видимо, она ожидала другой реакции. Да, реакция была бы другой, встреть мы в моей комнате. Но здесь, в холодном коридоре, с ощущением того, что я переоценил свои силы, мне было не до красивых поз. Да и отказываться от идеи испытать винтовку я не собирался.

– Охренеть, – пробормотала Ника. – Вообще-то я на тебя зла. – заявила она

– Отлично! – кивнул я. – Позже расскажешь, в чем я провинился в твоих глазах… А сейчас веди меня во двор.

***

Ника.

Артем… Самый невозможный человек на свете! Как я могла забыть эту простую истину? Один его вид, изменившийся лишь внешне, словно стирал мою обиду, как волной с песка.

А из-за чего я, собственно, дулась?

Сначала избегала, не в силах видеть его таким беспомощным. А когда набралась храбрости, узнала от других, что он вовсе не горит желанием меня видеть, что про меня он даже не вспоминает, когда общается с другими. Признаться, это укололо.

И вот, день за днем, я злилась, накручивала себя, пока гнев не достиг точки кипения, когда хотелось ворваться в его комнату и высказать все, что накопилось. И тут – случайная встреча в коридоре. Его шатает, как пьяного, а разговор до боли напоминает прежние времена. И злость, как по мановению волшебной палочки, отступает.

Я подошла ближе, позволяя ему опереться на мое плечо.

– Может, тебе лучше вернуться в комнату? – спросила я с жалостью. – Если госпожа Зинария увидит, будет ругаться.

– Нет, – Артем мотнул светлой головой. – Идем во двор. – И мы пошли. – А с мамой Зиной я сам разберусь, – пробормотал он, сделав первый шаг.

– С каких это пор ты стал ее так называть? – удивленно спросила я.

– Ну… – Артем смутился, густо покраснев. – Когда я очнулся, был немного не в себе и назвал ее мамой. С тех пор она требует, чтобы я так ее звал. Говорит, берет на себя обязанности моего опекуна… Типа, собралась меня перевоспитывать, – закончил он.

Это было для меня новостью. Никто ни словом не обмолвился. Впрочем, чего удивляться, если я взрывалась, как порох, при одном упоминании его имени.

Вдвоем, шатаясь, мы доковыляли до лестницы, где возникла небольшая заминка.

– Убил бы того, кто придумал все эти лестницы, – мрачно пробормотал Артем, хватаясь за перила.

Я невольно прыснула со смеху, вспомнив, как сама проклинала бесконечные лестницы в городе горных карликов, под охраной каменных стражей. Но как бы то ни было, спускаться нужно было. И, держа Артема за руку, я начала спуск.

– Так из-за чего ты на меня злишься? – вдруг спросил он.

– То есть, считаешь, что у меня нет повода? – уклончиво ответила я, не желая честно отвечать на его вопрос.

– Хм, – задумчиво пробормотал он и замолчал. Видимо, не нашел, что ответить. Так, в молчании, мы добрались до низа лестницы и направились к выходу из замка.

– Ну, прости, – наконец сказал Артем. – Тогда у меня не было другого выхода, кроме как вырубить тебя и поспешить отправить в подземелье.

Ах, вот о чем он думал. – подумала я с облегчением. Что же, тема того нашего боя с демонами, была куда более безопасной и которую можно было поддержать. Поэтому я продолжила:

– Почему ты сам остался?

– Если бы я попытался уйти… – начал он, но запнулся, словно снова не находя слов. – Просто, я не мог уйти, – в итоге просто сказал он.

Странно, но этот нескладный ответ меня вполне устроил.

Артем он и есть Артем! Чего я еще ожидала?

– Допустить твоей гибели я не мог, – голос Артема прозвучал неожиданно твердо. – Но и бежать с поля боя, оставив призванных мною бойцов, было выше моих сил…

И снова в его словах я видел кристальную ясность его души.

Наконец, мы добрались до выхода, где нас уже поджидала ночная стража. Увидев меня, они сразу же признали, но взгляд их замер на Артеме, словно бараны, увидевшие новые ворота. Слухи о преображении Артема, конечно, уже расползлись по замку, но увидеть его в новом обличии довелось немногим. Естественно, их глаза впились в него, пытаясь понять, он это или нет.

– Командир, неужели это ты? – робко спросил один из стражей.

– Нет, чтоб тебя! – рявкнул Артем. – Тень отца Гамлета, явилась! Долго еще глазеть будете? У Ники плечо от моего веса скоро отвалится!

***

Артем.

Преодолев, по истину, титанический путь, сотканный из неимоверных трудностей и таящихся на лестнице опасностей, я, наконец, достиг стрелкового полигона, что ютился в стенах замка. С помощью стражи, словно по мановению волшебной палочки, для меня возникло подобие рабочего места: из кладовой извлекли видавший виды стол, рядом водрузили походную табуретку, на которую я без сил и рухнул.

Придя в себя после изматывающего перехода, я приступил к священнодейству подготовки винтовки. Подготовки – громко сказано, конечно. Лишь разложил сошки, да водрузил это чудо дворфской инженерии на стол. Прижал приклад к плечу, вглядываясь в окуляр прицела.

Прицел, определенно, нуждается в доработке, – мелькнула мысль, когда палец лег на спусковой крючок. Поймав в перекрестье мишень, я осторожно надавил.

Вместо привычного оглушительного баха раздалось нечто, похожее на сдавленный пшик. Отдача оказалась на удивление мягкой и незначительной.

Но каков результат! Деревянную мишень раскололо надвое, словно ее поразила молния. Не теряя ни секунды, я произвел повторный выстрел, стремясь оценить задержку… но ее практически не было.

Бросив взгляд на стражника, что не отходил от меня ни на шаг, я попросил:

– Слышь, сходи-ка посмотри, что я там натворил.

Пока тот спешил исполнить поручение, я обернулся к Нике, которая все это время наблюдала за происходящим с нескрываемым интересом.

– И из-за этого ты готов рискнуть навлечь на себя гнев мамы Зины? – с усмешкой проговорила девушка. – Ну ты и псих, в натуре.

– Тебе не понять всех моих страданий, женщина, – буркнул я в ответ, отворачиваясь.

Вернулся стражник, сияя от восторга.

– Там в стене замка такая яма образовалась! – воскликнул он. – А мишень… вся в щепки!

На миг я замер, словно громом пораженный. От восторга, вызванного осознанием мощи винтовки мастера Норда, все признаки моего болезненного состояния отступили на второй план. Это было сродни откровению, чуду, воплощенному в металле и дереве.

– Не найдется ли у тебя один из тяжелых пехотных щитов? – с надеждой обратился я к стражу.

– В караулке пылятся несколько старых, могу принести, – после недолгого раздумья ответил он.

– Буду безмерно признателен! – поспешил я поблагодарить.

Пока страж удалялся, я, не оборачиваясь, бросил Нике:

– Ты же собиралась тренироваться?

– Сейчас наблюдать за тобой куда интереснее, – с лукавой усмешкой ответила девушка. – Ты похож на ребенка, получившего в руки заветную игрушку, о которой грезил всю жизнь.

– Отстань, – пробурчал я, чувствуя, как краска заливает щеки.

Вскоре показался страж, согнувшийся под тяжестью массивного щита, окованного металлом.

– Поставь его туда! – указал я на место, где недавно стояла мишень.

Превозмогая тяжесть, он донес ношу до назначенного места и, кажется, с облегчением распрямил плечи. Когда он отошел и вернулся на свой пост за моей спиной, я снова приник к прицелу винтовки и выстрелил точно в центр щита.

От мощного удара щит содрогнулся, но устоял.

Я вопросительно посмотрел на стражника, и тот без лишних слов бросился оценивать результат. Осмотрев место попадания, а затем заглянув за щит, он громко выдохнул:

– Навылет пробило! – и тут же отступил шагов на десять, словно опасаясь непредсказуемой мощи оружия.

Я снова прицелился и выпустил пять шаров подряд. От каждого попадания щит вздрагивал и подпрыгивал, словно живой.

После крайнего выстрела я отложил винтовку и попросил стража оценить результат. Картина была впечатляющей: все пять выстрелов пробили щит насквозь. Более того, по словам стража, деревянная основа пошла трещинами.

Эксперимент удался на славу! Испытания продемонстрировали небывалую мощь нового оружия. Но, увы, насладиться моментом триумфа мне не дали.

– Пожалуй, хватит, – пробормотал я. – Нужно вернуться в комнату, пока меня не хватились.

– Да что ты говоришь… – раздался ледяной голос мамы Зины, от которого меня невольно передернуло. – Боюсь, ты немного опоздал со своим намерением, мальчишка!

Я обернулся и с опаской взглянул на разъяренную женщину.

– А, доброе утро! А я вот решил свежим утренним воздухом подышать, – ничего более остроумного мне в тот момент в голову не пришло. Судя по смеху Ники, она оценила всю нелепость моих слов.

– Кому-то оно доброе, а кому-то не очень, – сухо ответила Зинария и, бросив взгляд на застывшего в стороне стража, властно распорядилась, кивнув на меня:

– Этого доставить обратно в комнату. – Подошла ко мне и решительно забрала винтовку. – Изымаю до полного выздоровления. – И, не слушая моих робких протестов, развернулась и ушла в замок.

– Игрушку отобрали! – захихикала Ника.

– Заткнись! – недовольно буркнул я.

***

Артем.

Дом, милый дом…

Хотя в моем случае это скорее, следует стих классика с его вечным:

Сижу за решёткой в темнице сырой,

Вскормленный в неволи орел молодой…

В общем я был под домашним арестом, а у дверей был выставлен караул.

Как ни странно, матушка Зина даже не думала ругаться. Вот только к моему возвращению из моей комнаты исчез весь мой арсенал, включая любимую секиру. Увидев эту картину маслом, я лишь обреченно вздохнул. Понимая, что требовать немедленного возврата бесполезно, смирился с неизбежным и послушно отдался в руки целителей-мучителей, которые снова принялись меня мять, обтирать и разминать.

Вскоре появилась Зинария, самолично провела осмотр и безапелляционно заявила:

– Сегодня только отдых, никаких перегрузок!

А под конец все же не удержалась от нравоучений:

– Рано ты решил прогуляться… Будь это дней через пять, я бы и слова не сказала. А так ты не оставляешь мне выбора. Неделю просидишь взаперти, а все прогулки – только под присмотром и только по второму этажу коридора замка.

– Может, мне еще и полосатую робу выдадут, для полноты картины, так сказать? – не сдержался я, вкладывая в вопрос всю досаду.

Зинария лишь вздохнула и посмотрела на меня, как на несмышленого ребенка. Реагировать на мои глупости она не стала.

– Вроде бы взрослый, а сколько же с тобой хлопот. – С этими словами она покинула комнату, прихватив с собой мои наручи.

Оставшись один, я откинулся на спину и вскоре провалился в дрему.

Пробуждение последовало незамедлительно – в комнату вошла Ника.

– Не спишь, арестант? – хихикнула она, явно прибывая в отличном расположение духа.

– Уже нет, – сон и вправду как рукой сняло. – Чего такая веселая?

– Представляешь, госпожа Зинария и меня отчитала! – заявила она.

– И это тебя так радует? – удивился я. – Или есть другая причина для ликования?

– Ага! – тут же поделилась новостью Ника. – У меня только что был разговор с мамой… – и тут же осеклась. – Ах да, ты же, наверное, не знаешь! У папы есть артефакт…

– Знаю, – перебил я. – Вернее, догадываюсь о наличии подобной игрушки у твоего отца… Так что там твоя мама?

– Она официально признала меня "боевым магом" с правом самой решать, что мне делать и как поступать! И даже папе об этом объявила… Видел бы ты его лицо! – и снова залилась смехом. – В общем, я теперь свободна от навязчивой папочкиной опеки!

– Рад за тебя, – спокойно произнес я. – Ну, а от моей опеки ты до двадцати двух лет точно не избавишься. – заметил я. – Конечно, если сама не заявишь, что я тебе больше не нужен в качестве телохранителя.

И тут же перед моим носом возник сжатый кулачок в исполнении Ники.

Это называется: научил хорошую девочку всякому плохому, на свою голову. Хотя, вспоминая её бигуди, на которых она всех вертела…

– Такой ответ тебе понятен? – снова усмехнулась она. Я лишь равнодушно пожал плечами.

– Мне там и правда стражу у входа поставили? – спросил я, сменив тему.

– Ага, того самого парня, что у мишени тебе помогал, – охотно ответила девушка. – Хочешь, я его позову?

– Да нет, – поспешил я отказаться. – Не нужно…

Мне и вправду не хотелось никого видеть. Можно, конечно, попросить стражника никого ко мне не пускать, но вряд ли он осмелится перечить герцогу или Рону. Так что просить его об этом было бессмысленно.

Я снова откинулся на подушку.

И все-таки с утра я изрядно перенапрягся. В теле до сих пор отзывалась боль в каждой мышце, в каждой клеточке. А ведь я, упрямый осел, отказался от того, чтобы меня несли на руках, и упрямо проковылял весь путь до комнаты на своих двоих, опираясь лишь на плечо Руди, который под конец появился во дворе замка. Видимо, из-за этого я и чувствовал себя таким вымотанным.

– Ладно, – тихо произнес я. – Тогда, если не возражаешь, я тоже немного посплю…

– Да поспи, чего уж там, – тут же поднялась со своего места Ника. – Отдыхай. – сказала и направилась к двери.

– Спасибо, – уже засыпая пробормотал я. – И прости если что…