Глава 9_ На грани…

Ника.

Сначала был гнев… обжигающий, всепоглощающий.

Это чувство я испытала в момент, когда очнувшись, обнаружила себя в подземелье под замком, далеко от всех возможных мест событий. И это событий, породило лишь одно желание – месть.

– Обоих прибью! – прошипела я, поднимаясь с жесткой койки, служившей ложем в этой импровизированной палате. Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в госпитальном крыле, одном из корпусов подземного города горных карликов, отведенных для раненых. Ярость клокотала во мне, требуя выхода, жаждая обрушиться на головы виновников моего заточения.

И тут гнев отступил, уступив место тревоге…

Их не было рядом. Они остались там, в кипящем хаосе. Артем, оглушив меня, позволил Рону донести мое бездыханное тело до портала, передав какому-то молчаливому воину, а сами… Мои верные телохранители остались в пылающем городе. Что с ними стало? Неизвестность грызла душу. Я бросилась к порталу, стремясь вернуться в самое пекло, в подземелья Арахнидов, но непроницаемые стражи преградили мне путь. Мои крики, угрозы разбивались о каменную стену их молчаливого упорства.

Мелькнула мысль прорваться к верхнему порталу, но я понимала – время упущено. Что бы я ни сделала, прошлое не изменить. Я направилась к выходному порталу, единственному пути их возвращения.

К этому моменту гнев уже начал угасать, сменяясь… радостью и… беспокойством.

Радость захлестнула меня, когда у портала я увидела совершенно живого отца. Он только что вернулся. Он заверил меня, что братья и Рон живы, невредимы.

– А где Артем? – спросила я, чувствуя, как тревога снова сжимает сердце. Отец отвел взгляд. В этот миг беспокойство превратилось в ледяной ужас.

– Что с Артемом? – потребовала я, срываясь на крик. – Говори!

– Понимаешь… – отец все еще избегал моего взгляда. – Мы бы все погибли, если бы не Артем… Не знаю, как, но он сумел остановить удар демона, спасти нас… Но сам он… – Отец замолчал, не в силах закончить фразу.

– Он погиб? – прошептала я, замирая от ужаса. Голос сорвался в истеричный крик. – Артем мертв?!

Отчаяние…

– Папа, не молчи! Скажи что-нибудь!

– Он был жив… Но он так обгорел… Не знаю, как он вообще выжил, когда я его увидел… – проговорил отец, все еще избегая моего взгляда.

– Где он сейчас? – потребовала я. – Где мне его искать?

– Его поместили в кокон времени… Он должен быть где-то здесь, в госпитале.

Я бросилась на поиски. К моему удивлению, я нашла его быстро. Его поместили в особую палату для высшего командного состава. Но сейчас он был там один.

Как уже говорилось, палатка эта была из элитных, предназначенная для… что ж, слава богам, что тем, кому она предназначалась, она так и не понадобилась.

Артем лежал в самом углу, словно погребенный под куполом абсолютной тьмы. Осторожно, стараясь не коснуться зловещей сферы, я заглянула под ее покров. В полумраке едва различались черты, но даже так меня ужаснуло его состояние.

Горькая волна подступила к горлу, но слезы словно окаменели, отказываясь увлажнить глаза. Оглядевшись, я придвинула к кровати табурет, села и замерла, словно парализованная.

Время тянулось мучительно медленно. Не знаю, сколько я так просидела, пока полог палатки не дрогнул, и на пороге не возникла главная имперская целительница Зинария.

– Почему вы до сих пор не приступили к его исцелению? – спросила я, устремив взгляд на целительницу. Удивительно, но слова сорвались с губ ровно и спокойно. Собственный бесстрастный голос поразил меня.

– Потому что не могу, – так же невозмутимо ответила Зинария, приблизившись к сфере и заглядывая внутрь.

– Причина? – я искренне изумилась, полагая, что для целительной магии нет преград.

Но Зинария не ответила сразу, попросив подождать остальных.

Кого она имела в виду, стало ясно через десять минут, когда в палатку один за другим вошли мой отец, оба брата, старшая сестра Адель… и Рон.

– Все в сборе? – окинула взглядом собравшихся госпожа Зинария. – Хорошо, тогда начнем. Сейчас Артем жив лишь благодаря магической сфере, остановившей для него время… Попытка исцелить его на месте провалилась: выяснилось, что целительная магия совершенно не оказывает на него никакого воздействия… Он буквально поглощает ее без малейшего положительного эффекта. Единственный способ помочь ему – зелья и медицинская алхимия. Больше того, если бы не его критическое состояние, этого было бы достаточно, чтобы залечить ужасные ожоги. С помощью опытных лекарей мы смогли бы даже восстановить его лицо, убрать все последствия. Но, если сейчас убрать сферу, нет никакой гарантии, что он проживет и часа… – заключила целительница. – А теперь я хочу спросить вас: кто знает, почему на него совершенно не действует целительная магия?

Слова поразили меня словно обухом.

Ну конечно! Как я сразу не догадалась! Если на Артема не действовала боевая магия, то с чего бы исцеляющей быть исключением!

– Не действует боевая магия? – удивленно переспросила Зинария, когда я поделилась своими догадками. – Какая интересная особенность, природа которой вызывает много вопросов… Но об этом можно поговорить позже, – и продолжила задумчиво: – Полагаю, молодой человек и сам не догадывался о своей невосприимчивости к целительной магии. Иначе он не был бы столь безрассуден.

– Да нет, – хмуро произнес Руди. – Он как раз все знал… Он сам мне об этом говорил несколько месяцев назад.

– Что? – я вздрогнула. – Почему мне никто не сказал?

– Ну, во-первых, Артем сам просил никому не говорить… А во-вторых, что бы это изменило? Он все равно поступил бы так, как поступил, – пожал плечами Руди.

***

Артем.

Нет, я ей-богу закричу! – как поется в одной известной песне, и я был готов последовать этому примеру. Лестницы… они стали моим тихим проклятием, моей персональной пыткой.

И вот, снова эта бесконечная вереница ступеней, теряющаяся где-то в облачной кутерьме. Куда она ведет? Где ее конец?

– Да сколько можно! – сорвалось у меня, и я обернулся. Но за спиной не было ничего, кроме бездонной пропасти, манящей ледяным прикосновением. С неохотой, ворча себе под нос, я начал свое восхождение. Куда еще идти? Ведь там, наверху… похоже, финал моего пути. И раз меня снова приглашают, грешно отказываться.

Я помнил обжигающий адский жар, плавивший легкие в крике. Помнил, как огонь лизал кожу, стирая грань между жизнью и смертью. Поэтому не питал иллюзий: жив я или мертв – вопрос оставался открытым.

Обидно… ведь я только начал смаковать вкус этой жизни, только начал ощущать ее полноту.

Тяжелый вздох сорвался с губ, и я продолжил восхождение в никуда.

Кажется, час спустя, миновав пелену облаков, я увидел его – хрустальный дворец. Нечто совершенно иное, не похожее ни на что, виденное прежде.

– Ничего себе! Даже красиво! – пробормотал я, любуясь открывшимся видом. Оглянулся. На этот раз никто не подгонял, и лестница не исчезала. Насладившись моментом, я направился к дворцу. Не хотелось выслушивать упреки в медлительности.

Переступив порог хрустального великолепия, я оказался в сверкающем коридоре. Замер, пытаясь определить направление, и вдруг уловил слабые, неясные звуки, доносившиеся из глубины. Без колебаний я двинулся навстречу этим звукам.

Чем ближе я подкрадывался к источнику звука, тем острее становилось предчувствие – соваться туда явно не стоило. По тону голосов, по их ядовитым переливам, там плелась настоящая змеиная возня на тему "кто из большая дура".

…– Дура ты, сестра! – гремел до боли знакомый голос… но не Шутницы… а её сестры, той самой, кого я знал под прозвищем "Хранительница Всех Дорог". – Я же тебе говорила, с защитой ты перегнула палку!

– Сама дура! – огрызнулась Шутница. – Будь защита послабее, сейчас бы и разговаривать было не о чем!

Я замер у громадных, наглухо закрытых дверей, разрываясь между любопытством и инстинктом самосохранения. Ввязываться в перепалку Богини и… бывшей Богини? Увольте! Как говорится, я не трус, но я очень осторожный. И потому, на цыпочках, стараясь не издать ни звука, отступил от дверей и рванул к балкону, который приметил по дороге. Там и пережду.

Божественный вид… на белоснежные кудри облаков. Право слово, на эту небесную пастораль можно смотреть вечно. Никогда не наскучит. Да к тому же, это так успокаивает.

А спустя какое-то время…

– Долго нам тебя ещё ждать? – голос Шутницы, раскатом грома, пронёсся по дворцовым коридорам.

Я вздрогнул от неожиданности, нервно огляделся и, чертыхаясь, поплёлся к залу. Общаться совершенно не хотелось. Да ещё этот умиротворяющий пейзаж навеял щемящую грусть. Почти что стало жаль себя, бедного и несчастного. Пришлось тряхнуть головой, отгоняя наваждение.

И вот я снова у тех самых дверей, из-за которых доносилась яростная ругань сестёр. На этот раз створки были слегка приоткрыты, в образовавшуюся щель я бочком и просочился. Вопреки ожиданиям, зал не поражал своим размахом. В центре стояло три огромных кресла, два из которых занимали Шутница в алом платье и Хранительница – в золотом. Глядя на них, я безоговорочно поверил, что они сёстры. Даже причёски у них были до смешного похожи.

– А вот и наш ГЕРОЙ пожаловал! – воскликнула Шутница, приветствуя меня. – Проходи, не стой на пороге… Присаживайся. – И жестом указала на свободное кресло.

Что ж, отказываться я не стал, но от замечания удержаться не смог:

– Вообще-то я НЕ герой.

– Ну это как посмотреть, – усмехнулась Хранительница. – Учитывая то, что ты там натворил, боюсь, от этого титула тебе уже не отвертеться… По крайней мере, для тех, кого ты спас у храма, ты – герой в чистом виде!

– Спас? – я напрягся. – Я кого-то смог спасти?

И тут же почувствовал облегчение от мысли, что, может, не зря собой пожертвовал.

– Многих спас, – кивнула Шутница. – Встав на линию удара, ты послужил эдаким волнорезом, перенаправив потоки магии Большого Демона в стороны от храма. Тем самым спас всех, кто находился поблизости.

– Понятия не имею, как это у меня получилось, – честно признался я. – Из того что там произошло, я совершенно ничего не помню. – признался я. – Мне казалось, я просто сгорел заживо.

– Ну, сгореть ты не сгорел, но пострадал изрядно, – вздохнула Шутница. – То магическое хранилище, что я тебе даровала, в мгновение ока переполнилось, а излишки, коих оказалось чересчур много, вырвались наружу и двумя потоками разошлись в стороны. Со стороны, наверное, казалось, что ты разрубил заклинание. Думаю, выглядело эффектно!

– Что-то я не в восторге, – пробормотал я, действительно самого начала ощущая переполненность магического хранилища.

– Кстати, – заметила Хранительница. – Я бы посоветовала сохранить эту магическую энергию. Даже десять процентов от этого заклинания по мощности превосходят все известные человеческие заклинания. – Сестрёнка, – взглянула она на Шутницу. – Советую заняться этим лично. Сжать всю эту энергию как можно плотнее и задвинуть куда-нибудь на край хранилища, на будущее… Кто знает, может, мальчику такая сокрушительная мощь ещё пригодится.

– Хм… Здравая мысль. – согласилась с нею Шутница.

– Постойте, – вдруг понял я, что меня так цепляет в их словах. – Вы говорите так, словно я ещё… ТАМ… живой!

На меня взглянули, как на полного идиота. Потом Шутница, с кривою усмешкой, произнесла:

– Можно сказать, относительно жив.

– Относительно? – мрачно переспросил я. – Можно без этих твоих туманных намеков?

Вместо сестры ответила Хранительница, в голосе ее звучала неприкрытая тревога:

– Буду откровенна… Твое состояние критическое. Сейчас ты в магическом коконе, время в котором остановлено. Массовые ожоги, покрывающие около шестидесяти процентов тела… и это, не считая внутренних повреждений. Но, как ни странно, даже в таком состоянии ты бы не умер… Твоя собственная магия исцеления, словно упрямый страж, не дает тебе уйти. Даже без кокона ты до последнего цеплялся бы за жизнь. Думаю, достаточно долго, чтобы опытный лекарь смог бы тебе помочь.

– Постойте, – я удивленно переводил взгляд с одной сестры на другую. – Я же не умею исцелять себя?

Теперь заговорила Шутница, и в ее голосе проскользнула тень серьезности:

– То, что ты не можешь целенаправленно исцелять себя, не отменяет процессы самовосстановления, которые происходят в твоем теле. Проблема в том, что так ты будешь исцеляться лет двадцать, а то и больше… Но, уверяю, в итоге ты исцелишься полностью, не останется даже следов и шрамов. Хотя, подозреваю, подобная перспектива тебя не особо радует.

Не радует… это еще мягко сказано, – подумал я. – Да мне такое исцеление вообще не по душе, хотелось бы ускорить процесс… хотя бы раз в двадцать!

Шутница снова криво хмыкнула, прекрасно поняв ход моих мыслей. Хранительница же, бросив на сестру укоризненный взгляд, продолжила:

– Вечно держать тебя в коконе там не станут… Рано или поздно они попытаются лечить тебя доступными им, немагическими средствами… А их, нужно признать, немало. По крайней мере, есть способ решить проблему с ожогами… В общем, с использованием всех доступных медицинских технологий, время твоего полного восстановления сократится до десяти лет.

Звучало лучше, но все еще неприлично долго.

– Есть и третий способ быстрого исцеления… – снова вмешалась Шутница. – Мы можем оказать тебе помощь…

– Вернее, я… – Хранительница бросила на сестру злой взгляд. – Защита, установленная ею на тебе, не позволяет вмешиваться в процесс исцеления извне… Поэтому маги-целители бессильны. Снять защиту сестра не может, установить ее куда проще, чем отменить… Но у меня есть способ помочь тебе. И этот способ хранится у меня… – снова недовольный взгляд в сторону сестры. – Поэтому кое-кто нарушил все правила и притащил меня сюда… Цени это, – подчеркнула она. – Она сделала это ради тебя!..

Я взглянул на Шутницу и благодарно склонил голову.

А Хранительница, тем временем, продолжила, раскрывая суть решения:

…– У меня хранится бесценный артефакт… Так называемый «артефакт короля Феникса». С его помощью опытный целитель, не затрачивая свою энергию-ману, а манипулируя лишь твоей собственной, способен направить ее на самоисцеление с огромной пользой и эффективностью. Таким образом, время твоего полного исцеления сократится до одного года.

Вот это заявление уже звучало куда более оптимистично.

– Так… так можно? – с надеждой, почти шепотом, спросил я.

– Можно, – Хранительница нахмурилась так, словно решала сложнейшую из головоломок. – Я могу одолжить артефакт, с возвратом, – произнесла она, делая особый акцент на последнем слове. – Но как его доставить до тебя… Вот в чем загвоздка. Сама я не могу покинуть это место, а послать кого-то… – в голосе ее прозвучало явное колебание. – Помнится, у вас сложились неплохие отношения с арахнидами… Пожалуй, попрошу Гошана об этой услуге. К тому же, твоя юная спутница знает его в лицо. – Но сомнения, казалось, лишь глубже засели в ее душе.

– Вы могли бы обратиться за помощью к Эмми… Уверен, ее многие знают, и в ее сопровождении Гошана никто не тронет, – предложил я.

– Если только так… – пробормотала Хранительница, словно неохотно соглашаясь. – Хорошо, давайте так и попробуем поступить…

***

Рон.

Я вернулся домой…!

Крис, увидев меня, повисла на шее и разрыдалась, словно дитя. Я нежно обнимал супругу, чей округлившийся животик стал так заметен, и шептал ей ласковые слова, стараясь унять дрожь в её плечах. Наконец она успокоилась, но я так и не решился поведать ей об участи Артема. Не хотел омрачать её состояние лишней тревогой, берег от потрясений, ей сейчас это было противопоказано.

На вопрос, как все прошло, я уклончиво ответил, что мы победили, умолчав о чудовищных потерях в рядах имперских войск. Вообще старался избегать этой темы, отвечая на её вопросы обтекаемо.

… Да, все хорошо, её подруга Адель в полном порядке.

… Нет, демоны к нам сюда не прорвутся, храм на поверхности и лестница, ведущая в него, полностью разрушены.

И все в том же духе, уходя от правды.

В конце, с особой осторожностью, я сообщил жене, что утром возвращаюсь в подземелье, на ту сторону, так как вопрос о его дальнейшей судьбе остался открытым. Мнения о том, стоит ли уничтожать портал и лестницу, ведущую в верхний город, разделились. Одни ратовали за решительный разрыв всех связей с той стороной, другие же, включая герцога, выступали категорически против. В любом случае, в ближайшие пару дней никаких действий предприниматься не планировалось.

К моему удивлению, Крис отреагировала на эту новость на удивление спокойно и даже согласилась с мнением герцога, что торопиться с уничтожением всего и вся не стоит.

И только когда Крис уснула, моя мама, до этого едва проронившая пару слов, серьезно посмотрела на меня и спросила:

– Ты за все время ни слова не сказал об Артеме. Что с ним?

– С ним все очень плохо, – со вздохом, мрачно произнес я. – Он спас нас всех, а сам…