***

Девять дней до начала…

Зинария.

Наши белые одеяния – своего рода отличительный знак. На поле боя, те немногие целители и лекари, что рисковали жизнью, приближаясь к самой гуще сражения, чтобы оказать незамедлительную помощь и спасти чью-то жизнь, сразу привлекали внимание как союзников, так и врагов. Но даже враги, если, конечно, это не были одержимые демоны, никогда не нападали на целителей. Негласное табу – никогда не трогать врачей и целителей, даже если они на стороне врага. И этот цвет стал символом нашей профессии. Мои доспехи, которые я носила, тоже были белыми, но с золотой гравировкой, указывающей на мой статус высшего мага-целителя.

Как-то раз, много лет назад, меня спросили, смогу ли я полностью восстановить тяжелораненого бойца, чтобы он до конца битвы вернулся в строй. Тогда я ответила вопросом на вопрос: скорее всего, смогу, но тогда этот боец станет единственным, кому я смогу помочь и готовы ли вы пожертвовать жизнями остальных, чтобы помочь только одному? Многие ошибочно полагают, что, раз мы целители и можем исцелять, как никто другой, то способны творить чудеса исцеления бесконечно. Но наши возможности ограничены количеством маны. И когда она иссякнет, даже самый гениальный целитель не сможет заживить и царапину. Поэтому с самого начала обучения нам внушали, что мы должны распределять свои силы так, чтобы помочь как можно большему числу людей. Возвращаясь к примеру с тяжелораненым, я бы устранила лишь причину, угрожающую его жизни, а дальше бы им занимались обычные лекари-врачи.

Но, простите, я отвлеклась…

Последние дни я была загружена работой по максимуму. Нужно было все еще раз проверить и перепроверить. Пересмотреть запасы лекарственных препаратов и перевязочных материалов. Опыт подсказывал, что таких запасов много не бывает. Носилок для переноса раненых, хоть меня и спрашивали, зачем их столько, я подготовила в десятикратном количестве. И все равно осталась неудовлетворенной. На поле боя эти носилки часто ломались или оставались заняты телами. Расход был огромен.

Меня выдернули из рутины приемки медикаментов. Каждую партию я осматривала лично, не столько из-за недоверия к помощникам, сколько из желания держать руку на пульсе, точно зная, что есть в запасе и что необходимо заказать.

– Там… – запыхавшийся стражник от портала прервал мои мысли. – Отряд черных магов… ВАС просят…

Легкое напряжение – вот и вся моя реакция на прибытие некромантов. В империи их величали "черными магами", окутывая аурой сверхъестественного могущества, и ошибочно называли "повелителями мертвых". На деле же, сила некроманта, как и любого другого мага, ограничена запасом маны. И вопреки расхожим мифам, поднять армию мертвецов им попросту не под силу – не хватит силенок.

Но появление некромантов здесь означало лишь одно: их направила сама Императрица.

– Хорошо, – произнесла я, направляясь к порталу.

По ту сторону, у подножия скалы, меня ждали десять фигур в черных плащах. Возглавлял их знакомый мне Магистр… чьего имени я не знала. Некроманты, как один, тщательно скрывали свои имена. Причина оставалась для меня тайной.

– И вновь приветствую вас, Магистр! – обратилась я к седовласому старику.

– Это наша третья встреча, госпожа Целительница, – ответил он. Как они никогда не называли своих имен, так же они избегали обращаться к другим по имени. – По указу Императрицы мы доставили вам мобильный портал из наших запасов и переходим под ваше прямое командование.

В ответ я лишь кивнула.

Лишь дремучие невежды верят в непреодолимую пропасть между целителями и некромантами. На самом деле мы обе стороны спасаем жизни. Звучит парадоксально, но это истина. Да, некроманты могут поднимать мертвецов… множество мертвецов. Если с момента смерти прошло не больше часа, воскрешенный даже сохраняет память и личность. В противном случае это лишь зомби, бездумно исполняющий приказы. Но главное, некроманты способны останавливать время для смертельно раненых. Они словно заключают их во временной кокон, где течение жизни останавливается. Вы даже не представляете, скольких людей можно спасти благодаря этой способности. А затраты маны на создание такого кокона ничтожны. Например, Магистр способен укрыть во временной стазе до тысячи человек… и удерживать их там до суток!

Поэтому я искренне обрадовалась его прибытию.

– Хочу предупредить насчет портала… Он способен пропускать не более сотни человек в минуту. – сообщил он мне.

– Ничего, – ответила я. – Этого достаточно, – и, обратившись к стражам, добавила властным тоном: – Пропустите нас.

Те молча расступились, освобождая проход. Другого и не стоило ожидать… Воины герцога были вымуштрованы и знали, когда честь требует спорить, а когда мудрость велит отступить в тень.

Едва переступив порог замка, я нос к носу столкнулась с Артемом, закованным в черные, словно ночь, мифриловые доспехи. И знакомая волна раздражения снова окатила меня с головы до ног лишь от одного его вида. Не то чтобы я была против его брони… но все же с учетом того, кто он, она казалась мне неуместной.

– Да сколько можно! – не выдержала я, словно плотину прорвало. – Я же столько раз просила тебя сменить их! Надеть белую броню!

Ведь я даже лично подобрала для него подходящий доспех… из того же мифрила, только та броня сверху была покрыта ещё слоем обычной стали и покрытой белым цветом.

Он окинул взглядом свои доспехи и, как всегда, с непроницаемым равнодушием произнес:

– Мне и так нормально… - пробурчал он

– Ничего нормального в этом нет! – ярость окончательно захлестнула меня. – Ты целитель! – рявкнула я, голос сорвался на крик. – А воин – уже потом!.. Ты обязан соответствовать своему предназначению!

Наш спор, разгоревшийся до неимоверных высот… вернее, мой монолог на повышенных тонах… стал привлекать непростительно много внимания.

– Несносный мальчишка, – в сердцах бросила я, переходя все границы. – Делай, что я говорю, и не смей перечить!

– Да, мамочка! – ехидно отозвался он. – Слушаюсь, мамочка! Непременно, мамочка! Обязательно переоденусь, мамочка! – и, понизив голос до еле слышного шепота, добавил: – Но позже… и не сейчас… – не дожидаясь моего гневного ответа, он проскользнул мимо меня и исчез в мерцающем портале.

– Вот ведь… – успокаиваясь, проворчала я в пустоту, словно пристыженный ребенок. – Упрямец каких поискать…

– Хм… так этот мальчик – целитель? – задумчиво произнес Магистр, словно разгадал важную загадку. – А мне его черная броня пришлась по вкусу. – и совершенно проигнорировал мой испепеляющий взгляд, устремленный на него.

***

Пять дней до начала…

Артем.

Сегодня остатки нашего отряда уходят в подземелья.

И сегодня я, все же подался давлению госпожи Зиновии и сменил привычную броню на белую, с гравировкой из червонного золота. Мой выбор вызвал среди воинов замка шепот насмешек и колких замечаний за спиной.

– И все-таки, Бастион пал! – это было самое безобидное из того, что я услышал этим утром. Я не обращал на это внимания, не видел смысла. Какая разница, какого цвета мой доспех, когда впереди – бой?

Нику, облаченную в новую, вороненой стали броню, я нашел на стене замка. Она задумчиво смотрела на город, раскинувшийся внизу. Имперские части, ещё совсем недавно расквартированные здесь, ушли из города и теперь заполонили подземелье под замком, ожидая открытия портала, став лагерем на самом низу подземелья. Не прошло и суток как войска ушли, а Восточный Предел вновь погрузился в свою неторопливую суету.

Большинство горожан даже не подозревали, что в ближайшие пять дней произойдут события, которые навсегда изменят их жизни. Если мы закроем демонический портал, у мира появится шанс! Шанс однажды истребить демонов и освободиться от угрозы уничтожения. А если мы провалимся…

Я не пророк, чтобы предсказывать судьбу. Я лишь надеюсь, что наша неудача не станет роковым ударом для этого мира.

– Пора идти, – сказал я, подойдя ближе.

– Еще пять минут, – ответила она, не поворачивая головы. – Хочу запомнить это место таким, каким оно выглядит сейчас… – в голосе прозвучала легкая грусть.

– Пять минут у нас есть, – заверил я. – Мы не опаздываем.

Ника промолчала.

– Мне страшно! – неожиданно призналась она.

– Это естественно и нормально… – я положил ладонь ей на плечо.

– Угу, – отозвалась она. – Все на взводе, – продолжила Ника, снова меняя тему разговора. – Ямир бесится из-за того, что отец запретил ему участвовать в штурме. Он даже пытался уговорить Руди поменяться. Тот его просто послал… Они ужасно поругались…

Знаю… Я сам был свидетелем их ссоры, а потом ещё разнимал их. Кажется, они так и не помирились.

– Все, абсолютно все, словно натянутая струна… – продолжала Ника, ее голос дрожал от напряжения. – Сестренка Адель и вовсе сама не своя… Скажи, – она резко обернулась ко мне, в ее взгляде застыл вопрос. – Разве это нормально?

– Вполне нормально, учитывая, что нас в скором времени ждет. – сказал я. – А твоя сестренка – та, кто заварила эту кашу, – жестко парировал я. – А в итоге её отодвинули, лишили права быть ТАМ… вот она и беснуется. И ничего не может изменить. Решение вашей матери – скала.

– Если бы только сестренка не активировала тот портал… – Ника тихо вздохнула, и в этом вздохе слышалась усталость целого мира. Она не первая и, наверное, не последняя, кто думает так же. Да и сама Адель, наверняка, день и ночь казнит себя за это… отсюда и эти дикие перепады её настроения. Ладно бы ещё её допустили бы до участия, но нет… и от этого ей хуже всего.

– Знаешь, а тебе идет цвет этой брони, – вдруг заявила Ника, вырвав меня из потока мыслей. – В ней ты выглядишь… величественно, что ли!

И снова смена темы разговора. – как-то на автомате подумал я.

– Броня как броня, – я даже неловко поежился. – Пойдем.

На этот раз она не стала просить еще пять минуток, а молча направилась к лестнице, ведущей со стены вниз. Едва наши ноги коснулись двора, как…

– Вот ты где! – Ольга преградила мне путь, ее глаза метали молнии. – Я вызываю тебя на поединок! – объявила она на весь двор, так, чтобы слышали все.

Я едва слышно выругался. Честно говоря, я надеялся, что эта идея покинула её голову. Но как отказалась нет… да и отказаться было невозможно.

– Хорошо, – вздохнул я. – Давай по-быстрому с этим закончим.

– Это как получится, – нагло усмехнулась Ольга и, повернувшись, громко скомандовала: – Эй, там! Освободите площадку!

Тренировочная площадка в мгновение ока опустела – тренирующиеся и бездельники исчезли, словно их и не было. И в то же мгновение по ее периметру начали собираться зрители, жаждущие зрелища. Откуда ни возьмись появились Руди и Ямир… братья, старательно игнорируя друг друга, встали по разные стороны площадки. Принцесса Адель в сопровождении герцога и мастера Шона заняла одно из лучших мест.

Мы с Ольгой встали друг напротив друга и обнажили клинки.

– Сразу хочу предупредить, – тихо и немного хмуро произнес я. – Независимо от результата, повторного поединка не будет.

– Договорились, – ответила Ольга и тут же бросилась в атаку.

Ольга двигалась быстро и яростно, ее клинок описывал в воздухе зловещие дуги. Я едва успевал парировать удары, стараясь не дать ей ни единого шанса. Она была сильна, быстра и полна решимости. Видно было, что она готовилась к этому поединку, продумав каждый удар, каждое движение. Но я был опытнее и со мною был дар богини, делая меня подобно читеру, у которого заведомо была выигрышная комбинация. Я видел все ее уловки насквозь, чувствовал ее ритм, знал, когда она собирается атаковать.

Постепенно я начал перехватывать инициативу. Мои удары становились все точнее и сильнее, заставляя Ольгу отступать. Она пыталась контратаковать, но я легко парировал ее выпады. Зрители затаили дыхание, наблюдая за нашим поединком. Ярость Ольги постепенно угасала, уступая место усталости и разочарованию. Она понимала, что проигрывает.

Наконец, я нанес решающий удар. Мой клинок выбил ее оружие из рук, и она оказалась беззащитной. Я приставил острие к ее горлу. Ольга на автомате дернулась назад, оступилась и упала на попу. В ее глазах читалась ярость, но и смирение.

– Сдаешься? – спросил я.

Она молча кивнула. Я убрал клинок и протянул ей руку. Ольга посмотрела на меня с нескрываемой злостью, но все же приняла мою помощь и поднялась на ноги. Вокруг раздались аплодисменты. Я окинул взглядом толпу.

– Все, – довольно грубо произнес я. – Шоу закончилось… можете расходиться. – сказал и убрал меч в ножны.

Я направился к сравнительно небольшой группе молодых бойцов и магов, остаткам моего отряда. Их было немного, словно горсть пепла, уцелевшая после пожара.

– Ну что, все готовы? – спросил я, подходя. – Никто не передумал? Не хочет остаться в тепле и безопасности?

В ответ лишь молчание, тяжелое и густое, как предрассветный туман.

– Хорошо, – совершенно спокойно продолжил я,. – Тогда идем в подземелье…

И, развернувшись, повел их за собой, в черную пасть туннеля. Большинство в отряде, как и я, облачены в белую броню – символ магов-целителей, что первыми бросятся к раненым на поле боя. Каждый вооружен двустволкой и мечом, хотя, признаться честно, мечники из них были так себе. На их клинки в бою полагаться не стоило. Туннель, уходящий под углом вниз и все время забирающий в одну сторону, образовывая некую спираль, вывел нас на мостик первого подземного уровня. Миновав его, мы вошли в скальное здание и, спустившись по лестнице, оказались на широкой улице подземного города. Еще метров пятьдесят-семьдесят, и мы у ворот, за которыми скрывался портал-арка.

Оглянувшись, я дождался, когда все подойдут, и без лишних слов активировал портал. Первый туда шагнула Ника, за ней – все остальные. Я замыкал шествие, последним проходя сквозь мерцающую завесу. Арка портала погасла за моей спиной, отрезая путь назад.

Здесь нас уже ждал молодой целитель Ван, так же одетый в белые доспехи и вооруженный мечом. Именно с ним я отправил наверх всех целителей, где для них был разбит отдельный лагерь.

– Как там обстановка? – спросил я парня прежде чем они ушли.

– Все тихо, командир, – серьезно ответил он. – Командиры Мал и Камай следят за порядком. Наверху все выглядит так, словно здания до сих пор во власти пауков.

Я кивнул и повел остальных во временный лагерь, расположенный на краю города Арахнидов.

Рон уже поджидал нас сидя на скамейке перед домом, и, заметив меня, лишь приветственно взмахнул рукой.

– Ну, как тут у вас? – спросил я, присаживаясь рядом с ним на скамейку.

– Да, в общем, нормально, – пожал он плечами. – После исхода большинства в Верхний город здесь у нас тихо, даже тоскливо… А что в замке? – в голосе его промелькнула едва заметная тревога. Но я знал, что его волнует совсем другое – как там Крис?

Я ответил, стараясь придать голосу уверенности:

– Крис в полном порядке… переживает, просила, чтобы ты обязательно возвращался. Твоя мама велела передать, что позаботится о ней… – и, помолчав, добавил: – У тебя ведь еще есть время, можешь провести пару дней с женой.

Он на мгновение задумался, словно взвешивая эту возможность, но затем отрицательно покачал головой.

– Нет, так только тяжелее будет расставаться… Она, когда отпускала, чуть не рыдала. – Рон вздохнул. – Боюсь представить, что будет, если я вернусь даже на два дня.

Я лишь кивнул, понимая его.

Да и что я мог ему сказать? Жалобно пролепетать: Держись, брат.

Нужно ли ему мое сочувствие? Рон и так все понимал, каждый миг проживал в агонии предчувствия. Переживал не за себя – за юную жену, носившую под сердцем его дитя. Разум твердил, что даже в случае его гибели, о них позаботится мать, герцог не оставит в беде. Но как же мучительно думать о том, как они будут жить без него, без его защиты и любви. И нет, за себя он не боялся, отступать не собирался. Пойдет до конца, чего бы это ни стоило.

– Знаешь, – вдруг предложил я, нарушая гнетущую тишину. – Хоть сам и запретил… Может, напьемся к чертям?

Его взгляд взметнулся ко мне, искрясь неподдельным изумлением. Мое предложение прозвучало диссонансом, чуждым моей обычной сдержанности. Нельзя сказать, что я был чужд алкоголю, но воспоминания о подобных вольностях можно было пересчитать по пальцам – жалкие два-три эпизода за долгие два года.

– Тогда я с вами, – прозвучал голос Ники, о присутствии которой я, признаться, на миг позабыл, привыкнув к ее неустанному присутствию рядом.

Рон неожиданно разразился смехом, раскатистым и искренним.

– Идея, конечно, занятная, но как ты это себе представляешь? На меня алкоголь действует едва ли ощутимо. Чтобы я почувствовал хоть опьянение, понадобится, наверное, пять бутылок термоядерного дворфского самогона. К тому времени ты уже будешь обнимать ноги стола… А если герцог, не дай бог, узнает, что его дочь участвовала в пирушке… – Рон кивнул в сторону Ники. – Даже боюсь представить его реакцию… – и снова расхохотался. – Предлагаю более безобидную альтернативу. Почему бы тебе не порадовать нас песней? Что ни говори, а поешь ты восхитительно!

Да, пение было моим даром, как и игра на гитаре, пианино и даже скрипке. А чего вы хотите? Военной части моего отца, затерянной у черта на куличках, в глухой сибирской тайге, как-то приходилось коротать время и учиться хоть чему-то.

– А почему бы и нет? – только и сказал я. – Нам как-то нужно скоротать время… – заметил я. – Можно и таким образом. Гитара хоть уцелела? – поинтересовался я.