***

Герцог Кин Адамадов.

В последнее время мне редко удавалось пообщаться через артефакт с… женой. Да, именно женой, а не любовницей. С тех пор, как секреты наших шкатулок перестали быть секретами – по крайней мере, для наших дочерей – я все чаще играл роль стороннего наблюдателя в их девичьих посиделках и общения через артефакты. Ника, Адель и Юнна словно сговорились, вчера решили выпроводить нас с матерью, дескать, мы мешаем их задушевным беседам. Ладно я, готовый был уйти и не мешать сестрам общаться, но жена, оскорбленная такой бесцеремонностью, вспыхнула гневом и пригрозила Нике поркой, чтобы та знала свое место и не смела проявлять излишнюю наглость.

Так что сегодняшний вечер был нашим с женой – вечером на двоих. Впрочем, никаких важных дел мы не обсуждали.

– Может, не стоило так строго с девочками? – робко заметил я, вспоминая наш вчерашний разговор на повышенных тонах.

– Вот из-за твоего мягкосердечия она и села тебе на шею! – отражение моей жены в зеркальной крышке шкатулки даже пошло рябью, что говорила о том, что воспоминания о прошедшем вечере все ещё отдавались в ней гневом. И как результат, нестабильный поток маны привел к той самой ряби. Но так как изображение тут же восстановилось, то скорее всего она тут же взяла себя в руки и смогла успокоиться.

Что правда, то правда… С этим не поспоришь. Нику я и впрямь слегка избаловал. Я лишь вздохнул, не желая разжигать ссору. Жена же, бросив на меня странный взгляд, вдруг спросила:

– Зинария поколдовала над твоей внешностью, полагаю?

Она имела в виду, что после почти десяти лет седины мои волосы снова отливали вороньим крылом, и я словно помолодел! Да и чувствовал я себя бодрее, энергичнее. Все же процедура омоложения преображает не только внешне, но и внутренне, поворачивая время вспять. Теперь я снова выглядел на свои прошедшие сорок пять, что даже Ника заметила, сказав, что мне так гораздо лучше.

В ответ на вопрос жены я лишь кивнул.

– Она просто умница… – задумчиво произнесла жена. – Но вот бороду ты мог бы и сбрить.

Я провел ладонями по своей бороде и отрицательно покачал головой.

– Я к ней уже привык. Не хочу убирать.

– Как будто я тебя спрашивать стану, – фыркнула женушка. – Как только все закончится, и ты вернешься ко мне, выстригу все, что мне не нравится.

Услышав это, я невольно улыбнулся. В её словах слышалась ревность, приправленная собственнической хваткой, желанием оплести меня заботой и контролем. И, признаться, это льстило моему самолюбию. После долгой разлуки, её ревность была словно тлеющий уголек, готовый вспыхнуть пламенем страсти.

– Ну-ну, не зарекайся, – ответил я, стараясь скрыть довольную усмешку. – Кто знает, что уготовано судьбой? Может, еще придется сбрить бороду, дабы очаровать какую-нибудь юную… – запнулся я, понимая нелепость ситуации. Кого я мог впечатлить здесь, на границе Империи и демонических земель? Не демонесс же мне соблазнять! Тогда мне точно не жить.

Жена одарила меня взглядом, способным испепелить дотла, но я знал – это лишь игра. Она никогда не позволила бы мне даже помыслить о другой женщине. И я был этому несказанно рад.

– Не надейся, – прошипела она, словно пантера, готовая к прыжку. – Я тебя и на том свете достану, если вздумаешь изменить!

И зная её, она не шутила. Все практикующие некроманты Империи были у неё на коротком поводке, их жизни и смерти зависели от её милости. Во времена правления её покойной матери, между темными магами и Империей тлела почти открытая война. Но с восшествием на престол моей жены, она предложила некромантам мир. Ибо в те смутные времена, когда демоны почти поглотили треть континента, внутренние распри могли привести к неминуемой гибели. К тому же, эльфы, истинные зачинщики вражды между людьми и некромантами, к тому моменту окончательно сбросили маску, явив миру своё надменное и жестокое лицо. Теперь же, те немногие некроманты, что сумели выжить, находились под личной защитой Императрицы. Покушение на любого из них означало плевок в лицо самой Императрицы, а подобное не прощалось.

Я расхохотался, и смех мой эхом прокатился по зеркальной поверхности шкатулки. Напряжение последних дней словно растворилось в воздухе, и я ощутил блаженное умиротворение. Мы сидели, разделенные расстоянием, но связанные артефактом, и в этот момент казалось, что нет ничего важнее нашей любви и нашей семьи. Даже предстоящая миссия, ради которой Зинария и сотворила это колдовство над моей внешностью, отошла на второй план.

– Я люблю тебя, – прошептал я, глядя в отражение её лица.

– Я тоже тебя люблю, – ответила она, и в её глазах я увидел искреннюю нежность. – И будь осторожен там. И вернись ко мне целым и невредимым. И можно даже с бородой! – тень грусти омрачила её прекрасное лицо. – Тебе обязательно самому участвовать в штурме врат? – и тут же, с обреченностью в голосе: – Ничего не говори…

Что я мог ей ответить?

Сказать, что не могу поступить иначе, и что, отправляя в практически на смерть доверившихся мне солдат… собственную дочь и первенца, я не могу остаться в стороне, отгородившись стенами замка?

Да и не требовался ей мой ответ… Она и сама это понимала. И вчерашняя угроза выпарить Нику, казалась теперь отчаянной мольбой к дочери: только вернись живой!

Мы не хотели говорить о делах, но тень грядущего властно вторглась в наш вечер.

– Насколько все готово? – хмуро спросила Императрица, мгновенно переходя из режима любящей супруги в режим властной Императрицы.

– Полностью… Если к моменту открытия в подземелье под Блистательным городом большого портала, не случится ничего непредвиденного, через тридцать дней начнем. Откладывать штурм, больше нет смысла. Мы и так сделали все что могли.

– Насчет твоей просьбы о дополнительном комплекте мобильного портала… – продолжила она, – Я его нашла… Думаю, к началу штурма он будет у вас.

– Это отличная новость! – отозвался я. И это и вправду была очень хорошая новость.

– Более того, вместе с артефактом прибудут двое… – предупредила жена. – Зная твое предубеждение к ним… прошу, не обижай. Возможно, от них будет толк.

Я нахмурился, прекрасно понимая, о ком она говорит. Да, я был предвзят, но…

– Хорошо, – согласился я. – Возможно, ты права.

На какое-то время повисла тишина, наполненная невысказанными словами. Говорить о делах не хотелось. Хотелось просто смотреть на свою жену, на действующую Императрицу, и молча любоваться ею.

Тишина эта была особенной, тишиной двух сердец, бьющихся в унисон, несмотря на разделяющее их пространство и грядущие испытания. Я смотрел на её лицо, такое родное и любимое, и видел в нём отражение нашей общей истории, боли потерь и радости побед.

– Береги себя, – тихо произнесла она, словно боясь спугнуть ускользающее мгновение. – И помни, что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Пусть даже и на расстоянии.

Я кивнул, не в силах произнести ни слова. Комок подступил к горлу, и я боялся, что мой голос дрогнет, выдав охватившее меня волнение. Я знал, что она чувствует то же самое. Мы были связаны не только узами нашего тайного брака, но и общей судьбой, общей ответственностью за Империю и за тех, кто в нас верил.

– Я вернусь, – наконец выдохнул я, стараясь придать своему голосу уверенность. – И мы еще повоюем с тобой, Императрица. И поворчим друг на друга. И, возможно, я даже позволю тебе выстричь часть моей бороды.

Уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке.

– Вот и славно, – ответила она. – Тогда я буду ждать. И готовить ножницы. А теперь ступай. Тебе надо отдохнуть. И помни, ты не один. Я с тобой. Всегда.

Ну вот и поговорили… И она совершенно права – отдохнуть надо! Я и так больше суток на ногах и в делах.

Глава 6_ День Х…

Десять дней до начала…

Артем.

Войска начали перетекать в исполинский лагерь, раскинувшийся в недрах под замком, в самой глубине старого подземелья. Там, где скальные породы хранили отпечаток древней воли, хозяева этих мрачных глубин, которые некогда высекли жилища, своим великолепием соперничающие с самыми пышными дворцами современности.

Имперские штурмовые отряды, словно поток неукротимой стали, один за другим устремлялись вниз, в ожидании открытия портала. К этому дню в подземном чреве уже собралось полторы тысячи воинов. И где-то рядом, подобно тихим ангелам, неустанно продолжали свою работу и подготовку, не менее пяти сотен лекарей, целителей и прочих служителей врачебного искусства.

Зинария же, словно одержимая, не находила себе покоя… раз за разом обрушивала на подчиненных волны проверок и ревизий, требуя переделать то одно, то другое, то третье. И всякий раз, оставаясь неудовлетворенной, требовала немыслимо увеличить запасы медикаментов и перевязочных материалов. Даже герцогу пришлось вмешаться в этот целительный хаос, пытаясь урезонить главную целительницу. Он указал ей на то, что созданный ею пятикратный запас медикаментов уже граничит с абсурдом, что пора бы ей унять свой пыл и перестать изматывать людей, и без того измученных подготовкой. Иначе, если она не образумится, они сами скоро станут пациентами собственного госпиталя.

Зинария, однако, оставалась непреклонной. В ее глазах горел неистовый огонь предвидения, словно она уже видела грядущую битву, слышала стоны раненых, чувствовала запах крови и тлена. Хотя, возможно именно так все и было, учитывая сколько раз она уже попадала в подобные ситуации. И сколько реальных битв, она пережила. Ведь не зря же в имперской армии её за глаза уважительно называли «королева жизни»

– Герцог, - отвечала она, сжимая кулаки, - я понимаю ваши опасения, но поверьте мне, этого запаса будет недостаточно. Мы столкнемся с тем, с чем еще никогда не сталкивались. Раненых будут сотни, если не тысячи. И если у нас не будет всего необходимого, мы потеряем их. А каждый потерянный воин – это удар по нашей армии, по нашей надежде на победу.

Герцог, видя ее решимость и отчаяние, решил отступить и больше не пытаться её переубедить. Только умоляющи попросил её, дать отдохнуть её подчинённым… да и сама чтобы отдохнула. Но та только отмахивалась, заявляя, что ещё успеет наотдыхаться, когда все закончится.

Сегодня в подземелье спустилось очередное боевое подразделение под командованием Камая, бывшего соратника герцога. Но воины в тяжелых панцирях направлялись не в разбитый лагерь на нижних уровнях, а к порталу-арке, готовые перейти в самое сердце подземелья Арахнидов. Два десятка магов из свиты его жены собрались у портала, готовые по мановению руки открыть проход.

Юди, жена Камая, не скрывая чувств, обнимала мужа, тихо выговаривая:

– Только не вздумай там геройствовать, слышишь? Я тебя знаю… Дождись меня! Вместе мы там устроим настоящую бурю!

– Обязательно! – усмехнулся здоровяк. – У нас с тобой всегда лучше всего получалось творить бесчинства вдвоем! Обещаю, без тебя и шагу не ступлю.

– Вот и славно! – одобрительно кивнула Юди и махнула рукой своим магам.

Тотчас, без лишней суеты, портал распахнулся, и в него хлынул поток закованных в броню воинов, вооруженных огромными щитами, пиками и мечами. У некоторых вместо мечей красовались боевые топоры.

Около полусотни бойцов успели пройти на ту сторону, когда маг жестом остановил поток и отошел, уступая место другому. После чего движение возобновилось.

Еще сорок тяжелых пехотинцев исчезли в портале, и снова смена мага.

В итоге на ту сторону ушло не меньше пяти сотен воинов и десять магов.

Последними через портал прошли я и Камай… где его тут же заключила в объятия встречающая у портала, дочь.

Он больше не ругал ее, не злился и не пытался воспитывать, а лишь с какой-то грустной нежностью прижал к себе и прошептал:

– Совсем взрослая стала!

Сразу за порталом тяжелые пехотинцы перестраивались и по одному поднимались в верхний город. Возле лестницы образовалась небольшая пробка, но она быстро рассосалась, и мы с Камаем и Таисией, наконец, двинулись вслед за остальными.

Отряд "Валькирия" в полном составе уже неделю как обосновался здесь, и девушки из нижнего города успели перебраться наверх, где временно разместились вместе с другими девушками-магами во временном госпитале.

Пока поднимались по лестнице, отец и дочь говорили обо всем, кроме предстоящего штурма врат.

– Вместо того, чтобы шляться непонятно где и с кем, давно бы нам с матерью внуков подарила! – укорил дочь Камай.

– Да не с кем пока… Ни одного достойного мужика не встретила, – ответила она. – Да и не ты ли говорил, что прибьешь любого, кто ко мне подкатит?

– Так это если подкатит… А если у него серьезные намерения, зачем мне такого убивать? – удивился отец. – Так что, совсем никого на примете нет?

– Нет такого, чтобы хоть бы тенью напоминал тебя, – безапелляционно заявила дочь.

– А почему непременно на меня? – с легким притворным удивлением спросил отец.

– Не хочу размениваться на жалкие подобия, когда перед глазами эталон – ты, – промурлыкала она, и стрела лести угодила точно в цель. Камай расплылся в довольной улыбке. Как тут не возгордиться, когда собственная дочь считает тебя венцом творения?

Я едва заметно усмехнулся и подмигнул Таисии. Она ответила тем же лукавым огоньком.

Еще вчера я невольно подслушал ее жалобы подругам о том, как родители изводят ее требованиями о внуках. Тогда я не сдержался и посоветовал ей сказать Камаю, что она ищет мужчину, похожего на любимого папочку. И вот, неожиданно, она последовала моему совету.

На выходе в огромную подземную пещеру бойцы Мала направляли закованных в броню пехотинцев к одному из домов, где тем предстояло провести ближайшие десять дней. Естественно, я последовал за ними, чтобы убедиться, что гвардейцы разместятся с комфортом и не возникнет нужды в чем-либо.

Очищенное от паутины жилище пауков поражало своими размерами… пожалуй, здесь было не меньше трех тысяч квадратных метров жилой площади. Места хватит всем. И таких жилищ здесь было не меньше двадцати!

Войдя в дом, я огляделся. Внутри было довольно просторно, хотя и чувствовался специфический запах, который, несмотря на все усилия, полностью вывести не удалось. Бойцы, уставшие от подъема, не церемонились и тут же начали располагаться, снимая доспехи и разворачивая спальные мешки. Некоторые, более проворные, уже принялись исследовать закоулки в поисках чего-нибудь интересного.

Камай, окинув взглядом суету, обратился ко мне:

– Ты как всегда, беспокоишься о мелочах. Солдаты – народ неприхотливый, им бы только поспать и поесть.

– Забота о комфорте солдат – это не мелочь, а залог их боевого духа, – возразил я. – Сытый и отдохнувший воин сражается лучше, чем голодный и измотанный.

Убедившись, что отряд Камая обустроился на постой, словно в родном доме, и ни в чем не нуждается, я оставил его разбираться с текущими делами и направился в соседний дом, где расположился Мал со своими гвардейцами.

– Как обстановка? – спросил я, обменявшись с Малом рукопожатием. – Что наверху?

– Я бы сказал, даже слишком все спокойно, – ответил командир горных гвардейцев, его взгляд выдавал скрытое беспокойство. – Затишье перед бурей. Идеальное время для штурма.

– Еще десять дней, – напомнил я, покачав головой.

– Знаю, – вздохнул Мал. – Пока портал не распахнется и не пропустит основные силы, никаких необдуманных действий.

– Именно, никаких, – подтвердил я, кивком поблагодарив гвардейца, протянувшего мне кружку обжигающего чая. – Знаю, ожидание – самое тяжелое испытание… но нам необходимо выждать.

– Я лишь констатирую факт, – заметил Мал. – Обстановка наверху как будто создана для штурма. Вчера город казался мертвым. Если бы не пара демонов, неусыпно охраняющих портал, можно было бы подумать, что здесь ни души не осталось, – поделился он своими недавними наблюдениями.

Я прихлебнул чай, чувствуя, как тепло разливается по телу. Слова Мала не добавляли оптимизма, но он был прав. Тишина, давящая и неестественная, предвещала беду. Но даже если так… мы ничего не могли изменить. Начать штурм, когда мы ещё к этому не готовы, это верный путь потерпеть поражение.

Пора и мне с остатками отряда спускаться в это проклятое подземелье, – подумал я, оглядывая выжженную землю. – Все, что мог, наверху я уже сделал…

– Что там Калит, все еще кипит? – неожиданно спросил Мал, вырвав меня из раздумий.

Калит достал герцога мольбами включить его и других разведчиков в штурмовые отряды. Кин, разумеется, обрубил его поползновения на корню, заявив, что не собирается бросать узкопрофильных специалистов в мясорубку, разменивая их навыки на бессмысленную храбрость. Больше недели они препирались, пока…

– Герцог смилостивился, – ответил я. – Согласился, что использовать их как эвакуационные команды для раненых куда разумнее, чем привлекать для этого обычных комбатантов, которые могут запаниковать и разбежаться при виде демонов. В этом я с ним полностью согласен… Так что разведчики Калита будут выносить раненых с поля боя. Калит, конечно, не в восторге, но вроде бы, как бы угомонился.

– Вот и славно, – кивнул Мал и, заметив мою пустую кружку, предложил: – Может, еще налить?

– А давай, – протянул я кружку подошедшему гвардейцу. – И чего-нибудь в брюхо закинуть не помешает. С утра маковой росинки во рту не было.

– Это мы мигом организуем! – улыбнулся юнец. – Пять минут – и все будет!