***

Ника.

Я, буквально, ворвалась в кабинет отца и еще с порога услышала неожиданное нежное и крайне непривычное из уст папочки:

– Ну здравствуй доча! Наконец-то я тебя вижу.

И тут же из открытой шкатулки стоящей перед отцом на столе послышался робкий девичий голос:

– Здравствуй, папа! Как я рада тебя видеть!..

И тут отец заметил мое незваное вторжение в его святая святых. Он вздрогнул, словно от удара, и выдавил лишь:

– Ника, что ты здесь делаешь?

Не удостоив его ответом, я стремительно пересекла кабинет и, не церемонясь, оттолкнула отца в сторону, заставляя его уступить мне часть своего кресла:

– Подвинься, дай и мне увидеть сестру!

В отполированной зеркальной крышке шкатулки я увидела сразу двоих. Ослепительная женщина, в которой безошибочно угадывалась наша Императрица – и мою маму… а рядом с ней юная девушка, совершенно похожая на меня. Разве только цветом волос и глаз. А в остальном – совершенно иная.

Так вот она, какая, моя сестра! – обожгла мысль.

– Так это ты Юнна, моя сестра-близнец? Не особо мы с тобой и похожи, как я посмотрю – тихо спросила я, словно боясь спугнуть видение, совершенно игнорируя присутствие матери. – Но знаешь, с того самого дня, как я узнала о тебе, не проходило и часа, чтобы я не мечтала увидеть тебя, настоящую. – в моем голосе звучала неприкрытая серьезность.

Дура! – отдернула я саму себя. – Не о том ты сейчас говоришь! Разве это я хотела все это время ей сказать…

– С днем рождения, сестренка! – с некоторой торжественностью произнесла я. – Ты даже не представляешь, как я рада тебя видеть!

***

Юнна.

Внезапная встреча с отцом… пусть даже и призрачная, через артефакт… обрушилась на меня словно громом среди ясного неба. Я столько ждала этого момента, но он настиг меня врасплох, когда я была совершенно не готова. И тут, как черт из табакерки, появилась Ника, моя сестра, которую я меньше всего ожидала увидеть, и которой здесь быть не полагалось. От её поздравления с днем рождения у меня перехватило дыхание, и я не смогла выдавить из себя ни слова.

Рядом со мной, робко дернувшись, мама попыталась что-то сказать:

– Ника?! Почему ты здесь? Ведь ты…

– Мам, помолчи немного, ладно? – бесцеремонно оборвала её сестра. Впервые в жизни я видела, чтобы кто-то осмелился так разговаривать с матерью. Но что самое характерное и непривычное, это то, что та её послушалась. – На все вопросы отвечу позже. И убери руку от шкатулки, – попросила она. – Я её держу, моей маны должно хватить надолго.

Внезапно из-за спины Ники возникла Адель, одарила меня ласковой улыбкой и взмахнула рукой:

– Любимая моя сестренка, присоединяюсь ко всем поздравлениям!

Её появление, после всего, что произошло, меня уже особо не удивило. Но её вид немного встряхнул, и я смогла произнести:

– Я в шоке… Спасибо вам обеим… – и тут же спохватилась, вспомнив о дне рождения сестры. – Сестренка Ника, – произнесла я твердо. – Я тоже тебя поздравляю с днем рождения! И я тоже рада тебя видеть!

– Я рада, что ты на меня не сердишься! – с облегчением выдохнула Ника… на которую я и вправду не была похожа. И этому я даже была рада.

– За что мне на тебя сердиться? – удивилась я. Наш разговор, словно сам собой, перетек в общение между мной и моей сестрой, с которой мы некогда делили одну утробу матери. И с которой, не разлучи нас в детстве, мы, наверняка, выросли бы самыми близкими друг другу сестрами. – Я рада, что у тебя все хорошо, и что ты уже дома… хотя и не знаю, как тебе это удалось.

– А, ты про это… – сказала Ника и быстро глянула на маму. – Просто за время, что мы провели в том подземелье, мы смогли его немного изучить и найти портал, работавший независимо от цикла, через который мы и вернулись сегодня. Артем сказал, что если есть возможность, незачем ею пренебрегать… Вот я и вернулась, чтобы успеть отпраздновать день рождения! А ты как… отпраздновала свой?

Я взглянула на маму и отрицательно покачала головой.

– Нет, я решила не праздновать и дождаться более подходящего момента, – честно ответила я.

– Совсем глупая? – тут же возмутилась Ника моему поступку. Но тут же осеклась: – Ой! Извини… Я хотела сказать, что незачем зацикливаться на происходящем… Потому что, если так рассуждать, подходящий момент никогда и не наступит…

***

Ника.

Слово "глупая" сорвалось с губ нежданно, словно сорняк, выросший на ухоженной клумбе. Я тут же попыталась загладить неловкость, смягчить колкость.

– Ника права! – неожиданно поддержала меня Адель. – Мне безумно хочется быть рядом с тобой в этот день, но обстоятельства сложились иначе. Не позволяй им диктовать тебе условия! Отпразднуй свой день рождения завтра, а когда я вернусь, мы устроим настоящий девичник, и я тебя зацелую и затискаю до полусмерти! – пообещала она, заставив Юнну густо покраснеть.

– Сестра! – возмутилась та. – Я не плюшевый медвежонок, чтобы меня тискать.

– Ты моя маленькая и любимая сестренка, – хихикнула Адель. – И навеки останешься моей самой дорогой игрушкой!

– Насчет игрушки – утверждение спорное, – с опаской глянула Юнна на старшую сестру. – А во всем остальном… Никогда не позволяй обстоятельствам затмить собственные желания.

– Смотрите, как заговорила! – негромко произнесла мама, разглядывая меня как заморскую диковинку. – И с каких это пор ты стала такой рассудительной?

Я ехидно взглянула на мать и не менее ехидно ответила на ее вопрос:

– О! Это просто… Для начала нужно по собственной глупости чуть не стать жертвой вызываемого демона. Затем почти умереть и выжить в землях тьмы. А потом обзавестись двумя совершенно безумными наставниками, которые своими тренировками быстро выбьют из тебя всякую дурь…

Мама лишь пожала плечами:

– Сама виновата, – констатировала она.

Кто бы стал спорить, только не я. Я вздохнула и потянулась к кулону на шее. В голову тут же пришла идея.

– У меня есть для тебя отличный подарок, сестренка, – заявила я, снимая кулон и показывая его Юнне, а затем бросила в шкатулку. – Если я правильно помню, как работает эта штука, – продолжила я, – сейчас нужно закрыть крышки и разорвать контакт. А через пять секунд ты откроешь шкатулку и достанешь мой подарок! – и посмотрела на сестру. – Готова?

Та лишь кивнула. Я тут же захлопнула крышку и отдернула руку.

– Хотелось бы мне знать, откуда ты узнала о назначении этой шкатулки? – серьезно спросил отец.

– Если это была такая уж тайна, то незачем было оставлять ту книгу, где подробно описываются такие артефакты и принципы их работы… в нашей библиотеке, – насмешливо ответила я.

***

Юнна.

Я замерла, держа в руках шкатулку, и прежде чем откинуть крышку, вопросительно взглянула на маму.

– Открывай же! Открывай! – ее глаза искрились ободрением. – Мне самой не терпится увидеть, что она тебе подарила.

– Мам, а точно все в порядке? – прошептала я с опаской. – Мне кажется странным… как она с тобой разговаривала.

– Ну… уже то, что она назвала меня мамой, говорит о многом… Так что на такие мелочи можно и глаза закрыть… – она осеклась, и тут же поправилась: – Пока закрыть… А теперь открывай! – казалось, ее любопытство не уступало моему, и ей тоже не терпелось взглянуть на кулон, переданный сестрой.

Я осторожно приподняла крышку, словно боясь спугнуть что-то, и заглянула внутрь. Как и говорила сестра, кулон лежал на самом дне, поблескивая тусклым металлом. Аккуратно взяв его за цепочку, я подняла его, рассматривая. Ничего особенного, на первый взгляд… Если не считать выгравированной на нем руны солнца. В остальном – обычная медная безделушка.

– И нечего смотреть на него так брезгливо, – донесся ворчливый голос Ники. – Это очень ценная вещь… И насколько она тебе ценна, ты скоро поймешь… Надень его.

С некоторым сомнением, я все же послушалась ее совета… Осторожно продела цепочку через голову, стараясь не зацепить волосы. И как только кулон коснулся кожи, меня словно окатило… Нет, захлестнуло невероятным потоком маны. Я чувствовала, как эта энергия пронизывает меня, и я могу ею управлять… Черт! Да ее было столько, что те крохи, которые я имела от рождения, казались ничтожными песчинками по сравнению с этим океаном силы.

– Почувствовала? – с легкой насмешкой спросила сестра.

– Как это? – выдохнула я потрясенно. – Что это?

– Это артефакт, который умеет накапливать ману и отдавать ее своему владельцу… то есть тебе, – уже вполне серьезно ответила Ника. – Его объем, примерно, равен десятому уровню маны. – Она сделала паузу. – Так что поздравляю! Ты теперь – высший маг! Правда, тебе придется научиться правильно использовать эту мощь… По сути, заново изучить основы магии. Не советую экспериментировать в стенах дворца без присмотра опытного наставника… Это чревато неприятными последствиями.

Могла бы и не говорить… Я и так это понимала, но… Получается, сестра подарила мне уникальную, бесценную вещь!

– А как же ты? – я взглянула на нее. – Тебе он куда нужнее!

– Не беспокойся обо мне, – она подняла руку, демонстрируя браслет. – У меня есть другой накопитель! Да и мой собственный уровень маны – десятый… Так что не забивай голову ерундой.

– Но откуда у тебя такая редкая и ценная вещь? – удивленно спросила мама, бросая подозрительный взгляд на отца. Но тот тут же покачал головой, оправдываясь:

– Да я сам в шоке! Дочь, не хочешь рассказать нам с мамой, что происходит?

– Мне их сегодня утром Тёма подарил, – пожала плечами Ника. – А откуда он их взял, понятия не имею… На все мои вопросы он только отшутился, сказав – места надо знать.

– Дорогой, – мама серьезно посмотрела на отца. – Думаю, тебе стоит расспросить этого мальчика.

– Обязательно, завтра же этим займусь, – заверил ее отец.

***

Ника.

Искушение съязвить, бросить что-то вроде: Ага, так он тебе и выложил всю правду-матку!, было велико. Но вместо этого я лишь демонстративно пожала плечами, мол, да делайте что хотите!

Неловкость, которую я тщательно маскировала под наглостью и напором, постепенно отступила. Мы просидели полночи, просто болтая обо всем и ни о чем, словно оберегая что-то важное, не решаясь прикоснуться к сокровенному.

Юнна тоже заметно расслабилась, и её лицо освещала улыбка. Общение с ней вдруг открыло простую истину: мы с ней на одной волне. А мама… о, моя классная мама! Вся прежняя обида, копившаяся годами, отступила, и я больше не злилась на неё за прошлое. Вернее, теперь я понимала, что никто меня не бросал. Всё, что делали мои родители, было ради меня. Если кто и имел право на обиду, так это Юнна. Но она не держала зла. В общем, я поняла, что у меня самая лучшая сестренка… да и чего скрывать, и мама тоже!

Вечер выдался на славу.

Я рассказала Юнне… и маме о своей жизни здесь, о моих глупых, не поддающихся перевоспитанию братьях. Особенно досталось старшему Руди, вечному бабнику и кобелю. Юнна тут же вступилась за Ямира, заявив, что он хороший, постоянно балует её и исполняет все её желания. А насчет перевоспитания… пусть этим занимается Адель, у неё это неплохо получается. В общем, по Адель мы с Юнной тоже прошлись, сойдясь во мнении, что она в целом нормальная девчонка. Забавно было наблюдать за реакцией самой Адель: она то краснела, то злилась, то смущалась и возмущалась, требуя немедленно свернуть тему, иначе…

Мы смеялись, дурачились, и даже отец заразился нашим весельем, от души хохоча вместе с нами.

Но ничто не вечно. Наш разговор подошел к концу. Я пообещала Юнне, что мы обязательно еще поговорим и увидимся. А ещё, я пообещала ей, что через два года обязательно приеду в столицу, чтобы поступить в Академию Магии, где мы с нею и увидимся.

Усталость навалилась мгновенно. Сразу после окончания нашего разговора я вместе с Адель ушла в свою комнату, где тут же уснула в теплых объятьях сестры… и проспала так до следующего полудня.

Глава 3_Будни…

Артем…

Мое утро началось с примерки обновки. Пока я прозябал в подземелье, мне доставили долгожданный заказ. На первый взгляд – обычные куртка и штаны, щедро снабженные карманами. Но обманчивая простота скрывала чудо местной дизайнерской мысли. Это была не кожа, а ее местный, высокотехнологичный заменитель – дышащий материал, избавляющий от мук потения. И пусть это был не классический кожаный наряд, в прочности ему было не отказать. Из чего его сотворили – загадка, но материал был невероятно плотным и стойким к любым невзгодам. Главный же секрет таился между слоями – тончайшая кольчуга из мифрила… Не покрытая им, а сотканная целиком из этого легендарного металла, что взвинчивало стоимость изделия до небес.

В комплект входил еще и панцирь-нагрудник, который крепился поверх куртки и маскировался безрукавкой-разгрузкой уже из добротной кожи. Специальная перевязь позволяла носить за спиной и на поясе два клинка. Естественно, за спину я тут же водрузил свою верную секиру, а на бок повесил один из своих клинок. Завершали образ удобные сапоги с высокими голенищами, будто созданные для покорения горных вершин.

Взглянув на себя в зеркало, я остался доволен. Признаться, порядком надоело облачаться в доспехи из-за отсутствия приличной одежды.

Так, а теперь… – я коснулся наруча-артефакта на запястье, поверх татуировки богини. – Как она там сказала…? – имея виду Хранительницу Порталов, которая и подарила мне эту вещичку.

И вот я уже, словно Адам до грехопадения, предстал перед зеркалом.

– М-да… – протянул я, рассматривая свое отражение. – Стриптиз для нищих… Хотя, – задумчиво окинул себя взглядом. – А я еще ничего так выгляжу!

Но предаваться самолюбованию я не стал, а принялся облачаться в доспехи, заботливо вычищенные и натертые до зеркального блеска. Вот я уже в своей боевой броне, звенящей сталью. Прицепив второй клинок, я вновь коснулся наруча в нужном месте. И в следующее мгновение я снова был одет в свой новый наряд. Теперь я мог мгновенно сменить броню на повседневную одежду.

Действительно удобно! – оценил я.

Я покинул комнату и спустился во двор замка, где, несмотря на ранний час, вовсю кипела тренировка. Бойцы в парах и поодиночке оттачивали свое мастерство владения клинком.

Рона, разминающегося с мечом, я заприметил на центральной площадке. Движения его были отточены и стремительны, как у хищника, готовящегося к броску. Хотя чего ещё можно было ожидать от мастера клинка.

Он тоже меня заметил, и приветственный взмах руки рассек воздух.

– Ну что, разомнем кости? – донесся его голос, перекрывая гул тренировочного лагеря. – Надеюсь, за месяцы в подземелье ты не растерял своей прыти?

– Хочешь проверить, старче? – усмехнулся я, обнажая клинок. Сталь, выскользнув из ножен, сверкнула на солнце. – Смотри, потом не жалуйся! – перехватив оружие, добавил я. – По старой схеме? – уточнил, скорее для проформы.

– Само собой! – рявкнул Рон, занимая боевую стойку. В глазах его плясали озорные огоньки предвкушения.

И словно по негласному сигналу, все тренировки замерли, звуки приглушились. Вокруг нас образовался круг – зрители, затаив дыхание, ждали начала. Наши поединки всегда были зрелищем, притягивающим взгляды и рождающим споры. В толпе я уловил надменные лица парочки кавалеров с недавнего бала Ники – их взгляды, полные любопытства и, кажется, легкой неприязни, были прикованы к нам с Роном.

Я шагнул в образовавшийся круг, который тут же сомкнулся за моей спиной, отрезая пути к отступлению. Встал напротив своего друга и соперника, ощущая, как кровь приливает к щекам от предвкушения отличного поединка. Пару раз взмахнул клинком, проверяя хватку, и замер, подражая Рону в его напряженной, пружинистой позе. Наши поединки редко длились больше полуминуты, и всегда заканчивались одинаково… по крайне мере на первый взгляд. Никто, кроме нас двоих, так и не мог понять, кто же одержал верх. Мы никогда не доводили свои бои до логического завершения. Останавливаясь примерно за пару шагов до конца. Но я-то знал, что негласно веду в счете, с перевесом – примерно два к одному.

Команды не последовало. Просто в какой-то неуловимый миг мы синхронно сорвались с места, словно выпущенные из тетивы стрелы. Клинки с оглушительным звоном скрестились, высекая искры, и смертельный танец начался.

Каждый удар выверен, точен, смертоносен. Рон наседал, тесня меня к краю круга, его клинок выписывал зловещие вензеля, заставляя отступать и парировать на пределе возможностей. Пот обжигал глаза, мышцы горели огнем напряжения. Но в этом и заключалась дьявольская прелесть – в этой грани, где боль и поражение становятся осязаемы. Уступать я не собирался. Ни за что!

Да черт возьми! Я, словно тот маньяк, одержимый адреналином, обожаю эти наши поединки! И судя по хищному блеску в глазах Рона – он такой же безумец, как и я.

Выждав момент, я перехватил инициативу, обрушив на Рона шквал контратак. Моя сталь, словно ожившая змея, ускользала от его защиты, целясь в бреши. Рон отшатнулся, едва уклонившись, и равновесие покинуло его. Мой шанс! Я обрушил град ударов, заставляя отступать.

Но Рон не был бы Роном, если бы сдался так просто. Он выдержал натиск, собравшись и ответив яростной, беспощадной контратакой. Наши клинки сплелись в вихре стали, воздух звенел от столкновения лезвий, а тишину разрывало лишь наше тяжелое дыхание.

Внезапно Рон отступил, присев в обманчивой позе. Его фирменный прием, за которым часто следовал выпад. Он рассчитывал, что я ринусь вперед, раскрыв защиту. Но я знал его слишком хорошо. Замер, ожидая. И не ошибся. Рон мгновенно выпрямился, его клинок описал молниеносную дугу, целясь в шею.

В последнее мгновение я парировал удар, и наши клинки застыли в напряженном равновесии. Мы стояли, вглядываясь друг другу в глаза, тяжело дыша. В глазах Рона я видел уважение и тень усмешки. Он знал, что я предугадал его маневр. Поединок достиг своего апогея. И…

Мы вновь прервали бой, разойдясь в стороны. И снова никто из зрителей не понял, кто одержал верх. По толпе прокатился ропот разочарования, но ни я, ни Рон не удостоили его вниманием. Мы сражаемся не ради потехи зевак и не для того, чтобы кому-то что-то доказать. Мы сражаемся, потому что… просто не можем иначе. Тем более, когда твой соперник – достойный противник.

И, между нами говоря, негласно этот бой снова остался за мной…

Я оглянулся на толпу и уже не заметил тех парней с бала, которые по-тихому слиняли, явно передумав бросать мне вызов. Ну что же, не особо и хотелось.