Возок катился в сторону рынка, и я был совершенно спокоен. Всё же в таком людном месте нападения ждать не стоило. Раньше убийцы старались достать меня одного. И я как-то успел забыть, что у таких людей нет моральных стопоров — только цель. И плевать им на сопутствующие потери.

Сначала в окно влетело что-то металлическое, но я не успел рассмотреть, что это. Потому что в следующий миг нечто тяжёлое с грохотом врезалось в стенку возка, и тот начал заваливаться набок. Раздался испуганный крик возницы. Кажется, он спрыгнул с козел сразу после удара.

Я не стал выяснять, что именно в стенку прилетело. Сразу понял, что времени у меня даже меньше, чем можно предположить по скорости падения возка. Раскорячился на сиденье, уперев руки и ноги в подлокотники, а заодно напряг все мышцы до дрожи. В следующее мгновение ещё один тяжёлый удар пришёлся в днище. Возок подбросило, и он кувырком полетел в сторону, как игрушечная коробка, которую пнул сапогом великан.

Мир завертелся перед глазами: мелькнули какие-то мелкие обломки, пыль. Оставалось надеяться, что сиденье хотя бы не оторвётся от пола. На несколько мгновений я потерял ориентацию в пространстве — всё смешалось, а в голове осталась одна мысль: не сломать бы шею. Я даже зажмурился на пару ударов сердца, но заставил себя открыть глаза — нельзя терять контроль, даже когда тебя кувыркает.

Панические вопли торговцев и покупателей. Звон разбивающейся посуды. Треск ломающихся прилавков. Рыночная площадь наполнилась хаосом. Я слышал, как толпа бросилась врассыпную. Раздавался топот ног и крики: «Нападение! Спасайтесь!». Вот только из-за кувырков в возке казалось, что голоса то приближаются, то отдаляются. И я никак не мог понять, где именно враг, а где обычные люди.

Возок наконец-то замер, опрокинувшись на бок. Я лежал внутри, спешно разбираясь, могу ли встать, и всё ли цело. Грудь ныла от удара о что-то твёрдое, в боку пульсировала тупая боль, а левое плечо саднило так, будто по нему прошлись наждачным камнем. Стенки возка были местами в труху, каркас — смят, но я оставался жив и, кажется, почти здоров.

Чтобы не терять время, попробовал встать, но тут в окно начал проникать густой дым. Он заползал внутрь, попадал в глаза и горло, заставляя кашлять и обливаться слезами. Снаружи, между тем, усилилась паника. Люди кашляли, метались, кто-то звал на помощь, кто-то молился. Я замер, прислушался. Затем зашептал, с трудом сдерживая кашель. Возникший вихрь принялся разгонять дым, позволяя дышать свободнее.

А, едва продышавшись, я начал формировать защиту вокруг возка. Ещё один, но уже плотный вихрь из песка и пыли, втянутых с земли. Я ещё помнил, как нас с Ситранисом пытались расстрелять издалека. И вовремя я озаботился, надо сказать: стрелы себя ждать не заставили. Не знаю, почему мне подарили эти драгоценные мгновения, чтобы прийти в себя. Уж точно не от внутреннего благородства. Убийцы таким «срамным» не болеют. Возможно, стрелкам помешал дым. А, возможно, они рассчитывали, что я уже шагаю по Светлой Дороге.

Так или иначе, спасибо им за несколько ударов сердца, которые я получил. За это время я сгруппировался, подтянул колени к груди и подготовился. За стенкой возка раздались осторожные шаги. Очень осторожные. Подвёл убийц мой тренированный слух и, собственно, мелкие обломки возка на земле. Я дождался, когда звук совсем приблизился… И в последний момент со всей дури выбил ногами дверь. Удар вышел такой силы, что незваного гостя отбросило. Но я успел заметить чёрные одежды и блеск бронзы. Честно говоря, я боялся, что подходил кто-то из своих, в нарушение всех розданных мной приказов. Но, к счастью, за дверью всё-таки оказался убийца.

Не мешкая, я выпрыгнул из возка, на лету поднимая из пыли двух «нашёптышей». Они только начали формироваться передо мной, как с двух сторон накинулись убийцы. Тоже двое, оба в чёрном. Мгновение — и песчаные фигуры рассыпались, не успев обрести форму. Один убийца тут же, не теряя времени, переключился на меня. Я отмахнулся топором, уводя его меч в сторону. Второй ударил сбоку — я принял удар на щит, поднимая одновременно сразу трёх новых песчаных воинов. А заодно отвешивая второму убийце ногой под колено.

Куда метил, не попал. Однако же зацепил, и тот кувырком полетел на землю. Я успел заметить, как один из песчаных воинов вскинул топор, но сам я уже поворачивался к новому противнику. И только по вскрику и звуку удара за спиной понял, что упавшего успешно добили.

А новый убийца, тем временем, изловчился, его кинжал скользнул по доспеху. Пробить, естественно, не сумел, зато я развернулся и всадил противнику топор в плечо. Глубоко, не щадя, до кости. Убийца выронил оружие и рухнул, пытаясь зажать рану второй рукой. Боль он переносил, может, и молча, зато о бое думать забыл. Что позволило мне, наступив ему на шею, без помех надавить и сломать её.

Дым вокруг стоял стеной. Если бы не маленький вихрь, по-прежнему не пускавший его ко мне, то я бы кашлял и тёр глаза, становясь лёгкой добычей. Видел я пару человек, которые промелькнули чуть в отдалении с такими симптомами. На каждого из них я в первый момент дёргался, но, оказалось, это обычные посетители рынка.

А вот убийцы появлялись с профессиональной внезапностью. Слева из дыма метнулся клинок. Я принял его на щит и, отгоняя, толкнул вперёд. Убийца отскочил, растворившись в тумане. А справа уже молниеносно атаковал другой. Я развернулся, рубанул топором — попал в пустоту. Только мелькнули чёрные одежды. Ещё один сунулся, но под натиском «нашёптышей» вынужден был отступить.

Увы, далеко отпускать песчаных воинов я не мог. Чересчур людное место. А с моих болванов сталось бы половину рынка покрошить.

Усилием воли я вернул воинов, рванувших было за убийцами. Встав рядом, будто настоящие телохранители, они заслонили меня с боков. Но тут же из дыма, внезапно, как змеи, вынырнули двое убийц. Один атаковал песчаного воина, целя в сочленение доспеха. Другой метнулся ко мне. Я отбил его меч топором, а затем, поймав ритм, рубанул по ноге. Убийца вскрикнул, но не упал — отскочил в туман, оставив на камнях полосу крови.

Где-то в стороне, за пеленой дыма, тоже шёл бой. Я слышал звон стали, крики и ругань. Кто и с кем сражается, представлять не хотелось. Кто-то падал, кто-то кричал, кто-то звал богов. Я слышал, как где-то плачет от страха ребёнок, и это добавляло злости на Чёрное Братство.

Ещё и проклятый дым, казалось, давил со всех сторон, а убийцы, словно хищники, кружили вокруг, всё время выжидая момент. Атаковали они каждый раз, когда я меньше всего ожидал. Мимо просвистела стрела, звонко ударила по камням мостовой… Ещё одна клюнула меня в наплечник… Ещё три попали в песчаных воинов…

Откуда стреляли, я не видел: дым надёжно укрывал врагов, а рассеять его по всей территории, в то же время удерживая «нашёптышей», было бы нелегко. Однако и сами убийцы из-за дыма прицельно стрелять по мне не могли. Усмехнувшись, я снова зашептал. Из земли поднялись ещё трое песчаных воинов. Едва закончив формироваться, они встали коробочкой, чтобы прикрыть меня со всех сторон.

И в тот же миг, опоздав лишь на удар сердца, из дыма выскочил убийца с двумя стилетами. Он атаковал сразу двух моих воинов, затем метнулся ко мне, норовя ударить в лицо. Я уклонился, отвёл стилет щитом, а топором врезал ему по бедру. Убийца упал на одно колено, и я добил его вторым ударом.

Ещё один вынырнул сбоку. Его меч скользнул по моему доспеху, не пробив. Я развернулся и обрушил на убийцу топор, заставив его отступить. Один из песчаных воинов успел добавить врагу прежде, чем тот скрылся в дыму. Убийца захрипел и осел, не добравшись двух шагов до спасения.

Следом ещё трое скользнули ко мне. И началось самое странное сражение в моей жизни. Несмотря на охрану сначала из пяти, потом из шести, а затем и десятка земляных фигур, иногда убийцы добирались и до меня — уж слишком ловкие, сволочи, оказались.

Руку мне умудрились порезать. Я и не заметил, когда. И даже защита не отреагировала. На левом предплечье, выше наруча, расплывалось пятно крови. Рана была неглубокая, но кровь текла, мешая сжимать щит. И почему-то жгло в том месте нестерпимо.

Дым начал рассеиваться. Я огляделся. Трое песчаных воинов по-прежнему стояли рядом. Семеро убийц лежали на мостовой, в лужах собственной крови. Если и были другие, а они наверняка были, судя по размаху атаки, то успели скрыться.

Благо, и люди с площади кто сбежал, кто спрятался, судя по шороху, за прилавком, а кто с опаской выглядывал в щель окна. И только раненые стонали, да продолжал где-то испуганно плакать ребёнок.

Хотелось пойти и найти плачущего малыша. Но рынок — не дорога. Это лабиринт из прилавков, навесов, глиняных стен и узких проходов. Здесь легко спрятаться. А ещё легче напасть из-за угла. И я не собирался идти на смерть. Тем более, заодно со мной и ребёнок мог попасть под удар. Поэтому я стоял и терпел плач, сжав зубы. Сложно, кстати. Кажется, горький детский плач — самый сильный призыв на помощь, который только придумала мать-природа.

Вскоре, когда дым чуть рассеялся, дальше по дороге я разглядел второй возок и своих людей. Они сгрудились вокруг повозки, ощетинившись оружием. Я двинулся к ним, осторожно ступая по разлитому маслу и черепкам посуды. Кое-где под ногами попадались и уже раздавленные кем-то фрукты. С моим отношением к еде, а особенно к плодам, которые были большой ценностью в окрестностях Илоса, очень хотелось найти оставшихся в живых убийц. Найти и жестоко покарать. И за нападение на людном рынке, и за варварское отношение к пище.

Ещё и ребёнок продолжал где-то тоненько плакать.

С учётом настроения, можно считать, повезло. Не прошёл я и полутора десятков шагов, как из-за груды корзин выпрыгнул убийца с коротким копьём. Молча, быстро и ловко он метнул его в меня. Я присел, пропуская копьё над головой, и тут же перекатом ушёл вправо. А убийца уже бежал на меня, по пути выхватывая кинжал. Между нами успел встать песчаный воин: принял удар на себя и рассыпался. А мне этого мгновения хватило, чтобы поднять топор и рубануть убийцу по ногам. Будущий мертвец упал с глухим стуком, и я, не откладывая дело в долгий ящик, добил его.

— Живучие твари… — прохрипел я, сидя на земле и уже не пытаясь сдерживать злость. — Всё неймётся вам, придуркам…

Вокруг снова стало тихо. Слишком тихо. Только малыш ещё заливался слезами, но, кажется, начинал уставать. Да и тихий женский голос добавился: видимо, мать наконец-то нашлась. Вот только я не обольщался: временное затишье означало, что убийцы перестраиваются. Что ж, у меня тоже было, чем и кем перестроиться. Я заставил себя подняться и снова зашептал.

Краем глаза заметил, как за ближайшим навесом кто-то шевельнулся. Точно, выверенно, слишком коротким движением. Не как обычный торговец или посетитель рынка. И я не стал ждать: отправил одного воина вперёд, следом послал второго. Сам же, зайдя сбоку, обогнул навес и замахнулся топором на фигуру в чёрном.

Убийца, не ожидавший нас, судорожно вскинул клинок. Я выбил его щитом, а сверху, на шею, обрушил топор. Враг упал сразу. Ещё один выскочил из-за соседнего прилавка, целя мне в ногу.

Удар сбил один из песчаных воинов, наступив ногой. Я сначала дёрнулся назад, но, осознав, что рука убийцы оказалась в ловушке, рубанул по ней. Мой противник взвыл и задёргался, выныривая из-за прилавка. И тут же получил топором песчаного воина по голове.

Чуть в стороне я заметил трупы царских стражников и каких-то мужчин. А ещё тело одного из убийц. Не знаю, почему он вообще вступил в драку, вместо того чтобы уйти. Впрочем, уже неважно было: нашлось занятие посущественнее. Я то и дело поглядывал на крыши, ожидая появления лучников. Однако, на удивление, те всё не показывались. Возможно, служили простой поддержкой.

Зато, когда я очередной раз отвлёкся на крыши, из-за угла ближайшего дома выметнулись две тени. Одна атаковала моего воина, вторая — меня. Я принял удар на щит, сбил меч вниз, а в качестве ответного жеста всадил топор врагу в плечо. Убийца отшатнулся, но через мгновение всё-таки упал. Второй расправился с «нашёптышем» и, целя мне в бедро, уже заходил сбоку. Последний песчаный воин закрыл меня собой, рассыпался, и я, не глядя, рубанул в ту сторону сквозь облако пыли и земли. Лезвие зацепило что-то плотное. Хруст. Чей-то сдавленный вскрик.

Левая рука слушалась хуже, чем хотелось. Пальцы покалывало. Я сжал петлю на щите сильнее, чтобы проверить хватку. Щит держать ещё получалось, но хватка явно ослабла. А онемение продолжало медленно ползти выше.

После короткого размышления я решил, что мне не помешает помощь. На клинке, повредившем руку, наличествовала какая-то отрава. Если ничего не сделать, вскоре она доберётся до сердца, и вот тогда, возможно, помогать мне будет поздно.

Дым окончательно рассеялся. Рыночная площадь стала видна во всей красе: поваленные прилавки, разбросанный товар, лужи масла и крови. Вдалеке, среди рядов, лежали ещё трупы нападавших вперемешку с царской стражей. Возле них стояли выжившие стражники, но было их немного.

А вот обычной городской стражи прибывало с каждым мгновением. Ну хотя бы не выбирались из укрытий вместе с людьми. Просто где-то прятались до этого момента. И если бы не рана, я бы понаблюдал за зрелищем. Уж очень необычные места многие выбрали, чтобы спрятаться.

А потом меня лечили, выводя из раны яд. Он там действительно был, к слову. Какой именно, Саший не определил, не смог. Зато справиться с ним сумел. И даже подлечил возницу, который, оказывается, руку сломал, отпрыгивая от возка. Закончить с нами обоими лекарь-шептун успел ровно к тому моменту, как мне предъявили счёт…

— Что ты сказал? — не поверил Ситранис, когда сотник городской стражи закончил перечислять имущество, испорченное по нашей «вине».

— Ну так всё же ясно! — возмущённо захлопал глазами сотник. — Вас, значит, заказали, напали! Значит, по вашей вине люди и погибли! А многие торговцы, к тому же, товара лишились!

Сами торговцы и горожане, столпившиеся вокруг, шумно высказали одобрение. У Ситраниса аж щека задёргалась в нервном тике. А вот я почти не удивился. Что-то было в этой логике такое, знакомое… Очень человеческое.

— Я не понял… По-твоему, если меня заказали, так мне надо дома сидеть? И на улицу вообще не выходить? — удивился я, улыбаясь всё шире на каждом отрезке фразы.

— А вот и не надо ходить, не надо! Пусть дома сидит, убивцев ждёт! — завопил один из торговцев.

Толпа поддержала его криками. Люди стали надвигаться на меня и моих людей, кричать, размахивать руками… И в этом тоже было что-то очень человеческое… Однако шум мне, откровенно говоря, мешал. Да и попытку напасть в толпе исключить нельзя было. И не факт, что мой песчаный диск успеет отреагировать, если движение будет плавным. Поэтому я чуть прикрыл глаза, сосредотачиваясь… И начал, недолго думая, поднимать воинов из грязи поблизости.

Мелочиться не стал, соорудил сразу сотню. А потом свистнул, привлекая внимание толпы, и кивнул им за спины. Люди, обернувшись, сразу же притихли. Кто-то побледнел, кто-то выругался, кто-то просто молча опустил кулак, которым до того бесполезно размахивал. Ну а стражник засопел, неубедительно выпятив грудь в доспехе:

— Да что ты себе позволяешь⁈

— Вашу работу выполняю, — спокойно ответил я. — Уже во второй раз, к слову. В первый раз вместо вас разобрался с преступниками, которые устроили налёт на рынок. А теперь сдерживаю толпу, которая явно нарушает общественный порядок.

— Какие преступники⁈ — выпучил на меня глаза стражник. — Это убийцы! Из Братства!

— Да что ты говоришь? Они сами тебе сказали? — деловито уточнил я.

— Нет, но… — стражник, видимо, впал в ступор от моей наглости.

— Вот, значит, ты и собери всякие там свидетельства… И прочие доказательства, что это именно убийцы, — наставительно заметил я. — А потом докажи, что это именно за мной пришли. После этого докажи в Царском Суде, или в Суде Семей, что я в такой ситуации в чём-то виновен… Ну а потом, ладно уж, найдёшь меня в «Венценосном». Да?

Само собой, подобные претензии, что от стражи, что от возмущённых людей — не про справедливость. И даже не про законы Края Людей. По закону, даже в этой жизни, я был исключительно пострадавшим.

Вся эта сцена была про наглость и жадность, вот про что. А в эту игру всегда можно играть в обе стороны. Наглость на наглость, напористость на напористость. Жадность…. Ну это разве что лечить, но обычно такое вылечить не получается.

— Охрана в сёдла, остальные — в возок, — приказал я своим.

— Куда это вы⁈ — возмущённо буркнул сотник стражи.

— Дальше, по свои делам, — ответил я и, наклонившись к нему, уже тише спросил: — А тебя что-то, болезный, не устраивает?

— Но кто?..

— Платить будет? — уточнил я, не дав ему договорить. — А это ты сам реши. Либо вот эти мёртвые разбойники в чёрном, если у них деньги есть… Либо городская стража, которой…

Последние слова я добавил погромче, чтобы все вокруг слышали:

— … Никогда рядом нет, когда людям нужно! — я усмехнулся и обвёл взглядом торговцев. — Вот когда «особую защиту» свою надо предлагать, вы прямо сразу появляетесь!

И нет, я слегка покривил душой. Бывает, и стража является вовремя. Но запоминаются именно случаи, когда опаздывает. Так что… Мнение о том, что «стражников, когда надо, не дождёшься», глубоко сидело в головах людей Междуречья. А я коварно на этом убеждении сыграл. И что?

Мзду с торговцев местная стража точно собирала. Да, именно за ту самую «особую защиту», которая никакой защитой не была. Потому как предоставлялась всем, и платили за неё отдельно. А то всякое же может с лавкой или навесом случиться, пока хозяина рядом нет. В общем, соврал я исключительно наполовину. Однако, чтобы отвести от себя гнев толпы, переключив его на стражу, вполне хватило.

А сам под шумок и песчаных воинов развеял, и в возок запрыгнул. Мгновение спустя наша процессия тронулась, оставляя за спиной взбудораженный рынок и растерянную стражу.