2 октября, Алькасар, Мадрид, Испания

Запись закончилась, по экрану огромного, в полстены телевизора пошла рябь. Её королевское величество подняла руку с пультом от видеомагнитофона и нажала на паузу. Села в кресло в пол-оборота, поджав ноги, откинувшись боком на спинку. Задумалась, и подумать было над чем.

— Что скажешь, Белла? — спросила её сидящая в соседнем кресле подруга детства и одна из самых доверенных людей, Виктория Кристина Антонина де ла Куэва и Мендоса, герцогиня Альбукерке, сорокапятилетняя женщина «в самом соку», при виде которой, и Изабелла знала это, придворные мужчины укладываются в штабеля. Если честно, она завидовала Виктории всё детство и всю юность, сколько себя помнит — та всегда была не просто красива, а поражала воображение. И лучшие мальчики тоже всегда доставались ей. Такой белой завистью, заставляющей держаться в тонусе, а не злиться и готовить каверзы. Ибо она с раннего детства знала, что её ждёт, и кто станет её мужем — так зачем тогда все эти роскошные постельные приключения? М-да, а теперь ей нужно решить вопрос с мужем для собственной дочери, и у неё, в отличие от матери, пока не получается. Прямо завтра Кармен можно поставить под венец, но это будет не самый лучший для страны вариант. А можно подождать лучшего, потерять два-три года, но после вдруг окажется, что сделка не состоится, вторая переговорная сторона уйдёт в отказ. И решение нужно принимать сейчас, пока время ещё есть.

Альбукерке слишком сильный род, и, несмотря на то, что Изабелла была готова подставить Виктории спину, слишком сильно приближать их к себе опасно. Ибо род это не только его глава, а с её сестрицами отношения у Изабеллы складывались далеко не такими радужными. Потому официальных должностей подруга не занимала. Но при этом власти имела как бы ни больше, чем премьер-министр! Ибо она держала её для особых поручений, для которых вынос сора из дома подобен смерти. И сейчас Виктория давала отчёт о проблеме, которая не то, что с каждым годом, но с каждым месяцем становится всё жёстче и жёстче! Два года! Чёрт возьми, ещё два года ждать совершеннолетия этого малолетки, и наблюдать, как русские набивают цену! А Карменсита, эта неблагодарная дрянь, уже успела не то, что залететь, но, что куда хуже, родить! Ей срочно нужен муж для дочери; ей нужна внучка, официальная наследница короны Испании! И что делать — непонятно.

Её величество прикрыла глаза. Её решение родить всего одну дочь, сейчас, с высоты лет, уже не кажется такой здравой, как в молодости. Ибо практика показала, резерв нужен. «Скамейка запасных», как говорят в игре в мяч. Может плюнуть на всё и попытать счастья сейчас? Да, поздновато, но она не собирается умирать, и, возможно, вторую дочь сможет воспитать как надо, какой должна быть настоящая принцесса и будущая правительница древней империи? Она ведь не старая, отнюдь! По утрам из зеркала на неё смотрит пусть растрёпанная, пусть с немного разрыхлёнными морщинами лицом, но вполне себе зрелая и уверенная в своей неотразимости брюнетка. Да, до Виктории с её шармом далеко, но и красота позволяет, и здоровье. Альфонсо тоже ещё может, да она и не будет рисковать — сразу пойдёт на ЭКО…

Эх, мечты! К сожалению, даже если родить кого-то ещё, это будет потеря минимум двух десятков лет. Да и прецедент отречения старшей дочери не хочется создавать, мало ли какая смута возникнет с её смертью? Может проще вправить мозги Кармен? Вот только как это сделать с её характером и своей патологической занятостью?

Сейчас перед нею задача из тех самых, а значит можно отставить в сторону любые встречи и приёмы, и заняться данными, раздобытыми Викторией в России. Видео на пару часов с комментариями — это немало для распорядка дня правительницы, но выбора нет. Тем более, некоторые из них получены гораздо раньше, чем такие же кассеты, только без комментариев, доберутся до Милана, Вены, Парижа, Магдебурга или Копенгагена. Серьёзнее этой задачи только, собственно, вправление мозгов Карменсите, но с последним пока придётся подождать — та пока не собирается возвращаться с Кубы.

— Его музыка… Она странная, — произнесла королева, приведя мысли в порядок. — Он точно её сам написал?

В ответ пожатие плеч.

— Все маркеры говорят, что да. Никто этих песен не знает, не слышал, и они вообще ни на что не похожи, ни с чем не созвучны. Но я, как и ты, сомневаюсь. Как, впрочем, и весь наш аналитический отдел. Четыре месяца после травмы, минимум два нужно выкинуть на приход в себя и восстановление. Он ходить далеко не сразу начал! Какая музыка в это время? Когда бы успел?

— Чертовщина? Вселение? — озвучила она версии, ходящие «внизу», то бишь шёпот и слухи.

— Да, есть такая версия, — скупо кивнула старая подруга и нахмурилась. — Мадре отчего-то очень сильно настаивают на ней, что её надо как минимум проверить. Но ты знаешь меня, я не верю в чушь с демонами, проклятиями и прочую сверхъестественную ерунду, да и русские не дураки, и тамошние мадре в первую очередь проверили его на чертовщину, чем могут. А мы вряд ли сможем больше них. Я думаю, если мальчик настолько неожиданно начал писать полноценные законченные песни, значит либо он писал их и раньше, но убирал в стол и никому не об этом объявлял. Либо… Вторая версия. И у меня есть аргументы как в пользу первой, так и второй.

— Если это подмена, как мы сможем её определить/подтвердить? — спросила королева главное наболевшее. — Та же группа крови и те же отпечатки пальцев это много, но ещё не всё. Да и… Если бы я заменила сына дублёром, на месте Ирины вела бы себя осмотрительнее и не позволяла ему раскрывать себя, пусть даже игрой на гитаре в детском приюте. Люди не дураки, догадаются, несмотря на отпечатки пальцев.

— Белла, мы отрабатываем эту версию, — нахмурилась герцогиня Альбукерке. — Я пока не готова предоставить выводы — слишком много смущающих факторов.

— Что говорят по этим песням твои русские из отдела? Если честно, ничего подобного я не слышала. Слишком… Зло! Сурово! Да, я не понимаю слов, о чём он, но исполнение… Он всегда был эмоциональным юношей, но такая злость!.. Я бы назвала это «праведный гнев».

— Вот по песням и есть главный затык, — вздохнула герцогиня, раскрыла папку, которую держала, нашла, вытащила и протянула лист. На котором в одной колонке был отпечатан текст на их варварском языке с непонятными буквами, а рядом столбец с нормальным испанским переводом. Перевод, разумеется, фактический, не литературный, не в рифму, но именно такой и нужен для анализа. — Это одна из вещей, которую успели проанализировать, но тумана анализом нагнали больше, чем было до этого. Все, и урождённые русские, и наши в один голос говорят, что текст написан человеком, имеющим огромный жизненный опыт. Причём опыт специфический — жизни «внизу». Среди простонародья. Человек в песне идёт по городу, и тут показано его восприятие.

Изабелла начала читать:

Огнями реклам

Неоновых ламп

Бьет город мне в спину, торопит меня.

А я не спешу,

Я этим дышу,

И то, что мое, ему не отнять.

— Дальше идёт сравнение города с неким королевством Кривых, — продолжала герцогиня. — Как аллегория, противопоставления себя, правильного, неправильному враждебному, но совершенно естественному миру.

Изабелла продолжила читать, всё больше хмурясь вслед за подругой:

Здесь деньги не ждут,

Когда их сожгут.

В их власти дать счастье и счастье отнять.

Но только не мне,

Я сам по себе,

И темные улицы манят меня.

Минуту еще, мой ветер не стих.

Мне нравится здесь, в королевстве Кривых. (1)

— Далее про деньги. Он без денег, но не тяготится этим. Лишь снова противопоставляет себя враждебному городу, заявляя, что деньги — зло.

— Прям социалист! — фыркнула королева.

— Так если бы! Было бы всё просто и понятно. Но это совершенно точно не наш случай. Это философия жизни и борьбы; там зло, там город как целое враждебен, его населяют неправильные люди с неправильными моральными ценностями, но его манят тёмные улицы такого неправильного города; это его жизнь, его стихия. Права рабочих, сословное рабство и угнетение трудящихся? Вообще не об этом! Здорово, да? Вот-вот, я тоже чуть голову не сломала, читая выводы своих девочек. Герою песни нравится такая жизнь, вечная борьба с неправильным миром за себя и своё право быть собой. Белла, это ТОЧНО не текст изнеженного принца, выросшего на всём готовом, закатывавшем истерики по мельчайшему поводу. И я бы сказала, это вообще текст не мальчика, а зрелого мужа. Мальчик в моём понимании не может дорасти до таких мыслей, рано ещё. Да и… Скажем так, представители его сословия в принципе не сочинят такого.

— М-да-а… — потянула королева, пытаясь собрать мысли в кучу. — А если мы плодим сущности, и это такой юношеский протест?

— Рассматриваем. — Герцогиня кисло скривилась. — На возрастной протест можно многое списать. Там есть другая песня, «Хочу перемен» — вот тут как раз про него. Но есть и другие, где юному возрасту нечего ловить. Я в раздрае, Белла! Я не знаю, что думать и куда копать!

— М-да-а… — повторилась Изабелла, отложила лист и вздохнула. — И у Ирины не спросишь, только оскорбится вопросом. И ведёт себя она так, как будто ничего не произошло, и её сын — такой же оболтус, каким и был.

Пауза, и:

— Тори, а если мы плодим сущности, и он, пока был взаперти, просто нашёл эти песни где-то, и выучил?

— Столько песен разом? — Скепсис. — Слишком лихо их играет поёт — как будто знает много лет. Ставит аккорды не просто на автомате, а будто играл это сто лет, моторику не обманешь. Так мой консультант сказал. Когда бы он мог это выучить чисто технически? И мы опускаем момент, а когда он в принципе научился играть на гитаре на уровне эстрадного исполнителя?

— Гений? Почему нет, а вдруг? — предложила Изабелла. Версия очень маловероятная, но единственная, в которую можно хоть что-то уместить.

— Пока это основная версия, — покачала головой герцогиня. — Но достаточно аргументов и против. Там факт на факте, и каждый из них ведёт в совершенно разные, противоположные направления. И больше всего выбивается из картины его резкое «поумнение». Он говорит прессе слишком здравые вещи, чего не было и не может быть согласно его же прежнего психопортрета.

Пауза. И вдруг неожиданная мысль:

— Белла, может, если никто не докажет, что это подмена, целенаправленно возьмём мальчика себе? При такой Карменсите будет хоть на кого страну оставить?

— Виктория! — рявкнула Изабелла, выходя из себя, и даже вскочила с кресла, но глядя на каменное лицо подруги так же резко успокоилась и села. — Я обдумаю эту мысль, — сказала она дипломатично холодно. — Но пока — копай дальше. Что именно с парнем не чисто. У нас есть два года до его официального совершеннолетия, спешить не станем. С Ириной поговорю, кивну на то, что он сам признал на этой пресс-конференции — возможные проблемы со здоровьем из-за симбионта. Она не откажет в желании подождать и посмотреть, что будет дальше. Кстати, остальные жаждущие наверняка также насторожатся, и тоже будут не против понаблюдать за ним ещё какое-то время.

— Георг активизировался, — озвучила неприятную новость подруга. — И мне не нравится песня мальчишки почти в самом конце, где явно андалузские мотивы, фламенко, но с английским текстом. Как намёк, дескать, господа лайми, мы готовы «кинуть» этих sarracenos и рассмотреть ваш вариант. Да, приют в провинции, но люди Георга, как и мои, наверняка уже раздобыли эту запись.

— Скверно. — Королева вздохнула, покачала головой, по-разному прокачала в голове поступившую информацию. А песня на английском под испанскую мелодию и её вывела из равновесия, когда смотрела видео. — Анна хороша на своём поле, в Большой Политике, а Георг бьёт из-за кулисы, точечно, тонко, но исключительно метко. Если он решит забрать мальчика для своей дочери — у него есть все шансы. Впрочем, они пока отстают от нас на полкорпуса, — сама себя обнадёжила она. — И вопрос здоровья мальчика перед ними стоит также остро, как и перед нами. Держи руку на пульсе, но пока ничего не предпринимай — у нас с Анной на горизонте много совместных проектов, не нужно с нею ссориться.

Герцогиня Альбукерке понимающе улыбнулась — она была в курсе про «Конкорд» и его штурм после получения данных, предоставленных разведкой лайми. Да, с Англией пока ссориться не нужно. Но лайми уж очень прыткие и гипертрофированно наглые — тут не просто руку на пульсе надо держать, эта рука должна быть с заранее активированной мощной фигурой, только тогда они смогут успеть оттереть их.

— Что по Кармен? Ей показывать записи и выкладки? — спросила она по следующему пункту из самого главного в проделанной работе.

— Оставь папку и кассету мне, — снова нахмурилась королева, как от зубной боли. — Я сама ей перешлю, с собственными заметками и комментариями. Аналитика — это для нас с тобой, старых стерв. Ей больше нужен акцент на эмоции и практичность. Подумаю.

(1) Группа «Пикник» — «Королевство Кривых»