— Вы знаете, ребята, я не буду вас сжигать.

— Слава Богу…

— Сжигали великих: Жанну Д'Арк, Джордано Бруно… Я вас спалю!

(из КВН)

30 сентября, утро, Нижний Новгород

Что самое сложное было в нашей поездке? Организация всего и вся, что упала на плечи? Несомненно, это трудно, но нет. Подготовка к съёмкам? Теплее. Ибо лучше десять раз решить вопрос организации табуна мелких представителей человечества, чем подготовить планы к съёмкам этого процесса, выполняя все пожелания операторов, специалистов по звуку и, собственно, самих корреспондентов. Но и это не самое страшное. Что же тогда? Брать на себя ответственность государственного уровня, вроде вопросов, каких боярынь чем накормить? У этих решений будут последствия; какие — вопрос тот, но точно будут! Но когда-то потом, не сейчас. Ответственность за то, кого приговорить к расстрелу и чем казнь заменить? Это важно, и маман за расстрел нам ещё ввалит, но тоже когда-то потом. А вот что действительно неподъёмно сложно прямо сейчас, это… Барабанная дробь… Встать с утра! Вылезти из тёплого спальника в ледяной (до костей пробирает) воздух салона «Сирина». Но ещё сложнее вылезти не просто так, а… На пробежку. Да-да, Марья — зверь! Проснулась будто по будильнику, вызвонила через рацию охрану Ксюши — попросила и её разбудить. Ксюшу уложили в спальном с остальными детьми-одногодками, как и Братиславскую, свободных кроватей там хватало, и там, в отличие от салона «вертушки», тепло. А после пинками разбудила меня. Ага, пинками, потому что по добру по здорову я вставать отказывался.

— А-а-а-а-ай! Больно же! Ненормальная!

— Вставай, сказала! Поднимайся, мать твою герой, бегом переодевайся и побежали за Ксюшей!

— Не надо про мою мать! — Кажется, я, наконец, пришёл в себя. — Она и твоя тоже. — Быстро-быстро, чтобы не отхватить от сестрёнки, вылез и принялся лихорадочно надевать протянутый камуфляж. Оказывается Маша, предусмотрительная девочка, взяла его с собой, положила в рюкзак — на всякий случай.

— Ты знала что ли, что мы на ночь останемся? — спросил я, выдыхая облачка пара.

— Нет, но предположила, что раз я в камуфляже — может и тебе такая форма одежды пригодиться. Для симметрии Он в рюкзаке много места не занимает, так что…

Сама она была уже переодетая. Часы показывали шесть-пятнадцать. Круто!

— Всё, готов! — доложился я, приплясывая. — Побежали.

— Быстро ты! — похвалила она. — Удивлена.

— Ага, как тут не сделаешь быстро, когда холодина несусветная…

Бросив спальники и вещи, открыли люк — посмотрел хоть, как это делается, и рванули в сторону бытового корпуса. А когда бежишь то вроде и ничего, не холодно, и облачко пара изо рта не мешает.

Ксюшину спальню нашли быстро, тихонько юркнули внутрь — дети ещё досматривали последние сны. Мелкая сидела на койке и ждала нас. Проскочив несколько рядов с кроватями, остановились рядом с нею, и Маша протянула свёрток со спортивкой.

— А это как ты умудрилась взять? — шёпотом спросил я. — Ладно мне камуфляж — раз ты в таком же. А она?

— А вдруг она б захотела с детьми поиграть? Активно, на улице, у пруда? Спортивка для страховки, на всякий случай, вдруг испачкается. А ещё мы сегодня на свадьбу летим, не забывай, я кроме всего нам ещё и одежду для праздника приготовила. Всем троим. Так что кинуть в комплект и спортивную форму было не сложно.

Ксюша даром что девочка, переоделась быстро… Хотя чего это я, как раз она — девочка, сильный пол, пример для мальчиков. А ещё мы — воинская аристократия, и она тем более должна подавать пример для окружающих. Потому даже мысль о том, что царевну должны одевать и раздевать, как бывало во времена какого-нибудь Луи Четырнадцатого того мира, в головы нашей семьи не придёт.

— Я готова! — прошептала мелкая… И мы побежали.

Ага, троица принцев в полседьмого утра наяривает круги вдоль забора по территории приюта святого Пантелеймона в пусть и крупном, но уездном городе вдали от столицы.

Периметр заведения оказался немаленький, но сильно меньше привычной домашней персональной крепости. А с обратной стороны озера не пройдёшь — пришлось мимо по берегу срезать, ещё укорачивая путь. Потому нарезали мы аж то ли семь, то ли восемь кругов, я сбился со счёта, закончив пробежку около семи, когда дети все встали. Поднялись с кроваток и смотрели в окна, как мы бегаем. Ага, это я узнал, когда уже вернулись… И в общем, всё правильно сделали — подали личный пример для молодёжи — нас воспетки весь следующий год вспоминали.

Потом переодевание обратно, в деловой костюм (без душа, вонять буду, ну да бог с ним, потом решу этот вопрос) и окунание с головой в текучку.

«Тройка» приговор вынесла. Прозаседали всю ночь, народ конкретно так рубило, и члены трибунала были донельзя злыми от усталости. Но держались, и на нас смогли не сорваться. К восьми приехали одновременно и воевода, и Света из ресторана. Ага, лично прикатила, морда не выспавшаяся, не накрашенная, но довольная — важное дело, за которое, если что, прилетит, сделано. Ибо за нею шли четыре тётки с шестью бидонами с чем-то съестным.

— Ваши высочества, столовая каретного завода ночью не работает, потому завтрак ближайшие дни будем организовывать мы, а они — обед и ужин, — доложилась она. — Вы не против?

— Мы — нет, — покачала головой Маша. — Решите этот вопрос с воеводой. В приюте временно вводится прямое управление царицы, а она как раз и является представителем царицы матушки в регионе.

Далее журналисты. Как снимать, откуда, ракурсы и свет, сценарий представления. Да нет у меня сценария! И сценария пресс-конференции тоже нет! Родная, я тебе что, пресс-секретарь кремля? Нет, его с собой не взяли, косяк — не подумали, будем импровизировать, благо это не прямой эфир. Да-да, любые вопросы, абсолютно любые, но если совесть поимеете, а не будете иметь (на слух звучит похоже, но поверьте, разница существенная), потом пожалеете, что такой вопрос задали. Мы с Машей с утра злые и не выспавшиеся, а я ещё и подзамёрз, пока одевался — мстя наша будет страшна.

О, а это кто такой борзый, права качает с пеной у рта? Уездный голова? Что-что, какая такая «недопустимость»? Ты вообще кто такой, дядя? Я тебя не знаю, пошёл отсюда! Есть воевода, есть глава Разбойного по региону — им на уши приседай и запрещай! Козёл, настроение испортил.

Хотя надо сказать ему «спасибо» — пристававший ко мне персонально (Машу боялся что ли?) чел вскрыл нарыв в уровне образования, точнее понимания государственного устройства. Ибо я, оказывается, баран-бараном в региональной иерархии, а она тут, в сословном обществе, где до сих пор есть князья и разные бояре с дворянами, сильно сложнее, чем в мире Альтер-эго. Там провинция-район-муниципалитет, всё просто. Есть ещё федеральные округа, но то чуть иная песня. А тут воеводство-уезд-земство-волость, причём уезд больше района, а земство меньше, а вместо муниципалитетов общины. А в городах — концы, это термин. И это не считая земель разных князей, на которых законы государства напрямую не действуют (не все). В общем, всё сложно. А вот представитель регионального Дворянского Собрания, сменивший на посту надоедания мне любимому уездного голову, чел понятный. Парламентарий региона. Не в смысле что у регионов есть свои парламенты, нет. Это ж не субъекты федерации чтобы иметь такие атрибуты. Просто общество, повторюсь, сословное, и Дворянское Собрание в регионе это клуб, в который входят представители оного дворянства и сами про меж собой решают важные вопросы. И учитывая, что государственные должности могут занимать ТОЛЬКО дворяне, и каждый из них владеет куском земли, некоторые — немалым, некоторые — на правах не облагаемой налогами вотчины… В общем, этот орган в регионах влиятельнее земских приказов; что в Собрании про меж себя народ неформально решит, то приказы (местные министерства) и будут претворять в жизнь.

Лихо я окунулся в региональную политику! И всё за жалкие десять минут, от которых голова кругом и хочется бежать, всё бросив! Бегать вдоль забора куда как легче и проще. А если б не полетел сюда, когда б дошли руки изучить всё это? Я тут собрался бизнесы открывать, алмазы добывать, а не понимаю, как государство устроено, и чем отличаются уезд и земство!

Я потом этот момент обдумаю, пока некогда, но отдельно поразило, что оба местечковых глав были мужчинами. Недооценивал влияние местных мужиков, признаю, они не только домохозяева. Этот типчик, как я и предполагал, тоже явился с целью защитить своего собрата, то есть сосестру, которую мы (с нашей подачи) приговорили. Что-то указывал, доказывал, цитировал параграфы и пункты неких основополагающих документов. Надоел, я и на него сорвался:

— Слышь, чел! — Ага, «подрезал» на вооружение эпитет у Шустрого. — Ты где был, когда дети дерьмо жрали? Да хоть вчера ты где был? Вчера надо было сюда к нам приходить, и этот вопрос обсуждать, и свою «сестру» защищать! А сейчас — не лезь! Это была боевая операция, а значит она попадает под статью о мародёрстве, а ты иди нахрен!

Ну вот, опять вразнос пошёл. Одного голову еле отправили в пешее эротическое, на грани был, а тут…

— Саша! Сашенька, успокойся!.. — подскочила Марья, силой вжала в своё плечо и ТАК зыркнула на дворянчика, что тот про себя выматерился и предпочёл ретироваться. Хотя остался при своих.

— Я до матушки царицы дойду! — буркнул себе под нос, но так, чтобы мы его слышали. — С каких это пор у нас несовершеннолетние определяют, кого казнить, кого нет?

В общем-то он прав. Всецело. И реши мы взаправду кого-нибудь казнить… Но раз нет — играем роль, и играем по Станиславскому, чтоб поверили! Ибо ну не доходит до господ сеньоров иначе, только через стресс и угрозу расправы.

— … Ваше высочество, поймите, внучка-дурочка! Дура набитая! Опыта ещё — кот наплакал!..

А это уже не за мной, а за Машей хвостик ходит. Бабуля в возрасте, глава того самого клана, то есть рода, что вчера обидел её, отказав в предоставлении автобусов. Ага, примчалась прямо с утра, к открытию проходной. Ибо после сестрёнкиного объявления на всю страну в их адрес войны, да после того, как мы детей на поесть вертолётами возили, а значит достаточно безбашенные, чтобы угрозу воплотить… Тут очко у их главы не просто задымилось; тут народ полный звиздец почувствовал.

Маша пыталась отвязаться от старушки, всячески грубила, пыталась убежать, но та догоняла и верещала, дескать, «простите, ваше высочество, внучку бес попутал».

— Са-аш! Спаси! — кинулась она по итогу ко мне. — Прикрой!

— А я что могу сделать? — улыбнулся ей на это. — Ты сама хотела крестовый поход. Прикажи дружине выставить её, и все дела. А транспортом пусть Гусева займётся, она в момент новые машины найдёт.

— Просто понимаешь… — Сестрёнка смутилась. — Мне придётся, как всё закончится, ещё и этот вопрос на контроле держать. Поднимать Беклемишеву, просить инспекторов, ехать с ними, искать в работе этой семьи недочёты и огрехи… Не то, что я этого не хочу или не справлюсь… Просто… Ну, в общем, это не Глебова, вымогавшая деньги; эти согласно закону всё сделали, пусть и некрасиво. Будь на нашем месте не мы, а какие-нибудь Шуйские или Бельские, фиг бы им, только через договора и предоплату, и наказание за приём налички. А потому несерьёзно получается. Да, на кону дети, но с другой стороны подход какой-то двоякий: нам можно то, чего нельзя им. Но как их компания должна в этом разбираться, кто вышел лицом так делать, кто нет? Критерии где? Звонок непонятной мутной девчонки с писклявым голосом, у которой ещё паспорта нет?

Интересные у сестрёнки проблемы. Сумбурно изложила, но я понял.

— То есть самый оптимальный вариант — наказать их сейчас, чувствительно, но не запредельно — без миллионных конских штрафов и угроз закрытия, верно? Чтоб почувствовали неправоту, но и чтобы не пришлось реально их в пыль разносить?

Подтверждения не требовалось.

— Погуляй, отойди. Демонстративно займись чем-то, дай нам наедине пообщаться.

И когда Маша двинулась решать что-то с журналистами, подошёл к бабульке.

— Так, уважаемая, пока её высочество отвлекли, у нас мало времени. — Это вместо «здрасти». Боярыня, а она, разумеется, была местной региональной боярыней, от такого начала от неожиданности икнула, но ничего не сказала — признала моё право давить. — Приют на ближайший год поступает по наше негласное курирование. Воевода, как наместник мамы, назначит сюда администратора из своих верных людей и будет напрямую контролировать, что тут происходит.

Бабуля снова кивнула. Перешла в нападение:

— Может… Ваши высочества… Вам нужно какое-то вспомоществование… Ну, скажем, чтобы тут всё в порядок привести? — Окинула рукой вокруг. — Ремонт там, покраска, ещё чего?.. Сейчас всё дорого…

Ага, идём по проторенной тропе — решаем вопрос через взятку. И тут уже плевать на сумму: понятно, она будет совсем не региональная, но отсутствие претензий и обид со стороны царевны — дорогого стоит. Однако взятка вещь такая, один раз возьмёшь — и потом всю оставшуюся жизнь не докажешь, что ты «не верблюд».

— Лично нам с Марьей от вас ничего не нужно, и на ремонт деньги найдём, — отрезал я. — Чай, не последний хрен доедаем. А вот вы наказание понести должны. И значительное. — Пронзил её взглядом, собеседница стушевалась.

— Насколько значительное? — правильно поняла меня боярыня и сузила глаза. Торг — это хорошо. Это значит, что я дал принципиальное согласие на урегулирование. Вопрос в цене, и я её сейчас буду набивать.

— Скажем, начиная от сего дня и в течение года вы продолжаете обслуживать этот приют. Но делаете на обслуживание небольшую скидку.

Кивок — типа, условия в целом приемлемые, и закономерный вопрос:

— И какую скидку хотите?

— Не мы! — снова сделал я оговорку. — НАМ от вас ничего не надо. Вы делаете небольшую скидку приюту. Детям. Какую? Ну, думаю, процентов сто — будет нормально.

Жаль, что нет фотоаппарата — сфотографировать, как отвисла у боярыни челюсть.

— А-а-а-а… Но-о-о-о… В-ваше высочество, но как же…

— Вам повторить? — теперь я сузил глаза. — Нам с Марьей ваши деньги не нужны. Но вы их заплатить должны. За борзость, отказ сотрудничества, когда вам популярно объяснили, что и как происходит, и кто прилетел решать вашу региональную проблему. Нам с Марьей не «западло», «вместно» так поступать, из другого города на вертолётах сорвались, а вы выше решения проблемы и упрямо соблюдаете законы там, где нужно было демонстративно подхватить флаг? Скажите спасибо, что у вас слишком мелкий род, и вам точно не «пришьют» поддержку оппозиционных боярских группировок. А то вами ещё б и тайники заинтересовались.

Бабка по-простецки, по народному, перекрестилась, что-то про себя прошептав. Сейчас я её ещё сильнее напугал, особенно на фоне нашей войны с Милославскими, а про неё уже вся Россия судачит.

— В качестве наказания за высокомерие, будете в течение года бесплатно закрывать все транспортные потребности этого приюта. И ни дай бог начнёте подавать развалюхи, в которых детей возить опасно, задерживать транспорт, делать что-то не так или не вовремя! Маша об этом узнает, и тогда молитесь! Я готов помочь вам, ибо считаю, что уничтожение вашего рода и его бизнеса под корень не то, что жаждет от нас матушка. Беру удар на себя, и предлагаю вот такие условия. Маша не станет отменять моё слово, даже если не согласна. Но если вы меня подставите и попытаетесь выполнить свои обязательства не должным образом… Вот тут она и вспомнит, что мы договорились за её спиной. Я понятно обрисовал ситуацию?

— П-предельно. Ваше высочество. — Боярыня смиренно склонила голову.

— ВСЕ заявки — это значит ВСЕ, — отдельно пояснил я. — Например, летом захочет администрация вывезти деток на природу — предоставите автобусы соответствующего класса. Или зимой на Новый год надо будет отвезти воспитанников в Москву, в Кремль, на ёлку…

— В Кремль? На ёлку? Приютских? — округлила глаза бабуля.

— Это будет НАШ приют! — пояснил я для себя очевидное, выделив это слово.

— А-а-а-а-а… Ну да, конечно, ваше высочество. Да, разумеется, ЛЮБОЙ транспорт будет предоставлен, ЛЮБОЙ заказ закрыт. Это всё, вы можете уже говорить царевне Марье, что мы договорились, или что-то ещё?

Я скривил кислую мину.

— Всё. Вы слишком маленькие, чтобы на вас серьёзно отвлекаться. Это ваше счастье и ваше спасение. Марью беру на себя, она отходчивая. И повторюсь, упаси вас бог меня обмануть!

— Спасибо! Спасибо-спасибо, благодарю, ваше высочество!.. — Бабулька даже в ноги мне хотела кинуться, но стоявшая на стрёме дружинница пресекла и оттеснила её.

— В целом нормальное решение, — выдала вердикт Маша, когда пересказал ей наш разговор. — Спасибо, братишка! Выручил. А что насчёт ёлки в Кремле? Вот тут не поняла.

— Да так, обсудим, есть идея. — Похоже, тут нет традиции собирать детей со всей страны на главную ёлку страны в Большом дворце, как ТАМ. Хотя это логично, там Большой дворец (1) — часть музейного комплекса; там торжественные приёмы на государственном уровне проходят, и людей за деньги водят посмотреть, чё как внутри. Тут же Большой дворец — место, где мы живём. Семья главы государства. Да, приёмы тоже устраиваем, и награждения разных отличившихся, но ключевое слово всё же «живём». — Надо вначале с мамой переговорить, после подойду. Пока слишком сырая мысль.

— Поняла. Пока не надоедаю. Ну что, там вроде всё готово. Пошли, что ли?

(1) Саша не был на ёлке в Кремле и не знает, что она проходит в Государственном Кремлёвском дворце (ГКД, который концертный зал/бывший Дворец Съездов), а не Большом (БКД, который музей/бывшее место обитания царской семьи). А вот награждения героев проходят в Большом. Но так как в мире Небоярки ГКД не существует, на его месте корпуса Малого дворца, кремлёвской больницы и спортивный зал дружины, то это не принципиально.

* * *

— … Приговор вступает в силу немедленно. — И картинный взгляд на стоящую тут же с оружием расстрельную команду и тётку Настасью рядом с оной. После чего зачитывающий приговор пристав, подвезённый для этой роли воеводой, отступила в тень, то есть толпу присутствующих чиновников и представителей городской элиты. Среди которых была и вынесшая оный «тройка» трибунала.

Вообще здесь присутствовало более сотни человек, и это только те, кого пустили. За забором ещё человек двести. Журналисты, чинуши, представители местных боярских родов. Кукушку приказал пустить — тоже напросилась. А ещё по пропуску воеводы проскочили некий голова и представитель Дворянского Собрания. За нашими спинами, плевав на происходящее у забора со стороны леса, дети садились в автобусы чтобы ехать в школу учиться. И сегодня они задержались минут на десять — из-за нас и из-за неправильно распланированного завтрака. Тётки из ресторана всё же не местные, не родные повара, и не смогли сделать всё также оперативно. Ну да ладно, решится — это текучка, научатся. Происходящее сейчас куда важнее детей. А вот взрослые, услышав приговор, молчали. Ждали, что будет, ибо, похоже, все-все понимали, что мы что-то задумали. Вопрос, кто будет застрельщиком? В смысле, по сценарию всё пойдёт, или кто-то ушлый вылезет вперёд и набедокурит?

Нет, народ собрался сдержанный, пошло по сценарию. А именно, глава региона вышла вперёд и заявила:

— Ваши высочества, я, воевода Гусева… Полномочный представитель её величества царицы матушки в регионе… Ходатайствую о временном моратории на исполнение приговора и передачу дела подсудимой в гражданскую юрисдикцию.

Пауза, и только тут (слава ему) не выдержал дворянчик:

— Поддерживаю. Дворянское Собрание Нижегородского уезда также ходатайствует о переведении дела подсудимой в гражданскую юрисдикцию.

А где его цитаты, пункты и параграфы? Решил не гнать коней и не форсировать? Мудрый мужчинка!

Толкнул Машу вперёд — её выход. Она громко фыркнула и пошла. Подошла к обвиняемой… Или теперь уже обвинённой, как грамотно её назвать? А, подсудимой, точно! Та при её виде подняла глаза полные надежды.

— У нас уже расстрельная команда собрана, — громко, чтобы все вокруг слышали, произнесла сестрёнка. Как раз погода безветренная, звук распространяется отлично. — Знаешь, какой у меня сейчас выбор? Первый вариант — прилюдно показательно тебя расстрелять, перед камерами, перед всем народом. Чтобы вся страна видела, что, если делать как ты, воровать у детей, потеряв всякий стыд и совесть — каждую воровку на таком же месте ждёт подобное, и плевать на защищающий вас, сволочей, закон. Закон что дышло, как повернёт — так и вышло, так вот такие как вы, допустившие подобное, невзирая ни на что, будете стоять у стенки и ловить пули своей тушкой! Хорошее решение, верно?

Тишина. И, скажу, многие из гостей реально задумались, что да, это было бы как минимум правильно логически. О чём думали журналисты не знаю, записывали и снимали, репортажи после просмотрю, но вот высокопоставленные приглашённые на мероприятие как-то резко сменили эмоциональный фон с категорического неприятия нашего такого поступка на просто неприятие.

— Но за тебя просит воевода, — продолжала Маша. — Наместница матери. Ей здесь работать, «держать» регион. И она не хочет ссоры с дворянским сословием. Да, если твоё дело передать в обычный суд, тот сто процентов смягчит наказание. Сильно смягчит, до неприличия. И воевода не поссорится с нижегородским служилым сословием и местным боярством, власть царицы в регионе будет крепка. Вот только народ, ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ регионы, посмотрят на это и скажут: «О, а так можно, да? Твори что хочешь, и нам за это ничего не будет? Рука руку моет, и вымоет, что бы ты ни сделала, даже если будешь травить детей гадостью?» Так ответь мне ты, преступница, из-за которой этот выбор и стоит: что мне лучше сделать? Какое решение принять?

— Пощадите, ваше высочество!.. У меня дети!.. — Подсудимая, ощущая после таких слов царевны неминуемое приближение полярного лиса, брякнулась на колени.

— А тут не дети? — закричала Маша, указывая рукой на главное здание приюта, спуская эмоции с поводка. — У тебя дети хорошие, лицом вышли. А местные, значит, не такие? Бесправное бессловестное быдло, задача которого молчать и не «жужжать», обогащая таких тварей как ты и как директор приюта? Та за свои художества позже получит, а что с тобой сейчас сделать? Как поступить?

Тишина. Полная. Даже в толпе гостей никто не переговаривается.

— Зачем воровала? — продолжила нагнетать Маша. Ибо я ей долго объяснял, что нельзя озвучивать решение сразу. Лекцию прочёл. «Ты должна снисходить, а не одаривать. Вот что важно. Накрути её как можешь, по максимуму. Чтобы у тех, кто будет смотреть репортаж, не было сомнений, в твоих сомнениях». И Маша играла… Вот только не играла она! Она действительно негодовала, и даже сдерживалась.

— Бес попутал… — прошептала подсудимая.

— Что? Не слышу! Громче крикни, для всех! — обвела она рукой гостей.

— Бес попутал, ваше высочество! — Из глаз тётки полились слёзы.

— Бес бесу рознь! Соглашусь, нельзя держать во рту мёд и не попробовать — бывает! Вот только можно ж было и себе урвать, и детей кормить хоть как-то сносно? Твою стряпню думные боярыни попробовали! Да так, что теперь, после этого, в стране многим станет жарче, чем чертям в аду — их благородия злые, и память у них хорошая, и им нужно за всё виноватых назначить! Чего ж ты воровала ТАК? Не могла аппетиты умерить?

— Бес попутал! — ревела тётка. — Раскаиваюсь!

— Я даже знаю какой бес! Имя его гордыня, высокомерие! Ибо это для меня там — дети! И для брата моего, — мах в мою сторону. — И для матушки царицы. И для ещё каких-то людей. А вот для тебя, уродка, не дети это! А ходячий скот! Скот должен тебя кормить, это его обязанность, а прав скот не имеет! — повторилась она, но сейчас в тему, для доходчивости. — Ты детей до уровня скота низвела, тварь! Знаешь, как я хочу тебя грохнуть? — Она не сдержалась и активировала мощную, просто огромную фигуру из огня, больше, чем баскетбольный мяч. — Я б тебя сама грохнула, моя б воля! — Тётка от такого огнешара упала на бок на землю, и даже попыталась в испуге отползти, но у неё не получилось. — Но только это будет месть! — пояснила для всех, подняв голову, сестрёнка. — Моя личная месть!

Погасила фигуру.

— А я хочу, чтобы тебя наказали. По ЗАКОНУ, как и положено! Ибо никто не над законом, даже я. Даже царица.

Пауза. И снова тишина.

— Я, Мария Карловна Годунова, специальный представитель матери, её величества царицы Ирины Четвёртой Борисовны в текущей военной операции, своей волей передаю тебя и твоё дело в Нижегородский уездный суд.

Вот теперь пошли радостные и довольные шепотки. И ни у кого не возникло даже мысли уточнить правомочность Маши делать что бы то ни было, как и заявлять, как и передавать. Ну, а мы, как сказал, нигде это письменно не зафиксируем.

— Боярыня Гусева! — рявкнула сестрёнка, и воевода по военному подобралась:

— Я, ваше высочество!

— Я удовлетворяю твоё ходатайство. — А теперь Машка лучилась милостью, одариванием, снисхождением — как ещё назвать это сияние не знаю. — И поручаю проследить за ходом гражданского судебного процесса. И в случае СЛИШКОМ лояльного отношения судей к обвиняемой, доложить. Если назреет нужда прилететь рассмотреть деятельность местного уездного суда — надо будет лететь и рассматривать. — Злая ухмылка в сторону гостей. Ну, можно было и тоньше намекнуть, но сестрёнка не любит этого. Она силовик, а силовики прямолинейны, как Крестовоздвиженка.

— Есть, ваше высочество! — отрапортовала воевода. — Сделаем, ваше высочество!

— Один очень близкий мне человек недавно сказал: «Вор должен сидеть в тюрьме!» Должен, и точка! И если мы запустим процесс, если не сможем сажать воров — грош цена нашей власти, и завтра нас сменят другие. Те, кто сажать воров сможет, невзирая на защищающий их закон и процедуры. С этим делом у меня всё, забирайте, а уважаемым гостям и журналистам напоминаю, что сейчас состоится наша с Сашей пресс-конференция.