Вчера в г. Мытищи произошло дерзкое преступление! В ДК железнодорожников заезжий аферист два часа играл ничего не подозревающей публике третий концерт Бетховена вместо шестой сюиты Генделя!
(старый мытищенский анекдот)
Нижний Новгород, 29.09.2025
Это был мой Самый Лучший концерт!
Вот именно так, большими буквами. Сравниться с кайфом от него может, наверное, только Последний, Самый Последний концерт, на Красной площади, в тандеме с первым космонавтом Земли Варенькой Лопухиной, под прицелом абсолютно всех мировых информационных агентств; концерт, который смотрели более миллиарда землян… Но это будет СЛИШКОМ не скоро. Да и смысл, как и кайф в том исполнении песен был совершенно другой. А пока здесь и сейчас, в приюте волжского города на впадении Оки, на заре своей попаданческой карьеры я молод, полон сил, энергии; пока ещё полон радужных надежд и не огорчён разочарованиями, а главное, уже начал прорабатывать план на будущее. Даже так: План. Ага, куча слов прописными буквами, но если иначе не передашь эмоциональный окрас?
— А над городом плывут облака
Закрывая небесный свет.
А над городом жёлтый дым.
Городу две тысячи лет
Прожитых под светом
Звезды по имени Солнце…
Воевода оказалась нормальной бабой. Палки в колёса вставлять не пыталась, ничего не саботировала, а что накормили её помоями — так дети ж это едят! Значит можно позволить себе забыть и проехать, а то как-то совсем неудобно получится.
— Нет, нельзя автобусами, — уговаривал я. Ага, я! Её! Капец ирония! — Мы уже приняли решение возить детей на обед на «вертушках», журналисты готовятся к репортажу, не стоит ломать сценарий. Да, расходы, зато медийный эффект должен быть просто бомба!
— Но администрация города решит вопрос с автопарком за минуту! — не сдавалась сеньора. — Мне достаточно только набрать номер… Да хоть той же компании, что обслуживает приюты!..
— Боярыня Гусева, попрошу не лезть в то, что вас не касается! — пришлось чуть повысить тональность. — Эта компания уже взята Машей на карандаш за отказ к сотрудничеству. И если у администрации города и воеводства есть с ними действующие договоры — рекомендую их быстренько разорвать.
— Вот даже как? — ухмыльнулась воевода.
— Ага. Ибо нефиг.
Мы вышли на площадь перед зданием администрации. Красиво, ляпота! Обожаю центры древних городов, а всякие крепости — обожаю особо. Если честно, три месяца заточения как-то даже не заметил, пока лазил и изучал свой, Московский кремль — а там есть где полазить. А потому и не особо на семью обиделся, что на свободу не выпускают. Так вот тут хоть и скромнее экспозиция, но тоже шикарно.
— Говорят тут у вас где-то портал в Тёмный Мир, населённый оборотнями, ведьмами и вурдалаками? — сдуру пошутил я. Ага, язык прикусил, но было поздно. — А за главную из погранцов с той стороны симпотная вамирка Илона в кожаном плаще и красной блузке.
— Чего? — выкатила глаза воевода. И хрен знает, какие у моей шутки могут быть последствия. Может никаких, а может и всплывёт чего-то когда-то.
— Граница миров, выйти из сумрака!.. А, сумрак — это уже из другого сказания… — Тяжко вздохнул и закрыл тему. — Короче, полетели, нас ждут.
— И всё же, ваше высочество, вы можете на меня обижаться, можете меня строить, но ехать в ресторан я рекомендую наземным транспортом, — настояла воевода. — Понимаю, медийный эффект. Но мы сейчас без детей, зачем нам лишнее внимание? Зато город это перенесёт куда спокойнее. Чем меньше тревожишь и распаляешь обывателей — тем лучше, поверьте старой руководительнице.
Возрастом она была отнюдь не пожилой, буквально пяток лет моложе — и я бы назвал её «самое то». Влияние Альтер-эго. Видимо имелся в виду её опыт.
— А вертолёт? — Я нахмурился. — Куда его девать?
Спасла Горлица:
— Саш, а чего ему будет? Пусть тут стоит, оперативный резерв, на подхвате. Девочки на связи, если понадобятся — вызовем, домчат до нас за несколько минут, большая часть из которых — взлёт.
— А дозаправка?
Она пожала плечами.
— Давай этот борт пока реально в резерве оставим? А на дозаправку по одному будем отправлять остальные, когда детей начнут перевозить.
Не поспоришь. Одну машину мы отправили в Москву, у нас их осталось всего пять, и детвору будут пытаться запихнуть в имеющиеся на базе четыре.
Мы приехали в ресторан на самарской красавице «Ладе», ага, «Лада», с чуть иным, но похожим логотипом над бампером, более пафосным — сам офигел. Но отличие есть — здешний Волжский автозавод находится в самой Самаре, города Тольятти в этой реальности не существует, и боярыня Гусева ничего о подобном не слышала.
— Звучит, как итальянская боярская фамилия, — выдала она вердикт после раздумий.
И правда, очень итальянский диссонанс в названии, и буду откровенен, я, как Альтер-эго, ранее об этом не задумывался. Видимо ТАМ этот город в честь какого-то макаронника назвали. Некого дружественного политического деятеля, вроде невинно убиенного капиталистическими наймитами лидера компартии Италии. На Сапожке середины прошлого века такое мочилово и рубилово было в политикуме, самое настоящее, без преувеличения и иносказаний, так что я сейчас не образно и не нарицательно (1). Так что в честь Патриса Лумумбы — университет, а Тольятти — город.
(1) Саша почти угадал, очень дружественный лидер итальянской компартии. За исключением того, что его не убивали — Пальмиро Тольятти умер сам, от инсульта, находясь на отдыхе на территории пионерлагеря «Артек» в СССР. Через три дня после похорон, в его честь переименовали город Ставрополь-на-Волге, который существует и в том мире, но Саша об альтернативном названии его близнеца не в курсе)
Охране подали отдельную едущую впереди машину, Горлица села рядом с водителем, мы с боярыней мило общались на заднем сидении, И в целом «Лада» была, в отличие от аналогов ОТТУДА, машиной удобной и статусной. У нас роль массового ширпотреба для средних слоёв населения выполняют скорее «ростовчанки» и «ижи», правда и там на заводах делают отдельные статусные модели вроде 412-х «Колосков» и «Аргамаков».
— Саш, это, конечно, ресторан, но глупо платить им за массовое приготовление для большого количества людей по ценам розничного меню, — продолжала нудить боярыня. Кто о чём, вшивый о бане. — На самом деле мне достаточно с ними поговорить, просто поговорить, даже не давить и не угрожать, и счёт уменьшится просто до границы окупаемости.
— Нет, — покачал я головой. — И не злись. Да, ты будешь платить из своего кармана, но не воспринимай меня тираном, который заставляет тебя тратить большие деньги, вместо малых. Просто заплаченные тобой деньги это «отмаз», то бишь повод. Завтра, когда начнутся разборки и чистки, ты с чистой совестью отчитаешься, что заплатила за мероприятие столько-то, то бишь понесла достаточное наказание, и податное население довольно потрёт руки и успокоится. А заодно у тебя будет законный повод наехать на местных — дескать, я из-за вас, клуш, пострадала, как вы, стервы, хозяйство ведёте? И устроить им реально весёлую жизнь. Тебя не поймут, если ресторан при этом сделает воеводскую скидку. Без скидки ты превратишься в злую мегеру, и прищемишь им хвост со спокойной совестью, плевав на пересуды в их обществе. Право имеешь!
— Ваше высочество, вам точно четырнадцать? — грустно усмехнулась она и посмотрела с куда большим интересом. И эта туда же!
— У меня были хорошие учителя, — улыбнулся я. — Которые готовят вашего покорного слугу к работе королём в немалом европеском государстве в будущем. А это работёнка та ещё.
Закивала — съела. Аргумент прокатил.
В самом ресторане всё… Было хорошо. Швейцарка на входе попыталась не пустить, даже плевав на мою шагающую сзади охрану:
— Сегодня всё зарезервировано! Частное мероприятие.
Видимо в курсе, КТО его организовывал, и даже наезд со стороны местного боярского рода ею рассматривался лишь как раздражающий, а не останавливающий фактор. И да, в Москве, так получилось, я привык прорываться силой, но сейчас местных охранниц и организаторов зауважал. На этих положиться можно, рамсы не путают.
— Это наше мероприятие, мы — организаторы, — заулыбался я. — Я и есть его высочество царевич Александр.
— Сейчас позову администратора — я, к сожалению, не знаю вас в лицо.
Честно. Уважаю.
Света явилась взволнованная, тоже вся в мыле, раскланялась, опасливо поглядывая на воеводу (узнала), запустила нас и рассказала, как тут будет и что. В смысле, где какие столы, как сдвинули, какое меню и так далее.
— Ещё прошу прощения. Вон там и там сидят клиенты, но, ваше высочество, мы не можем их выгнать, так как они пришли до того, как вы внесли задаток. Но они поедят и уйдут, а новых мы не пускаем — вход закрыт.
— Нормально, — махнул я на это. Ибо и правда, не дело выгонять тех, кто уже сидел здесь на момент нашего звонка… Пардон, до внесения задатка. Не по-советски как-то.
— У нас всё в процессе, и, как уже сказала, через… — Сверилась с часами. — … Через четверть часа можете привозить первую партию детей. Нам требуется что-то для… Процедуры встречи?
— Выделите кого-то, одного человека, — взяла слово тётка Настасья. — У меня с собой мало людей — будут в оцеплении, а мне нужен кто-то держать сигнальную дымовую шашку.
— Сигнальную шашку? — ужас в глазах сугубо гражданской администраторши.
— Да. С цветным дымом. Мы знаем, где приземляться безопасно, но другие девочки пока нет. Чтобы не перепутали. Шашки я выдам.
— Принято. Я пошлю с вами кого-то из персонала.
Видишь там, на горе
Возвышается крест.
Под ним десяток солдат,
повиси-ка на нём.
А когда надоест, возвращайся назад
Гулять по воде, гулять по воде,
гулять по воде со мной!
Маша вышла на связь моментально — видно, держала «кирпич» в руках.
— Са-аш! А я сама тебя хотела набрать! Короче, новости. Первая. Засада не удалась. Твоя Кукушка приехала одна, налегке, и не то, что без оружия, а только с водителем из сопровождения. И сразу попросилась к тебе — поговорить.
— Прямо ко мне? — удивился я.
— Ага. Так и сказала, «к царевичу Александру, с которым разговаривала по телефону». Девочек из засады я сняла — нападения не будет. Могу к вам перекинуть. Ты когда приедешь, на когда её ориентировать?
— Не скоро. Это… — Задумался. — Короче, скажи, если хочет поговорить — пусть едет сюда, в ресторан — мы уже в тут. Своим ходом.
— То есть, нам её можно отпускать? — удивилась Маша.
— А нам есть за что её удерживать? — удивился я. Ибо судя по построению фразы, дамочка-авторитет как минимум сидит в «браслетах» в ожидании высочайшего решения. И это в корне неправильно, но Маше сие сначала нужно объяснить.
— Так был бы человек, статья найдётся, чьи слова? — парировала паршивка.
О как! Моя школа. Надо прекращать шутить и выдавать глубокомысленные, но поверхностные перлы. Когда-нибудь что-то из этого аукнется.
— Кукушкина у нас, аресто… Задержана, — произнёс я для воеводы. — Была без оружия, не агрессивничала, приказываю отпускать.
Боярыня Гусева закивала, и я подтвердил для Маши:
— Маш, отпускайте — нам не за что её ПОКА «на подвал» сажать. Ща ребята начнут цепочки раскручивать — тогда видно будет, но не ранее. А пока хочет поговорить — поговорим. Но предупреди, тут ТОЖЕ охрана, так что без глупостей.
— Поняла. Но это не все новости, Саш. — Её голос повеселел, но и погрустнел одновременно. — Ещё Ксюши очнулись. Обе. И номер раз, и номер два, как ты их прозвал — это они мне почему-то рассказали, а не ты.
— Отлично! И как они? — пропустил я наезд мимо ушей — потом, не по телефону отхвачу.
— Цветут и пахнут. Отошли. Алла привела их сюда, играют с ровесниками. Обе — наша вторую как паровоз вагонетку в игру тянет. Так как, девочек тоже везти? Или вышлешь специально для них еды сюда? И да, Саш, Братиславскую я со всеми больше не отпускаю — теперь она в свите царевны Ксении, фрейлина, должна находиться под нашей охраной, и питаться вместе с госпожой.
Ух ты! Уже и «фрейлина», и Ксюша — «госпожа»! А мне сестрёнке тоже есть чего ввалить. Я может тоже хотел бы поупражняться в придумывании терминологии, а так все лавры ей.
— Раз играют с остальными… Посади в вертолёт — пусть со всеми и летит, — принял я решение, как старший администратор операции. — Тут встречу, дальше сам накормлю. Они — дети, и в приюте воспринимают себя единым коллективом; и раз приняли её в игру — значит восприняли ровней. Нашей Ксюше будет полезно хотя бы полдня побыть частью коллектива. А совместная трапеза вообще сближает.
— Поняла. — Маша замолчала, но не рассоединилась.
— Ещё что-то? — напрягся я.
— Да, Саш. Дисциплина. Я не знаю, как воспитатели справляются, надо этим людям памятник поставить, но сейчас их просто не хватает на всех. Дети как взбесились, бегают и прыгают, насаются вокруг вертолётов и по площадке. Как бы чего не вышло.
— Вообще не проблема! — фыркнул я. — Ничего умнее демократии и коллективной ответственности человечество не придумало. Берёшь старшую группу, смотришь в глаза и назначаешь несколько самых авторитетных по виду девочек… Ну, пусть будет префектами, а одну, самую авторитетную — старшим префектом. Дескать, они — доверенные представители матушки-государыни! И их задача, как префектов — поддержание порядка среди мелких. Чтобы никто не был забыт, никто не отстал, не остался голодным и прочее, и спрос, если что-то случится, будет с них. Одари их доверием, и они сами за тебя решат все вопросы с дисциплиной подшефных. Поверь, нет ничего мощнее и надёжнее самоорганизации людей. И также партиями их с подопечными отправляй. Главное надо не «вешать» на них детей, а «доверить честь» за ними следить. «Никому не доверяем, а вы — такие умные, красивые и ответственные». Поняла? Они почувствуют статус и ради него сами всё за тебя и за воспитателей сделают.
— Саш, ты гений! Целую, побежала!
Ага, «дедовщина» это называется, а не «демократия». Но в отсутствии времени на более сложную организацию — сойдёт. Главное «префектам» не дать возгордиться, дать им почувствовать, что над ними тоже есть начальство, они не цари и не боги подчинённого личного состава.
Что такое осень? Это ветер.
Вновь играет рваными цепями.
Осень, доползём ли, долетим ли до ответа?
Что же будет с Родиной и с нами?
Осень, доползём ли, доживём ли до рассвета?
Осень, что же будет завтра с нами?
У Маши получилось. Как путано объяснили первые пятеро префектов, девочки лет четырнадцати, она достучалась до них в плане обязанностей:
— Ну да, твоё высочество. Мы ж старшие, кроме нас некому. Кому мы нафиг нужны кроме друг друга? Как мы их бросим и оставим? — кивок на орущую детвору, которую воспетки безуспешно пытаются построить.
Кажется, решая одну проблему, породил другую, как бы не более сложную. Но обдумаю потом, как разгребёмся.
В общем, вертолёт прибыл без проблем, одна из уборщиц ресторана, паникуя, всё же стиснула зубы и удержала со второй попытки дымовую шашку (вначале уронила, тётьНастя на неё ругалась). И даже не убежала, когда в нескольких метрах от неё, нереально громко гудя (кто летал — знает) опустился голубой винтокрылый монстр. Дверца которого раскрылась, и в сопровождении всего двух дружинниц и нескольких воспеток, под опекой новоиспечённых «доверенных матушки-государыни», началась выгрузка ребятни. А после тот ещё квест — попытка организованно довести их двести-триста метров до ресторана. Ага, кто-то из мелких боялся и плакал, прижимая к груди куклу, а кто-то наоборот бегал, как ненормальный, не слыша воспеток — да просто гул такой, что ничего не слышно. Теперь идея с дедовщиной показалась здравой — именно пятеро старших навели порядок, а не клуши-взрослые.
В общем, посадили деток за столы, отдав им на растерзание официантов и персонал заведения, который забегал как угорелый, и двинулись назад — встречать второй борт. Ага, почти полчаса часа у нас заняла встреча и организация первой партии. Но теперь у нас был опыт, а опыт — самое ценное, что существует на свете. Ибо его не купить ни за какие деньги, и без него ни одна, даже простая вещь, не идёт как надо.
Вторая партия была организована лучше, но причина — Ксюша. Она не была самой старшей в партии, но остальные дети как-то… Не то, что её слушались, но она была в центре внимания. Ледяное спокойствие и уравновешенность опытной девочки, что «уже летала», эмпатия целителей, способность видеть глубоко в душе — в общем, как-то вторая партия оказалась самой спокойной и высокоорганизованной.
Глянув, что сестрёнка чувствует среди ребятни себя как рыба в воде, и даже является некоторым центром притяжения, оставил всё, как есть, и посадил за стол со всеми. Братиславскую обнял потискал немного, взбодрил. Узнала, засмеялась. Отходит девочка. Хорошо. Посадил их вместе. Префектов за выполненную работу похвалил — те зарделись. Среди них был и Шустрый, так что на кого опереться у меня тут было.
Маша прилетела на четвёртом борту вместе со съёмочной группой, и только тут начались проблемы. Оказывается, дети — ерунда. А вот взрослые, снимающие материал для пиар-акции, бросающиеся словами «экспозиция», «свет», «тень», «контраст» и другими ругательствами — вот от кого надо держаться подальше!
— Меня снимаем как можно меньше! — напоминал я, отозвав их старшую. — Не забываем!
— Я помню, ваше высочество! — сквозь гул винтокрылой машины прокричала та.
Помнит она, блин.
— Это акция Маши! Вся слава ей! Меня можно только мазнуть за компанию!
— Той стране, которой вы будете править, повезёт, ваше высочество, — заулыбалась паршивка. — Скромность красит человека.
О как! На такое я не нашёлся, что ответить.
Я помню, давно, учили меня отец мой и мать:
Лечить — так лечить! Любить — так любить!
Гулять — так гулять! Стрелять — так стрелять!
Но утки уже летят высоко…
Летать — так летать! Я им помашу рукой…
Кукушка прибыла раньше, одновременно с третьим бортом. Но стояла вдали и ждала Машу — тактичная, стервочка. И только после полной разгрузки и завода последней партии детей внутрь (наработали автоматизм, там уже без меня знал народ, что делать и кого как куда рассаживать) подошла. Как подошла — подвели. Она к охране обратилась, та её ко мне. Стервочка заранее руки вверх подняла, показывая, что ничего с собой не имеет, хотя коню понятно, что сейчас никто рисковать в присутствии дружинниц не станет. Артистка!
— Света, нужно отдельное помещение — поговорить. Без прослушки, — подвёл я боярыню к администратору.
Та склонилась в уважительном низком поклоне — и вторую мою гостью узнала. Впрочем, как иначе, если это один из главных кабаков Нижнего для бомонда.
— Ваше высочество, мы не Москва. Мы — маленькое провинциальное заведение общественного питания, — проблеяла мне в ответ, не поднимая головы. — У нас нет ни денег, ни желания, ни возможности ставить прослушивающее оборудование. Пойдёмте, у нас есть резерв — отдельная комната для переговоров для высокопоставленных персон…
VIP-зал оказался совсем небольшим, но уютным, неожиданно в европейском стиле. Ага, так по стране или старорусской сединой отдаёт (новодел, но атмосферу производит), или чем-то татарским, на худой конец горами Кавказа. А тут нате, Европа! Но главное, за стенами этого кабинета и толстой дверью не был слышан вездесущий здесь сейчас детский гвалт! Пожалуй, мне тут нравится.
— Еды не надо. Разве что попить, — попросил я у сопровождавшей Свету официантки.
— Минералки, чай, кофе, покрепче? — уточнила та
— Покрепче — без нас, — отрезал я, говоря за всех. Кто хочет — потом побухает. — Боярыни, вы что будете?
Мы все заказали кто чёрный чай, Маша — зелёный, кто Латте, кто арабику. Света ушла выполнять заказ, и мы остались впятером — мы с сестрой, две боярыни да Горлица.
— Итак, вопрос первый, — обратился я к Кукушке, вешая на лицо залихватскую улыбку. — Где я «спалился»?
— Я знаю покровских, — заулыбалась гостья. — Нет, дел напрямую мы не ведём. Но кто это такие, и откуда там ветер дует… Россия — очень маленькая страна, а Москва от нас не так далеко, как видится при беглом взгляде на карту, ваше высочество…
Понятно. Сам лопух. Переиграл.
— А дальше логическая цепочка, — продолжила она. — Ну, прилетели «варяги» на вертолётах царской дружины. И много там может быть мальчишек с детскими голосами, с учётом того, что, и это уже на тот момент проверенная информация, прилетели младшие царевичи?
Вот и снова я не знал, чего ответить. Нахмурился:
— Про царевичей — утечка?
— Да нет, — пожала она плечами. — У вас же никто не скрывал. Я не знаю всего и что за чем, но, как поняла, и охрана со входа подтвердила, и кто-то из сотрудников в город звонил, а потом и «разбойники» официально заявили, что вы там, и они проводят расследование под вашим руководством.
Ну да, мы ж их сами вызвали — на дело об ограблении столовой персоналом. И это было до того, как мы поднялись наверх в кабинет. Снова лопух, сам же говорил, что в местной клановой клоаке службы безопасности боярских родов вынужденно научились быть профессионалами.
— Ваше высочество, могу в свою очередь вопрос задать? — заулыбалась гостья. — Почему первым вопросом ваш прокол, а не наше дальнейшее сотрудничество?
— Раз ты тут, и без охраны, а не в нычке за городом — сотрудничать будешь, — заулыбался я. — А вот насчёт себя мне интересно послушать знающего человека, где я провалился.
— Скажем так, — она засмеялась, — вам нужно пройти обучение в Тайном приказе. Или где-то под началом вашей старшей сестры. Тогда вы поймёте, что то, что было — сюжет из сопливого кинофильма, а не звонок представителей одной коллегии другой. Весь вопрос был в том, сам царевич меня набрал, или с ним кто-то из свиты?
— Свиты?
— Да. Близкие друзья. Стая.
— Стая? — не совсем понял я.
— Ну да, — поясняла мне она абсолютно для себя очевидное, в чём я пока разобраться не мог. — Вы готовитесь к женитьбе в другую страну. Насколько я знаю, очень серьёзные люди хотят в эту страну после вашей свадьбы вложиться. Значит вы должны повезти туда с собой готовую команду из ближников, которые за вас горой, и которые готовы за вас рвать и метать, грызть горло местным. Наверняка матушка-царица такую для вас готовит. Даже если не явно, то по факту.
Я посмотрел на Машу. Она на меня. Пожала плечами — нет, не в курсе, с нею родственнички ничего не обсуждали. Хотя уверен, мысли по поводу подбора были. Да чёрт возьми, само создание Сашиного сам-бля-ансам-бля из представительниц дружественных маме по Думе боярских родов уже подтверждение! Что-то я не играл на скрипке ни с Шуйскими, ни с Шереметьевыми, ни с Милославскими. А только с Варей Вяземской, Дашей Долгорукой и Наиной Нарышкиной. А ещё Женька с Голицыной встречалась, и убрали её от царственного тела только ввиду однополости, чтобы не компрометировала, а не из-за нежелательности близости с их родом.
— Допустим, мог быть, — попробовал я развить мысль. — С нами полетел наш брат Данила, сын Марии Леопольдовны, — произнесла Маша.
— Ах, тот милый мальчик в погонах, который пытается строить опытного? — Боярыня рассмеялась. — Нет, это точно не он. Стиль не тот. Да и голосок, если честно…
— Ладно, давай всё же к нашим делам, — вернулся я к своим баранам, подождав, пока официантка, зашедшая как раз в этот момент, расставит чай/кофе и удалится, плотно закрыв дверь. — Как видишь возникшую ситуацию?
Кукушка задумалась, посмотрела на всё это время молчащую воеводу. Повернула голову и мило улыбнулась.
— Конкретно на меня у вас ничего нет, «пришить» не сможете, ваши высочества. Глебову — забирайте.
— Так легко отдаёшь? — усмехнулась Маша. — А она кичилась, дескать, ты за неё драться будешь.
— За куклу без мозгов, не сообразившую, что гнилые активы нужно скидывать по любой цене, даже бросовой? — презрительно фыркнула та. Я недоумённо напрягся. Гостья пояснила:
— Допустим, вы были инкогнито. Допущу даже, хоть лично мне и не верится, что вас не раскололи, она не поняла, кто перед нею. Но ей предлагают забрать тухлый актив — безнадёжно больную девочку. Я б на её месте её вообще за так отдала, деньги взяла чисто на организацию медкомиссии. Ей смерти у себя не нужны — зачем портить статистику? Каждая потом расследуется, проверяющие, всех корми да пои, хотя все прекрасно знают, что контингент дали, которому осталось не более полугода — с таким диагнозом долго не живут. А всё равно поди докажи, что не лосиха, куча писанины! Чего б не отдать такую с дисконтом? С другой стороны это была бы реклама именно её заведения, а там хоть и небольшая конкуренция, как слышала, но есть. Ну и человеколюбие не забываем — матушки в церкви за нас помолятся. Но раз сучка пожадничала — туда ей и дорога, я вписываться не собираюсь.
— Сурово! — усмехнулась Маша.
— А то! — согласилась местная «смотрящая». — В этом бизнесе всё сложно, ваши высочества. Или у тебя есть нюх и хватка, или тебя сожрут. И ещё обязательно должны быть чувства меры и опасности. Без них никуда. И я просто промолчу о том, что мои телодвижения бесполезны: если сучкой занялась царица — мне со своим рылом там точно делать нечего. Этот факт я просто опущу, комментировать не буду.
«Угу, и поступишь мудро», — про себя заметил я.
— В схеме работы приюта задействованы разные цепочки фирм уважаемых людей, — продолжила она. — Я понимаю, что договорённости с ними о поставках по завышенным ценам были обоюдными, вы это понимаете, боярыня Беклемишева в Москве тоже понимает. Но если начнёте копать — девочки «сбросят активы», замоют следы, какие смогут — и ищите-свищите. Что-то, конечно, найдёте, кого-то привлечёте, но это будет капля в море. Оно вам надо? Потому предлагаю сделать так: вы закрываете глаза и не замечаете участие моих, то есть местных, в обмен местные предоставят все имеющиеся документы, какие можем предоставить, без поджигания сараев и утонувшей в унитазе документации, какие московские нехорошие и их обманули. И по суду они проходят, как свидетели, а не соучастники.
— То есть наших, Московских, дрюкаем как хотим, а ваши просто стояли и ждали трамвая, — перевёл я на понятный для себя язык. — А они подъехали и обманом завлекли в серую схему. Невинных нижегородских овечек. Так?
— А чего б и нет? — пожала Кукушка плечами. — Мне ваши московские не родственники, я с ними жбан пива не выпила, пуд соли не съела — сами разбирайтесь.
— Так легко сдаёшься? — сощурился я, пытаясь понять, отчего так легко. Я на бой приготовился, на битву, а она…
— Саш, если тянуть — могут всплыть иные схемы, не относящиеся к приюту, — пояснила тётка Настасья. Спасибо ей большое — что-то я реально тугодум сегодня. — И неизвестно, что «разбойники» на них нароют. Дешевле откупиться.
— Ваше здоровье, уважаемая! — довольно кивнула Кукушка, отсалютовав ей кофием.
— Но решать тебе, — продолжила Горлица. — Саш, ПОКА нам не за что хватать за сиськи боярыню. Если будете настаивать, конечно, пободаемся, но как только перегнём палку — сам знаешь, что будет, мы с тобой это позавчера обсуждали.
Ага, мама «сольёт» тётку, как крайнюю, и не посмотрит, что сестрица. И мне потом с этим жить.
— Это всё бесполезно, — поняла вдруг Маша. — Мы улетим, а ваши… Фирмы… — с презрением выделила это слово, — заключат новые договора дерибана с новым руководством приюта. Да и по другим объектам, где «порыбачат» наши и «приземлят» руководство, тоже. Да?
— Сестрёнка, поздравляю, ты сама дошла до ключевой аксиомы мироздания — всю коррупцию по любому не победить! — пафосно произнёс я и откинулся на спинке кресла. Потянул чай, задумался. Обратил внимание, с каким вздохом облегчения восприняла мои слова воевода. Она всё время, сколько сидим, так и молчит — чтоб не сболтнуть лишнего. Ибо слишком много знает. Мы улетим, а ей тут ещё неизвестно сколько лет работать. В спокойствии всяко это делать лучше, чем в обстановке нервотрёпки и противодействия местного дворянства федеральному центру. В общем, если начнём жестить — лучше никому не станет. Если б мы были реальной властью, и работали бы системно, наводя порядок на годы — один разговор. Но мы просто пошумим и улетим, и всё вернётся на круги своя. Стоит ли мутить это болото и лишать регион стабильности и контроля Центра? Ибо слабая воевода — слабый контроль; пошумим в одном приюте, а потеряем регион с полумиллионом населения, третий после Москвы и Киева город в стране.
— Хорошо, мы не станем мутить воду в этом болоте, — как есть сказал я. — Если у Оли есть к Нижнему претензии — пусть работают её люди. Если у мамы — у неё есть «тайники». Маш, посмотри на ситуацию сверху: кто мы такие? И чего добьёмся, кроме нервирования местных элит? — Впился в Кукушку глазами. — Но ты, боярыня, не забывай, что бог он, конечно, похож на фраера, но только в профиль. И разные штуки ОЧЕНЬ любит. Навроде посещения ваших ковылей кем-то высокопоставленным, чьё появление непрогнозируемо, но может доставить кучу неприятностей. И совесть иметь надо.
— По чину брать нужно, по чину! Поняла, ваши высочества! — Местный криминальный авторитет низко-низко склонила голову, демонстрируя полное подчинение. — Дуры задрали аппетиты — вот и поплатились! И всех на дно утащить могут!
— Вот именно, — взяла слово Маша. — У них дети некормленые, в рванье ходят. Вот чего стоило нарядить их пусть не в брендовую одежду, но хотя бы не в тюремные робы? И кормить пусть не по-ресторанному, но сносно? Да у нас бы в мыслях не было к вам лететь! Забрали б девочку в рабочем порядке, и уехали.
— И за это, за приведения города и всех его структур в божеский вид, мы с сестрой, боярыня, назначаем ответственной ТЕБЯ! — выдавил я улыбку, максимально похожую на «злого гения».
— Кукушка втянула голову в плечи. Воевода нахмурилась. И даже тётка Настасья сдвинула брови.
— Да что вы на меня так смотрите? — окинул я взглядом стол. — Да, есть официальные власти, — указал на воеводу Гусеву. — Её благородие будет выполнять свою работу теперь куда лучше прежнего. Но и ты, боярыня Кукушкина, теперь понимаешь, что бог не Ерошка, пошутить любит немножко, и в твоих интересах мониторить вверенный регион «снизу», чтобы в случае чего придраться к вам было не за что не потому, что спрятали, а потому, что не делали! Понятно выражаюсь?
— Предельно!
— Какие-то вопросы по поводу ответственной миссии?
Покачала головой.
— Нет вопросов. Попала, виновата, признаю. Исправлю. Кому надо ввалю. Не повторится.
— Вот и отлично, — завершил я на мажорной ноте. — А сейчас можете оставить нас с боярыней наедине? — обратился я к Гусевой и тётке Настасье. — Тёть Насть, пожалуйста?
— Маш? — пронзила та сестру взглядом.
— Справлюсь, тёть Насть, — кивнула та.
— Хорошо.
Глава дружины и воевода вышли. Маша залпом допила свой чай и с интересом подалась вперёд — что я задумал?
— Боярыня, в общем, у нашего договора есть ещё кроме явных параграфов — тайный протокол. Так это звучит на дипломатическом языке.
— Вся внимание! — напряглась та. Ибо ну кто в здравом уме догадается, что на уме у такого 3,14сдюка, как я? Что я могу от неё потребовать? — Что надо сделать? Кого-то убить? Отлупцевать? Сломать ноги?
Я хотел усмехнуться, дескать, откуда такая фантазия, но удержался, лишь продолжив рассматривать её сквозь прищур.
— Та гнилая статейка в «Собрании», — сделала она попытку пробить мяч на наше поле. — Дерзкая журналистка, сравнившая вас с оргиями пап римских? Сломать ей ноги?
Маша заржала — не выдержала. Я спустя мгновение к ней присоединился, но смеялся не так сильно.
— Ой, не могу! Боярыня, ты мыслишь в правильном направлении, но не совсем верно.
Та явно расстроилась. Но не обиделась — на детей не обижаются, это в первую очередь унижает обижающегося.
— Что же в таком случае нужно вашим высочествам? — Недоумение.
— Мы хотим заняться предпринимательской деятельностью, — пояснил я. — Разумеется, масштаб будет не уровня ларька с шаурмой у метро, а крупные инвестиции в некоторые отдельные регионы.
— Очень крупные? — уточнила она, подавшись вперёд.
— А смысл в мелких? — пожал я плечами.
— Уровень открытия новых заводов или шахт?
Что, так сильно просчитывается? Я красноречиво промолчал. Она усмехнулась.
— Прости, царевич, просто вы… Ваш возраст… Не впечатляют.
— Возраст — это временно, это проходит, — пояснила Маша. — Мама нам доверяет — вот что главное. Я буду лицом компании, «крышей», Саша — мозгом. Надеюсь, у нас получится. — Встретилась со мной взглядом. Я кивнул: «Одобряю». И нет, мы не репетировали. Просто она меня очень хорошо чувствует, вплоть до угадывания мыслей. Не всегда, но в отдельные моменты, как сейчас, это работает. И ещё, она знает о «блокноте Братиславской», как мы с мамой решили назвать операцию прикрытия, всё. Ибо от Маши у меня секретов нет, наоборот, чтобы она помогла или не мешала, ей нужно обладать всей полнотой информации. Это к тому, что если почувствует, что что-то скрываю или не договариваю — обидится, и что будет после этого — не знаю. Но точно ничего хорошего.
— То есть, вам будет нужна… Обстановка в этих регионах, взгляд «снизу», — правильно всё поняла Кукушка.
— Да, именно. Взгляд «снизу». Наш, «сверху», слишком пристрастен и замылен. А также связи в криминальном мире регионов — на кого с чем выходить, если захочу решить какую-либо проблему. Это возможно? У тебя хватит ресурсов?
Кукушка задумалась, и какое-то время сидела молча. Наконец, ожила:
— Если не нужно будет проводить активных действий, а только помощь с информацией и выход на нужных людей — да, это по силам.
— Тогда скрепим наши соглашения рукопожатием, да пошли работать? Нам надо начинать детей назад перевозить — тот ещё геморрой! — И протянул ей руку.
А что мне надо? Да просто свет в оконце.
А что мне снится? Что кончилась война!
Куда иду я? Туда, где светит солнце.
Вот только, братцы, добраться б дотемна.